25 января 2022  09:52 Добро пожаловать к нам на сайт!

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 63 декабрь 2020 г.


Литературная критика



Валерий Румянцев


Два эссе


В одной связке с классиками

(заметки о лирике Михаила Анищенко)

Не все, кто вышел из гоголевской шинели, в 90-е годы прошлого века надели малиновые пиджаки. Поэт Михаил Анищенко его не надел. И не потому, что жаждал этого, но не смог. Он просто категорически не хотел этого делать, потому что был большим поэтом, продолжившим традиции великой русской литературы. Наши литературные классики ставили наиболее острые вопросы и искали на них ответы; поднимали проблемы совести, чести, достоинства; они хорошо знали Россию, человека и мир и умели создавать произведения на века.

Вплотную к этому уровню подошёл и Михаил Анищенко, - и не случайно. Он досконально знал русскую литературу и фантастически умело использовал эти знания при создании своих произведений. С литературным наследием поэта мы всерьёз начинаем знакомиться только сегодня, так как жил и творил он в деревне, тусовок собратьев по перу сторонился, и, хотя был членом Союза писателей, в «ведущих» литературных журналах его имя не мелькало. И к славе не рвался. Это о таких, как он, сказано в известной басне:

Явилась Слава к Мудрецу,

Решив, что он её достоин.

Но тот был холодно спокоен,

Сказав: «Мне слава не к лицу».

«А мне лицо твоё подходит…»

С тех пор, ограбив Мудреца,

В чужом обличье Слава ходит,

А Мудрость ходит без лица.

Есть в лирике Михаила Анищенко одна интересная особенность. Создавая свои произведения, он нередко использовал имена наших классиков и их героев, - и делал это мастерски. К примеру:

Муму

Что-то никак не пойму:

Мир удивительно ясен!

Но топит Герасим Муму,

Добрый такой Герасим!

В воду вошли два весла,

К телу прижалась собака.

Жизнь! Она так весела!

Как тут от смеха не плакать?

Знает, не жить одному,

лучше, чем мы, это знает…

И всё-таки топит Муму,

на стрежень реки выгребает.

Казалось, что время пройдёт

и мир не встревожится куцый:

Герасим с тоски не запьёт,

круги на воде разойдутся.

Тот век! Он в таком далеке!

Но что это? Вижу сквозь слёзы:

застыли круги на реке,

как кольца на срезе берёзы.

«Казалось, что… круги на воде разойдутся», то есть, такого варварства люди уже не повторят через сто лет, но – увы! – люди не изменились. «Застыли круги на воде», - в этом вопросе всё осталось так, как во времена И.С. Тургенева. Если сегодняшняя барыня прикажет слуге потопить Муму, то слуга, чтобы не потерять работу, сделает это. Поэтому поэт пишет «Вижу сквозь слёзы».

А вот другое стихотворение Михаила Анищенко:

Мы Русь ругаем по привычке,

Повсюду грязь и барыши…

Но ехал Чичиков на бричке

В потёмках собственной души.

Нас опоили зельем горьким,

Слепили пыльное клише.

Но дно, увиденное Горьким,

Он видел в собственной душе.

Веками ларчик замыкался,

Но в нём хранили ерунду.

И Данте в душу опускался,

А говорил, что был в аду.

И двести, и сто лет назад, и сегодня у «чичиковых» одна цель в жизни: любым путём приобрести «барыши». Это смысл их жизни, и для них богатство – это главное счастье. Поэтому и приходится им жить «в потёмках собственной души». А с учётом того, что именно они – хозяева жизни, «мы Русь ругаем по привычке».

Строка «Но дно, увиденное Горьким» ассоциируется прежде всего с его пьесой «На дне». Алексей Максимович ходил пешком по Руси, долго жил среди деклассированных элементов и хорошо знал жизнь «челкашей» в ночлежках и за их пределами. И, хотя Горький считался великим пролетарским писателем, он чувствовал себя политическим «босяком», потому что, будучи приближен к Сталину и видя его ошибки, не смог повлиять на вождя.

А вот почему «Данте в душу опускался, а говорил, что был в аду», нам ещё предстоит узнать. Это произойдёт тогда, когда литературоведы получат доступ к архивам Михаила Анищенко и изучат их.

В Интернете немало споров вызвало стихотворение Михаила Анищенко «Барыня»:

Боль запоздалая. Совесть невнятная.

Тьма над страною, но мысли темней.

Что же ты, Родина невероятная,

Переселяешься в область теней?

Не уходи, оставайся, пожалуйста,

Мёрзни на холоде, мокни в дожди,

Падай и ври, притворяйся и жалуйся,

Только, пожалуйста, не уходи.

Родина милая! В страхе и ярости

Дай разобраться во всём самому…

Или и я обречён по ментальности

Вечно топить собачонку Муму?

Плещется речка, и в утреннем мареве

Прямо ко мне чей-то голос летит:

«Надо убить не собаку, а барыню,

Ваня Тургенев поймёт и простит».

Некоторые читатели высказывают недоумение по поводу того, что, дескать, в строке «Надо убить не собаку, а барыню» поэт призывает к убийству. Мол, жизнь человека дороже, чем жизнь собаки.… Однако тут можно и нужно поспорить. Человекоподобное существо, которое за несколько лет украло у народа собственность на миллиарды долларов, - это тоже Человек с большой буквы?! Поэт, а вместе с ним и миллионы граждан России с этим категорически не согласны.

А может быть, в стихотворении таким образом просто поставлен вопрос: олигархи сегодня обнаглели до предела, - и с ними надо что-то делать?

И, наконец, ведь убить барыню советует вовсе не автор стихотворения. Это летит к нему чей-то голос. А вот чей, поэт не указывает, предоставляя задуматься читателю. То ли это голос человека из народа, то ли божий глас.

Особого вниманиязаслуживает стихотворение Михаила Анищенко «Шинель». Глубина идейного содержания в нёмнадёжно впаянав мастерски отточенную художественную форму. Поэт говорит то, о чём думает его сердце.

Когда по родине метель

Неслась, как сивка-бурка,

Я снял с Башмачкина шинель

В потёмках Петербурга.

Прочитав первые четыре строки, читатель до конца пока не понимает, что из себя представляет лирический герой. Кто он? Просто грабитель, позарившийся на новую шинель? Это уже прочтя всё стихотворение, понимаешь, что главная мечта этого персонажа - не какая-то шинелька, а громадные деньги и власть на верхних этажах. А человек, захваченный идеей, становится её заложником. Как видим, Н.В. Гоголь помог поэту написать начало стихотворения.

Была шинелька хороша,

Как раз – и мне, и внукам.

Но начинала в ней душа

Хождение по мукам.

Как тут не вспомнить роман Алексея Толстого «Хождение по мукам»?

Лирический герой говорит, что было не всё так просто. Для достижения своей цели, ему пришлось пережить нравственные муки, затоптать в своей душе всё человеческое, всё хорошее, что было в ней. И что это только начало долгого пути. Стоит один раз покривить душой – и тяга к гимнастике останется у неё на всю жизнь. Наши сегодняшние олигархи тоже начинали с малого: кражи, спекуляции, мелкое мошенничество, обман в торговле и т. п. Тоже, считай, сняли с Башмачкина (читай: с рядового труженика) шинель. А если не впотьмах шинель, то среди белого дня что-то другое: деньги, акции, ваучеры, небольшую собственность…

Я вспоминаю с «ох» и «ух»

Ту страшную обновку.

Я зарубил в ней двух старух

И отнял Кистенёвку.

Чтобы в числе первых приобрести первоначальный капитал «герою нашего времени» уже пришлось идти на убийства и крупные мошенничества с привлечением продажной судебной системы. Уже «новый русский» внаглую начинает отбирать собственность то у своего приятеля, то у компаньона, то у вчерашнего сослуживца, то у родственника.… И тут Михаил Анищенко упоминает пушкинского отставного генерала Троекурова, хотя и не называет его. И сразу читателю приходят на ум фамилии сегодняшнихтроекуровых, которые вдруг стали долларовыми миллионерами. Чувство собственного достоинства они легко подменили чувством достойной собственности.

Шинель вела меня во тьму,

В капканы, в паутину.

Я в ней ходил топить Муму

И мучить Катерину.

На дороге к большим деньгам и к власти «новых русских» ждали и многочисленные капканы, и паутина самого неожиданного пошиба. Многим из них пришлось побыть в роли тургеневского Герасима и топить своюМуму. А кому-то для достижения своей цели вести себя, как Кабаниха из пьесы А.Н. Островского «Гроза», и мучить свою Катерину. И вот тут возникает вопрос:

если все дети Бога, то почему так часто их воспитанием занимается дьявол?

Я в ней на радость воронью,

Лежал в кровище немо,

Но пулей царскую семью

Потом спровадил в небо.

Вспомнил поэт и Первую мировую, где «маленький человек» пролил большую кровь. Автор создал уникального героя, который живёт не только в настоящем, но и параллельно в прошлом (и это почему-то совсем не воспринимается как элемент фантастики или чертовщины). И за свою пролитую кровь и другие беды, полученные от власти, безжалостно расправился с самодержавием.

Я в ней любил дрова рубить

И петли вить на шее.

Мне страшно дальше говорить,

А жить ещё страшнее.

Не так страшен чёрт, как те, в ком он сидит. Ради получения новых богатств не жалко никого. Даже если пришлось «петли вить на шее» кого-то. Но на потенциальную просьбу читателя «поподробней в этом месте» герой стихотворения отвечать уклоняется. Весь свой ад носит с собой. Лишь признаётся, что «жить ещё страшнее». Может потому, что судьба сначала подаёт нам знак, а затем – счёт. Хоть и охрана многочисленна, и высокие заборы с видеокамерами, но врагов столько, что страх потерять жизнь или собственность становится постоянным спутником.

Над прахом вечного огня,

Над скрипом пыльной плахи,

Всё больше веруют в меня

Воры и патриархи!

Ну, воры понятно. Они всегда без колебаний будут веровать в такого героя. А вот почему «всё больше веруют» патриархи? И причём самого разного профиля? Да потому, что с изменением общественно-экономической формации у патриархов деформировалось и сознание. И деньги, и власть стали мечтой этих «уважаемых людей». А мечты, как известно, могут далеко завести и там бросить.

Никто не знает на земле,

Кого когда раздели.

Что это я сижу в Кремле

В украденной шинели.

В этом абсолютно уверен лирический герой стихотворения. Однако и поэт, и читатели знают, кто и когда «раздел» простых тружеников России. И кто из сидящих в Кремле «в украденной шинели».

В последние годы по телевидению всё чаще говорят о торжестве справедливости. Однако торжество справедливости обычно длится до команды «Снято!» Законам трудно сдержать своё слово.

И уже нет сомнений, что сегодняшняя жизнь приобрела сомнительную репутацию. Впрочем, всё плохое рано или поздно кончается. Даже жизнь.

Я убит при попытке к бегству…

(тема Родины в поэзии Михаила Анищенко)


У любого выдающегося русского поэта тема Родины занимает особое место в его творчестве. И это не случайно. Классики стали выше на голову собратьев по перу именно потому, что, кроме своего неповторимого литературного таланта, были и душой, и телом вместе со своим народом при любых обстоятельствах: разделяли с ним и радость военных и трудовых побед, и горечь поражений. И в этом Михаил Всеволодович Анищенко не является исключением. Чем больше лет проходит после его кончины, тем глубже и отчётливее мы понимаем значение его поэзии и в нашей жизни, и в русской литературе. Кто войдёт в школьные хрестоматии когда будут изучать русскую поэзию начала 21 века? Ну не Переверзев же, не Бояринов, не Губайловский… И уж никак не Дмитрий Быков и не Вера Полозкова. (Хотя эти имена постоянно мелькают перед нашими глазами как надоедливая бестолковая реклама).

Несмотря на все тяготы и лишения, которые преподнесла ему судьба, Михаил Анищенко не жалел, что родился русским человеком. Об этом его стихотворение «Родиться русским»:

Свою судьбу, рассыпав снегом,

Шепчу над Родиной святой:

«Родиться русским человеком!

Какое счастье! Боже мой!»

Родиться русским. Петь и драться.

Писать стихи, брести домой

В худой одежде голодранца…

Какой счастье, Боже мой!

Родиться русским! Парус ладить,

Сжимать в руках цветы и плеть,

Всё полюбить и всё утратить,

И ни о чём не пожалеть!

Такое стихотворение мог написать только истинно русский человек, с детства полюбивший свою Родину и никогда не изменявший ей. Эти строки в чём-то перекликаются со строками из стихотворения «Нация» Леонида Корнилова:

«Мы – русские! Какой восторг!» -

Кричит из прошлого Суворов…

Фразу «всё полюбить» поэт не расшифровывает, надеясь, что его будут читать те, кто знает, в чём заключается «загадочная русская душа». Здесь существует как бы «обратная невидимая сторона» стихотворения, в которой заключены все смыслы, начиная от героической истории России и кончая понятием «русский характер».

В стихотворении «Приговор» Михаил Анищенко говорит и о том, как дорога ему малая родина:

Русь моя! Туман, поверья,

Пыль таинственных времён!

Как преступник к высшей мере,

Я к тебе приговорён.

К шуму сосен, к скрипу ставен,

К зову птиц издалека

И к твоим тропинкам тайным,

Проходящим сквозь века.

Пусть порою путь без веры

Выпадает мне во мгле…

От всевышней смертной меры

Нет спасенья на земле.

Мир вам, рощи да излуки,

Шелест, шёпот,… камыши…

Навсегда. До смертной муки.

До бессмертия души.

И вот грянул 1991 год. В школе жизни главные уроки мы получаем во время перемен. Что такое 90- годы в нашей стране, разъяснять не нужно. Все мы испытали это на собственной шкуре. А если испытал на собственной шкуре, это уже не шкура, а наглядное пособие. Испытал на собственной шкуре «прелести рыночной экономики» и Михаил Анищенко. Он переехал из Самары в село Шелехметь и жил там в стареньком домишке.

Помню, в 90-е годы в одной компании зашёл разговор о событиях в стране, о Родине. И некая дама, приятная не во всех отношениях, спросила меня: «А какая у вас зарплата?» Я ответил. А она говорит: «Конечно, за такую зарплату можно Родину любить».

Михаил Анищенко жил в Шелехмети, нигде не работая и не получая зарплаты, но его любовь к своей Родине от этого не стала убывать. Он мог бы, конечно, открыть лавочку, чем-нибудь торговать и материально жить гораздо лучше. Но тогда бы он был мелким буржуа, а не выдающимся русским поэтом.

Всматриваясь в окружающих его людей, Михаил Анищенко видел, что бурно меняющаяся страна изменяет и людей: больше стало агрессии, злобы и других негативных проявлений в жизни. Всё это нашло отражение в стихотворении «Наперекор». Вот лишь часть этого произведения:

Куда ни взглянешь – всюду топь.

Шагнёшь на мост – а он сгорает.

Как будто это речка Злобь

По всей России протекает.

……………………………………………..

Дорога – сон, а даль пуста,

Страданье русское – бессрочно.

Но Русь, как Дева у Креста,

Во мне чиста и непорочна.

Пускай проходят времена,

Меняя лица и одежды…

Но только Родина одна

Вернее славы и надежды.

Невозможно даже представить, чтобы автор таких пронзительных строк собрал чемодан и уехал на постоянное жительство в Европу или Америку, как это сделали многие «инженеры человеческих душ».

Михаил Анищенко заметил, что чем дальше страна идёт к «светлому капиталистическому будущему», тем больше он и сам меняется, и не в лучшую сторону: «Подменили мне Русь, подменили мне Бога, подменили мне мать и меня самого». Это отчётливо видно, если прочитать и часть его стихотворения «Опять мороз идёт по коже»:

Страна берёзового ситца

Ещё как будто бы жива…

Но на престол уже садится

Иван, не помнящий родства.

И я, грядущему не веря,

Вдали от мира и людей,

В своей душе лелею зверя

И убиваю лебедей.

Но поэта не устраивает такое состояние души. И чуть позже он пишет стихотворение «Мне прилечь бы»:

Мне прилечь бы, пасмурная родина,

Под кустом растаять как сугроб…

Чтобы снова белая смородина

Красной кровью капала на лоб.

Чтоб забыть всю злость и наущения,

Жажду мести, ставшую виной;

Чтобы белый ангел всепрощения,

Словно дождик плакал надо мной.

Чтоб платить и ныне, и сторицею

За судьбу, сиявшую в глуши;

Чтобы гуси плыли вереницею

В небеса распахнутой души.

Дальнейшие события в России продолжали терзать поэта. Из стихотворения «Отчаяние»:

Тянет гниющей травою из лога,

Дождик косой, как сапожник, идёт.

Родина горькая, словно изжога,

Мучит ночами и спать не даёт.

Часто приходится читать статьи о современных поэтах, но стихи, которые приводятся в этих статьях, не подтверждают восторженных отзывов о талантливости того или иного литератора. К стихотворениям Михаила Анищенко можно не давать развёрнутых комментариев. Читатели и сами поймут идею и художественную ценность произведения. Здесь каждая строка радует нам душу или обжигает её, заставляет читать следующие стихотворения и не останавливаться. Уникальный поэт!

Проходили десятилетия, но для основной массы населения в России мало что менялось. Не изменялась к лучшему и жизнь поэтов, даже выдающихся. О своей жизни в этот период Михаил Анищенко пишет во многих стихотворениях. Вот, например, отрывок из стихотворения «Вот и ты живи…»:

Не сдавайся, брат, не кисни,

Не стреляйся на плацу.

Я и сам бежал по жизни,

Словно слёзы по лицу.

Я и сам плутал в тумане,

По вокзалам стыл и дрог;

И меня твои дворяне

Не пускали на порог.

А вот отрывок из стихотворения «Круги», где звучит эта же тема:

Двадцать лет темнота над родимой землёю,

Я, как дым из трубы, ещё пробую высь…

Но кремнистый мой путь затянулся петлёю,

И звезда со звездою навек разошлись.

Истощилось в писаньях духовное брашно,

Я устал и остыл. Я лежу на печи.

Умирать на земле мне почти и не страшно,

Но весь ужас скрывается в этом «почти»…

Случайно ли поэт употребляет устаревшее слово «брашно» (у Даля: пища, кушанье)? Видимо, не случайно.

Нередко стихи о Родине у Михаила Анищенко выглядят как просьба; он просит Россию. О чём? Почитаем:

Россия, Русь! В тоске величья,

К кругу неверия и лжи,

Меняй одежды и обличья,

Но дух нетронутым держи!

Среди земных и горних множеств,

Объятых тьмою и огнём,

Ты велика, как безнадёжность,

Что в сердце вызрела моём.

Пройдут наркоз и летаргия,

Взойдут из пепла зеленя…

Храни, храни свой дух Россия,

Хотя бы в сердце у меня!

Аналогичные просьбы поэт высказывает и в стихотворении «Барыня»:

Боль запоздалая. Совесть невнятная.

Тьма над страною, но мысли темней.

Что же ты, Родина невероятная,

Переселяешься в область теней?

Не уходи, оставайся, пожалуйста,

Мёрзни на холоде, мокни в дожди,

Падай и ври, притворяйся и жалуйся,

Только, пожалуйста, не уходи.

Родина милая! В страхе и ярости

Дай разобраться во всём самому…

Или и я обречён по ментальности

Вечно топить собачонку Муму?

Плещется речка, и в утреннем мареве

Прямо ко мне чей-то голос летит:

«Надо убить не собаку, а барыню,

Ваня Тургенев поймёт и простит».

Некоторые читатели высказывают недоумение по поводу того, что, дескать, в строке «Надо убить не собаку, а барыню» поэт призывает к убийству. Мол, жизнь человека дороже, чем жизнь собаки.… Однако тут можно и нужно поспорить. Существо с человеческим обличьем, которое за три-пять лет украло у народа собственность на миллиарды долларов, - это тоже Человек с большой буквы? Поэт, а вместе с ним и миллионы граждан России с этим категорически не согласны. И, наконец, может, в стихотворении таким образом просто поставлен вопрос: сегодня «хозяева жизни» - это олигархи, и с ними надо что-то делать.

Нередко Михаил Анищенко выбирает соответствующую интонацию и разговаривает с Россией как с близким человеком (из стихотворения «Родине»):

Мне теперь что назад, что вперёд,

Спотыкаться, скользить и кружиться…

Но на веру твою, как на лёд,

Я уже не могу положиться.

Оглянусь – ты стоишь у плетня,

Ожидая, что всё-таки струшу…

И жалеешь, и любишь меня,

Как свою уходящую душу.

В каждом стихотворении Михаила Анищенко вызывают восхищение его художественно-изобразительные средства. Хочется остановиться на них, разложить «по полочкам», лишний раз процитировать, чтобы полнее отобразить высочайшую степень таланта поэта. Но не буду этого делать: это отдельный большой разговор. Кроме того, цель этой статьи другая: ещё раз привлечь внимание к поэзии Михаила Анищенко и расширить аудиторию читателей; чтобы она была не меньше, чем у Сергея Есенина или Владимира Высоцкого.

Поэт не только пишет о сегодняшнем дне и всматривается в будущее своей Родины, он оглядывается и на прошлое. А советское прошлое нередко вызывает у него светлые чувства. В этом плане интересно его стихотворение «Барабанщик»:

Царизм, инквизиция, пряник и кнут,

Всё горше в России и горше…

Но всё, что сегодня нещадно клянут,

Люблю я всё больше и больше.

Никто не сочтёт безымянных утрат…

Но помня о русской Победе,

В последнем трамвае последний парад

По улице Сталина едет.

На грязной подножке стоит идиот,

Сияя зубами и славой;

А следом за ним барабанщик идёт,

Убитый потом Окуджавой.

Кого-то настораживает строка «На грязной подножке стоит идиот». Кто он такой – этот «идиот»? Мне представляется, что поэт вложил в этот образ понятие «сверхпорядочный человек». Да, тот самый образ, который создал Ф.М. Достоевский в своём романе «Идиот». И это утверждение косвенно подтверждается тем, что Михаил Анищенко часто берёт на вооружение в своей поэзии («Шинель», «Барыня» и др.) образы из нашей литературной классики. Кроме того, он всегда точен в использовании значения слов. И, наконец, в пользу такого прочтения говорят последние две строчки стихотворения: барабанщик - глашатай Победы. Но пройдёт время, и его «убьёт» Окуджава, который уже не поёт «и комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной».

У Михаила Анищенко были сложные отношения со своей Родиной. Однако, даже думая о своей собственной смерти, он не может не думать о России:

Опускай меня в землю, товарищ,

Заноси над бессмертием лом.

Словно искорка русских пожарищ,

Я лечу над сгоревшим селом.

Вот и кончились думы о хлебе,

О добре и немереном зле…

Дым отечества сладок на небе,

Но дышать не даёт на земле.

Удивительно, что в Самаре среди богатых людей не нашлось ни одного, кто на свои деньги издавал бы книги Михаила Анищенко. А впрочем, чему удивляться. Современные господа и бизнес-леди смотрели на Михаила Анищенко как на «ватника», «нищеброда». Это уже другая Россия. И у представителей этой России совсем другие ценности: Канары, Испания, мерседесы, изысканная еда в лучших ресторанах.… В крайнем случае – «шедевры» Донцовой или Пелевина.

Михаил Анищенко так и не принял новую Россию с её «рыночными отношениями». За несколько дней до своей смерти он написал:

Полыхнуло огнём по детству, полетел с головы картуз.

Я убит при попытке к бегству… Из России – в Советский Союз.

Поэзия Михаила Анищенко делает свои первые шаги по России. И нет сомнения в том, что с каждым годом эти шаги будут звучать всё громче и отчётливее.

Rado Laukar OÜ Solutions