22 октября 2019  15:09 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Крымские узоры



Дарья Лемтюжникова

 

 

Симферополь

 

Поэт, художник, математик, исследователь, преподаватель.

 

Родилась в Симферополе, в 1988 году. С отличием окончила факультет математики и информатики ТНУ, специальность «Прикладная математика».

 

Училась в художественной студии «Balu» и брала частные уроки живописи у знакомых художников. В настоящее время преподаёт на факультете математики и информатики ТНУ, параллельно учится в КХУ на специальности «Дизайн» и заканчивает аспирантуру в родном ВУЗе.

 

Дипломант и лауреат ряда всеукраинских фестивалей, в том числе: фестиваль им. М. А. Волошина (Коктебель), «ТА-НЕ-НА-ДО Фест» (Днепропетровск), «Ан-ТР-акт» (Херсон). Участница 5-го Боспорского форума собременной культуры в Крыму.

 

Является автором книг «СтихиЯ» и «Фрактальная психология искусства» со своими стихами и графикой. Представляет свои работы на выставках, является участником и лауреатом поэтических фестивалей республиканского и международного уровней, печатается в каталогах и журналах (в т.ч. «Журнал ПОэтов», «Новая реальность» и др). В область увлечений входят: джазовый вокал, синергетика, прикладное искусство, боди-арт и рунология.

 

 

«Искусство пережить ноябрь»

 

Пережевать ноябрь
До январского белого хруста,
Ежедневно кидая монеты
В закатное море.

Переживать ноябрь:
Просыпаться с оранжевым чувством
Воплощённого взглядом рассвета
В расщелине моря.

Пережидать ноябрь – 
Расцветать обнажённым искусством...
В конопатых объятиях лета
Рождаешься морем...

 

 

«Ты спишь, запасая на зиму волшебные сны...»

 

Ты спишь, запасая на зиму волшебные сны...
Большая собака вальяжно гуляет по крыше.
Безбашенный август ночами стремительно дышит
В объятиях талой, немного дрожащей весны.

Предчувствия падают звёздами на города,
Дождём размывая до ржавчины хмурые рельсы.
Разбуженным сердцем пылает закат Херсонеса.
Не бойся разлуки: во сне не живут поезда.

 

«Твоё молчанье полнит разлуку…»

 

Твоё молчанье полнит разлуку,
И тает боль пережжёным салом.
Тепло уходит, впуская скуку 
Под равнодушное одеяло.

Луна стареет, теряя в весе,
И гаснут звёзды моей вселенной,
Когда читаю в вечерней прессе
Твои глаза на лице измены.

Сосуд с моей холостой любовью
В твоих объятиях леденеет.
Торчат из сердца стальные колья,
И я настойчиво стервенею.

 

 

Соколинский верлибр.

 

Костёр свернулся калачиком в камине, 
Мурлычет нежно, вылизывая с треском
Дрова, и просит порцию добавки...

А на субботу наступает полночь.
Ты – засыпаешь на джинсовой подушке, 
Как будто пламя на моих коленях.
Я – превращаюсь в каменную кладку:
Хочу беречь тепло и запах дыма...

Твоя любовь сегодня равнокровна
Душе огня на комнатных ладонях:
Ты согреваешь внешнее пространство
От перспективы уличного ветра.

 

 

«Я до беззвучия боюсь твоих шагов…»

 

Я до беззвучия боюсь твоих шагов, 
Мечты прописаны в больничную палату... 
Твоё отсутствие подобно циферблату, 
Где каждый час вмещает прозу вечеров, 

Но обессилен ожиданием и юн. 
Дымится ночь. Её молчанье ищет сушу: 
Я беспричинными дождями мою душу 
И распиваю в одиночестве июнь.

 

 

«Уставшая любовь остыла в чашке чая…»

 

Уставшая любовь остыла в чашке чая, 
Как остывает труп в больнице областной. 
И память не зудит, когда одна встречаю  
Растрёпанный рассвет. А под руку с весной 

Шагает карандаш по улицам бумажным. 
Я слышу, как скрипит рифмованная плоть, 
Способная твой мир, спрессовано-этажный, 
От повести моей, как складку, отпороть 

Заточенными смыслом ножницами года. 
Без кройки и шитья расходится мораль 
На прожитые врозь обрывки эпизода, 
Который надевал на праздники январь.

  

 

Потусторонние витражи.

  

1. 

На другой стороне главы 
Я с абзаца встречала поезд... 
Зажимая в гортани «Вы», 
Поцелуем писала повесть 

На дрожащем изгибе лет... 
Каллиграфия напряжений – 
Со словами, которых нет, 
Просыпаться в одном спряженье. 

2. 

На другой стороне Москвы

 

Под украшенной лапой ёлки, 
Как куранты, прощались Вы 
С умирающим годом. Сколько 

Оставалось в бокале дней 
От строки, на двоих прожитой? 
Ночь составлена из теней 
И молчанием перешита. 

3. 

На другой стороне Невы 
Я ласкала рассвета профиль, 
Но смеялись уже не Вы, 
А отчаянный Мефистофель 

Раздвигал за собой мосты... 
Ночь была прописной, не влажной, 
Но рассыпанной на листы 
В переплёте судьбы бумажном. 

4. 

На другой стороне зимы, 
Покидая перрон уставший, 
Я взорвала сцепленье «Мы». 
Новый год есть вагон, отставший  

От пространства. Я вижу вспять 
Сны, которые пахнут явней... 
До рассвета осталось пять 
Переулков-воспоминаний. 

 

5. 

На другой стороне судьбы, 
Отпуская ладони Ваши, 
Наблюдая, как акт мольбы  
Не желает тонуть в Сиваше 

На измятых щеках обид, 
Я смотрела назад... Из лета 
Проявлялся нежнейший быт, 
Расплетаясь в руках рассвета... 

6. 

Как сегодня дышал рассвет, 
Подбирая к весне синоним, 
Там, где, складывая мольберт, 
Вы сжимали свои ладони 

На другой стороне строфы?  
Я не знаю прогноз погоды, 
Но храню прописное Вы 
Вопреки новостям природы, 

Как забытую Вами брошь 
На седом уголке дивана, 
Словно завтра я брошусь в дрожь 
Из окна своего романа.

 

 

«Полёт разряжённым молчанием обездвижен…»

 

Полёт разряжённым молчанием обездвижен. 
Случайный звонок ожиданием перегрет. 
Давай притворимся, что ты – рождена в Париже, 
Я – визу продлить не смогла и сожгла билет. 

И падает в сумерки жёлтый обрывок лета, 
Пространством седым впопыхах не прочтённый вслух.  
Мы – военнопленные призраки интернета, 
В чужих голосах воплощаем бродячий дух.

 

 

Пост-летняя туманность.

 

«Ревнивый ветер треплет шаль...» 
День убывает, словно лунность. 
Его стареющая юность 
Снимает облаков вуаль, 

И я смотрюсь в его лицо, 
Морщин читаю сновиденья... 
Мгновенья заражают ленью,  
Сжимая памяти кольцо.

 

 

Анна Каренина

 

Медлительным поездом быть. И по фазам  
Развратно покачивать фразами, плотно 
Набитыми мыслями возраста разно- 
Го, часто меняя пейзажей полотна. 

Быть рельсами – чувствовать тяжесть состава 
На теле своём, параллельно звенящем, 
Металлом тереться, скучать по усталым 
Колёсам, вперёд убегающим чаще,  

Чем сон промежутков. Быть крышей вагона, 
Отчаянно-грустной. Смотреть в бесконечность, 
Как падают спелые звёзды в ладони, 
Как ночь отрезает от личности вечность.

 

 

«Осень падает на плечи…»

  

Осень падает на плечи 
Шерстяными именами. 
Несбывающийся вечер 
Застревает между нами 

Тарантиновскими снами. 
Лессированная память 
Электронными часами 
Мысли обращает в камедь. 

Ночи слушают глазами 
Лунности двойное сАЛЬТо, 
Подпевая голосами 
Писем Оскара Уайльда.

 

 

Impressio. Part I.

 

четверг отступает 
                   молчание круглое катится 
                                                                 в пространстве межрёберном 
замер с рулеткой в руках 
                  Лас-Вегас, огнями пульсируя 
                                                                чёрное/красное? 

                                   на выдохе   
                летит по параболе 
                                          падает 
                                                    падает 
                                                              старинной монетой у ног 
молчание 
        я улицу в сумерках вымазал 
        пуст перекрёсток 

струна ожидания лопнула 
                                  зеро-диез 

                                                                                                                                                            2-3-3-3 
                                                                                                                             не вырастет двойка 
                                                                                  рассыпется в ноль пополуночи 
                                                                                  разбивая туфельку уходящего дня 

ночь караулит мысли, из окон выпавшие 
                                    закопать молчание на поле чудес 
                                                                      вырастет сон – сын четверговый…

 

 

«Дождит. Организм стремится познать четверг…»

 

Дождит. Организм стремится познать четверг: 
Сознание явственно путает дни недели, 
Точней имена пространства... Сюжет низверг 
Гекзаметры жидкости. Улицы окривели. 

Причины небес надели на бровь земли 
Зонтов колпаки, акварельные a priori. 
Асфальт изобрёл колёсные корабли, 
Неспешно себя приучая к подводной роли.

 

 

Фиолетовый триптих.

 

1.

 

Сиреневый мир разбирает на части сословие клейких пергаментных слов. 
Я знаю, как светится ветер в вечерней ещё молодой тишине января. 
Смотреть и дышать изоморфными мыслями с жизнью, умеющей воду мешать,
туго и тонко своим перепончатым счастьем слагать ощущения таинства... 
Знаешь, как плачут навзрыд облака на завалинках, плавится осень от 
дыма ночей, разгоняющих свет, разрывающих болью пространство? Немедленно 
стать 
мотыльками, 
остыть... 
Очнуться в четверг хромосомой одной вместо многих и жить на созвездиях Древней Собаки под лапой Слепого Дракона... 

 

2.

 

Рассыпался путь в одиночестве алом и стонет трёхцветная флейта. 
Мираж нарисован жемчужиной моря, точнее её перламутром.
Мера твоя клиновидна и звёздна. Твой свет отражается чаще
В нетронутом зеркале нотами истины, страхами древних сокровищ
Из жизней чужих, неприкаянно-спаянных, спрятанных в такте скрипичном
Жизней, нанизанных около памяти, спрятанных в ритме руинном...

Утренний мир раздевает пространство в хрупких весенних предплечьях
Мир остаётся пристанищем сказок – снежных морских одиночеств.
Сны безвременья сползают по небу и проповедуют, кто я:
Сон промежуточных старых галактик в небе твоих троезвучий...

 

3.

 

Я знаю, как было вчера и сегодня.
Как станет сегодня и завтра.

А в синих, лимонных и огненных запахах мир превратился в улыбку
Трёхмерен герой из квадратного царства, сонаты рисует на крышах
И буквы бегут по периметру жизни, выпрыгивая из историй...

Столетней войны троекратные слухи жужжат и садятся на уши
Как бабочки стынут двухдневные лица и сходят с пера телеграммы
Снижается рейс по ступеням вчерашним сегодняшней ночи усталость
Устами объяв промежутки вагонов плацкартных минут безвременья
Я знаю как будто в малиновом Будду. Сиреневый мир лепестковый.

 

 

Предновогодний час

 

 

«Я обнял эти плечи и взглянул»
На вечер, что неумолимо капал 
Секундами, теряясь между скул, 
На тени, опрокинутые на пол 

Сияющей ладонью потолка, 
И ощутил, как тает монохромность 
Реальности. И вздрогнула рука, 
В сюжете зарождая невесомость.


Свернуть