4 декабря 2022  17:55 Добро пожаловать к нам на сайт!

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 63 декабрь 2020 г.


Паноптикум



Алексей Курганов

Курганов Алексей Николаевич, прозаик, 61 год, образование – высшее медицинское. Проживает в г. Коломна


Два рассказа


Тюбетейка номер пять, или «Весело, весело встретим Новый Год!»


--- Hи о чем не жалей, пожалей об одном: --- Что вчера запивали мы водку вином. ---

А потом за "Далляром" еще побежали --- В тюбетейке одной и в ботинке одном...

( Рубаи)


-- … с утра не емши. С вечера не жрамши. Только пимши и пимши. Да сколько ж можно-то ж! - Это Майориха. Причитает по зятю Ваське. Это он не «емши» и не «жрамши». Это он только «пимши и пимши». «Гудит» Васька с тридцать первого, сегодня пятое. Это называется «отмечает Новый Год». А насчёт того, «столько ж можно ж» ответ простой: много. Пока деньги не кончатся. А не кончатся они ещё очень долго, потому что Васька хотя и имеет фамилию Нашатырёв, но к медицине никакого отношения не имеет. Если только к анатомии, да и то не человеческой, а животноводческой, потому что работает рубщиком мяса на привокзальном рынке. Он не всегда работал рубщиком мяса. Он работал и лудильщиком-паяльщиком, и продавцом мороженого, и лаборантом на кафедре флористики, и трамвайным кондуктором… Странно, но и тогда деньги у него водились (хотя, казалось бы, какие могут быть капиталы у лаборанта или мороженщика?). А уж когда устроился на рынок рубщиком…Так что денег у него -- во! По самые уХи. И даже выше. А насчёт пития Васька тот ещё великолепный насос! Удивительный, неутомимый и неподражаемый. Хоть смейся, хоть плачь.

-- «Маленькой ёлочке холодно зимой. Из лесу ёлочку взяли мы домой… .Весело, весело встретим Новый Год»!

А это уже сам Васька. Исполняет детскую песенку про этот замечательный праздник. Имеет право.

-- Василий, прекратите! -- слышу Майориху. В голосе одновременно и гнев, и мольба, и лёгкое презрение с оттенком снобизма.

-- У меня же сто семьдесят на сто десять! Имейте же совесть совсем или хотя бы временно!

-- «По утрам -- двести грамм!», -- поёт в ответ Васька.—Мама (он Майориху мамой называет), а у нас варёные яйца остались? (Васька -- эстет. Уважает закусывать варёными яичками. Хотя что я говорю! Среди рубщиков мяса не эстетов нет. Профессия обязывает быть ценителем изящного.)

-- Откуда? (Это уже Майориха) Всё в «оливью» покрошили! А я говорила! Я предупреждала!

Я выхожу на крыльцо -- и тут же, словно в ознаменование такого грандиозного события, в кустах у помойки раздаётся то ли очень громкий холопок, то ли небольшой взрыв - и оттуда, со скрежещущим завыванием (или завывающим скрежетанием, это уж кому как угодно) вылетает горящая зелёным цветом ракета. Ракета щедро разбрызгивает вокруг себя разноцветные искры и устремляется в небесную даль. Из кустов слышится восхищённое: «Во въеб… (далее -- нецензурное)». Голос принадлежит одному из достойнейших представителей нашей уличной молодёжи, Гузееву Ванюшке. Я его не вижу, но знаю, что рядом с ним обязательно находится его брат, Илюшка. С каждой нашей встречей и с каждой запущенной ими ракетой я всё больше утверждаюсь в мысли, что и Ванюшка, и Илюшка вырастут достойными гражданами нашей великой страны и приобретут великолепные профессии. Скорее всего, они станут космонавтами, бесстрашными покорителями-бороздителями неведомых звёздных просторов. А вообще, родиться бы им лет на сто пораньше! Тогда в Великую Отечественную войну они могли бы с успехом пускать под откосы фашистские поезда. И их наверняка бы наградили Большими Железными Орденами.

Что касается фейерверков, то, на мой взгляд, взрывы и искры с каждым новым годом увеличиваются в децибелах и количествах. Что в свою очередь убедительно подтверждает мысль: китайцы явно не жалеют для нас своего китайского древнейшего изобретения -- пороха. Так что мы им нефть, газ и байкальскую воду, они нам – петарды и прочие хлопушки. Совершенно справедливый ченч. А воды в Байкале много. А нефти и газа у нас ещё больше. Так что будет жить долго и счастливо. Вместе с китайцами. Может, даже в обнимку.

Я захожу в палисадник и открываю дверь «скворечника». Слово «скворечник» происходит не от индейского слова «скво» («женщина»), а от нашего родного скворца. Он представляет из себя дощатую будку с встроенным сидением, посередине которого вырезана соответствующая анатомическим размерам среднестатистического гражданина (точнее, не гражданина, а его гражданиновой ж.пы) дырка. Предназначен, как сами понимаете, для отправления больших и малых нужд. Что? Сказать проще? Для сра… Что? Вы поняли. Конечно. Чего тут не понять.

«Скворечник» есть замечательное сооружение. Настоящий символ двадцать первого века (уточняю: НАШ символ, отечественный. Не иностранный.). А мой же конкретный «скворечник» замечателен ещё и тем, что расположен в непосредственной близости от яблони сорта «пипин шафран», и одна из её плодоносящих веток упирается как раз в здешнюю форточку. Так что летом, открыв её и не слезая с дырки, можно без всякого напряжения сорвать сей дивный яблоневый плод и пожирать его буквально не поднимаясь. То есть, одновременно совершать начальный (пожирание) и заключительный (каловыделение) этапы пищеварительного процесса. Очень прогрессивно. Ура.

Я поднимаюсь, подтираюсь, натягиваю трусы и портки, застёгиваю ремень и выхожу из «скворечника». Утречко так себе. Но птички чирикают, так что жить можно.

На выходе из палисадника встречаю Фильку. Тот смотрит серьёзно и тихо сговорит:

-- Значитца так, господин Бордухайани. Если ваши паспортные данные подтвердятся, то останетесь жить. Если нет, то вашим родственникам даже не нужно будет беспокоиться по поводу ваших похорон…

-- Гитлер капут, -- отвечаю я, зевая. -- Из какого?

-- «Неслужебное задание», -- отвечает Филька. Расшифровывается весь этот шизофренический бред очень просто: Филька -- фанат детективных и шпионских сериалов. Фраза, которую он только что произнёс – из сериала, который называется «Неслужебное задание» (оказывается, есть и такой!), а совсем не то, что вы сначала подумали. Не бойтесь: я тоже поначалу пугался. Хотя чего пугаться: психбольница от нашей улицы совсем недалеко. Через шоссейку.

-- А мне профсоюз бесплатную путёвку дал, -- хвалится Филька .

-- Ага, -- соглашаюсь я и повторяю известную реплику товарища Саахова из «Кавказской пленницы». – В Сибирь.

- Зачем? В желудошный санаторий.

Дело в том, что их трамвайное депо в ушедшем году перевыполнило план, и Филька признана лучшим трамвайным кондуктором, потому что обилечивает пассажиров без всякой пощады.

-- Поздравляю, -- говорю я. -- И где он, этот санаторий?

-- В Монголии, -- отвечает Филька.

-- Где?

-- В Монголии, -- повторяет он и смотрит на меня непонимающе. Дескать, неужели я такой тупой, что никогда ничего не слышал про такую прекрасную страну?

-- Слышал, -- не соглашаюсь я. -- Но только почему именно Монголия, а не, к примеру, Баден-Баден?

-- А там кумысом лечат, -- отвечает Филька. – Волшебный продукт.

-- И опять согласен, -- киваю я. – Но только пока ты туда доедешь, весь свой испорченный желудок водкой окончательно угробишь.

-- А я пить в дороге не буду! -- с вызовом, достойным лучшего применения, отвечает Филька.

Я хохочу. Он обиженно поджимает губы…

… а на Новый Год Гаррий Бонифатьевич подарил мне очередную тюбетейку, уже пятую по счёту. Он часто ездит в Эстонию, к своим узбекским родственникам, и каждый раз привозит мне оттуда эти великолепные головные уборы. Тем более, что прекрасно знает: я ни шапок, ни шляп, ни капюшонов, ни тюбетеек не ношу. Круглый год хожу с непокрытой головой. Поэтому его трогательная внимательность, которая граничит с истинно азиатскими коварством и даже изуверством, не может не умилять.

Что касается его родственников, то они -- узбеки не узбекские, а таджикские, и убежали из Таджикистана лет двадцать пять тому назад, когда там начались погромы. Почему не в соседний Узбекистан, а в далёкую от Средней Азии Эстонию, я не знаю, но по приезде они практически тут же открыли мастерскую по пошиву этих самых тюбетеек. Лично я представить не могу, кому в этой прибалтийской стране нужны эти типично среднеазиатские головные уборы, но Гаррий Бонифатьевич уверяет меня, что дела у родственников идут блестяще, фирма процветает, и глава их узбекско-таджикского семейства со звучным то ли именем, то ли фамилией Насаралы собирается покупать вторую машину. Может, даже «хорьх» или «мерседес» -- и такая покупка будет глубоко символична: кому же и кататься на иномарках как не насаралам!

… а сейчас я вернусь в дом, надену галоши (на улице -- лужи. И это январь! Природа сошла с ума!), пальто, гаррий-бонифатьевич подарок (ладно уж, нарушу правило!) и пойду в новую пивную. Её только под Новый Год открыли. Стоит на самом берегу Оки. Называется «Ветерок». Пользуется популярностью и авторитетностью. Чего и вам в наступившем году.


Приличный человек (миниатюра)


У меня есть знакомый. Профессия у него – продажный журналист. Что? Стыдно? Кому? Мне? А я-то тут при чём? Я вообще кондуктором работаю. В трамвайном парке номер пять. На восьмом маршруте. «Дом народного творчества» -- «Столовая «Ока» -- «Зоопарк» -- «Набережная князя Долгорукова». Трамвайное кондукторство --совершенно не творческое занятие. Никакой принадлежности к богеме. Совершенно!

А он – журналист. Деятель, так сказать, пера, чернил и шпаги. Нет, не завидую. У каждого, как говорится, своя стезя. У некоторых даже скорбная.

-- А чего ты продажный-то? -- спросил я его однажды.

-- А чего такого необычного? – не обиделся он на прямоту вопроса. – Да, продажный – и что? Жить-то надо. У меня ведь трое. Плюс тёща любимая. На последней диспансеризации у неё нашли что-то в паху. Дачку строю пятый год. Незатейливая такая дачка в полтора этажа, а денег жрёт как паровоз угля… Так что на всё нужны деньги – а где взять?

-- Логично, - согласился я. – Но безнравственно. Твои статьи печатают газеты. Получается, что ты дуришь людям мозги.

-- А кто этих людей заставляет мои шедевры читать? – пожал он плечами. – Кто заставляет верить написанному? У нас – демократия. Хочешь – читай, хочешь – подтирайся. Никакого принуждения. Вот ты меня читаешь?

-- Я газет не читаю вообще, - успокоил я его. – И телевизор не смотрю. Я вместо этого с собакой гуляю. По вечерам. Очень полезное, между прочим, занятие. Успокаивает нервы. И собакины тоже.

-- Вот видишь! – обрадовался он. – Ты же умный человек! Ты же всё прекрасно понимаешь!

-- Понимаю, -- кивнул я. – Но всё равно своим принципам не изменяю. Это я к тому, что продажность совсем не украшает твой моральный облик.

-- Да какое уж тут украшение.., -- огорчённо махнул он рукой. – Трое детей. Тесть-алкоголик. У тёши в паху… Дача… Приходится смиряться. Наступать на горло собственной гордыне.

-- Ну.., -- смешался я, душевно тронутый его неподдельной искренностью. -- Тогда бы ты уж не так демонстративно… Другие-то, которые тоже продажные, как-то скрывают свою продажность. Поэтому и проходят в обществе по разряду приличных людей. Им даже руки пожимают. Правда, не всё же, но всё-таки….

-- Я пытался! – и знакомый в порыве чувств прижал эти самые продажные руки к своей продажной груди. – Не получается! Честное слово! Не актёр потому что! Не артист! Не могу притворяться!

-- Это, конечно, делает тебе честь, -- с готовностью подхватил я. – И может, ты не такой уж и безусловно продажный. Может, в душе у тебя – семена сомнения. А?

-- Друг! – воскликнул он и бросился мне на шею. – Я чувствовал, что ты меня поймёшь! Что осознаешь всю деликатность моей ситуации! Спасибо! Вовек не забуду! Вовек! Дай взаймы пять тысяч с негарантированной отдачей! А то трое спиногрызов… Тесть с тёщей… Диспансеризация в паху … Дача двухэтажная… Любовница забеременела… Выручай!

Он долго тряс мою руку и благодарно кивал. На том и расстались, совершенно довольные друг другом. Мы и сейчас периодически встречаемся в нашей любимой пивной, которая называется романтично – «Василёк», и своим названием располагает к откровенности. Встретившись, заговорчески перемигиваемся, словно знаем важную тайну. И от этого нам становится обоюдо хорошо и совсем не больно.

Постскриптум. А пять тысяч он так до сих пор и не отдал. Что всё-таки, пусть и косвенно, подтверждает его природный сволочизм.

Rado Laukar OÜ Solutions