29 июля 2021  14:30 Добро пожаловать к нам на сайт!

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 64 март 2021 г.

Свой вариант

Юрий Лебедь

ЮРИЙ ЛЕБЕДЬ Родился 5 марта 1942 года в г. Омске. Работал в областной газете «Запорожская правда». С 1968 года живет и работает в Донбассе. Работал в газетах «Макеевский рабочий», «Социалистический Донбасс», в издательстве «Донбасс». Возглавлял редакционно-издательский отдел Донецкого областного управления по печати. Директор издательского предприятия «Лебедь». Главный редактор всеукраинской литературной газеты «Отражение». Лауреат Международной премии имени Михаила Шолохова, литературной имени Михаила Матусовского, Международной литературной премии имени Владимира Даля, Донецкой областной литературной премии имени Виктора Шутова. Автор книг поэзии: «Позывные любви» (1978), «Осенние письма» (1983), «Дуэль» (1992), «Координаты сердца» (1994), «До востребования» (1997), «Стихооткровенья» (1999), «Срезы времени» (2002), «Избранное» (2006), «Заблудившийся дождь» (2009), «Падая вверх» (2012). Проживает в г. Донецке.
СТИХИ

Я не выброшу белый флаг,

О пощаде не взвою ни разу.

Мое сердце – мой левый фланг.

Ну а правый, конечно, разум.

Если надо, месяц согну,

Для старухи корыто склею…

Я, наверно, люблю страну,

Если так за нее болею.

***

Когда-нибудь я повесть напишу…

Сейчас нужнее – эпилог романа,

Я домысел – соперника обмана –

Как цензор, на страницы не пущу.

Начну с неторопливого дождя.

Возможно, в декабре. Но лучше – в марте…

А буквы, как спортсмены перед стартом –

Одна смелей другой: «Начни с меня!»

«Начни с нуля… - мне шепчет тайный голос. –

Будь честен и не трусь. Начни с нуля…»

Я жизнь свою от вскрика бытия

Назад вращаю лихо, словно глобус.

Вот детства очень милая страна…

Ее бесцеремонно пропускаю.

Вот зрелость… Стоп! На ней перо ломаю, -

Недобрый знак. Беда или Вина?

И, как на грех, не вызрел эпилог

Последнего волшебного романа…

Я, видно, за перо схватился рьяно,

А сам роман прочувствовать не смог.

Он весь в прологе. И, как не крушись,

Предвижу я банальную развязку…

Пожалуй, лучше напишу я сказку…

А эпилог пускай напишет жизнь.

***

По ухабам застуженных чувств

я иду, как по минному полю.

Ничего для себя не хочу,

кроме – близким отсутствия боли.

Снова раной пылает закат,

и опять он похож на неволю.

Я сегодня тщеславью не рад,

я сегодня прозрением болен.

Ну а завтра я снова взорвусь,

так взорвусь, что и недруги ахнут…

Долгим эхом зовет меня Русь.

Это детством так Родина пахнет…

* * *

Тонкой сетью лег седой туман,

в алый шелк закутался закат…

Оказалась тяжкою сума,

показалась легкою строка

как подарок с барского плеча.

Не работать с ней, а так – форсить

То ли сдуру, то ли сгоряча

приказал строке колючей быть.

Бьется рыбой хилая строка,

и как люди, учится хитрить…

Разорвать бы шелковый закат,

сети из тумана расплести,

бросить непутевую строку

в пепел, что остался от костра…

Но тогда я даже не смогу

сосчитать минуты до утра.

***

Между криком и шепотом

не прощупаешь грань.

Траектория штопора –

с хитрой смертью игра.

Все когда-то сбывается:

созревает строка…

Кто, ломаясь, спивается,

кто-то рвет облака,

чтоб изведать, а что же там –

среди звездных полей?

Траектория штопора

всех приводит к земле.

***

Завяжу узелок я на солнечном тонком луче

и тебе подарю, чтобы помнила, даже на ощупь…

Я – ничей. Понимаешь, на целую вечность ничей!

Ничего не бывает сложнее, трагичнее, проще.

Коль потеряно все, соглашайся скорей на ничью,

а иначе, как зверь, на луну одиноко завоешь…

Лучше солнечный луч через сердце свое пропущу.

Может быть, узелком он заденет в нем что-то живое.

***

Всегда мы умные потом -

на лестницах и в коридорах,

отмыв гнилые помидоры,

и клеветы налипший ком.

Всегда мы умные потом –

когда звезда давно потухла

и лишь прокуренная кухня

всю правду знает о былом.

Всегда мы умные потом,

когда бессмысленно молиться...

И прячем в старые пальто

перелицованные лица.

***

В обнимку с правдой нагло ходит ложь.

И только время – самый умный сканер.

Как высоту на горло не возьмешь,

Так не докажешь правду кулаками.

А помыслы благи и высоки.

Пусть на сердцах лежит давненько иней,

Мы тянем к подбородку кулаки.

А истина опять посередине.

***

Все мы ходим под солнцем,

а, значит, под Богом.

Он разум нам дал,

подарил телеса.

И выбрать позволил

жену и дорогу,

дорогу, какая

ведет в небеса.

Но труден тот путь,

словно муки Тантала,

заманчив,

как тысячи песен сирен…

И сколько б не жил –

все равно будет мало,

ведь нам ничего

не предложат взамен.

И если не ангелы встретят,

так черти.

Такое придумают –

только держись.

Печально, но жизнь

не бывает без смерти,

а смерть – это просто

расплата за жизнь.

***

За спиною – приглушенный смех.

Значит, что-то сделал не так…

Снова в небо взмывает снег,

снова бьются сердца не в такт.

Отстучали любовный ритм,

а теперь с каждой встречей – сбой…

Под ногами земля не горит –

мирно мы разошлись с тобой.

Разорвали порочный круг.

Не спасли нас цветные сны…

Лишь пожатья дрожащих рук,

как признанье былой вины.

***

Осень – время красивых,

но все же потерь…

Осень – время чудес,

что на грани безумства.

Но однажды тобой

для меня незакрытая дверь

станет самым высоким

закрытым искусством.

***

Планета наша – карусель.

Скрипит на всех землян в обиде.

Она похожа на обитель –

Вход всем открыт и насовсем.

Внутри – сплошная круговерть,

Смешны сюрпризные капризы.

И ненадежны так карнизы,

Что даже страшно вверх смотреть.

Как прежде, паразитна власть,

Людская суть теряет цену.

Театр с давно прогнившей сценой,

Что невозможно не упасть.

Планета – мавзолей земной.

Точнее – братская могила…

Я помню: Бога мать молила

Чуть-чуть быть ласковей со мной.

Чтоб научил, как не пропасть,

Предпочитал нахальству робость,

Чтоб не умел бездарным хлопать,

И отдавать любил – не красть.

…Смешон театр. От милых дам

Ушли вчерашние мужчины.

А реквизит весь растащили,

На всякий случай, по домам.

Что командирские чины,

Коль все разгаданы секреты?

…Скрипит ось матушки-планеты,

Да недосуг ее чинить.

В КИНОЗАЛЕ

Я не знаю, что сегодня ближе

Ложь или забытые мечты?

Не тобою – случаем обижен:

На другого посмотрела ты.

Вроде, мелочь. Только неприятно,

Злой мираж – открытое окно…

Но любовью, верностью и мятой

Пахнет довоенное кино.

Судьбы закольцованы, как в "Цирке"…

Выпрыгнул я вдруг из той поры…

И встречает мамка сына в цинке –

Короля дворовой детворы.

Боже, как она взывает к звездам,

Господа, как идола, кляня…

Потому что сразу стало поздно

Истину, как исповедь, принять.

На экране крутит кинопленка

Черно-белый благодатный дар…

Прижимает к сердцу негритенка

Временем затертая звезда.

ТЕНЬ

Со сложным чувством

вдруг увидел я,

что первой в дверь,

что открывал ногами,

не робко я вошел,

а нагло тень моя.

И сразу с нею

стали мы врагами.

Что резво замесила –

не понять,

она туда лисою

прошмыгнула…

Сто первый графоман

не лег на дуло,

и вряд ли честным стал

нечестный депутат.

Но тень есть тень –

Подобие меня.

А, может быть,

мое подобье лучше…

Для Диогена бочка,

как мне – лужа…

Нет споров

о созданьи бытия.

За дверью – дверь

В иной,

стозвонный мир,

похоже, с электронными ушами…

Что натворили –

в том повинны сами.

И до сих пор не знаем,

что творим…

Прозреет вдруг

ослепший судный день,

похожий так

на сталкиванье лбами…

Уйду не я –

моя шальная тень.

А я еще чуть-чуть

побуду с вами.

ПОЭЗИЯ

Поэзия – смертельная болезнь…

Екатерина Квитницкая

Поэзия – лекарство для любви.

И от любви – не колдовство – лекарство.

Поэзия – страна. Точнее, царство,

Где Вера в Спас, который на крови.

Поэзия, как первый поцелуй,

И как причал. Единственный, последний…

Невесты наши – это чудо ведьмы,

А мы – все скрипы заржавевших струн.

Поэзия – заразная болезнь.

Она, как лесть, издерганные нервы.

Она и к небесам взмывает первой,

И черную предсказывает весть...

Поэзия – спасение и яд.

Беду рифмует – душу сходу настежь!

Похожая на пошленькое "нате!",

Но всех врагов не ставь в расстрельный ряд.

Поэзия – тщеславная болезнь.

Чуть вознеси – и завтра псевдо гений

Вчера родился. Множество есть мнений

На этот счет. Но и болезнь здесь есть.

Поэзия – когда на свете все

Твое неразделимое богатство.

И за любовь готов отдать полцарства,

Да что там пол! Все царствие свое!

Поэзия – когда нет ничего,

Когда ни с кем делиться просто нечем…

И беды-звезды падают на плечи,

И не догнать последний свой вагон.

***

Давай с тобою просто помолчим...

Ассоль сегодня не дождется Грея.

Мы оба, как погасшие лучи,

которые, увы, давно не греют.

Остывший чай не пахнет чабрецом,

и не трещит камин, а скупо тлеет…

И ты свое красивое лицо

привычно прячешь в маминых коленях.

Я проверял: нет истины в вине.

Я без вины был часто виноватым…

И свет всю ночь горел в моем окне,

чтоб до рассвета не было заката.

Давай с тобою просто помолчим.

Для объяснений время перезрело…

Саврасовские первые грачи

с картины на деревья пересели.

***

Я однажды поклялся слову

горькой правдой ему служить.

Слово хлебом стало и кровом,

и жгутом для ослабших жил.

А еще неподъемной ношей,

что судьба в нагрузку дала…

Я бываю похож на лошадь,

закусившую удила.

Клятву слову я не нарушил,

даже если били под дых…

Хорошо бы купить конюшню,

аместе с нею пару гнедых,

чтоб почувствовать снова скорость,

а в груди позабытый взрыв,

чтобы также болела совесть

и кричала душа навзрыд.

Не получится по-другому,

Видно, стал я к строке жадней…

Колокольчик ждет под дугою

Застоявшихся лошадей.

***

Вчера и завтра

Сверяю по Гринвичу.

Сегодня – золотое яйцо

Зажаренной курицы.

Палящее солнце –

Это открытая пасть

Змея Горыныча,

Но я, увы,

Не Илья Муромец.

Как и ты – не принцесса,

И нет для тебя горошины.

И не докажешь,

Что белье с изнанки

Раскрашено.

А все потому,

Что так мало спрошено

И намного меньше

Рассказано.

***

Нам выпало немало на двоих –

Познанье счастья,

Отчужденья горечь.

…Я сделаю вино

Из слез твоих.

Мы в нем утопим

Будущее горе.

И я тебя обидеть не смогу –

Ни ревностью

Слепой,

Ни колким словом.

…Глазастые ромашки на лугу

В венок для милой

Заплестись готовы.

***

Век для планеты – меньше,

чем ничто.

И словно в детстве,

жадно смотрим в небо...

Мы научились

подставлять плечо,

На сто частей делить

краюху хлеба.

Не забывать расстрелянный

полет,

Подпиленные струны

Паганини…

История, как мать, она не врет,

Как плохо бы о ней не говорили.

История есть правда и народ.

Придумать можно ей другое имя.

Но все-таки крестовым

был поход,

И разрывал Спартак

оковы Рима!

Не спрашивая чья на то вина,

И кто себе назло могилу роет,

За жизнь была

священная война,

И были в ней свои антигерои.

И надо бы сменить

на милость злость,

И надо бы – от правды

не убудет...

И все-таки что б в жизни

не стряслось,

Всегда опорой будут

только люди.

И снова каруселит голова,

И рядом вновь кричат:

"Судью на мыло!",

И музыкой становятся слова...

Но в мире ничего не изменилось.

И падает такой же белый снег,

И так же юны павшие солдаты…

Гагарин улыбается во сне,

Глухой Бетховен слушает

сонату.

***

Я не выброшу белый флаг,

О пощаде не взвою ни разу.

Мое сердце –

Мой левый фланг.

Ну а правый,

Конечно, разум.

Если надо, месяц согну,

Для старухи корыто склею…

Я, наверно, люблю страну,

Если так за нее болею.

* * *

В обнимку с правдой нагло ходит ложь.

И только время – самый умный сканер.

Как высоту на горло не возьмёшь,

так не докажешь правду кулаками.

А помыслы благи и высоки.

Пусть на сердцах лежит давненько иней,

мы тянем к подбородку кулаки.

А истина опять посередине.

* * *

Все мы ходим под солнцем,

а значит, под Богом.

Он разум нам дал,

подарил телеса.

И выбрать позволил

жену и дорогу,

дорогу, какая

ведёт в небеса.

Но труден тот путь,

словно муки Тантала,

заманчив,

как тысячи песен сирен…

И сколько б не жил –

всё равно будет мало,

ведь нам ничего

не предложат взамен.

И если не ангелы встретят,

так черти.

Такое придумают –

только держись.

Печально, но жизнь

не бывает без смерти,

а смерть – это просто

расплата за жизнь.

* * *

За спиною – приглушенный смех.

Значит, что-то сделал не так…

Снова в небо взмывает снег,

снова бьются сердца не в такт.

Отстучали любовный ритм,

а теперь с каждой встречей – сбой…

Под ногами земля не горит –

мирно мы разошлись с тобой.

Разорвали порочный круг.

Не спасли нас цветные сны…

Лишь пожатья дрожащих рук,

как признанье былой вины.

* * *

Осень – время красивых,

но всё же потерь…

Осень – время чудес,

что на грани безумства.

Но однажды тобой

для меня незакрытая дверь

станет самым высоким

закрытым искусством.

* * *

Планета наша – карусель.

Скрипит на всех землян в обиде.

Она похожа на обитель –

Вход всем открыт и насовсем.

Внутри – сплошная круговерть,

Смешны сюрпризные капризы.

И ненадёжны так карнизы,

Что даже страшно вверх смотреть.

Как прежде, паразитна власть,

Людская суть теряет цену.

Театр с давно прогнившей сценой,

Что невозможно не упасть.

Планета – мавзолей земной.

Точнее – братская могила…

Я помню: Бога мать молила

Чуть-чуть быть ласковей со мной.

Чтоб научил, как не пропасть,

Предпочитал нахальству робость,

Чтоб не умел бездарным хлопать,

И отдавать любил – не красть.

…Смешон театр. От милых дам

Ушли вчерашние мужчины.

А реквизит весь растащили,

На всякий случай, по домам.

Что командирские чины,

Коль все разгаданы секреты?

…Скрипит ось матушки-планеты,

Да недосуг её чинить.

В кинозале

Я не знаю, что сегодня ближе –

Ложь или забытые мечты?

Не тобою – случаем обижен:

На другого посмотрела ты.

Вроде мелочь. Только неприятно.

Злой мираж – открытое окно…

Но любовью, верностью и мятой

Пахнет довоенное кино.

Судьбы закольцованы, как в «Цирке»…

Выпрыгнул я вдруг из той поры…

И встречает мамка сына в цинке –

Короля дворовой детворы.

Боже, как она взывает к звёздам,

Господа, как идола, кляня…

Потому что сразу стало поздно

Истину, как исповедь, принять.

На экране крутит киноплёнка

Черно-белый благодатный дар…

Прижимает к сердцу негритёнка

Временем затёртая звезда.

Поэзия

Поэзия – смертельная болезнь…

Екатерина Квитницкая

Поэзия – лекарство для любви.

И от любви – не колдовство – лекарство.

Поэзия – страна. Точнее, царство,

Где Вера в Спас, который на крови.

Поэзия – как первый поцелуй.

И как причал. Единственный, последний…

Невесты наши – это чудо-ведьмы,

А мы – все скрипы заржавевших струн.

Поэзия – заразная болезнь.

Она – как лесть, издёрганные нервы.

Она и к небесам взмывает первой,

И чёрную предсказывает весть...

Поэзия – спасение и яд.

Беду рифмует – душу сходу настежь!

Похожая на пошленькое «нате!»,

Но всех врагов не ставь в расстрельный ряд.

Поэзия – тщеславная болезнь.

Чуть вознеси – и завтра псевдогений

Вчера родился. Множество есть мнений

На этот счёт. Но и болезнь здесь есть.

Поэзия – когда на свете всё

Твое неразделимое богатство.

И за любовь готов отдать полцарства,

Да что там пол! Все царствие своё!

Поэзия – когда нет ничего,

Когда ни с кем делиться просто нечем…

И беды-звёзды падают на плечи,

И не догнать последний свой вагон.

* * *

Давай с тобою просто помолчим...

Ассоль сегодня не дождётся Грея.

Мы оба – как погасшие лучи,

которые, увы, давно не греют.

Остывший чай не пахнет чабрецом,

и не трещит камин, а скупо тлеет…

И ты своё красивое лицо

привычно прячешь в маминых коленях.

Я проверял: нет истины в вине.

Я без вины был часто виноватым…

И свет всю ночь горел в моем окне,

чтоб до рассвета не было заката.

Давай с тобою просто помолчим.

Для объяснений время перезрело…

Саврасовские первые грачи

с картины на деревья пересели.

* * *

Нам выпало немало на двоих –

Познанье счастья,

Отчужденья горечь.

…Я сделаю вино

Из слёз твоих.

Мы в нем утопим

Будущее горе.

И я тебя обидеть не смогу –

Ни ревностью

Слепой,

Ни колким словом.

…Глазастые ромашки на лугу

В венок для милой

Заплестись готовы.

* * *

Век для планеты – меньше, чем ничто.

И, словно в детстве, жадно смотрим в небо...

Мы научились подставлять плечо,

На сто частей делить краюху хлеба.

Не забывать расстрелянный полёт,

Подпиленные струны Паганини…

История, как мать, она не врёт,

Как плохо бы о ней не говорили.

История есть правда и народ.

Придумать можно ей другое имя.

Но все-таки крестовым был поход,

И разрывал Спартак оковы Рима!

Не спрашивая, чья на то вина,

И кто себе назло могилу роет,

За жизнь была священная война,

И были в ней свои антигерои.

И надо бы сменить на милость злость,

И надо бы – от правды не убудет...

И всё-таки, что б в жизни не стряслось,

Всегда опорой будут только люди.

И снова каруселит голова,

И рядом вновь кричат: «Судью на мыло!»,

И музыкой становятся слова...

И в мире ничего не изменилось.

И падает такой же белый снег,

И так же юны павшие солдаты…

Гагарин улыбается во сне,

Глухой Бетховен слушает сонату.

* * *

…Мне не перестроиться уже,

Не поставить раньше срока точку.

Испытания выпали душе

на любовь, порядочность и прочность.

И она умеет неспроста

Отбивать обиды, ложь и камни…

Мир спасёт, увы, не красота.

Доброта. Но та, что с кулаками.

Rado Laukar OÜ Solutions