4 октября 2022  23:56 Добро пожаловать к нам на сайт!

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 70 сентябрь 2022 г.

Тихий Дон

 

Ольга Андреева

 

Ольга Андреева — автор восьми поэтических сборников. Публиковалась в журналах «Новый мир», «Нева», «День и ночь», «Плавучий мост», «Эмигрантская лира», «Дети Ра», «Новая Юность», «Крещатик», «Зинзивер», «Аргамак», «Южное сияние», «Ковчег», и др. Лауреат конкурса «45 калибр» (2013, 2015). Дипломант Тютчевского конкурса (2013). Финалист Прокошинской премии (2014), дипломант конкурса «Русский Гофман» 2019 и 2020 года. 2-е место в интернет-конкурсе «Эмигрантская лира» 2019 г. и 2021 г, диплом конкурса «Антоновка 40+» в 2020 году. Член жюри конкурсов «Провинция у моря» (2016) и «45 калибр» (2017-2021 г.). Живет и работает в Ростове-на-Дону.

 

 

СТИХИ

 

Снег не прощает

 

Пять вечера. Локальная свобода

и, кажется, весна. Кислей лимона

косит светило из-за крыш хрущёвок.

Сегодня отдохни на мне, природа.

Мир оказался густонаселённым –

гляди, нехарактерный для Ростова

 

прохожий непохожий чернокожий

по витамину Д скучает тоже.

Языческий призыв «Весне дорогу!»

бессилен, хоть дороги все открыты.

Что ж я пишу темнее Гераклита?

Троллейбус мой ползёт – и слава Богу.

 

Будь проще – завещал великий Дарвин.

Мы снова под собой страны не чуем –

такая уж страна. И не врачуют

на длинных ножках хищные тюльпаны –

пространство деформируют бездарно,

и даже дождь не смоет грязь с экрана.

 

Как хорошо, что есть ещё мобильник,

немногословный, но любвеобильный.

А то бы день рассыпался, наверно,

во всю шизофрению постмодерна.

Короткое дыхание свободы –

но в гоблинском корявом переводе…

 

 

* * * 

 

Помнишь сок фейхоа? Монастырской деревни прохлада

и цитата из Чехова, словно открытка из дома,

недозревшие киви в ажурной листве винограда,

дегустация – не для меня. Вожделенно, искомо –

этот сок, золотой и зелёный, медовый, прозрачный,

с ароматом жасмина – в горах он едва расцветает,

а в долине плюс сорок. Апсны – край души. И удачней

не назвать и ребёнка. Апсны. Отражение рая.

 

 

* * * 

 

Под насыпью, во рву некошеном…

                         Александр Блок

 

А снег так и не выпал. Он кружил

над городом в сомненье и смятенье,

носился над землёй неверной тенью,

но не упал. Лишь холодом до жил

ночь пробрало. Жестокая звезда

бесстрастно щекотала гладь бетонки,

а снег, потупясь, отлетел в сторонку

и выпал в Нальчике. Чужие поезда

 

вдруг осветили – человек лежит

в кювете. Но такому контингенту

не вызвать «скорую», как будто чья-то жизнь

отмечена печатью секонд-хенда.

Я откуплюсь от нищих и бомжей,

всем – по монетке. Спи, больная совесть.

Сам виноват. Смеркается уже,

пора домой, пока есть дом. А повесть

 

его проста. Сам виноват. Не я.

Перед собой. А я – не виновата

перед собой? Тащить -тяжеловато.

Невыносима лёгкость бытия*.

А снег нас не прощает. Наши сны

не смяты ни виною, ни любовью.

Он где-то засыпает – до весны –

и ангел засыпает в изголовье.

---

*«Невыносимая лёгкость бытия» –

роман Милана Кундеры.

 

 

* * *                     

 

И кризис, и холодная зима –

но есть БГ. Семь бед – за все отвечу.

Наушники не стоит вынимать –

без них так страшно. Нелогичен вечер,

негармоничен – этот лязг и визг

недружественный, слякоть, оригами

двумерных ёлок, плоских, грузовик

наполнивших рядами, штабелями,

 

и радио в маршрутке. Стёб да стёб

кругом. И кризис бродит по Европе.

Бьёт склянку колокол. И музыка растёт

в наушниках. Свободна от оброка

произнести, не применяя ямб,

тот монолог, что сам в меня вселился.

Мороз крепчал – надёжный старый штамп,

мороз крепчал – и Чехов веселился.

 

Её материал – сплошной бетон,

а ты в него вгрызаешься зубами,

пока не разглядишь, что небосклон

не над тобой уже, а под ногами,

вокруг, везде… И призраки мостов

встают в тумане. Встречных глаз унынье.

Звезда над филармонией. Ростов –

сверхперенаселённая пустыня.

 

По мне звонит в кармане телефон.

Спасибо. Доживём до новых вёсен.

Я принимаю, узнаю, и звон

мобильника приветствует – прорвёмся.

 

 

* * *

 

И пораженье обрести, как благо,

лимон – полезен, вечера дыханье

прольётся длинным плачем – на бумагу,

на клавиши… Слезами и стихами

 

тебе воздастся… Тяжело в ученье –

в бою ты будешь лёгкой и рисковой.

Кто в раннем детстве не любил качели –

тот в жизни закреплён по-штормовому.

 

«To be or not…» – с любой исходной точки

опять приходишь к этому вопросу.

Живая огнедышащая строчка

прощает мерзлоту суровой прозы.

 

Цинизм – защита утерявших веру –

нам ни к чему. И солнце на орбиту

вернулось – Бог не фраер. Этой мерой

отмерено – ты стоишь двух небитых.

 

А триумфатор-то, гляди, как важен,

гляди, как скупо радуется лету,

всему, о чём и не подозревает

его пустая звонкая победа.

 

 

* * * 

 

И мне знакома грубость напускная –

не всё же заливаться соловьём!

Не надо оправданий – я-то знаю,

насколько ненадёжен чай вдвоём.

 

Упрямей ос, грудных детей капризней

до хрипоты твердили не про то –

всей мерой твоего дилетантизма,

со всей моей – увы! – неправотой.

 

Раскрашивая утро чёрно-белым,

мы поглупели больше, чем могли

себе позволить – до того предела,

когда «для нас за Волгой нет земли».

 

Алёнушкой отправлюсь на болото…

И ты над водной рябью – не зови!

(Что за беда! Подумаешь, всего-то –

ещё одно признанье в нелюбви).

 

Набросок пропасти – у самой кромки дома –

случайной фразой – хороша игра!

…Ну вот. Опять глаза твои бездонны –

Мне ж так не перелиться через край…

 

Нет, не смогла – не то чтобы простила –

нет, ты не прав! – но виноват не ты…

(В тот день удачно солнце подсветило

твои немного жёсткие черты).

 

Чёрт с ним, пускай бездарно и бестактно,

груби мне, плачь – но только не молчи!

…А лето догорает без остатка,

и дождь – от Краснодара до Керчи…

 

 

* * *

 

Простой и вечный – в генокод записан

закат над морем – где мне удержаться?

Уловлена. На этом мокром пирсе,

на облаках – нечитанных скрижалях –

оно пройдёт, оно уже проходит,

твоё земное, – так не стой, иди же,

волна всё смоет, время перепишет

твой черновик – но чайки нервный хохот,

упругость гальки – цепко держат взгляды,

и годовые кольца свежих срубов

так ждут руки, твои шаги – награда

для волнорезов варварских и грубых.

 

Увы, мы предсказуемы. Сверяйте

все даты и законы, сны, приметы –

всё сходится. Всё будет повторяться

в веках – и так до будущего лета,

пока опять пронзит – и ток по мозгу,

и станет львом верблюд, а лев – ребёнком*

с волшебной флейтой, и на голос тонкий

пойдёшь по недостроенному мосту.

 ---

*Из Ницше.

 

 

Дендрарий

 

Из можжевельника браслет –

он укрепит иммунитет,

а лавровишня нервы успокоит,

а чёрный лебедь белых бьёт,

а белочка в ветвях снуёт

у пинии – а может быть, секвойи.

 

Здесь у деревьев нет имён.

Его я называла – клён,

но он сложней зовётся на латыни.

Что имя? Чтобы рассказать

другому дикарю? Азарт,

не больше, – знаешь, сколько видов пиний?

 

В раю – нужны ли имена?

Здесь молча всходят семена

и сквозь ажурный сумрак льётся солнце

на лотосы и лебедей,

на бедных изгнанных людей,

глядящих в божий мир со дна колодца.

 

Ты здесь не дома. Не мечтай

возделать и удобрить рай,

сесть на пенёк, съесть пирожок с грибами.

Робей, исчезни, внемли. Тут

ни хмель, ни солод не растут,

ни стрелки лука с белыми шарами.

 

 

* * * 

 

Мой милый кактус, так мала земля,

что мы с тобой сошлись в одной квартире,

столь непохожие.

 

Я помню, как ты начинал с нуля,

горошиной дрожал в ночном эфире,

такой скукоженный.

 

Хозяин твой и мил и знаменит,

но он тебя совсем не поливает

рукою грешною.

 

Твой цепкий ум наверняка хранит –

две крепких скво никак не уживались

в одном скворешнике.

 

Змея на камне, и корабль в воде

следа не оставляют, как и слёзы

на подоконнике.

 

Я спрашивала знающих людей,

а где ответы на мои вопросы?

Лишь ты, зелёненький.

 

 

* * * 

 

Ветер мечется в пробках, как шахматный конь,

испугавшийся визга, гламура и блеска,

ты вдали протекаешь осенней рекой,

отправляешь себе самому смс-ки,

преломляя во мне и хлеба, и лучи,

и цветного дождя косоглазый стеклярус,

мы увидимся в этой искристой ночи,

приручим ненадолго пугливый солярис

моих токов и бликов, и снов, и слова

обретут, право слово, свободу молчанья,

 

этот вечер коряв, мелковат, узловат,

ты один прозреваешь живое начало, –

и чего же нам больше – совпасть и идти,

и чего же в нём больше – огней или листьев,

или капель в безропотном их конфетти,

или глаз заполошных в несложном пути,

или звёзд-невидимок в сиянии мглистом.

 

Аппетит не приходит во время еды –

видно, корм не в коня. Поднимите мне веки,

что ли, или избавьте от этой узды,

или тихо направьте в иные бразды –

и запишемся в маленькие человеки.

Я сквозь воду дышать без тебя не могу,

эквалайзер частоты сведёт постепенно,

от меня до тебя – только сон на бегу,

только дождь, соразмерный ноктюрну Шопена.

 

Rado Laukar OÜ Solutions