27 мая 2022  00:58 Добро пожаловать к нам на сайт!

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 63 декабрь 2020 г.

 

Поэзия

 

 

Велимир Хлебников

 

Велимир Хлебников (в ряде прижизненных изданий — Велемір, Велемир, Velimir; настоящее имя Велимир Владимирович Хлебников; (28 октября [9 ноября] 1885 — 28 июня 1922) — русский поэт и прозаик, один из крупнейших деятелей русского авангарда. Входил в число основоположников русского футуризма; реформатор поэтического языка, экспериментатор в области словотворчества и зауми, «председатель земного шара». Высшую оценку Хлебникову дал знавший его лично Роман Якобсон: «Был он, коротко говоря, наибольшим мировым поэтом нынешнего века…».

СТИХИ

Гонимый — кем, почем я знаю?..

Гонимый — кем, почем я знаю? Вопросом: поцелуев в жизни сколько? Румынкой, дочерью Дуная, Иль песнью лет про прелесть польки,— Бегу в леса, ущелья, пропасти И там живу сквозь птичий гам, Как снежный сноп, сияют лопасти Крыла, сверкавшего врагам. Судеб виднеются колеса, С ужасным сонным людям свистом И я, как камень неба, несся Путем не нашим и огнистым. Люди изумленно изменяли лица, Когда я падал у зари. Одни просили удалиться, А те молили: озари. Над юга степью, где волы Качают черные рога, Туда, на север, где стволы Поют, как с струнами дуга, С венком из молний белый чорт Летел, крутя власы бородки: Он слышит вой власатых морд И слышит бой в сковородки. Он говорил: «Я белый ворон, я одинок, Но всё — и черную сомнений ношу И белой молнии венок — Я за один лишь призрак брошу Взлететь в страну из серебра, Стать звонким вестником добра». У колодца расколоться Так хотела бы вода, Чтоб в болотце с позолотцей Отразились повода. Мчась, как узкая змея, Так хотела бы струя, Так хотела бы водица Убегать и расходиться, Чтоб, ценой работы добыты, Зеленее стали чёботы, Черноглазыя, ея. Шопот, ропот, неги стон, Краска темная стыда. Окна, избы с трех сторон, Воют сытые стада. В коромысле есть цветочек, А на речке синей челн. «На, возьми другой платочек, Кошелек мой туго полн».— «Кто он, кто он, что он хочет? Руки дики и грубы! Надо мною ли хохочет Близко тятькиной избы? Или? или я отвечу Чернооку молодцу, О сомнений быстрых вече, Что пожалуюсь отцу?» Ах, юдоль моя гореть! Но зачем устами ищем Пыль, гонимую кладбищем, Знойным пламенем стереть?

И в этот миг к пределам горшим Летел я, сумрачный, как коршун. Воззреньем старческим глядя на вид земных шумих, Тогда в тот миг увидел их.

1912

 

Я видел юношу-пророка

Я видел юношу-пророка, Припавшего к стеклянным волосам лесного водопада, Где старые мшистые деревья стояли в сумраке важно, как старики, И перебирали на руках четки ползучих растений. Стеклянной пуповиной летела в пропасть цепь Стеклянных матерей и дочерей Рождения водопада, где мать воды и дети менялися местами. Внизу река шумела. Деревья заполняли свечами своих веток Пустой объем ущелья, и азбукой столетий толпилися утесы. А камни-великаны — как плечи лесной девы Под белою волной, Что за морем искал священник наготы. Он Разиным поклялся быть напротив. Ужели снова бросит в море княжну? Противо-Разин грезит. Нет! Нет! Свидетели — высокие деревья! Студеною волною покрыв себя И холода живого узнав язык и разум, Другого мира, ледянтела, Наш юноша поет: «С русалкою Зоргама обручен Навеки я, Волну очеловечив. Тот — сделал волной деву». Деревья шептали речи столетий.

 

Печальная новость 8 апр. 1916

Как и я, верх неги. Я оскорбленный, за людей, что они такие, Я, вскорменный лучшими зорями России, Я, повитой лучшими свистами птиц, Свидетели вы, лебеди, дрозды, и журавли Во сне привлекший свои дни, Я тоже возьму ружье (оно большое и глупое, Тяжелее почерка) И буду шагать по дороге Отбивая в сутки 365. 317 ударов — ровно И устрою из черепа брызги И забуду о милом государстве 22-летних, Свободном от глупости старших возрастов, Отцов семейства (общественные пороки возрастов старших) Я написавший столько песен. Что их хватит на мост до серебряного месяца. Нет! Нет! Волшебница Дар есть у меня, сестры небоглазой С ним я распутаю нить человечества Не проигравшего глупо Вещих эллинов грез. Хотя мы летаем. Я ж негодую на то, что слова Нет у меня, чтобы воспеть Мне изменившую избранницу сердца. Нет в плену я у старцев злобных Хотя я лишь кролик пугливый и дикий, А не король государства времен Как называют меня люди. Шаг небольшой, только ик, И упавшее О — кольцо золотое, Что катается по полу

 

Боевая

Радой Славун, родун Славян, Не кажи, не кажи своих ран! Расскажи, расскажи про ослаби твои, Расскажи, раскажи как заслави твои полонила воля неми с запада яростно бьющей… Расскажи, расскажи, как широкое плесо быловой реки замутилось-залилось наплывом наливом влияний иных: Иной роди, иной крови, иной думи, иных речей, иных бытей. — — Инобыти. Я и сам бы сказал, я и сам рассказал, Протянул бы на запад клянущую руку, да всю горечь свою, да все яды свои собираю, чтоб кликнуть на запад и юг свою весть, свою веру, свой яр и свой клич, Свой гневный, победный, воинственный клич, «Напор славы единой и цельной на немь!» По солонь, слава. За солнцем, друзья, — на запад за солнечным ходом под прапором солнца идемте, друзья, — на запад за солнечным ходом. — Победная славь да идет. Да шествует! Пусть в веках иреках раздается тот пев: «Славь идет! Славь идет! Славь восстала…» Пусть в веках иреках раздается запев:

«Славь идет! Славь идет! Славь восстала!»





 
 
Rado Laukar OÜ Solutions