17 января 2022  08:53 Добро пожаловать к нам на сайт!

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 63 декабрь 2020 г.


Тихий Дон


Suschiy-sergey-port-w.jpg


Сергей Сущий


Сергей Яковлевич Сущий (род. 30 марта 1961 года), в городе Ростове-на-Дону) — поэт, прозаик, научный работник. Член Союза российских писателей с 2000 года.


ПОСЛЕДНИЙ

Он свернул снасть, взобрался по глинистому откосу и пошел к маленьким черным избам, прилипшим к сумеречному горизонту. Братья и сестра, наверное, еще спят. А мать уже во дворе. Он поднял голову  звезды, еще полчаса назад такие крупные и четкие, совсем высветились. Надо будет выучить их имена  в который раз дал он себе зарок. Но это когда-нибудь потом, а прямо сейчас, его ждут дома молоко и теплый хлеб…

«Михаил Иваныч, миленький… Ну хватит спать…»  кто-то осторожно, но и настойчиво тряс за плечо. «Не дадут даже молока попить»  ему стало обидно. До деревни оставалось всего несколько минут ходьбы, и он ускорил шаг  может, успеет…

На небольшом графитовом прямоугольнике, выпадающем из пышного стиля Георгиевского зала, желтые молнии складывались в минуты и секунды. Утро. Начало одиннадцатого. Доставленный из ЦКБ старичок уютно спал в инвалидной коляске. Вокруг него нервно суетились две женщины. От двери к ним подоспел человек в безукоризненно черном костюме:

Ну, что?

Не просыпается… Сколько осталось?

Минут двадцать. Приболел?

Сон. Но очень крепкий.

Может, не следовало его привозить?

Так ведь не спал, старшая из женщин не переставая, мягко тормошила старика.  Всё время бодрый был. Улыбался. Соображал. А попал сюда и заснул… Может предупредить президента?

Не надо. Время еще есть. Сколько ему?

В июле будет сто тридцать восемь.

Возраст,  чиновник одобрительно покивал креслу, в котором, завалясь набок, все также самозабвенно спал коричневый старичок.

Пятнадцать минут… Десять, пять… Время неумолимо убывало и суеты вокруг спящего становилось всё больше.

Еще в прошлом году их было трое. И каждого из них президент поздравил по телефону лично. Такие поздравления стали традицией с 2045 года. К столетнему юбилею Победы ветеранов в стране оставалось восемнадцать, и все они были награждены специально отчеканенной платиновой медалью.

Восемь их было в 2055-м, в 2060-м пятеро. Через год осталось трое. А если считать всех ветеранов Второй Мировой  до десятка. Трое в России, двое в Германии (немец  бывший солдат вермахта и еврей, воевавший в советской армии), по одному во Франции, Англии, на Украине и в Грузии. Все они умерли в следующие три года. К 9 мая 2064 года из миллионов людей, когда-то насмерть стоявших друг против друга, остался один  Михаил Иванович Гольцев.

Три минуты.

В зале наводили последний порядок. Словно из воздуха возникали люди со скучными лицами, чтобы в один затяжной взгляд оценив обстановку, также незаметно исчезнуть.

Две…

Дойти до дома ему так и не дали. И теперь щурясь от яркого света, он пытался сообразить, где находится и что вокруг происходит. Наконец в нависавшей над ним женщине он узнал Веронику Петровну  лечащего врача. Стало быть, что-то по медицине. Впрочем, жизнь его давно состояла только из медицины.

Вот и славно Михаил Иваныч. Вот и… Давайте-ка мы вас чуть поправим…

Его легкое сухое тело осторожно сместили, придав ему вертикальное положение.

Минута…

Торжественное напряжение достигло предела и рывком сняв его, в зале чуть раньше запланированного, появился президент, крупный и невыразительный.

Пока с небольшой кафедры он говорил круглые слова о случившейся сто двадцать лет назад войне и одержанной тогда великой победе; о мире и прочном фундаменте нашей общей памяти, Михаил Иванович снова задремал. Когда президент подошел к нему, ветеран был далеко от Георгиевского зала. В секундной заминке, президент нашел за лучшее поцеловать спящего в коричневую жесткую щеку. Торжественно грянули литавры. Все шло строго по протоколу и пять минут спустя глава страны отбыл на другие мероприятия, а последний ветеран спал в коляске, которую теперь не торопясь катили по длинному коридору…

Впрочем, среди самых старых обитателей оренбургского дома престарелых № 3 есть неизвестного года рождения Борис Владимирович Приходько. В 1990-х он окончательно потерял память. А через тридцать лет, после того как умерла его родная племянница, последняя из близкой родни, он оказался в этом заведении, которое тогда еще располагалось на улице Бурцева. С тех пор дом престарелых дважды менял месторасположение. Сменилось несколько поколений персонала, а беспамятный Приходько все еще среди его старожилов. Нет ни человека, ни документа, способных связать белобрысого связиста второго Украинского, контуженного на левом берегу Днепра, с древним стариком, вот уже почти сотню лет не покидавшем город посередине гигантской степи.

А в Липецке, в однокомнатной квартире на четвертом этаже панельной пятиэтажки (одной из последних в областном центре) живет Валентина Сергеевна Ермолина. Родственников у нее нет. И ухаживает за ней другая старушка, много моложе. Регулярно захаживают и женщины из собеса. Говорят, что брать ее в дом престарелых нет надобности. В ящике тумбочки, около кровати, между столетнего хлама есть выцветший прямоугольник  фото, на котором с трудом различимы контуры молодого лица. Фотокарточка не доставалась из тумбочки лет тридцать. Если показать ее Валентине Сергеевне, неизвестно скажет ли она, кто на ней. Она ведь давным-давно ближе к миру растений, чем людей. Но тридцать лет назад, смотря на фото, она еще помнила, что это ее Валера, пропавший без вести в сорок четвертом. С тех пор ему двадцать. И он жив, пока жива она.

Наконец, в северной Чехии, в одной из штолен Рудных гор спит семнадцатилетний немецкий солдат. Спит с 18 марта 1945 года, когда охраняемый им склад накрыла бомбардировка союзников. После одного из разрывов, что-то екнуло в недрах горы, хранивших ящики с боеприпасами и провиант. Каменные пласты сдвинулись, закрыв вход многометровой толщей, а солдат потерял сознание. Точней заснул. Гора, изъеденная рудокопными ходами еще в XV веке, дышит сотней пор и воздуха солдату хватает. Он спит и не хочет просыпаться. Он и не проснется, пока не выйдет по капле из мозга весь страх перед этой непонятной, страшной весной сорок пятого. Потом (это будет нескоро) он придет в себя. Вспомнит бомбардировку; поймет, что его засыпало и начнет думать, как не нарушить воинский долг и все-таки остаться в живых. Он и станет тогда последним ветераном войны…

А сейчас все кто мог бы претендовать на эту роль  спят. И лучше всего Михаилу Ивановичу. Заснув, он ловко (как научился только несколько лет назад) угодил в ту самую точку последнего сна, с которой его сорвали для встречи с президентом.

Ему оставалось две сотни шагов до теплого молока и хлеба. И никуда не надо было торопиться. Он крутнул вокруг себя ведерко с рыбой, вскинул лицо на последние звезды и снова подумал: «Надо будет выучить их имена…»

Rado Laukar OÜ Solutions