29 июля 2021  14:06 Добро пожаловать к нам на сайт!

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 64 март 2021 г.

Паноптикум

Игорь Коровкин

Я родился в Петербурге, точнее в Ленинграде. Говорят, что тот воздух, который вдыхает младенец при появлении на свет, будет потом для него эталоном на всю жизнь. Таким образом для меня идеальным воздухом является воздух Большого проспекта Васильевского острова. Моя мать была ленинградка, а отец москвич, и поэтому всё детство, а потом и юность я, фактически, жил в этих двух местах одновременно. Я закончил два института, по первому образованию я культуролог, а по второму психолог. Поэтому, кроме сочинения простых и весёлых жизненных историй, я считаю себя в профессиональном праве анализировать чужие литературные произведения, смотря на них глазами культуролога и психолога одновременно. Сначала я сочинял свои эссе исключительно для себя, мне было очень интересно проводить с помощью своего текста собственную арттерапию. Это помогало, во первых, развить точность мышления, а во вторых, разобраться в том, почему то или иное литературное произведение читают миллионы людей во всем мире на протяжении сотен лет. Это было очень полезно и познавательно в первую очередь для меня.
Но потом, я обнаружил, что этот интерес присутствует так же у очень многих моих друзей и подписчиков. Когда я пишу, например, о Шекспире или Чехове, я как бы думаю о них вслух и с удивлением нахожу, что мои мысли могут быть интересны моим прекрасным друзьям и читателям. Таким образом оказывается, что мы все вместе наблюдаем из двадцать первого века то, что волновало великих писателей и их многочисленных читателей в недавнем и далёком прошлом. Мой взгляд специфический, иногда он циничный, поверхностный, практичный или ироничный. Но он всегда честный и обдуманный. Бывает так, что прежде чем поделиться новым текстом, я думаю о нем несколько недель. Часто мне достается от некоторых ценителей чужих авторитетов, которые считают, что про известных людей и их творения можно говорить и думать только то, что написано на постаменте их памятников. Я никогда не удивляюсь их агрессии, потому что, будучи психологом, хорошо знаю, как много людей хотят жить в простом и понятном мире, и любое непривычное суждение вызывает у них тревогу и злость. Но моих читателей и моих друзей, тех кто меня любит, и тех, кому я интересен, трезвых критиков, и тех кто может дополнить мой мысленный строй, короче всех тех, кто любит и умеет думать, их так много, что я до сих пор всё ещё уверен в светлом будущем нашей цивилизации.

Печатался в 59 номере нашего журнала

О "фантастическом рассказе" Достоевского , " Кроткая" :
Он женился на бесприданнице, на кроткой приживалке . Она жила в чужом доме, он дал ей свой. Она хотела стать гувернанткой, он сделал ее женой.Она носила чужие лохмотья, он ее одел. Ее хотел бесноватый купец, он его отшил . Он вытащил ее из грязи, она должна его любить. Он спас ее, она должна его боготворить.
А было время, когда мир не принял его и он остался один. Он предал свой полк и думал, что не понят им. Во всех глазах он был трус и насмешек объектом. Он сделался, как бы внесоциальным субъектом.
И руки ему никто не подавал. И последний холоп его презирал. Но он исправил своё положение. Стал ростовщиком, свидетелем чужого унижения. Он мстил агрессивному миру, за то, что натерпелся от него. Глядя в глаза тем, кто нёс ему свои последние вещи.
Но ему мало отомстить. Надобно заставить себя любить. Надо заставить себя уважать. Надо, чтобы порядочный человек, как кошка вокруг него тёрся. Вот для этой цели и нужна бесприданница. Спасённая, честная, кроткая страдалица. С душою благородной, с разумом ясным. С ликом чистым, с сердцем прекрасным. Он её духовно насилует. С видом таким, будто милует. Гнобит прекрасную отщепенку. И повышает свою самооценку.
Но, к счастью, мир устроен таким образом. Что человек подобен Первообразу. И любить возможно лишь свободно. А не когда это кому-то угодно. И у Кроткой возникает коллизия. С одной стороны благодарность, с другой стороны насилие. Источник того и другого - ее благоверный. И стала Кроткая немножечко нервной.
Всю зиму болела, была в забытьи. А наш извращенец рядом сидел. Что он испытывал в этот момент? Видимо амбивалентный букет. Жалость и нежность с одной стороны. Радость садизма с другой стороны. Но всё проходит, весна пришла. Жена вроде как на поправку пошла. Глаза заблестели, бела и чиста, с лёгкой улыбкой на тонких устах Торжествует наш извращенец, надеется, что теперь она никуда не денется, что трахнул ее он во все места. и весь род людской в ее лице.
Думает, гадкий и мерзкий тип. Что его антипод теперь его прототип. Но как только он вышел купить вина . Прыгнула с крыши его жена. По другой версии он пошел в кино. А его жена сиганула в окно. Я думаю, верны обе теории. Ведь гений описывает не конкретную историю.
Он описывает модель мира. В условиях отдельно взятой квартиры. Короче, нельзя того, кто рожден для счастья, использовать для мрачных фантазий. И нельзя любовь менять на комплексы. Особенно если ты на весь свет обижен. Вот такие советы, на языке культуры, даёт этот шедевр классической Русской литературы.

Про "Исторические хроники" Шекспира и про несчастного Ричарда Третьего:
Горе тому, кто станет изучать историю по стихам "Исторических хроник". В любой компании такой человек будет выглядеть смешно и грустно. Как только на дружеской вечеринке или просто в обеденном перерыве зайдёт речь об английских королях, то сразу окажется, что он совсем не знает британскую жизнь, любит средневековые байки и верит Шекспиру, как себе. Соответственно, всем станет стыдно за него, женщины образуют вокруг неуча мертвую зону, а мужчины начнут плоско шутить. Кроме того, знакомый профессор из Гарварда или Оксфордский друг детства, кои, как я полагаю, есть почти у каждого из нас, обязательно следующим утром придет к нему в гости и станет горько укорять.
И жизнь у нашего наивного ценителя старины уже никогда не будет прежней. Ему придётся расстаться с иллюзиями, а сей процесс очень болезненный и сопровождается депрессивным состоянием. Очень трудно, например, выкинуть из головы привычный образ того горбатого Ричарда, с которым прожил столько лет, и усвоить, что этот страшный король, которым мама пугала в детстве, на самом деле оказался картонной куклой и выдумкой Шекспира.
Бойтесь искусства, когда оно рассказывает о реальной жизни. Великие писатели тоже люди, они живут во плоти, у них есть властные друзья, да и детям с женой надо что-то кушать. Кроме того, им просто бывает страшно. Смог бы Шекспир рассказать про властвующих при нем Тюдоров, как об удачливых заговорщиках, убивших законного монарха? Где гарантия, что его не отравили бы после этого средневековым "Новичком"? А вот если изобразить их как национальных примирителей, то с этого можно поиметь неплохой цимес.
Ричард Третий у Шекспира так же далёк от своего реального собрата, как Годунов у Пушкина - от своего. Но все думают, что Борис взаправду видел во сне кровавых мальчиков. Точно так же все уверены, что Ричард - это горбатое исчадие зла. Эти два карбункула сослужили отвратительную службу своим несчастным историческим прототипам.
Пушкин очень не хотел сидеть в Михайловском лесу всю оставшуюся жизнь, и поэтому сделал из Годунова терзаемого совестью неудачника. Под его пером всенародно избранный царь оказался злой рыдающей бабой, на фоне которой пришедшие после него великие Романовы смотрятся очень мужественно. Потом поэт показал царю этот сюжет, и всё - ссылка закончена. Пушкин прощён за прошлые шалости и летит домой белым лебедем. Глаза не верят, а сердце поёт: "Амнистия!"
"Исторические хроники" Шекспира - это про "не трогайте королей, будет только хуже". У Вильяма были властные друзья, которым хотелось, чтобы эту мысль кричали со сцены несчастные исторические персонажи, растерзанные домашней войной Роз. И чтобы даже после смерти они испытывали благодарность к победившей их династии. Потому что Тюдоры, как и Романовы, - это цари, при которых смерть закончила свою дикую пляску. Точнее, так это должно выглядеть в глазах доверчивых поедателей средневековых чипсов. Но если бы Ричард Третий не погиб в своём последнем бою, а победил, то Шекспир в награду сотворил бы ему не горб, а гимн.
В общем, бойтесь поэтов, о жизни гласящих. Они соврут и недорого возьмут. Платой будет наша доверчивость. Читая их книжки, конечно, будьте как дома. Смотрите на красивые картины, гуляйте по прекрасным залам, загляните в темные углы. Познакомьтесь с доброй королевой, побойтесь злого горбуна. Но не забывайте при этом, что вы в гостях. В гостях у фантазии гения, в гостях у его нужды, в гостях у его страха. И поэтому после увлекательного путешествия в это Зазеркалье не поленитесь и пролистайте учебник истории за пятый класс. И пусть там будет всё скучно, зато больше похоже на реальность.
А если вдруг вы узнаете, что про вас какой-нибудь гений тоже решил написать трагедию, то лучше сразу убейте его. Потому что иначе из этого может выйти всё, что угодно, и не исключен вариант, при котором вашу фамилию будут потом проклинать тысячу лет многое множество тех людей, которые свято верят в реальность чужих красивых фантазий.

О романе Достоевского " Бесы":
Революционная ситуация по Достоевскому выглядит так: верхи могут - низы хотят. Добрые начальники покрывают добрый плебс. Все грешны, скромны, немного придурковаты, и над всеми, как солнце, сияет старец в монастыре. Гармония и симфония. Третий Рим и Небесный Иерусалим. Нет столыпинских вагонов, нет царя-вешателя. Нет уродской цензуры. Нет политических сибирских арестантов. Нет запоротых шомполами сельских интеллигентов.
Дети тех, кто ставил на кон в карты свой народ, теперь штудируют Евангелие с детьми проигранных в покер рабов. И вдруг из адского огня выходит тот, кто хочет всё сокрушить. Расстроить симфонию господ и добрых слуг. Потоптать божественный порядок. Восстать против барственного отца. И такой он обаятельный, бес этот, такой совратительный, что масса народа из-за него с катушек слетает и начинает безобразничать как никто.
И ничего с этим не сделать. Так будет тысячу лет. Доверчива моя родина к разной царственной сволочи. Невозможно охранителям рабско-господских режимов объяснить, что не каждый готов быть в их стране бесправной скотиной. Говорить им, что человек - это звучит гордо, значит заиметь в их глазах статус бесноватого разрушителя. В их уме такая личность будет похожа на взбесившегося ребенка. И в качестве аргумента они будут плеваться в тебя, обзываясь мистическим ругательством.
"Бесы" - это взгляд на мир переломанного государством каторжника. Бесовщиной можно объяснить любое недовольство своей страной. Бесноватым в холопско-хозяйской семье будет любой, кто хочет жить как человек.
Говоря о грехах революционеров, они вспоминают о реках крови, пролитых ими, но забывают о кровавом море, возникшем по вине тех, против кого те подняли оружие. Поколение рабов до сих пор бродит по Русской равнине, никак не вырождается и ненавидит тех, кто хочет, чтобы они стали патрициями.
Но есть и благая весть. Эта книга не просто глупый шарж на реальность и не просто поповская страшилка. Это было бы слишком пошло. Она ещё про то, как человек становится рабом своих убеждений. И любой, кто может сделать его убеждения ещё убедительнее, становится для него господином. И тогда человек становится всего лишь мелким статистом, который неуклюже убивает в ночном гроте невиновную жертву. Двойная зависимость, как от идеи, так и от того, кто сделал эту идею сильнее и чище, способна свести человека в моральный ад. И неважно, какая это идея. Разрушитель-революционер, убивающий человека в ночной пещере, - это такой же бес, как и белорусский омоновец, охраняющий порядок путём избивания людей в ночной тюрьме.
Настоящие бесы - это не насильники: они позволяют тебе быть тем, кто ты есть. Они всего лишь прячут от тебя стоп-кран. И если ты по сути садист, то обязательно найдешь того, кто разрешит тебе не стесняться и быть самим собой.
Так что эта книга - это предупреждение для того, кто хочет изменить мир любой ценой или же сохранить его во что бы то ни стало. Это зеркало для героя. Это повод понять, что толкает человека на войну. Кто-то идёт умирать за добро, а кто-то со злобой идёт убивать.
Вот что сказал нам автор "Бесов", а не то, что бунтовать против начальства - это значит попасть в ад. По крайней мере вышло у него именно так. А уж что он там хотел на самом деле - Бог знает, а для меня чужая душа - потёмки.

Про трагедию В. Шекспира " Ромео и Джульетта":
Про что книжка "Ромео и Джульетта"?
Все говорят: про любовь. Некоторые, кто поромантичнее, добавляют: про чистую любовь. Но тут есть проблема.
Дело в том, что ребята начинают целоваться через минуту после первой встречи. При этом Джульетта забывает спросить имя незнакомца, а тот, в свою очередь, по уши влюблен в другую.
Для высоких отношений всё это довольно сумбурно. Где предварительные ласки и вздохи над письмами?
У Куприна графинестрадалец, не то что не прикасался к своей богине, а вообще толком не видел ее живьём. Онегинская Татьяна чуть не сгорела от стыда, написав всего лишь письмо.
А наши молодые более серьезными вещами занялись после свадьбы, но случилась она у них на следующий день после первого поцелуя. Ночью была брачная ночь, а до того, днём, жених убил брата жены.
Надо сказать: всё это довольно резво даже для нашего времени. Так, может быть, это рассказ про веселость нравов? Но телесное буйство не рекламируют смертельным финалом.
Романтичные читатели - рабы любви, скажут: это всепоглощающая страсть молодых сердец. Позвольте, но страсть, да ещё и всё съедающая, - это очень опасный проглот. Она сожрёт у вас все дневные мысли, потом примется за органы сна и не успокоится, пока вы не станете шептать ее имя на смертном одре. Я бы такого счастья не пожелал никому, даже глупым романтикам.
Ромео в день знакомства со своей всепоглощающей страстью утром "слезами множил росу", проливая их по совсем другой девице. Совпадение? Не думаю. Мелочь? Не уверен. Герой утром влюбился в монашку, а вечером в Джульетту. И той, и этой он раздаёт эпитеты во всю силу своей фантазии. И та, и другая получили от него по полной.
Утром пылкий итальянец считает, что в красоте любой женщины увидит лишь "ту, кто выше описаний", а вечером уже Джульетте, которая "затмила факелов лучи", наговорил на триста лет любовных цитат. Имя прошлой феи при этом забыто навсегда. Если это норма, то я тоже так хочу, только не надо меня потом обзывать "похотливым индюком".
Так, может, это трактат про плетение словес? Но наш словоплёт любит свою любовь всерьёз.
Особенно забавно наблюдать, как всё это обыгрывается в разных культурных традициях. Англичанин пишет про итальянские страсти и ставит их в пуританской стране. Поэтому уже когда Ромео поцелуем хочет смыть грех прикосновения своей руки к руке Джульетты, у местных зрителей, я думаю, возникал неконтролируемый эксаудиризм. Французы в своих постановках описывают наряды и намекают на плохое поведение жены Капулетти. Русский Эфрос сотворил взрослых любовников, которые противостоят миру насилия и зла.
А иногда за дело берутся сами итальянцы. Вот Франко Дзеффирелли снимает кино. Сцена на балконе. Ромео смотрит на невесту, как дон Гуан на донну Анну. Тринадцатилетняя Джульетта, 120-60-120, одета в сексапильную ночнушку и мастерски целуется. Влюбленные гладят друг друга через фразу. Каждый вздох окутан такой эротикой, что кажется будто чувствуешь её запах. Когда это видишь, хочется прочитать молитву от искушения Святой Египтянке.
Американские академики, почему у этого фильма Оскара только два? Дайте ещё двадцать два!
Так, может, это повесть с открытым сюжетом? Я вижу так. А я вижу так. Но герои в ней поступают очень логично. Читающим фантазерам там негде разгуляться.
Может, это сага про фантазеров? Что Ромео с Джульеттой вообще знают друг про друга? Чего именно они хотят от объекта своих чувств? Они едва знакомы и могут желать друг от друга только исполнения собственных фантазий. Но грёзы сердца не развенчивают с такой любовью к ним. И в этом всё дело. Волшебство здесь носит именно это имя. С любовью Шекспир заставляет своих детей грустить в саду, целоваться в толпе и умирать в слезах. Болтать, каламбуркать и шутить. Злиться, драться и убивать. Весь этот балет, от первого танца до последнего, парит, летает и дёргается от боли под музыку любви. И чего бы не творили герои - они всегда очень хороши. От первого шага до последнего.
В пуританском средневековье, в средневековой жестокости, в жестокой безграмотности Шекспир (или как там их звали) создаёт новый пример для подражания. И подражать этому примеру теперь будут всегда. Веселые ребята, а также их родители, стар и млад будут точно знать, что любовь всегда прекрасна. Даже если она маскируется под пустой базар. Даже если она не выполняет свои обещания. Даже если она обещает не умирать. Даже если вам некогда спросить её имя.
Так что правы те, кто говорит, что это история любви. Это она. Во всем миллионе ее масок. Во всей двойственности ее правды. Во всем единстве своей неповторимости.
Rado Laukar OÜ Solutions