4 октября 2022  22:35 Добро пожаловать к нам на сайт!

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 70 сентябрь 2022 г.

Поэзия

 

Осип Мандельштам

 

Осип Эмильевич Мандельштам - один из лучших поэтов XX века, судьба которого сложилась весьма трагически. Это литературовед, переводчик и прозаик. Осип Мандельштам родился 14 января 1891 года в Варшаве. Его мать занималась музыкой, а отец был мастером перчаточного дела.

В 1897 году семья Мандельштамов переехала в Петербург. Мальчик обучался в Тенишевском училище. В 1908 году Осип уехал в Париж. Он получал образование в Сорбонне и в Гейдельбергском университете. Здесь юноша познакомился с Гумилевым и заинтересовался творчеством Шарля Пьера Бодлера. В 1911 году материальное положение семьи ухудшилось. Поэтому Мандельштам вернулся в Петербург. Для поступления в университет ему нужно было обойти квоту на иудеев. Для этого он крестился у методистского пастора.

В 1911 году Мандельштам поступил в университет. Он выбрал историко-филологический факультет. Юноша плохо учился и обучение так и не завершил. Осип принимал участие в собраниях Цеха поэтов и вошел в группу акмеистов. В это время он создал первый сборник стихов «Камень». В 1919 году Мандельштам познакомился с Надеждой Хазиной. Вскоре девушка стала его женой. Хазина была русской писательницей и мемуаристом. Во время гражданской войны Осип скитался с супругой по Украине, по Грузии, по России. В Крыму его арестовали белогвардейцы. Позже Мандельштама арестовали в Грузии. По указанию революционера Бении Чхиквишвили его освободили. После этого Осип Эмильевич отправился в Петроград и поселился в Доме искусств.

В 1922 году в Берлине вышел стихотворный сборник «Tristia». В нем отражается страх и надежда, скорбь и просветление. В 1928 году был напечатан поэтический сборник «Стихотворения» и книга статей «О поэзии». В 1930 году Мандельштам закончил работать над «Четвертой прозой». Он уехал в Армению. Здесь Осип подружился с ученым Борисом Кузиным.

В 1933 году Осип Эмильевич создал антисталинскую эпиграмму «Мы живем, под собою не чуя страны». Автор познакомил нескольких людей со своим стихотворением. Это было самоубийство. Один из слушателей написал донос. В мае 1934 года Мандельштама арестовали, а затем отправили в ссылку в Чердынь. Осип Эмильевич хотел покончить с собой. Он выбрасывался из окна. Жена поэта всячески помогала своему мужу. Она добилась того, чтобы Мандельштаму разрешили выбрать город для поселения. Супруги выбрали Воронеж. Они жили очень бедно. В это время Мандельштам написал цикл стихотворений «Воронежские тетради» и оду, в которой восхвалялся Сталин.

В 1937 году срок ссылки закончился. Супруги вернулись в Москву. Писатель Владимир Ставский написал заявление на имя наркома внутренних дел. Он назвал стихи Мандельштама клеветническими и похабными. В 1938 году Осипа Эмильевича снова арестовали. Сначала он был доставлен в тюрьму НКВД, а потом - в Бутырскую тюрьму. В августе поэту дали 5 лет заключения в исправительно-трудовом лагере. Осенью его отправили на Дальний Восток.

Осип Мандельштам умер 27 декабря 1938 года, находясь во Владивостокском пересыльном пункте Дальстроя. Причина смерти - сыпной тиф. Его тело всю зиму лежало на улице непогребенным. Поэта похоронили весной в братской могиле.

Материал подготовлен редактором, Алексеем Рацевичем

 

СТИХИ

 

Ты улыбаешься кому

Ты улыбаешься кому,
О, путешественник веселый?
Тебе неведомые долы
Благословляешь почему?

Никто тебя не проведет
По зеленеющим долинам,
И рокотаньем соловьиным
Никто тебя не позовет,–

Когда, закутанный плащом,
Не согревающим, но милым,
К повелевающим светилам
Смиренным возлетишь лучом.

Не позднее 13 августа 1909


Музыка твоих шагов

Музыка твоих шагов
В тишине лесных снегов,

И, как медленная тень,
Ты сошла в морозный день.

Глубока, как ночь, зима,
Снег висит как бахрома.

Ворон на своем суку
Много видел на веку.

А встающая волна
Набегающего сна

Вдохновенно разобьет
Молодой и тонкий лед,

Тонкий лед моей души –
Созревающий в тиши.

1909?

Я ненавижу свет
Я ненавижу свет
Однообразных звезд.
Здравствуй, мой давний бред —
Башни стрельчатой рост!

Кружевом, камень, будь
И паутиной стань,
Неба пустую грудь
Тонкой иглою рань.

Будет и мой черед —
Чую размах крыла.
Так — но куда уйдет
Мысли живой стрела?

Или, свой путь и срок
Я, исчерпав, вернусь:
Там — я любить не мог,
Здесь — я любить боюсь...

1912

***
Я вздрагиваю от холода —
Мне хочется онеметь!
А в небе танцует золото —
Приказывает мне петь.
Томись музыкант встревоженный,
Люби, вспоминай и плачь,
И, с тусклой планеты брошенный,
Подхватывай легкий мяч!
Так вот она — настоящая
С таинственным миром связь!
Какая тоска щемящая,
Какая беда стряслась!
Что, если, над модной лавкою
Мерцающая всегда
Мне в сердце длинной булавкою
Опустится вдруг звезда?
1912 г.
 
***
Век мой, зверь мой, кто сумеет
Заглянуть в твои зрачки
И своею кровью склеит
Двух столетий позвонки?

Кровь-строительница хлещет
Горлом из земных вещей,
Захребетник лишь трепещет
На пороге новых дней.

Тварь, покуда жизнь хватает,
Донести хребет должна,
И невидимым играет
Позвоночником волна.

Словно нежный хрящ ребенка,
Век младенческой земли.
Снова в жертву, как ягненка,
Темя жизни принесли.

Чтобы вырвать век из плена,
Чтобы новый мир начать,
Узловатых дней колена
Нужно флейтою связать.

Это век волну колышет
Человеческой тоской,
И в траве гадюка дышит
Мерой века золотой.

И еще набухнут почки,
Брызнет зелени побег,
Но разбит твой позвоночник,
Мой прекрасный жалкий век!

И с бессмысленной улыбкой
Вспять глядишь, жесток и слаб,
Словно зверь, когда-то гибкий,
На следы своих же лап.

Кровь-строительница хлещет
Горлом из земных вещей
И горячей рыбой мещет
В берег теплый хрящ морей.

И с высокой сетки птичьей,
От лазурных влажных глыб
Льется, льется безразличье
На смертельный твой ушиб.

1922

 

А небо будущим беременно

 

Опять войны разноголосица
На древних плоскогорьях мира,
И лопастью пропеллер лоснится,
Как кость точеная тапира.
Крыла и смерти уравнение,–
С алгебраических пирушек
Слетев, он помнит измерение
Других эбеновых игрушек,
Врагиню ночь, рассадник вражеский
Существ коротких ластоногих,
И молодую силу тяжести:
Так начиналась власть немногих...

Итак, готовьтесь жить во времени,
Где нет ни волка, ни тапира,
А небо будущим беременно –
Пшеницей сытого эфира.
А то сегодня победители
Кладбища лета обходили,
Ломали крылья стрекозиные
И молоточками казнили.

Давайте слушать грома проповедь,
Как внуки Себастьяна Баха,
И на востоке и на западе
Органные поставим крылья!
Давайте бросим бури яблоко
На стол пирующим землянам
И на стеклянном блюде облако
Поставим яств посередине.

Давайте все покроем заново
Камчатной скатертью пространства,
Переговариваясь, радуясь,
Друг другу подавая брашна.
На круговом на мирном судьбище
Зарею кровь оледенится.
В беременном глубоком будущем
Жужжит большая медуница.

А вам, в безвременьи летающим
Под хлыст войны за власть немногих,–
Хотя бы честь млекопитающих,
Хотя бы совесть ластоногих,
И тем печальнее, тем горше нам,
Что люди-птицы хуже зверя
И что стервятникам и коршунам
Мы поневоле больше верим.
Как шапка холода альпийского,
Из года в год, в жару и лето,
На лбу высоком человечества
Войны холодные ладони.
А ты, глубокое и сытое,
Забременевшее лазурью,
Как чешуя многоочитое,
И альфа и омега бури;
Тебе – чужое и безбровое,
Из поколенья в поколение,–
Всегда высокое и новое
Передается удивление.

1923
 
За гремучую доблесть грядущих веков…
 

За гремучую доблесть грядущих веков,
За высокое племя людей
Я лишился и чаши на пире отцов,
И веселья, и чести своей.

Мне на плечи кидается век-волкодав,
Но не волк я по крови своей,
Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
Жаркой шубы сибирских степей.

Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы,
Ни кровавых костей в колесе,
Чтоб сияли всю ночь голубые песцы
Мне в своей первобытной красе,

Уведи меня в ночь, где течет Енисей
И сосна до звезды достает,
Потому что не волк я по крови своей
И меня только равный убьет.

1931 г.
 
Мы живем, под собою не чуя страны…
 

Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
А слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища,
И сияют его голенища.

А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет,
Как подкову, кует за указом указ —
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него — то малина
И широкая грудь осетина.

1933 г.
 
 
 
 
Rado Laukar OÜ Solutions