31 октября 2020  04:14 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Русскоязычная Вселенная. Выпуск № 11


Донбасс никто не ставил на колени...



Марк Некрасовский

Луганск

Родился в 1965 году в Луганске. Образование высшее – историк. Автор книг стихов «Мы Одиссеи в жизни и любви», «Мы всё же достигаем высоты», «Танго смерти». Произведения изданы в коллективных сборниках, альманахах и периодических изданиях Украины, России, Израиля, Германии. Лауреат многих литературных конкурсов, в частности: фестиваля «Пушкинское кольцо - 2010», IX Международного фестиваля в Дюссельдорфе (2009). Международного фестиваля «Пристань менестрелей» (Балаклава, 2010) и др.Член Межрегионального союза писателей и Союза писателей России. Лауреат литературной премии имени «Молодой гвардии», имени Михаила Матусовского, имени Владимира Гринчукова, имени Олега Герасимова.


РИО-РИТА


Ожидая атаки, беззвучно молился.

Тут бежать метров триста, но как добежать?

А над ними сапсан ввысь небесную взвился.

Он им духом родной будет их охранять.


Закричали: «Атака!!!». Они побежали.

Мишка справа бежал, рядом слева Сергей.

А по ним пулемёты прицельно стреляли –

Белый снег от крови́ кумача стал красней.


И на небо душа улетела, как птица.

Это к Богу солдат улетел на постой.

Пусть победа ему над врагами приснится,

И что он, наконец, возвратился домой.


Будут рядом друзья, и они не убиты.

И вокруг нет калек, нет – ни вдов, ни сирот.

Он танцует, кружась на мотив «Рио-Риты»

С той, которая верно с войны его ждёт.


Падал снег на глаза, что смотрели на небо.

И в воронку с другими его сволокли.

Мишка справа лежал, а Серёжка был слева.

Стали частью они нашей русской земли.


И летел над землёй тот мотив довоенный.

Он кружил и кружил всех погибших в бою.

Вся их жизнь только миг для огромной Вселенной

Но предателей нет в их бессмертном строю.


***


Эта пыль под ногами. Кровавая пыль

Это всё что осталось от нас после боя.

Кем я был – я забыл, что любил я забыл.

Не осталось тревог, не осталось покоя.


Время пыль разметёт. Мы травой прорастём.

Станем облаком, лесом, цветком зверобоя.

И на землю прольёмся весенним дождём

Чтобы смыть все следы от смертельного боя.


Сколько нас полегло в безымянность могил

Каждый ветром кричит: я ведь жил, я ведь жил…

Ветер гонит волной серебристый ковыль,

Что ни век: то – война и кровавая пыль.


ШТРАФБАТ


Звучит сигнал, и мы идём в атаку.

Ужасен умирающего крик.

Искусство боя превратилось в драку.

Мы рвём зубами вражеский кадык.


Да страшен враг, но мы его страшнее

Не сгинем мы, пока не сгинет он.

И трупами забита вся траншея.

Вперёд идёт штрафной наш батальон.


Вперёд идёт, потери не считая.

Ведь главное нам выполнить приказ.

Не обещайте за победу рая.

За прошлые грехи простите нас.


Кому-то счастье, может, улыбнётся.

Домой с победой возвратится он.

От счастья, как от горя, пусть напьётся.

И вспомнит наш погибший батальон.


Как шли вперёд, потери не считая.

Как гибли, чтобы выполнить приказ.

Нам не давали за победу рая.

Но Родина за всё простила нас.


***


Ополченье погибало первым

Не имели опыта войны.

Ополченье погибало первым

Были плохо вооружены.


Скрипачи, студенты, профессура

На троих винтовка лишь одна.

Пуля дура… Против танка дура.

Погибали, но врагу стена.


И сгорали с экипажем танки,

Молотова получив коктейль.

Здесь Россия – не в Европе пьянки.

И фашизма остановлен зверь.


Ополченье погибало первым

Зная это, в ополченье шли.

Шли зажав в кулак и страх, и нервы.

Шли защитники своей земли.


***


Николаю Сиротинину


У войны жестокие законы:

Жизнь солдат за время отдавать.

В отступленье главное заслоны,

Чтоб врага подольше задержать.


Хорошо, когда с тобою рядом

Будет кто-то кто тебе под стать.

Вместе трусость не отравит ядом.

На миру и легче умирать.


А один, конечно же, не воин.

Одному врага не удержать.

Только так наш человек устроен,

Если надо – будет он стоять.


Вопреки всей воинской науке,

Смерть поправ, и смерти вопреки,

Никогда не поднимал он руки.

И врагам не подавал руки.


Сколько их блицкрига план сломавших,

Безымянно сгинувших в бою?

Славлю я героев в битвах павших.

За Народ и Родину мою.


***


По морозу шла разутой,

След кровавый на снегу.

Смерть, что примет будет лютой,

Очень хочется врагу,


Чтоб пощады попросила,

На коленях, чтоб ползла.

Только честь не сломит сила,

Хоть и время силы зла.


Как ты стойко терпишь пытку?

Удивлялись палачи.

Спрячь презрения улыбку

Легче будет –закричи.


Не кричала, не молила.

Шла без слёз на эшафот

Подлость смертью победила

Погибала за народ.


Для девчат ли поле брани?

Ребятишек им рожать!

Зои, Любы, Оли, Тани…

Сколько их? Не сосчитать.


Безымянные герои

Дома ждёт напрасно мать.

Но и с переменой строя,

Подвиг Ваш не оболгать.


***


Где спартаковцы? Тельман? Рабочий-камрад?

Где вчерашние рассуждения?

Умирает от голода Ленина град.

Задыхаясь в петле окруженья.


Сколько братских могил. Как нам всех сосчитать,

Кто от ран и от голода умер?

Победили, но как нам фашизм не проспать?

Чтоб тревогу подал сердца зуммер.


***


Палачам Бабьего Яра


И что им слово господнее?

С тех, кого звали друзьями,

Срывали даже исподнее

И голыми гнали к яме.


И там в них, не целясь, стреляли.

И падали в яму люди.

Стреляли и прибыль считали –

Лишь прибыль важна Иуде.


А вечером, после акции,

Подарки дарили близким:

Платья, трусы, комбинации

(Правда – нуждаются в чистке) …


Будь проклят, кто это забудет.

Впишите это в скрижали.

Когда, вроде добрые люди,

Соседей своих убивали.


***


Осень сыплет листья на дорогу,

Ветер их разносит по стерне.

Листья, листья… это письма к Богу,

От солдат, погибших на войне.


От солдат убитых, не зарытых

На полях, чьи косточки лежат.

От солдат убитых и забытых,

Жизнь отдавших за страну солдат.


Боже, Боже как же так случилось?

Что реванш фашизма на Земле

Боже, Боже окажи нам милость –

Дай потомкам победить в войне.


Осень сыплет листья на дорогу

И горит земля моя в огне.

Листья, листья… – это письма к Богу

От солдат, погибших на войне.


Танго смерти

В Яновском концлагере (на окраине Львова) во время пыток, истязаний и расстрелов звучала музыка. Оркестр состоял из заключённых –известных еврейских музыкантов из стран Европы.

Сколько их было? Дюжина?

Семнадцать иль двадцать пять?

Жизнь войной отутюжена

И некому их считать

Каждый из них был маэстро,

Гордость и слава страны.

В состав одного оркестра

Смертью они сведены…

* 1 *

Гласили фашизма законы,

Бог создал евреев зря.

И повезли эшелоны

Их в гетто и лагеря.

Из Франции, Бельгии, Польши

Везли их на смерть палачи.

Жизнь в лагере длится не дольше,

Чем время дойти до печи.


Не знали убийцы сомнений,

Приказы нельзя обсуждать.

А пепел – как удобрение

Крестьянам легко так продать.

Одежда, обувь, игрушки

Всему есть своя цена.

На деньги делали пушки,

Чтоб продолжалась война.

А кожу на абажуры,

Моды фашистской писк.

Правда, для тонкой натуры

Есть огромнейший риск.

Может не выдержать разум

Так трупы сжигать людей.

И выход нашёлся сразу

Евреев сожжёт еврей.

Дадим для таких отсрочку,

Может и смерть подождать.

А выполнят дело – точка.

Прикажем всех расстрелять.

Жиды нам твердят о вкладе

В мировую культуру.

Нет личности в этом стаде,

Знаем мы их натуру.

Еврей по натуре шлюха.

Продаст и родную мать

Скажем, и гениев духа

Арийцев будут играть.

И вот из всех эшелонов,

Прибывших из разных мест,

Для подтвержденья «законов»,

Собран был лучший оркестр.

Играйте Вагнера, Баха

И шанс есть жизнь сохранить.

Что побледнели от страха?

Не бойтесь, будете жить.

Каждый из них был маэстро,

Гордость и слава страны,

В состав одного оркестра

Смертью они сведены…

* 2 *

После вечерней проверки

В бараке оркестр не спал,

И каждый по личной мерке

Всю свою жизнь проверял.

Тишину разорвал скрипач,

Тот, что был всех моложе.

«Есть в сердце моём только плач:

Что ты делаешь, Боже?

Когда мы играли Баха,

В печь уходил мой отец.

И скрипка была как плаха,

И разве я не подлец?

Жизнь продлевать на коленях

Это удел рабов.

Нет во мне больше терпенья,

Нет утешения слов.

Завтра я скрипку брошу,

Оркестра покину строй

Чтоб коменданта рожу

Не радовал я игрой».

«Музыка наше оружие! –

Прервал его речь дирижер, –

Вскроем врагов мы бездушье,

Убийцам дадим отпор.

Танго написано мною.

У каждого выбор есть

Струсить пред вражьей стеною

Иль защитить свою честь.

Подарим надежду жертвам,

Расскажем о вечной любви

И пусть всех нас ждётmuertе**.

Спас он всегда на крови».

* 3 *

А вечером после акции

Оркестр комендант собрал

И стал им читать нотации:

«Жид по натуре нахал.

Приказывал: Вагнер и Бах.

Что же вам так неймётся,

Думаете на небесах

Вам и это зачтётся?

Вы можете исполнять

Ваше жидовское танго,

Но вам придётся узнать

О принципе бумеранга.

Сыграете, в крематорий

Уйдёт от вас музыкант.

По пеплу узнаем вскоре

Сколько же весит талант.

А жизнь только раз даётся

И глупо зазря сгореть.

Выбор у вас остаётся:

Геройствовать это смерть.

Мораль для тонущихгири,

И кто вас будет винить?

Играйте «Полёт Валькирий»

Чтоб жизнь свою сохранить».

Сказал и ушёл, оставив

Стоять музыкантов строй.

И каждый думал о праве

Себя сохранить игрой.

И каждый думал о близких,

Сгоревших в огне печи,

Об утреннем страшном риске,

И не было сна в ночи.

И не было сна, и каждый

К утру для себя решил,

Хоть жизнь даётся однажды

Предателю свет немил.

А утром пришли вагоны,

И смертники строем шли.

И танго сквозь все препоны

Пело о вечной любви.

О том, что ждёт их всех счастье.

О том, что спасенье есть,

Что скоро пройдёт ненастье

И радостной будет весть…

Когда же покинул вагон

Последний новоприбывший.

Тромбон положил на перрон

Старик, что был всех их тише.

Он выбрал себе дорогу,

Ведущую в крематорий,

Как лестницу прямо к Богу,

С которым встретится вскоре.

И завтра играли танго,

И брошен был контрабас.

принцип ваш бумеранга

Коснётся наци и вас).

И так день за днём, играя,

Редел музыкантов строй,

И словно ворота рая

Оркестр открывал игрой.

Последней играла скрипка,

Как с Богом вела разговор.

И музыканта улыбка

Фашизму давала отпор.

Пощёчиной бил талант,

И став, как бумага белым,

В скрипача сам комендант

Свой разрядил парабеллум…

Сколько их было? Дюжина?

Семнадцать иль двадцать пять?

Жизнь войной отутюжена

И некому их считать.

Мир их исчез в круговерти.

Стёрт был с лица Земли.

И танго любви и смерти

Нот нигде не нашли.

А что же от них осталось?

Рассказ, а этоне малость,

О том, как живые мишени

Погибли, не став на колени.

Каждый из них был маэстро…

Свернуть