26 мая 2022  23:59 Добро пожаловать к нам на сайт!

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 63 декабрь 2020 г.


История



Анатолий Горелов


Анатолий Ефимович Горелов (1904—1991) — советский литературовед и литературный критик. Член Союза писателей


История мировой культуры

Предисловие

В данном пособии изложена история развития мировой культуры в ее целостности и многообразии отраслей культуры от мистики до идеологии. Последние рассматриваются как ценностно равнозначные (за исключением, пожалуй, идеологии, которая выступает как основная причина нынешнего культурного кризиса, которую культура должна преодолеть, чтобы двигаться вперед). Такого подхода требует научная методология. Наука, писал И. Тэн во Введении к «Философии искусства», «симпатизирует всем формам искусства, даже таким, которые кажутся противоположными; она рассматривает их как проявление человеческого духа; она полагает, что чем многочисленнее и противоречивее они, тем более граней человеческого духа обнаруживается в них». Этот вывод можно распространить на все отрасли культуры.

Согласимся и с таким замечанием: «… мы должны бороться с инстинктивным отвращением при виде того, как разум превращает предметы нашего благоговейного почитания в объекты научных наблюдений и исследований. Разум прежде всего стремится найти место объекта среди других предметов. А когда что‑нибудь имеет для нас такое безграничное значение, что вызывает в душе благоговейное чувство, нам невольно начинает казаться, что мы имеем дело с чем‑то исключительным, единственным в своем роде» (Джемс В. Многоообразие религиозного опыта. СПб., 1992. С. 24). Но, продолжает В. Джемс, «нет такой идеальной организации, которая могла бы надеяться обрести истину во всей ее полноте» (Там же. С. 36).

Ни одна отрасль культуры не может рассматриваться как истина в последней инстанции, а лишь как образец. Религиозные и философские учения, произведения искусства вносят вклад в «копилку» моделей, из которых каждый может выбрать то, что ближе его индивидуальной природе. При этом имеет значение традиция, в которой человек родился; детский и юношеский опыт; полученное образование; выполняемая работа. Но важно сохранить непредвзятость подхода к действительности и к отраслям культуры как части мира, не ставя ни одну из них на верхнюю ступень пьедестала. Если и говорить о высшей ценности, то таковой является культура в ее целостности и ее прогресс.

Новое можно строить только на основе всего доступного опыта и культуры. Здесь опасна ориентация на «расчистку» места, о которой говорил герой романа И. С. Тургенева «Отцы и дети» Базаров. Изучая культуру, мы встречаемся со многими явлениями, которые противоречат общепринятым представлениям и свидетельствуют о том, что мир культуры – особый мир. Попытки объяснить развитие культуры экономическими причинами или вывести ее из деятельности подсознания были, на наш взгляд, неудачными, поскольку нельзя объяснить качественно своеобразное явление из чего‑либо другого, кроме как из самой внутренней сущности его. Другими словами, нужно искать внутрикультурные механизмы развития культуры.

Глава 1

Структура и основные понятия культурологии


Без жертвы нет жизни. Вся жизнь – это, – хочешь ли ты или не хочешь этого, – жертва телесного духовному.

Л. Н. Толстой

Структура культурологического знания

Понятие культурологии как науки о культуре возникло в середине XX в. Одна из главных задач культурологии, как любой науки, – выявление закономерностей той области, которую данная наука изучает. В данном случае речь идет о закономерностях развития культуры, отличных как от законов природы, так и от законов материальной жизни человека и порождающих специфику культуры как самоценной сферы бытия.

Своеобразие законов культурологии, впрочем, не означает, что они не могут быть подобны законам других сфер бытия. В дальнейшем мы увидим, что закономерности культуры в чем‑то аналогичны законам синергетики и законам развития экосистем.

Культурология выделилась из философии культуры, так же как ранее из философии природы выделились физика, химия, биология, из философии человека – психология, из социальной философии – социология и политология. Соответствующая отрасль научного знания отпочковывается от философии, когда у нее, как у любой науки, появляется эмпирический базис. Таковой начал складываться в культурологии в конце XIX в., когда появилась этнография, изучающая различные культуры, дополненная затем этнологией – наукой о закономерностях становления и развития этносов.

Наука начинается с изучения простых систем, переходя потом к более сложным. Такой путь проходит каждая наука. Поэтому неудивительно, что культурология возникла из этнографии и этнологии, изучающих первобытную и современные примитивные культуры, а затем распространилась на исследование более сложных культурных систем.

Причины становления культурологии можно разделить на внутренние, определяемые логикой развития научного знания и постепенным выделением из философии новых дисциплин, изучающих все более сложные феномены реальности, и внешние. К последним следует отнести понимание ведущей роли и самостоятельности сферы культуры; кризис культуры и его связь с экологическим кризисом и кризисами социально-политическими и угрозой уничтожения человечества в термоядерной войне. Появлению культурологии способствовал и кризис евроцентризма в конце XIX в., накопление в недрах этнографии данных о различных культурах неевропейских народов, сложности их структуры и своеобразии.

Как каждая наука, культурология имеет два уровня: первый, эмпирический, и второй, теоретический. Целью первого являются эмпирические обобщения, первоначальная систематизация знания о культуре как уникальном феномене. Целью второго – создание теорий и формулировка законов. Поскольку культурология – молодая наука, а предмет ее исследования очень сложен, она находится пока преимущественно на эмпирическом уровне, хотя можно говорить о теоретических конструктах, принадлежащих Д. Вико, Н. Я. Данилевскому, О. Шпенглеру, А. Тойнби и другим.

Культурология изучает характерные черты и соотношение различных отраслей и типов культур, их эволюцию, проблему лидера в культуре. Хотя это наука о культуре как таковой, она в большей степени занимается проблемами духовной культуры. Культурология является основой гуманитарного знания, так как сообщает наиболее общие сведения, нужные студентам, обучающимся самым различным дисциплинам.

Как отрасль знания, выделившаяся из философии, культурология имеет прочные связи с философией культуры. Философия культуры выполняет по отношению к культурологии методологические и мировоззренческие задачи, как философия вообще по отношению к любой конкретной науке, анализирует природу и значение культуры. Термин «философия культуры» впервые введен в начале XIX в. немецким романтиком А. Мюллером (1779–1829).

С другой стороны, как гуманитарная наука культурология связана с общественными науками – социологией, антропологией и другими. Соответственно выделяют социологию культуры и культурную антропологию. Социология культуры изучает такие проблемы, как отношение к культуре различных слоев общества. То, что такие особенности есть, не подлежит сомнению, хотя утверждение, что в каждой культуре существует столько разновидностей культур, сколько классов в обществе, будет преувеличением. Но специфическое отношение каждого социального слоя к культуре заставляет выделять и изучать так называемые субкультуры, например молодежную, и т. д. Под социологией культуры понимается также применение социологических методов к объяснению развития культуры; рассмотрение культуры как фрагмента социального бытия с точки зрения ее функционирования в системе общественных отношений.

Культурная антропология изучает связь культуры с сущностными характеристиками человека, его психологией и менталитетом. Предметом культурной антропологии является изучение человека под углом зрения созданной им культуры. Культурная антропология базируется на этнологии и занимается исследованием этнической культуры. Под ней можно понимать и раздел этнологии, изучающий развитие этносов с точки зрения создаваемых ими культурных продуктов.

Основой культурологии является история культуры, поскольку невозможно открыть законы развития культуры, не опираясь на историю. История культуры относится к низшему, эмпирическому, фактологическому уровню культурологии, тогда как философия культуры – к высшему, метатеоретическому уровню, что отражено на схеме структуры культурологии и ее связи со смежными дисциплинами.


История мировой культуры - i_001.png

В иной плоскости лежит деление культурологии на теоретическую и прикладную. Здесь различение идет по линии задач, которые выполняет культурологическое исследование. Теоретическая культурология нацелена на выявление закономерностей развития культуры. Она изучает культурные процессы на основе общих закономерностей социокультурной жизни и занимается решением фундаментальных проблем развития культуры. В то же время культурологические исследования могут быть направлены на решение иных задач. Например, изучение отношения людей к музыке может помочь решению такой социологической проблемы, как социальная стратификация, т. е. выделение различных общественных слоев. Это предмет исследования прикладной культурологии. Прикладная культурология также изучает и разрабатывает методику целенаправленного прогнозирования и управления культурными процессами и ориентируется на охрану и реставрацию культурно-исторического наследия.


Методы культурологических исследований


Одним из первых методов культурологических исследований был в соответствии с происхождением культурологии из этнографии эволюционный метод. Он успешно применялся на заре культурологии английской этнографической школой Э. Тайлора, а в 1-й половине XX в. Л. Леви-Брюлем в анализе связи культуры с особенностями мышления человека. Эволюционный метод является частью исторического, основного для истории культуры. Другой частью исторического метода является диалектический метод. Последний рассматривает динамику культуры не только как последовательную цепь непрерывных изменений, но и учитывает скачкообразные, резкие изменения, культурные революции. Здесь это понятие употребляется не в том идеологизированном значении, в котором оно употреблялось, когда речь шла о культурной революции в СССР в 20-х годах XX в. или в Китае в 60-х годах. Имеются в виду периоды создания новых типов культур и смены лидирующей роли отдельных отраслей культуры.

Более детальное изучение первобытных культур способствовало обогащению методологического арсенала культурологических исследований. Вслед за эволюционным стали использоваться структурный, функциональный и системный подходы. Соединение двух первых дало название структурно-функциональному подходу. В чем специфика этих методов? Структурный метод ориентирован на исследование структуры культурной системы, т. е. взаимосвязей между элементами системы, скажем, такими отраслями, как наука и религия. Функциональный подход нацелен на исследование функций данной культуры, т. е. значения, которое имеет культурный феномен, к примеру, религия в жизни общества. Согласно функциональному подходу в понимании Б. Малиновского, каждая культура должна рассматриваться не в соотношении с другими, а как внутренне самодостаточная и целостная система, состоящая из набора элементов, связанных между собой функциональными отношениями. При функциональном подходе основное внимание уделяется способам удовлетворения потребностей, запросов, интересов людей. Согласно ему, каждый культурный элемент выполняет особую функцию. Функциональный метод нацелен на обнаружение общих функциональных законов, одинаковых для всех культур, и объяснение с их помощью любого культурного элемента.

Структурный метод подробно проанализирован К. Леви-Строссом, а функциональный – Ф. Баасом. Оживленная полемика сторонников данных методов между собой не ставит под сомнение их значение, а наоборот, помогает более выпукло охарактеризовать необходимость каждого из них в культурологическом исследовании

Системный подход изучает культуру каждого народа как единое целое, в котором входящие в его состав элементы связаны между собой и создают эмерджентные свойства, которых нет у отдельных элементов системы. Изучение таких свойств позволяет дать общее определение данной культуре, скажем, назвать ее фаустовской или культурой военного типа.

Используется в культурологии также типологический метод, основанный на выявлении типов культур. Он тесно связан с идеализацией, т. е. выделением идеальных типов культур, включающих наиболее характерные черты данного типа. Имеются «идеальные типы», в смысле М. Вебера, обобщающие важнейшие свойства данных культур. На основе этого метода выявляют, например, восточные и западные типы культур.

Успешно в анализе развития культур применяли сравнительный метод Данилевский, Шпенглер и Тойнби. С его помощью, сопоставляя данные культурных феноменов и отдельных культур, им удавалось выявить общую структуру, морфологические особенности и сущностные характеристики культур.

В культурологии используются всеобщие методы, т. е. методы, применяемые во всех областях человеческой деятельности, такие как классификация, т. е. упорядочение культур и культурных феноменов на основе одного или нескольких признаков, анализ и синтез, индукция и дедукция, абстрагирование и т. п.

Основные понятия культурологии


Существует несколько основных концепций культуры, в рамках которых определяется данный термин. На протяжении 70 лет в СССР господствовало марксистское понимание, в соответствии с которым культура – надстройка над материальным базисом общества, детерминируемая в главных чертах способом производства. Специфика общественно-экономических формаций дает название стадиям развития культуры – первобытно-общинной, рабовладельческой, феодальной, капиталистической, коммунистической.

На Западе модна психоаналитическая концепция, разработанная в 1-й половине ХХ в. В соответствии с ней культура является продуктом сублимации первичной жизненной энергии – либидо. С точки зрения З. Фрейда, культура, строясь на принуждении и запрете влечений, навязывается противящемуся большинству меньшинством и требует от людей жертв, которые они ощущают как «гнетущий груз». Поэтому отдельный индивид является «врагом культуры». По мере ее развития внешнее принуждение постепенно уходит внутрь, попадая в особую психическую инстанцию – человеческое сверх-Я. Усиление сверх-Я, по Фрейду, – ценное психическое приобретение. Личности, в которых оно произошло, делаются из противников культуры ее носителями. Однако «с изумлением и тревогой мы обнаруживаем тут, что громадное число людей повинуется соответствующим культурным запретам лишь под давлением внешнего принуждения… Бесконечно многие культурные люди, которые отшатнулись бы в ужасе от убийства или инцеста, не отказывают себе в удовлетворении своей алчности, своей агрессивности, своих сексуальных страстей, не упускают случая навредить другим ложью, обманом, клеветой, если могут при этом остаться безнаказанными, и это продолжается без изменения на протяжении многих культурных эпох» (Фрейд З. Будущее одной иллюзии // Сумерки богов. М., 1989. С. 100–101). Называть ли таких людей культурными?

Одна из известных концепций культуры – религиозная, в соответствии с которой культура сформировалась из первоначальных культов. В ее развитие большой вклад внесли русские философы П. А. Флоренский и Н. А. Бердяев. Захоронение предков – по-видимому, следствие осознания смерти и желания преодолеть ее. У человека нет физической возможности достичь этого, и он ищет пути духовные. Так появляется духовная культура, которая с самого начала фокусируется на данной проблеме (не удивительно поэтому, что древнейшая книга – Египетская «Книга мертвых»). Психологи знают о страхе смерти, который может внезапно напасть на ребенка в возрасте, когда он еще не обладает абстрактно-понятийным мышлением, т. е. не является разумным. Так и осознание собственной смертности первобытным человеком происходит на стадии неандертальца. Попытка справиться со страхом смерти стимулирует мышление, способствуя тенденции рационализации. Самая распространенная концепция культуры связывает ее с неолитической революцией. Ей помогает этимология слова «культура» как «возделывание» (имеется в виду возделывание земли, к которому переходят от собирательства). Мы говорим о сельскохозяйственных культурах, имея в виду растения, которые были изменены человеком в соответствии с его потребностями. С неолитической революции начинается и период эволюции, ведущий к цивилизации. С этой точки зрения понятия культуры и цивилизации рассматриваются как близкие. Цивилизация – это определенная стадия в развитии культуры.

В начале ХХ в. О. Шпенглер в книге «Закат Европы» обосновал циклическую концепцию развития культуры, в соответствии с которой каждый народ формирует своеобразную и не сравнимую с другими культуру, вырастающую из особенностей национального духа. Культура «подобна растению, вырастает из своего материнского ландшафта, углубляя душевную привязанность человека к почве» (Шпенглер О. Закат Европы. Т. 2. М., 1998. С. 92). Культура проходит несколько стадий от рождения до смерти, а цивилизация, по Шпенглеру, – ее завершающая ступень. На основе своей концепции Шпенглер сделал вывод о неизбежной гибели западной культуры в скором будущем. Шпенглер уподоблял культуры растениям. По А. Тойнби, отдельные культуры – ветви единого древа человеческого духа. Шпенглера и Тойнби можно считать мыслителями, начавшими изучение культуры с научной точки зрения. В методологическом плане Г. Риккерт обосновал специфику культурологического познания по сравнению с естественно-научным.

Во второй половине ХХ в К. Лоренц предложил экологическую концепцию культуры. С его точки зрения, духовная культура – это искусственный механизм, компенсирующий отсутствие у человека инстинкта, предотвращающего самоистребление вида, какой имеется у хищников, обладающих естественными орудиями уничтожения (клыки, когти). По этой концепции важнейшей в культуре является нравственная составляющая, тогда как материальная культура создает технические средства уничтожения, аналогичные естественным у хищников. Духовная культура формирует этические запреты. Так приходим к фундаментальному противоречию между материальной и духовной культурами. Если гипотеза Лоренца верна, то отсюда следует, что развитие духовной культуры отстает от развития материальной. Отдельные культуры, по Лоренцу, аналогичны биологическим видам и развиваются культуры, как виды, – через дивергенцию признаков.

Можно выделить экологическую концепцию культуры, в соответствии с которой культура представляет собой единство творящего духа и окружающей его среды (духовной атмосферы). Черты экологичности культуры: 1) это живая целостность, обладающая эмерджентными свойствами и развивающаяся как органическое, а не механической единство. «Но так же, как человек, – подчеркивал Т. С. Элиот, – есть нечто большее, чем собрание различных составных частей его тела, так и культура есть большее, чем собрание искусств, обычаев и религиозных верований» (Антология культурологической мысли. М., 1996. С. 261); 2) отдельные отрасли и типы культуры, подобно живым особям, находятся в непрерывной борьбе между собой и с окружающей средой и в то же время приспосабливаются друг к другу и к среде, достигая гармонии; 3) культуры проходят те же стадии, что и экосистемы – от зарождения до гибели.

Итак, культура – это все специфически человеческое, в противоположность естественному, существующему независимо от человека. Создавая культуру, человек творит искусственное, окультуривая естественное. Простой пример – сельскохозяйственные культуры.

Культуру можно рассматривать со стороны ее содержания и форм, т. е. структур, «законченных в самих себе и претендующих на длительность, более того, на вневременность» (Зиммель Г. Конфликт современной культуры // Избранное. Т. 1. М., 1996. С. 494). Основные формы – это отрасли и типы культуры. Они соответствуют биологическим видам и экосистемам, и их эволюция напоминает эволюцию живой природы: новое не всегда сменяет старое, а сосуществует с ним.

Строение культуры, совокупность ее форм называется морфологией культуры. В более широком смысле под морфологией культуры понимается раздел культурологии, занимающийся изучением культурных форм и их развития как существующих независимо от человека. При этом предполагается, что закономерности образования форм определяются внутренней логикой их развития. В разработку проблем морфогенеза культуры большой вклад внесли в XX в. немецкие философы Г. Зиммель и, особенно, Э. Кассирер, автор трехтомного труда «Философия символических форм».

Формы культуры выражаются в виде языка, естественного и искусственного. По И. Гердеру, язык является основой культуры, его особенности определяют специфику культуры и национального самосознания. В дальнейшем в этом направлении работал основатель структурной антропологии К. Леви-Стросс. Он интерпретировал важнейшие институты первобытного общества (брак, тотемизм, ритуал, миф) как особого рода языки. Культура понималась им как совокупность знаковых систем, скрытым механизмом действия которой выступало «коллективное бессознательное». Языком культуры, таким образом, является вся совокупность смыслов, которые создает человек.

Произведения человека не всегда имеют однозначный смысл. Многозначность творчества позволяет говорить о символах. Творение символов столь же специфично для человека, как сама культура. Недаром одно из определений человека – «символическое существо». Кусок материи, скажем, может рассматриваться и как одежда, и как флаг государства. В определенном смысле все произведения культуры символичны.

Структура языка, в том числе языка культуры, содержит определенный способ мировосприятия данной культуры – ее культурный код. Это понятие появилось по аналогии с генетическим кодом, но в отличие от последнего культурный код передается в результате не биологического, а социального наследования. Понятие генетического кода выражает наследственно закрепленные природные задатки, под культурным кодом понимают социально закрепленные нормы.

Носителями информации о фактах культуры являются знаки. Они составляют язык культуры в широком смысле, в том числе символы-знаки. С точки зрения так называемой символической школы символы составляют ядро культуры. Наука, изучающая знаки как язык культуры, называется семиотикой.

Все создания культуры могут рассматриваться как ценности; те из них, которым полагается следовать, – культурные нормы. Ценности выступают важным средством реализации нормативности. Норма регулирует меру допустимости поведения и обеспечивает добровольное и сознательное сотворчество людей. Главными факторами нормативной регуляции являются мораль и право. Ценности в отличие от норм подразумевают выбор. Ценность, по П. Сорокину, служит основой и фундаментом культуры.

Устойчиво воспроизводимые из поколения в поколение нормы и ценности называются культурными традициями. Совокупность традиций определяет специфический код данной культуры. Культурная традиция призвана обеспечивать сохранение прошлых образов путем устранения новшеств как отклонений.

Способность культуры осознавать самое себя и считать себя следующей определенной традиции называется культурной самоидентичностью. Основой ее является оригинальное ядро культуры, позволяющее узнавать данную культуру и приобщаться к ней. Культурная самоидентичность – это и способность людей относить себя к данной культуре, к стереотипам и символам, существующим в ней. Идентичность может рассматриваться как принцип, посредством которого культура осуществляет процесс самостоятельного развития. Путем самоидентификации происходит укрепление ядра культуры. Это сила притяжения, аналогичная гравитационной. Процесс идентификации диалектически связан с понятием индивидуализации, развития внутренних творческих способностей личности.

Целостное представление данного народа или человечества о мире называют культурной картиной мира. Она складывается из научной, философской, художественной, религиозной, мифологической, идеологической, мистической картин мира, т. е. из отдельных представлений о мире, функционирующих в отдельных отраслях. Культурная картина мира может строиться по нескольким координатам: одна из них – отрасли культуры, другая – типы культур и цивилизаций. По этим двум координатам будет идти изложение материала в данной книге. Становление культуры называется культурогенезом. Культурогенез – процесс формирования основных сущностных характеристик культуры. Начинается куультурогенез тогда, когда у группы людей появляется необходимость в особых общих формах жизнедеятельности, адаптированных к конкретным условиям места и времени, а заканчивается возникновением форм и стандартов, закрепленных в нравах и обычаях. Протекать культурогенез может или путем эволюции, или посредством революционных, скачкообразных изменений.

Развитие и развертывание во времени называется динамикой культуры. Культурная динамика раскрывает характер, обстоятельства, причины изменений, происходящих в обществе, стадии эволюции культуры и их критерии. Так, Тойнби выделял следующие стадии развития культур: возникновение, рост, надлом, разложение, гибель. Механизмом развития является, с его точки зрения, «вызов и ответ», когда внешние или внутренние факторы неблагоприятно воздействуют на культурную систему, и будущее ее зависит от способности противостоять им, т. е. ответить на вызов. Различают следующие типы культурной динамики: линейный, при котором предполагается, что все культуры поступательно проходят по одному пути; циклический, в соответствии с которым каждая культура имеет свой цикл от рождения до гибели; и инверсионный, при котором развитие осуществляется по типу маятника – от одного полюса к другому и обратно.

Носителем, субъектом культуры является человек. Разные люди являются субъектами культуры в большей или меньшей степени в зависимости от того, насколько они приобщены к культуре. По участию в культурном процессе можно выделить «творческое меньшинство» (Тойнби), народ, активно воспринимающий культурные традиции, и массы, потребляющие специально создаваемую для них массовую культуру. Социальными институтами культуры называются социальные институты, имеющие непосредственное отношение к культуре. Это культурные учреждения – театры, музеи и т. п., образовательные учреждения – школы, техникумы и институты в узком смысле, различные творческие организации – союзы, общества и т. д. В разработке понятия социальных институтов культуры, или социально-культурных институтов, большую роль сыграл структурно-функциональный подход. Под социальными институтами в широком смысле им понималась система устойчивых общественных взаимодействий, социальных структур, призванных удовлетворять потребности людей, являющиеся константой культуры. Сама культура понимается в этом смысле как сложная организованная совокупность взаимосвязанных институтов.

Взаимодействия между культурами носят название межкультурных коммуникаций. Их изучение – предмет специального раздела культурологии – культурной семантики, изучающей культурные феномены как средство коммуникации между личностью и обществом.

Под культурной модернизацией понимается изменение культуры в аспекте ее приобщения к господствующим в мире образцам и ценностям. Как и в социально-политическом аспекте, термин «культурная модернизация» обычно используется по отношению к странам третьего мира, в которых происходят кардинальные изменения культурных стереотипов. Важной частью культурной модернизации являются изменения образовательной системы – переход ко всеобщему начальному и среднему образованию, развитие высшего образования, ликвидация неграмотности и т. п. Под культурной модернизацией можно понимать также развитие новых видов искусства – кино, телевидения и т. п., науки и техники, новых социальных институтов культуры и т. д.

В широком смысле культурная модернизация – достижение соответствия культуры современному уровню жизни. В более узком смысле культурная модернизация – это соответствие современному этапу развития западной культуры. Под культурной, в отличие от технико-экономической модернизации, понимается не замещение старого (техники, производства) новым, а расширение содержания тех в принципе немногочисленных тем, которые традиционно обсуждаются в культуре. Культурная модернизация в отличие от технико-экономической ведет не к дифференциации и специализации, а к синкретизму, хотя и в этом случае общий вектор рационализации продолжает действовать.

Можно выделить следующие функции культуры:

1) творческую – создания произведения культуры;

2) познавательную – познания мира;

3) трансляционную – передачи культурных достижений;

4) регулятивную – создания норм поведения;

5) ценностную – создания системы ценностей, воспринимаемых человеком;

6) знаковую – создания языка культуры;

7) синтезирующую – соединения больших масс населения в единое целое;

8) смысловую – обретения смысла жизни посредством приобщения к достижениям культуры.

Основные понятия и функции будут раскрываться в процессе дальнейшего изучения различных типов и отраслей культуры.


Типология культур


Типология культур предполагает их классификацию по определенным признакам. Такое разделение может быть дихотомическим, т. е. на два вида, или на большее количество. По социальным признакам можно разделить культуры на этнические и национальные. Этническими называют культуры отдельных этносов. Часто это относится к примитивным культурам, которые изучает этнография. Этническая культура определяется как совокупность культурных элементов и структур, обладающих этнической спецификой и выполняющих этнодифференцирующую функцию. Этническая культура – это культура людей, связанных общностью происхождения и совместной хозяйственной деятельности. Это в значительной мере дописьменная культура, для которой характерны местная ограниченность, обособленность и самодостаточность. Она лишена авторства, анонимна.

Этническая культура вырабатывается с помощью символов прошлого – мифов, легенд, святынь. В современном мире этнические культуры зачастую представляют собой субкультуры национальных культур. Для национальной культуры характерны литературный язык, философия, наука. Национальная культура объединяет людей, живущих на больших территориях и не обязательно связанных кровно-родственными отношениями. Это письменная культура, творцом которой является образованное меньшинство. Ее ценности лежат преимущественно в духовной сфере.

Национальные культуры – культуры наций как более масштабных образований, чем этносы. Формирование наций стало возможным в эпоху развития капиталистического общества, и с этого времени можно говорить о возникновении национальных культур. Своеобразие как этнических, так и национальных культур проявляется и в духовной (верования, язык, искусство и т. п.), и в материальной (особенности ведения хозяйства, способы производства и т. д.) областях.

Локальными называют культуры, развитые на отдельных, относительно обособленных территориях, мало связанные с соседними культурами. К числу таких культур, которых на земном шаре осталось немного, относят культуры примитивных народов Африки, Азии и Америки. Локальные культуры ограничены местными особенностями.

Культуры, стоящие особняком от других культур и обладающие особой спецификой, могут быть названы специфическими культурами. Они не имеют универсальных черт, характерных для большинства развитых культур. Пример: культуры стран тропической Африки. Те культуры, которые тесно связаны с окружающими и содержат в себе их признаки и черты, называются «серединными».

Такие культуры, к которым принадлежит и русская, формируются в результате синтеза культур народов, совместно проживающих в пределах больших географических регионов. Данный тип культуры имеет доминантное культурное ядро, в виде которого выступает культура какого‑либо великого народа либо религия. «Серединные» культуры подвержены перекрестным воздействиям и культурной ассимиляции.

Что дает возможность отдельным культурам успешно развиваться? Усвоение ими отраслей культуры, возникших в других типах культур. Это делает данную культуру более разнообразной и тем самым более устойчивой и жизнеспособной. Как показывает глобальная типологическая схема культур, культуры, находящиеся в тесном взаимодействии с другими, имеют преимущества перед специфическими и локальными. В XX в. национальные культуры распадаются на две части – элитарную и массовую. Под элитарной имеется в виду культура, создаваемая и используемая элитой общества. Появление массовой культуры связано с развитием средств массовой информации и поголовной грамотностью населения, что сделало культуру доступной широким массам. Массовая культура – культура для всех, и ее уровень ниже уровня элитной. Массовая культура не только подстраивается под интересы и влечения масс, но, пользуясь тем, что массы не очень хорошо разбираются в произведениях культуры, формирует их вкусы. Элита, по Х. Ортега-и-Гассету, обладает «органом восприятия», масса – нет. О массовой культуре речь подробнее пойдет в главе 19.

В наше время резко проявляет себя тенденция укрупнения культур. В качестве одной из ведущих в современном мировом процессе рассматривается тенденция культурной универсализации, т. е. уплотнения системы межкультурных коммуникаций в направлении создания единой всемирной культуры. Она возникает под влиянием развития системы массовой информации, тенденций информатизации и глобализации, усилением взаимодействия между различными культурами и цивилизациями. Это противоречивый процесс, имеющий положительные и отрицательные стороны. С одной стороны, он способствует взаимообогащению культур, с другой – унификации и уменьшению культурного разнообразия, что негативно сказывается на устойчивости человеческого сообщества. Об этой тенденции подробно говорится в последней главе книги.

Основное типологическое различение культур пролегает по делению их на восточные и западные. Для восточного типа культур характерно преобладание таких отраслей, как мистика, мифология, религия. Для западного типа культур характерно преобладание философии и науки. Восточные цивилизации более древние. Западный тип впервые появляется в Древней Греции около 3 тыс. лет назад. Данное деление не является жестким. Существуют промежуточные типы культур, к одному из которых относится Россия. Как писал П. Я. Чаадаев, «мы не принадлежим… ни к Западу, ни к Востоку». Это не исключает синтеза в русской культуре западных и восточных традиций, и может быть, это основная задача русской культуры. Русская культура подробно рассматривается в главе 18. Здесь отметим, что промежуточный характер русской культуры не означает, что она способна развивать все особенности тех типов культуры, между которыми располагается (в таком случае они были бы не нужны и целиком могли бы замениться русской), а свидетельствует о повышенной восприимчивости русской культуры к особенностям культур других типов (что Достоевский назвал «всемирной отзывчивостью» русской души) и особыми способностями синтеза культур различных типов, что продемонстрировано, к примеру, великой русской литературой XIX в. в лице Толстого и Достоевского. Наиболее подробно типология культур разработана английским историком А. Тойнби. Немного упростив и модифицировав ее, мы будем следовать ей в нашей работе.


Культура, природа, общество


Противостояние культуры и природы является фундаментальным. Сама культура как специфически человеческое произведение выделяется из природы с момента становления человека как вида. Культура занимает особое место как совокупность всего созданного им специфически человеческого. На современном этапе развития человека к совокупности основных задач, которые традиционно стояли перед культурой, прибавилась задача разрешения глобальных проблем – экологической, предотвращения мировой термоядерной войны и др. Современный экологический кризис свидетельствует об обострении отношений между человеком и природой и заставляет ставить вопрос о враждебности культуры природе. Такое развитие культуры представляет вызов ей самой. Это вызов, на который она должна дать ответ, чтобы эволюция человечества продолжалась. О том, как отвечает культура на данный вызов, говорится в последней главе книги.

Современный кризис культуры связан с уменьшением культурного разнообразия, процветанием массовизации культур, с установкой культуры на покорение природы. Культурология и возникает как ответ на данный кризис. Культурология как наука возникла в середине XX в. из осознания кризиса современной культуры и в попытке преодолеть его, как современная экология – из осознания кризиса во взаимоотношениях человека и природы. Культура и природа противостоят друг другу, но культура не может существовать вне природы как своей основы. Жизнь человечества во многом подобна жизни животных сообществ. Определенные структурные аналогии несомненны. Для успеха в материальной жизни требуется агрессивность (ее рост повышает ранг животных в иерархии). Но для культурной победы нужны другие качества.

Во взаимоотношении культуры и общества также существуют аналогии, но не тождество. Главный вопрос, имеющий отношение к проблеме «культура и общество», – вопрос о том, какое воздействие оказывает культура на развитие общества, и наоборот, как общество влияет на развитие культуры. Со стороны социальной динамики мы сталкиваемся с природными импульсами, в то время как культурная динамика регулирует биологическую составляющую поведения человека.


Культура и личность


Человек – творец культуры. О соотношении культуры и личности подробно говорится в следующей главе. Здесь остановимся на основных понятиях, в которых анализируется данная тема, – социализации и инкультурации. Социализацией называется процесс приобщения личности к основным достижениям культуры. Это понятие не тождественно понятию воспитания, под которым понимается целенаправленное воздействие на личность. Социализация – более широкое понятие, под которое подходят все формы воздействия, в том числе на бессознательном уровне. Фундаментальное значение, которое имеет культура для человека, позволяет назвать его скорее не биосоциальным, а биокультурным существом, тем более, что, как стало сейчас очевидно, социальными являются многие виды животных, а культурен только человек.

Важным является вопрос о соотношении культуры и человеческой природы. Какова она, насколько реализуется в современной культуре? Поскольку здесь трудно провести исследования на эмпирическом уровне, ответ остается пока всецело в области философии культуры.

В процессе социализации человек овладевает культурой и в то же время раскрывает свою сущность, свой индивидуальный творческий потенциал. Под инкультурацией понимается введение человека в систему нормативно-ценностных регуляторов социальной практики, в иерархию этих ценностей.

Ключевыми в данной работе являются понятия рационализации, синтеза, жертвы, подмены. Чтобы ориентироваться в огромном разнообразии культурных фактов, надо взять что‑то за основу. Таковым предстает феномен жертвы. Противоположный ему феномен, нейтрализующий результат жертвы, – подмена. Динамика жертв и подмен – следствие тенденции рационализации.

Вывод о жертве как движущей силе развития культуры может показаться парадоксальным с точки зрения нынешней ситуации, но это не так для традиционных представлений о круговоротах жизни, которые не сводятся к простым повторам хотя бы по причине необратимости времени.

Акцент на роль жертвенности не ведет к проповеди пассивности и смерти. Любой плод должен созреть, на что требуется время, особенное для каждого человека и произведения. Единственное опасение автора, чтобы в самой книге не произошло подмены, желание предостеречь от которой было одним из стимулов ее написания.

Глава 2

Становление человека духовного

Мы еще не люди, а только становимся людьми.

Гердер

Человек умелый: начало материальной культуры


Современная антропология в качестве первого представителя рода Homo называет Человека Умелого, останки которого найдены английским ученым Л. Лики в 1960 г. в Восточной Африке, и названного так потому, что в тех же слоях была обнаружена речная галька, заостренная при помощи сколов. Останки принадлежат существам, которых относят к австралопитекам, т. е. «южным обезьянам» ростом 120 см и объемом мозга не более, чем у других человекообразных обезьян. Так как сколы на гальке, по-видимому, сделаны ими и представляют собой, таким образом, первые орудия труда, то и назвали их Человеком Умелым. Животные могут применять предметы и даже видоизменять их своими зубами и конечностями, но использование одних естественных предметов (например, камней) для обработки других считается созданием орудий труда, присущим только человеку.

С изготовлением орудий труда начинается материальная культура, т. е. производство специфически человеческих материальных продуктов его деятельности. Человек Умелый начал активное преобразование природы в материальном аспекте.

За 3–5 млн лет, прошедших после начала изготовления орудий, Человек Умелый подрос до 150 см, объем мозга имел 900 см3, применял ножи, сверла, скребки, ручные рубила. Относящийся к Человеку Прямоходящему синантроп питался мясом, использовал сосуды и огонь. Простое объяснение «приручения» огня заключается в том, что при оббивании камней сыпались искры, которые могли зажечь трут.

В то время человек был погружен в природу и жил в мире с ней, что получило название единства человека с окружающей средой. Слово «единство», впрочем, мало что выражает. Любая форма взаимодействия частей является их единством. Единство человека и природы создавалось из отдачи человеком себя природе, как прекрасно изобразил Р. Киплинг в образе Маугли. Первобытный человек был больше похож на Маугли, чем на охотника с дубиной.

Прямохождение называют одним из решающих отличий человека от животных, давшим возможность освободить руки для выполнения других операций. Человек Прямоходящий создавал достаточно сложные орудия и сильнее изменял окружающую среду. Мощной преобразовательной силой стал огонь. Значение огня столь велико, что давший его людям Прометей был наиболее известным мифологическим героем Древней Греции, сравнимым по своей славе с Аполлоном – богом культуры – и Венерой – богиней красоты.


Неандерталец: появление культа


Неандерталец известен нам по скульптурным воссозданиям надбровными дугами и выступающей челюстью. Его рост и объем мозга близок к современному. С неандертальца начинается усиленное общественное развитие, и тогда уже существовали стада в шкурах с дубинами в руках, изображенные на диорамах в краеведческих музеях.

Именно у неандертальца возникает обычай захоронения трупов, и, стало быть, с него начинается духовная культура. Без разума и речи, но с верой в сверхъестественное? Можно ли говорить о возникновении таких представлений у бессловесного существа? Изготовление орудий опередило речь на несколько миллионов лет. Почему же захоронение трупов должно начаться только после ее появления? Конечно, развитые обряды требуют наличия речи, но, вообще говоря, представления о высшем духовном начале совсем не нуждаются в ней, как видно на примере мистики – представления о единстве со сверхъестественным, которое не нуждается в словесном оформлении.

Итак, 350–200 тыс. лет назад произошел важный сдвиг в становлении человека – возникли зачатки духовной культуры. Здесь уместно заметить, что термин «культ» служит основой понятия «культура». Отметим вывод М. Элиаде, что «в архаических обществах доступ к духовному выражается через символизм смерти» (Элиаде М. Мифы, сновидения, мистерии. М., 1996. С. 233).

С осознания смертности и захоронения трупов начинается духовная культура. Известное у обезьян манипулирование предметами, не имеющее практических целей, становится самоценным для человека. Стало быть, самоценной становится духовная культура, в которой проявляется впервые данный феномен.

Захоронения трупов отсутствуют у животных – здесь граница, которую они не могут перейти. Духовная культура выполняет ту же, но по большей части невидимую работу, что и материальная культура. Человек Умелый оббивает гальку, превращая ее в нечто иное с другими функциями. Неандерталец заменяет животное восприятие на нечто, способное создавать произведения духовной культуры. Духовная культура оказывает влияние на материальную, та – на преобразование Среды, та – на человека, и получается контур обратной связи, ускоряющий развитие. Отказ от обязательной непосредственной полезности действия ведет к повышению эффективности практической деятельности. Данный контур обратной связи, по-видимому, ответствен за ускорение исторического процесса и эволюции человека. Духовная культура – главный фактор человеческого прогресса, а движущей силой его становится творец духовной культуры.

Нет ничего удивительного в том, что сначала развивается материальная культура. На определенном ее этапе складываются предпосылки для появления духовной культуры, и с этого момента резко ускоряется развитие человека. Несколько миллионов лет понадобилось для перехода от материальной к духовной культуре. Затем еще 150 тыс. лет – и появляются разум и речь. Отходя все дальше от животных, человекообразное существо превратилось в неоантропа.


Человек разумный: творение языка и наскальные рисунки


Наступает решающий этап в становлении человека. Это кроманьонец, Человек Разумный, похожий на нас внешним обликом и ростом. Закончилась в целом телесная эволюция, начинается эволюция социальной жизни – род, племя… Дальше пойдет эволюция хозяйственной жизни, определяемая развитием техники.

Появляются разум и язык, невозможные друг без друга, а вместе дающие то, чего лишена дочеловеческая жизнь, – социальное наследование приобретенных признаков.

Если и не совсем правильно сказать «в начале было слово», тем не менее речь играет ключевую роль в образовании сознания. С появлением языка и разума изменяется мозг. «Ныне антропологии достоверно известно, что у всех представителей семейства троглодитид, даже самых высших, т. е. палеоантропов (неандертальцев в широком смысле слова), не говоря о нижестоящих формах, в архитектонике мозга отсутствовали все верхние префронтальные формации коры головного мозга, а также те зоны височной и теменной областей, которые осуществляют второсигнальное управление и деятельностью, и восприятием, и всеми вообще функциями организма человека» (Поршнев Б. Ф. О начале человеческой истории. М., 1974. С. 175). С появлением языка начинается видимая духовная культура как создание качественно нового, не относящегося к практической материальной деятельности, абстрагирующегося от непосредственных задач (хотя еще у неандертальцев появляется то, что можно назвать искусством – вылепленные фигурки людей).

Главное отличие человека от животных не в материальном бытии, которое у человека также специфично, а в его бытии духовном, которое у животных полностью отсутствует, т. е. в духовной культуре, сотворившей речь и разум. Именно последняя порождает человека в полном смысле слова. С речью и мышлением появляется идеальное и берет начало культурное время (но не социокультурное, поскольку социальность и культурность не одно и то же – существуют социальное и культурное время, каждое со своими особенностями).

Возникновение языка несоменно связано со словесным творчеством и ведет к становлению новых форм искусства в дополнение к наскальным рисункам. Отметим идею Поршнева, что исходный психофизиологический механизм развития искусства тот же, что и возникновения речи, – преодоление внушения со стороны других индивидов.


Дикость: охотничье-собирательное хозяйство


Чем ближе к порогу собственно человеческой истории, тем больше данных о важной роли охоты в жизни общества. Единство человека и природы было разрушено, когда человек стал создавать орудия убийства. Те дубины, с которыми одетый в звериную шкуру первобытный человек гонится за мамонтом на диорамах в краеведческих музеях, были первой подменой жертвы Маугли на благо единства с природой.

По мнению М. М. Будыко, экономической основой жизни человеческого общества в верхнем палеолите (40–15 тыс. лет назад) была охота на крупных животных. Став охотником, человек вступил на путь разрыва с природой. Теперь его отношения с ней стали чреваты опасностью локальных и региональных кризисов, приводивших к гибели отдельных культур, пока наконец не создали в настоящее время глобальный экологический кризис.

Социализированный и производящий орудия человек мог активно воздействовать на природу, противопоставляя себя ей и перестраивая ее. В результате разразился первый экологический кризис, когда технический прогресс средств охоты привел к уничтожению крупных животных и над самим человеком сгустились тучи.

Используя метод математического моделирования, М. М. Будыко пришел к выводу, что «окончание культуры палеолита в Европе, возможно, было в известной мере результатом неразрешимого противоречия между созданной человеком верхнего палеолита техникой массовой охоты на крупных животных… и ограниченностью природных ресурсов для этой охоты, которые через некоторый период времени оказались исчерпанными» (Будыко М. М. Глобальная экология. М., 1977. С. 252). Ряд исследователей считают в какой‑то степени антропогенно обусловленным исчезновение мамонтов и других крупных млекопитающих. Главная причина данного экологического кризиса, по Будыко, в более высокой скорости эволюции человека по сравнению со скоростью эволюции преследуемых им животных.

Кризис охотника был, в отличие от кризиса австралопитека, не кризисом слабости, а кризисом силы, как и современный экологический кризис, хотя древний охотник не кажется ретроспективно таким уж сильным, как не покажемся, наверное, и мы нашим потомкам через 30–40 тыс. лет.

Дело не только в скорости эволюции, но и в направленности применения человеческих сил, разрушавшей прежнее единство человека и природы. Данный промежуток человеческой истории был назван дикостью – и это верно в том отношении, что преобладал агрессивно-потребительский стиль жизни.

Исследования Будыко показывают опасность агрессивно-потребительского поведения. Конечно, это в определенной мере требуется для существования в «сфере необходимости», но должно преодолеваться культурным прогрессом, который в описываемый период выразился в переходе от присваивающего к производительному хозяйству, к земледелию и скотоводству. Возможности для этого были; вызов превратил их в реальность.

Если экологический кризис верхнего палеолита действительно имел место, то он оказал в той или иной степени влияние на эволюцию человека, способствовал развитию новых форм и способов хозяйствования.


Варварство: земледельческо-скотоводческое хозяйство


Одомашнивание животных, переход от охоты к сельскому хозяйству и оседлому образу жизни (строительство свайных жилищ) получило название «неолитическая революция» (неолит – новокаменный век). А. Тойнби выделяет два этапа создания земледельческо-скотоводческого хозяйства. «В первый приход засухи доземледельческие предки кочевников от охоты перешли к земледелию, превратив охоту в дополнительный и вспомогательный промысел. А в период второго критического наступления засухи патриархи номадической цивилизации смело вернулись в степь и приспособились к жизни в таких условиях, в каких не могли бы существовать ни земледельцы, ни охотники» (Тойнби А. Постижение истории. М., 1994. С. 185).

Земледельческие культуры существовали 8 тыс. лет назад в Средней Азии, Малой Азии, Палестине и Северной Месопотамии. Более поздние и значительные зародились в Египте и Шумере 6 тыс. лет назад. Первоначально земледелие дополнялось охотой, позднее появилось скотоводство. Мотыжное земледелие возникло 10 тыс. лет назад, пахотное – на 5 тыс. лет позднее на Ближнем Востоке.

Рассматривая неолитическую революцию с точки зрения исследований, о которых говорилось выше, можно сказать, что мамонты своей жизнью оплатили прогресс человека и культуры.

От неолита идет само слово «культура», означающее в переводе с латинского «возделывание», и словом «растения» как сельскохозяйственные культуры. Это, конечно, материальная культура, но на ее развитие влияла культура духовная.

Интересно, что одомашнивание диких животных – один из главных результатов неолитической революции – некоторые исследователи объясняют религиозными причинами. «Население Юго-Западной Азии, особенно Месопотамии, поклонялось лунному божеству. Из-за формы рогов, похожей на полумесяц, тура использовали как жертвенное животное. Для того чтобы иметь запас жертвенных животных, их держали как пленников. Мясо животных и их шкуры употреблялись человеком как побочные продукты их использования в религиозных целях» (Смит Р. Наш дом планета Земля. М., 1982. С. 103). Древние верования могли, таким образом, натолкнуть на возможность содержания крупного рогатого скота.

Переход к оседлому образу жизни привел к появлению постоянных поселений‑деревень, мест наиболее интенсивного воздействия человека на окружающую среду. Производящее хозяйство в какой‑то степени гуманизровало отношение человека к природе, так как к убийству животных добавилась забота о них. Однако конечной целью оставалось выращивание с целью прокормления. Природа продолжала быть жертвой, а агрессивно-потребительский стиль жизни в целом не вызывал сомнения.

Название охотничье-собирательной эпохи дикостью, земле‑дельческо-скотоводческой – варварством – не противоречит тому, что создателем их был Человек Разумный. Он отличается от других существ тем, что обладает разумом, т. е. способностью к абстрактному, обобщающему, понятийному мышлению, но это не значит, что он всегда и во всем поступает разумно. Разумность сочетается и с дикостью, и с варварством. Она – предпосылка культуры, но не культурность в ее полноценном проявлении.

Таков путь человека: от единства с природой – к охоте, затем к земледельческо-скотоводческому способу хозяйствования и позже – к промышленному производству.


Цивилизация: города и письменность


Аналогично этапам хозяйствования выделяют этапы материальной эволюции человечества, исходя из материалов, которые оно применяло для изготовления орудий: каменный век, бронзовый и железный (кое-где добавляют медный). Впоследствии выяснилось, что если каменный век может иметь абсолютную датировку, то следующие два имеют специфичную для каждой культуры дату. Бронзовым веком можно считать время от 5 тыс. лет тому назад до начала 1-го тысячелетия до н. э., когда бронзовые орудия сменились железными. Это период цивилизации как третьего этапа общественного развития после дикости и варварства. Двумя основными характеристиками цивилизации являются города и письменность. «Город от деревни отличается в основном по двум показателям. Первый из них состоит в существовании организованного социального ядра, вокруг которого увязывается вся структура общины… Наряду с этой смелой эстетической трансформацией окружающей Среды существует и другая тенденция, отличающая город от деревни, – тенденция к утере связей, объединяющих жителей с природой, и изменению, уничтожению или замене естественных условий местности условиями искусственными, которые усиливают господство человека и создают иллюзию ее полной независимости» (Л. Мэмфорд. Цит. по: Смит Р. Наш дом планета Земля. С. 168–169). «Каждое из сооружений общественного пользования, характеризующих новую городскую форму, – стена, прочное укрытие, сводчатая галерея, мощеная дорога, водохранилище, акведук, канализация – уменьшало влияние природы и увеличивало господство человека» (Там же. С. 169). Город – это огороженное поселение, в котором имеется рынок для обмена продуктами. Древнейший из известных город – Иерихон в Палестине – возник в конце 7-го тысячелетия до н. э. Письменность появилась 6 тыс. лет назад сначала в виде пиктографической, где каждый знак обозначал понятие, потом иероглифической, клинописной, слоговой и алфавитной. Изобретение письменности существенно расширило возможности приобщения к культуре и передачи «культурного кода». Это, по сути, новое средство передвижения культуры в пространстве и времени, необходимое для становления цивилизации.

Для цивилизации характерна пространственная экспансия, стремление к расширению вовне. Она несет свою культуру, потребителем которой является, и взаимодействует с другими культурами.

Периодизация трех веков‑каменного, бронзового и железного – рождает вопрос: откуда появилось представление о золотом веке и что было его основой? Возможно, это отголоски воспоминаний о длительном (более 9/10 человеческой истории) периоде единства человека с природой.


Что такое человек духовный?


С изготовления орудий труда начинается материальная культура, но это не дает оснований говорить о появлении Человека Духовного. Даже в настоящее время, зная, что все люди могут изготовлять орудия, мы далеко не каждого назовем духовным – духовность выше простой способности делать что‑либо по определенному шаблону. Становление Человека Умелого – необходимое, но не достаточное условие появления Человека Духовного, поскольку последнее предполагает определенную степень духовного развития, а культура не сводится к материальной, являясь средством общения, обмена чувствами, мыслями, представлениями.

Нет данных, что Человек Умелый имел какое‑то отношение к духовной культуре. Становление человека началось с создания материальной культуры, а духовная культура – следующий этап его эволюции. Нельзя извлечь Человека Духовного и из прямохождения. Прямоходящего мы не назовем духовным за то, что в дополнение к изготовлению орудий он ходит на задних конечностях. Все более выделяясь из природы, Человек Прямоходящий приближает нас к Человеку Духовному опять‑таки только в материальном плане.

Неандертальца можно назвать Человеком Общественным, но духовным не был и он. Ни изготовления орудий, ни прямохож‑дения, ни социальной жизни недостаточно, чтобы считаться духовным. Но наличие религиозных представлений у неандертальцев – шаг к становлению Человека Духовного.

Создатели языка были, несомненно, духовными людьми. С появлением слова ускоряется прогресс человека, так как облегчается возможность передачи культурных навыков. У Человека Разумного увеличивается способность к восприятию и наследованию культуры, но реализуется она не у всех одинаково. Разум и речь не делают человека духовным автоматически.

Несмотря на все достижения, цивилизованный человек столь же далек от Человека Духовного, как дикарь и варвар. Две особенности цивилизации в отличие от культуры: 1) преимущественное развитие материальной культуры; 2) ориентация на потребление, а не на производство культуры.

Дикость, варварство, цивилизация – ступени к Человеку Духовному, который возникает в той точке, когда основным законом жизни становится закон развития культуры. «Мы чересчур цивилизованы в смысле всякой учтивости и вежливости в общении друг с другом. Но нам еще многого недостает, чтобы считать нас нравственно совершенными. В самом деле, идея моральности относится к культуре; однако применение этой идеи, которое сводится только к подобию нравственного в любви к чести и во внешней пристойности, составляет лишь цивилизацию» (Кант И. Философия истории. М., 1995. С. 65).

Поршнев различал три этапа в становлении человека; неандертальцев, у которых развилась интердикция I, которую можно обозначить словом «нельзя»; дивергенцию неандертальцев и кроманьонцев в процессе развития интердикции II, обозначенную словом «можно»; и кроманьонцев, у которых развилась интердикция III, обозначенная словом «должно». Если перенести это в сферу культуры, то последняя полностью проявляется лишь тогда, когда на первый план вместо «нельзя» и «можно» выходит «должно», т. е. когда человек начинает понимать, что он должен. Можно сказать, рассматривая мысль Поршнева как аналогию: люди делятся на исповедующих установку «нельзя», «можно» и «должно». Из последних и формируются духовные люди. Как посетовал недавно В. Г. Распутин, «от человека разумного до человека ответственного, как выяснилось, дистанция не меньшего размера, чем от прежнего видового» класса» до настоящего».

Человек Духовный формируется не до цивилизации, как думал О. Шпенглер, а после нее. Культура постепенно накапливается, но чтобы она победила, необходимо преодоление цивилизации как способа приобщения к внешним формам культуры и выход в царство творчество, свободы и любви. Этапы эволюции человека предстают в следующей последовательности: Человек Умелый – Человек Прямоходящий – Неандерталец – Человек Разумный – Дикость – Варварство – Цивилизация – Человек Духовный.

Наиболее принципиальное отличие человека от животных – не труд, не речь, не разум, а способность творить в любви к миру, аналогом чему в животном мире служит триумфальная песнь, о которой пишет К. Лоренц. Одного разума недостаточно для создания культуры. Нужны еще чувства, и не наряду, а в единстве с ним; нужна разумно-чувственная целостность, или духовно-душевное единство, которое отличает человека духовного.

Как и способность любить, способность творить проявляется не у всех. Говорить и мыслить человек начинает сам, а вот созидать надо его учить, причем часто учеба оказывается безуспешной. «Днем с огнем» древнегреческий философ Диоген искал вряд ли человека умелого, прямоходящего, разумного, скорее – духовного.

Культура может быть: 1) продуктивной (творческой) – высший тип, при котором создается новое; 2) подражательной (цивилизация) – перенимание культурных достижений. Духовная культура составляет ядро цивилизации (как есть ядро у атома, клетки, галактики), и процессы, текущие в цивилизации, зависят от духовной культуры (как движение электрона зависит от ядра атома). Духовные силы, по-видимому, во много раз превышают физические, хотя действуют в иной сфере. Они – производное духа человека. Человек, творящий духовную культуру или находящийся в поле ее притяжения, – и есть Человек Духовный.

Духовный человек способен создавать и жить в мире культуры. У него две руки и две ноги, но он отличается от большинства людей. Если принять, что большинство формирует понятие нормы, то можно сказать, что он ненормален. Но если понимать норму как соответствие идеалу, то он нормален в высшем смысле слова. М. Цветаева на просьбы рассказать о своей гениальности отвечала, что она обычный человек, это другие ниже среднего уровня. Огромное большинство людей лишь потребляют культуру, а не живут в ней, проявляя творческую самоотдачу. Есть оазисы культуры в лице отдельных творцов, но нет вида Человек Духовный.

Творческое меньшинство противостоит массе, и каждый выбирает, к какой группе присоединиться. Рост цивилизаций, по Тойнби, дело рук «духовно озаренных личностей», «в то время как подавляющее большинство представителей любой цивилизации ничем не отличается от человека примитивного общества» (Тойнби А. Постижение истории. М., 1994. С. 260). К. Маркс говорил о предыстории человечества и переносил начало истории к моменту построения коммунистического общества. Можно говорить и о предкультуре, перенося начало культуры как присущей человеку как виду к тому моменту, когда все люди будут ее творцами, раскрывая свой внутренний потенциал. Это и есть становление Человека Духовного, осуществление мечты, представляющейся утопической.

Некогда были культурные герои, теперь творческое меньшинство. Каковы движущие силы создания творческого большинства? Если культура – механизм, противостоящий опасности самоистребления в ходе роста технического могущества человека, то в самом Человеке Разумном имеется постоянно воспроизводимое тенденцией рационализации противоречие между Человеком Умелым и Человеком Духовным, и совершенствование человека есть способ его преодоления. Повышение интеллекта не обязательно ведет к духовности. «От того, что мы многое умеем или знаем, мы еще не культивируемся. Специализация не станет культурой, каких бы высот она ни достигала в разработке объективных содержаний. Культура появляется только там, где эти односторонние совершенства упорядочиваются в целостности души… когда эти совершенства способствуют реализации единого целого» (Зиммель Г. Избранное. Т. 1. М., 1996. С. 480). Отсюда следует вывод, что прогрессирующее разделение труда, увеличивая количество производимых вещей, препятствует становлению Человека Духовного.

Человек Разумный – арена борьбы технических и этических компонентов, и когда преобладает техническая составляющая (как сейчас), кризис переходит в глубь культуры.

Человек культивируется в нечто полезное подобно растению, которое он культивирует в полезный для себя продукт. «Плод, как ни мало был он в состоянии явиться на свет без приложения человеческих сил, в конечном итоге все же выходит наружу в силу движущих сил самого дерева и является лишь исполнителем заложенной в его собственных задатках возможности… Именно в этом смысле мы не можем признать за данным человеком подлинную культурность в силу одного лишь обладания всевозможными знаниями, виртуозными навыками и всякого рода утончениями, если они действуют лишь в качестве, так сказать, довесков, происходящих из внешней для самой его личности (и остающейся для нее внешней в конечном итоге) системы ценностей» (Там же. С. 447–448).

Глубинное приобщение к культуре связано с понятием выведения. «Выведение отборных сортов винограда, фруктов и цветов, выведение чистокровных лошадей – это и есть культура, и именно в этом смысле‑как выражение существования, которое привело само себя к великой форме, – возникает отборная человеческая культура» (Шпенглер О. Закат Европы. Т. 2. М., 1998. С. 345). Разница между виноградом, лошадью и человеком в том, что их выводит человек, а себя он «выводит» сам, а не кто‑либо еще, как думали не столь давно в нашей стране, говоря о «воспитании нового человека».

Чтобы стать духовным, требуется личное усилие. Можно стать духовным, поскольку такие люди существуют, если актуализировать данную возможность. Современный человек – переходный этап от творца-одиночки к личностному творчеству каждого (не «массового», потому что масса творить не способна). Становление Человека Духовного (можно сказать, сверхчеловека, используя популярный термин) зависит от Среды, от того, насколько общество понимает необходимость его существования; осознает, что писатели, ученые, философы обеспечивают подлинный социальный прогресс. Далеко не всем это очевидно.

По Шпенглеру, народы не творцы, а произведения культуры. Вокруг возникающей культуры и идей, продуцируемых ею, формируется нация как культурный феномен и человек как продукт цивилизации. Невозможно, считает Шпенглер, чтобы весь народ был в равной мере культурным. Каждая цивилизация, по Тойнби, представляет собой попытку подняться над примитивной человеческой природой к более высокому уровню духовной жизни. Но, продолжает Тойнби, хотя отдельным людям это и удавалось, цивилизованного общества никогда не было. Сколько недоумений было по поводу того, что нация Бетховена и Гёте отдала себя в руки фашистов. А дело в том, что Бетховен и Гёте, как Толстой и Достоевский, принадлежат к меньшинству нации. Недавний распад СССР и последовавшие затем события показали, сколько звериной злобы таилось в «самом читающем в мире народе» под лоском советской культуры. Впрочем, называть человека зверем неправильно и несправедливо по отношению к животным. Человек поднимается от природы и не может вернуться к ней, но он может и не выйти к культуре, оставаясь тупиковой ветвью эволюции.

В человеке есть жажда бессмертия, счастья, знания – этим целям служит культура. Но в человеке есть и потребности, которые могут удовлетворяться без и вне культуры. Так что человек может быть и культурным, и бескультурным. Слова Гердера, сказанные в XVIII в., справедливы на пороге XXI. Более того, именно после эпохи Просвещения, по иронии судьбы, начался откат культуры, который выразился в засилье массовой низкопробной идеологической продукции, обострении социальных отношений, кровавых революциях и мировых войнах.

В рамках Человека Разумного существует два типа личности – агрессивно-потребительский и любовно-творческий. Они отличаются друг от друга больше, чем представители разных наций. К Человеку Духовному относится любовно-творческий тип личности, погруженный в культуру как среду, в которой он создает себя по ее законам. Массовый человек потребляет культуру и агрессивен по отношению к несогласным. Он лишь прикрыт культурой, как одеждой. Пока будет преобладать агрессивно-потребительский тип личности, человек не станет духовным.

Первой стадией Человека Духовного можно считать человека интеллигентного (не обязательно интеллектуального, который является стадией Человека Разумного). Чувство интеллигентности – культурное достояние человечества, поскольку интеллигенция является носителем национального самосознания. По Ю. М. Лотману, интеллигент обладает такими свойствами, как независимость, стыдливость, чувство справедливости, собственного достоинства, уважение к себе и другим, самостояние, высокая требовательность к себе, сознательность, отказ от эгоизма, презрение к богатству, жажда служения, жертвенность (не как самоцель и бравада, а как готовность заплатить за свои идеалы самую высокую цену).

Человек Духовный – носитель принципиально иных ценностей, чем те, которые господствуют в мире. Его можно считать новым видом жизни, как и культуру в целом. Он не потребляет культуру, а сопереживает ей, и обладая интеллигентностью как психологическим свойством, подчас может и не иметь высшего образования и особых знаний.


Мир духовной культуры


Культура возникает как новое явление на Земле. Считать ли ее надстройкой или сублимацией – в любом случае она качественно особое образование. Еще у обезьян замечено стремление к манипулированию предметами, не имеющее непосредственного практического значения, и это считается их характерным свойством. Из свободного манипулирования и развивается мир духовной культуры.

Вот как объясняет генезис мира культуры Б. Поршнев: «Это обход неприкосновенности окружающего мира посредством создания отраженного прикосновенного мира, ибо само создание есть приложение рук и телесных сил, а также имеет целью чужое восприятие. Люди заменяют естественную среду искусственной, не естественной – сферой культуры: производством звуков и телодвижений, зрительских, вкусовых и обонятельных воплощений мнимого, т. е. представляемого» (Поршнев Б. Ф. Цит. соч. С. 467).

Человек создает собственный символический универсум. Э. Кассирер писал, что «в виде языка, искусства и всех форм своей культуры человечество в известном смысле создало новое тело, которое принадлежит всем вместе. Отдельный человек, конечно, не может передать по наследству те индивидуальные умения, которые он усвоил в течение своей жизни… но то, что он высказывает в своем произведении, что выражает при помощи языка, что изображает образно или пластично, «сращивается» с языком или искусством и продолжает жить через них. В этом процессе проявляется то, что отличает простое преобразование, совершающееся в кругу органического становления, от образования человечества» (Кассирер Э. Избранное. Опыт о человеке. М., 1998. С. 139). «Мир идей» Платона, «Град Божий» Августина, «третий мир» интерсубъективного научного знания Поппера – части мира духовной культуры, включающего символические формы, атмосферу (то, что называют экологией духа), духовных творцов и всех, кто попадает в поле притяжения духовной энергии (поле в физическом смысле, как гравитационное или электромагнитное). В этом поле происходит становление человека как творца. «Можно считать доказанным, что гениальные способности даются от рождения, но реализуются они или нет – зависит только от культурного окружения, в котором потенциальные гении оказываются уже после рождения» (Кребер Д. Антология исследований культуры. СПб., 1997. С. 228). Связь Человека Духовного с культурными формами не та, что прочитав книгу или станцевав, он возвращается как ни в чем не бывало к повседневным делам. В культуре он находит смысл жизни и действует в соответствии с ним.

Мир духовной культуры отличается и от мира культуры, и от мира материальной жизни человека. От первого тем, что в нем действует человек, а от второго тем, что в нем действует духовный человек. В последующих главах будут прослежены аналогии между миром духовной культуры и миром природы. Как соотносятся мир духовной культуры и мир материальной жизни человека? Бытие не определяет дух (хотя порой определяет сознание), скорее дух определяет бытие. Связующей нитью между миром духовной культуры и миром материальной жизни человека является материальная культура, с которой началось выделение человека из мира природы, но есть иные, не материальные формы воздействия духа на бытие (например, воздействие словом).

В человеке действует воля к власти, но нет основания переносить ее на мир культуры, который развивается по своим законам. Культура противостоит инстинктам агрессии и потребительства и борется с ними, но не их методами – это лишь утверждало бы их, – а иным путем. Поэтому столь большое значение в духовной культуре приобретали принципы непротивления злому, ахимсы и т. п. Это неудивительно, если духовная культура возникла из потребности создать механизм преодоления опасности самоуничтожения. Внутривидовое столкновение в животном мире обычно заканчивается признанием себя побежденным более слабым. Инстинкт запрещает хищнику убийство представителя своего вида. У человека подобного инстинкта нет. Если бы кто‑нибудь из волков нарушил запрет убийства себе подобного, сородичи сказали бы ему, если бы умели говорить: «Ты ведешь себя, как человек». Могла бы возникнуть пословица «волк волку – человек». Культура выполняет роль «социального» инстинкта, препятствующего доведению внутривидовой борьбы до убийства и компенсирующего основной инстинкт живой природы – инстинкт агрессии, присутствующий и в человеке.Культура – специальное завоевание человека, необходимое ему, чтобы выжить и реализовать себя, и поэтому должна тщательно оберегаться. Если этого не происходит, Человек Разумный доводит себя и планету до глобального кризиса, который мы имеем. Прогресс человеческого рода прекращается, если гибнут культурные люди.

К сожалению, становление Человека Духовного идет не такими темпами, как рост количества информации и деятелей культуры. Это заставляет сделать вывод, что далеко не все ученые и писатели являются духовными людьми, что на примере науки показал Т. Кун, а в области массовой культуры заметно невооруженным глазом. Не всех и правителей – не только монарха-людоеда из Центрально-Африканской республики, но иных цивилизованных – можно зачислить в разряд духовных людей.

Появление на Земле Человека Духовного – вопрос не скорого будущего. Есть социосфера, антропосфера, даже ноосфера, но нет сферы духовной культуры.

В данной работе мир духовной культуры подразделяется на семь отраслей – мистику, искусство, мифологию, философию, религию, науку, идеологию, а также на идеальные и реальные типы.

Идеальные типы выделяются в основном по преобладающим в них отраслям культур. Модифицировав схему Д. Фейбмана, мы рассматриваем следующие идеальные типы культур: допервобытный, в котором преобладает материальная культура; первобытный, в котором преобладают мистика и искусство; военный, в котором преобладают технические средства уничтожения; мифологический, философский, религиозный, научный и идеологический, в котором господствуют соответственно мифология, философия, религия, наука, идеология. Всего восемь типов.

Среди реальных типов, модифицировав схему цивилизации А. Тойнби, мы в качестве основных выделяем египетский, крито-минойский (или эгейский), шумерский, вавилонский, хеттский, ассирийский, персидский, иудейский, индийский, китайский, греческий, римский, европейский средневековый, византийский, мусульманский, мезоамериканский, андский, западный, американский, южнославянский, русский. Всего 21 основной тип.


Глава 3

Мистика: незримая культура

Только пожертвовав собственной личностью, можно соединиться с Единым.

Что такое мистика?


Слово «мистика» происходит от греческого «mystikos» – «таинственный» – и обозначает практику, нацеленную на единение с тем, что лежит за пределами чувственного мира. В более широком смысле мистика – нерациональное знание, основанное на интуиции и сопричастности с Универсумом. Мистика находится на доречевом и допонятийном уровне. Ее трудно анализировать и описывать, потому что она вне и до слов, но это не дает основания ее отрицать.

Дж. Мак‑Тоггарт в книге «Мистика» утверждает, что в основе мистики лежат две фундаментальные идеи: 1) доктрина мистического единства, согласно которой реально существует большая степень единства, чем та, которая распознается в пределах обычного опыта; 2) доктрина мистической интуиции, согласно которой существует способ познания, ставящий познающего в более тесное и непосредственное отношение к тому, что познается, чем отношение между познающим субъектом и познаваемым объектом в обычном опыте. Мистическая интуиция является примером мистического единства. Третьей фундаментальной характеристикой называют мистическую любовь.

Мистическая сопричастность, по Л. Леви-Брюлю, до– и внелогична. Источник мистики, как и искусства – не логика, а эмоции. Логика начнет преобладать со времени становления мифологии.

Леви-Брюль прав в том, что мистика не соответствует логике, и возможность ее развития облегчается тем, что первобытные люди не замечают очевидных противоречий. «Эта позиция тесно связана, с одной стороны, с мистической ориентацией их сознания, которое не придает большой важности физическим или логическим условиям возможности каких‑либо вещей, а, с другой стороны, с малой склонностью к выработке понятий» (Леви-Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. М., 1937. С. 259). Мистика отвлекается от всего находящегося в чувственном мире и зовет в иной мир, который становится миром духовной культуры. Создание культуры невозможно без отвлечения от мирского. Мистика – начало духовной культуры в фило– и онтогенетическом смысле. Каждый творец должен пройти этап абстрагирования. Если он на этом остановится, не переходя к другим отраслям культуры, то остается в области мистики.

Формула мистики «все вещи имеют невидимое существование в такой же мере, как и видимое» применяется ко всем существам и явлениям природы. Название мистики сверхъестественным оправдано и в том смысле, что с мистики начинается культура как то, что отлично от природы. Сверхъестественное есть выходящее за непосредственно природное. Этот его аспект является новым и важным с точки зрения культуры.


Первая отрасль духовной культуры


Мистика отвечает на основные духовные вопросы, стоящие перед человеком: «Что есть истина?», «Что такое жизнь и смерть?», «Что такое сам человек?». В отличие от материальной культуры духовная культура, включая все созданное человеческим духом, не обязательно должна быть видимой. Первая форма духовной культуры – мистика – незрима. Именно с нее началась дифференциация мира и отделение от него человека и его произведений.

Не нуждаясь в понятийном мышлении и слове, мистика возникает до появления разума и речи. Как заметил И. И. Мечников, «быть может, некоторые хорошо установленные явления» ясновидения» можно было бы свести к пробуждению особых ощущений, атрофированных у человека, но присущих животным» (Мечников И. И. Этюды оптимизма. М., 1987. С. 182). Многие психологи считают, что нижний этаж человеческой психики и познания человеком материального мира – это чувственное познание, осуществляемое независимо от какого бы то ни было воздействия речевых знаков и речевой коммуникации. Такое познание могло иметь место на уровне неандертальца, когда речи не было, но началось захоронение трупов. Одним из подтверждений этому служит тот факт, что слово «предок» у многих первобытных народов означает также мистическую силу, присущую явлениям природы. Отсюда берет начало культ, из которого развивается духовная культура. Если примем, что магия и религия исходят из мистического мироощущения, тогда понятно, каким образом духовная культура начинается до речи и разума.

Мистика могла появиться из культа почитания предков, которым передавались функции создателей мира и культуры. Фантазия соединялась с реальностью, как соединяются два мира – чувственный и сверхъестественный. Последующая духовная культура представляет собой материализацию мистического опыта. Поэтому духовная культура идет не столько от сельскохозяйственных культур, сколько от культа – первых ритуалов.

Облегчает переход от предков человеческих к предкам мифическим то обстоятельство, что «предки человеческого типа принадлежат, как и другие покойники, к миру невидимых сил. А этот мир очень близок к мифическому миру, если он даже и не сливается с ним… В обоих случаях сношения, которые можно иметь с этими предками принадлежат к тому разделу опыта первобытных людей, который я, в отличие от положительного опыта, назвал» мистическим». Другими словами, они вводят в действие аффективную категорию сверхъестественного. В этом, возможно, заключается объяснение того, что мифическое существо, «творец» или» создатель» человеческой группы, признается ее предком без признания его прародителем в собственном смысле слова и что, наоборот, человеческие предки часто облекаются таким сакральным престижем, который сходен, если не тождественен, с престижем, каким окружены мифические существа» (Леви-Брюль Л. Цит. соч. С. 300–301).

Леви-Брюль демонстрирует, каким образом культ предков переходит сначала в мистику, а затем в мифы. Он прав в том, что выделение сверхъестественного мира не требовало предварительного философствования – философии в тот период не было. Мистика не результат рефлексии, а способ непосредственного освоения реальности. По Леви-Брюлю, первобытные умы ориентированы мистически, т. е. всегда готовы видеть во всем мало-мальски странном или необычном действие сверхъестественных существ. В соответствии с основной мистической установкой «внимание их сосредоточено на мире сверхъестественных и мифических существ, в котором находятся подлинные причины» (Там же. С. 326).

Все сверхъестественное познается путем мистического соединения с ним, не связанного логическими ограничениями. Это и дало возможность Леви-Брюлю выделить дологическое мышление, которое в то же время является «интенсивно мистическим».

Для мистически ориентированного мышления не существует неизменных причинно-следственных связей. Все может быть, и чудесное наиболее интересно. «Мистически ориентированные, эти умы сейчас же готовы признать позади существ и фактов нашего мира наличие невидимых сил и потенций. Они чувствуют их вмешательство каждый раз, когда что‑нибудь странное или необычное поражает их. На их взгляд» сверхприрода», следовательно, облекает, проникает и поддерживает природу… Именно от нее возникают те мифологические темы, которые так озадачивают наш ум и которые обнаруживают столь любопытное сходство во всех частях света» (Там же. С. 357–358).

Культура господствует над жизнью, а не наоборот – такой вывод делает в отношении мистики Леви-Брюль. «Мистический план является здесь предпосылкой утилитарного плана и господствует над ним, но не сливается с ним» (Там же. С. 419). Основы всей первобытной жизни определяются данной отраслью культуры. Выбрав огромную лиственницу, первобытный человек от нее ведет свой род. Дерево становится тотемом, т. е. прародителем данной группы. Представление о тотемном родстве носит мистический характер, поскольку тотем отождествляется с общественной группой.

Как можно одно и то же принимать за лиственницу, человека и бога? В тумане неясные очертания можно принять и за дерево, и за человека, и за сверхъестественное существо. Столь же туманно дологическое мышление. Разум не появился сразу, а развивался постепенно. И в этот период мышление человека не было логичным, как сейчас. Из того, что мышление ныне существующих примитивных народов является мистическим, Леви-Брюль делает вывод, что и мышление доисторических обществ было таковым. Строго говоря, ни один ныне живущий народ не является дологически мыслящим, так как у всех есть мифы, техника и т. п. Но у этих народов в большей степени сохранились остатки дологического мышления.

Аргументом в пользу мистики как первой отрасли культуры служит и биологический принцип связи фило– и онтогенеза. Физическое развитие ребенка, повторяющее во внутриутробном состоянии все стадии эволюции живого, сопровождается после его рождения духовным развитием, повторяющим все стадии культуры, начиная с мистики. На этапе дологического мышления Дед Мороз существует реально, куклы воспринимаются как живые. Ребенок, играющий с плюшевым мишкой, не проводит различия между живым и неживым, как и первобытный человек, которому лиственница представляется одушевленной. Лет до 12, если не до 14, дети верят, что Дед Мороз приносит им подарки на Новый год и, взрослея, спрашивают: «Правда, что Дед Мороз существует?» – и хотят услышать положительный ответ, а взрослые, поддерживая эту веру, отвечают: «Наверное, существует», – или менее утвердительно: «Может быть», – пока ребенок сам не перестает верить. Так и первобытные люди.

Мистика – духовное детство человека, когда он еще не умеет говорить, читать и писать, но по-своему духовно воспринимает мир.


Мистическое единство человека с природой


Для первобытного человека сверхъестественный мир интимно связан с природой. Мистическое единство основано на том, что сверхъестественное является общим для природы и человека. «Священные камни или деревья почитаются не благодаря их естественной сущности, а лишь потому, что они являются иерофаниями, потому что они» отражают» что‑то, уже являющееся не минеральным или растительным, а священным – «совершенно иным»» (Элиаде М. Мифы, сновидения, мистерии. М., 1996. С. 141). Даже рельеф имеет мистическое значение. Взгляд первобытного человека на природу, по Кассиреру, не является только теоретическим или практическим, а сочувственным. Он глубоко убежден в кровном родстве всех форм жизни («мы одной крови»). Отсюда тотемизм. Данное всеединство было силой, позволяющей противостоять страху смерти, «несомненно, одному из самых общих и глубоко укоренившихся инстинктов человека» (Кассирер Э. Избранное. Опыт о человеке. М., 1998. С. 541).

Мистическое единство является следующим этапом после непосредственного единства человека и природы. Оно сменяет последнее, чтобы затем стать речевым и мифологическим.

На мистической сопричастности, слитности человека с явлениями природы и его возможности влиять на них основывалась магия. Вероятно, магические обряды были продолжением способности первобытного человека к подражанию и посредством этого к внушению как способу добиваться нужных результатов от животных (недаром существует термин «имитативная магия»).

Связывал человека с природой и тотемизм. Для человека тотемного периода живое не может быть просто жертвой. Между группой и ее тотемом существовало полное взаимодействие. «Тотемическая философия туземцев объединяет человека и природу в одно живое целое, символизируемое и сохраняемое комплексом мифов, церемоний и священных мест. Если мифы не будут сохраняться так, как это подобает, если церемонии не будут выполняться, если священные места не будут содержаться как святилища духов, то жизненная связь оборвется, человек и природа окажутся разъединенными, и ни у него, ни у нее не будет больше той гарантии, которая обеспечивает продолжение их существования» (Леви-Брюль Л. Цит. соч. С. 264).

Среди первобытных верований присутствуют фетишизм – вера в сверхъестественную силу природных или искусственных предметов; анимизм – вера в наличие души у животных; обожествление предков и т. п. Человек постепенно отходил от единства с природой, но в своем мышлении продолжал целостно воспринимать мир, а себя‑как его часть. Первобытные народы ближе к природе за счет мистических связей, которые очевидны для них. По Леви-Брюлю, главное для них – сопричастность с природой. Душа и тело для них также нераздельны. Ощущение мистической всесвязанности, по Леви-Брюлю, – самая характерная черта первобытного мышления, объясняемая его синтетическим характером. Синтез превалировал над анализом, как в наше время анализ – над синтезом. Преобладание коллективных, синтетических по своей сути представлений Леви-Брюль выводил из однородности строения общества. Эти коллективные представления остаются в человеке, опускаясь на бессознательный уровень (коллективное бессознательное). Леви-Брюль пишет о сопричастности между землей и общественной группой, жившей на данной территории, когда каждая социальная группа чувствует себя мистически связанной с той частью территории, которую она занимает или по которой передвигается. За каждым кланом закреплялось свое место и направление в пространстве. Отсюда символ земли в виде квадрата или четырехугольника с четырьмя остриями на каждой вершине угла.

Мистическое единство между территорией и живущими на ней человеческими и другими существами – «родство по местности». «Продукты ее земли, растения и животные, растущие и живущие на ее земле, это – она сама (общественная группа. – А. Г.), не метафорически, а в полном смысле слова… Всякое покушение на то, что растет или живет на этой земле, ощущается туземцами как посягательство на самую жизнь» (Леви-Брюль Л. Цит. соч. С. 303, 302).

Природа, окружающая определенную группу, племя или группу племен, фигурирует в их представлениях не как система объектов или явлений, управляемых законами согласно правилам логического мышления, а как подвижная совокупность мистических взаимодействий. Поэтому первобытный человек заботился о сохранении и поддержании того, что для нас является естественным порядком вещей.


Древние культы


Зачатки культов, по-видимому, появляются у неандертальцев. Культ предков у первобытных народов означает, если так можно сказать, культ культуры, потому что предки являются ее создателями. Сами предки называются «вечными и несотворенными», и этим подтверждается торжество культуры.

Значение культуры для первобытных народов столь велико, что они считают, что когда жили предки, «все существа и предметы, напротив, обладали еще необычайными способностями: они потеряли их в течение поколений, чтобы сделаться заурядными людьми, животными, растениями» (Там же. С. 318).

В древних культах нет представления о высших существах, отделенных от мира, потому что нет еще дифференциации, которая связана с возникновением логики. Древние люди относились к миру как к таковому и не разделяли себя с ним. В этом суть мистики. Когда такое разделение начинается, мистика переходит в мифологию.

По Леви-Брюлю, мистическое у первобытных народов слито с физическим, а стало быть, здесь мы имеем дело с генезисом мистики. Имеет место «двойное присутствие» – естественного и сверхъестественного. В древних культах целью является осуществление мистического сопричастия между общественной группой и животными и растительными видами, необходимыми для ее существования. В более развитых цивилизациях это перейдет в мистическое взаимодействие между человеком и Богом.

Вот пример. «Австралиец арунта, например, под влиянием ритма, пения и пляски, под влиянием усталости и коллективного возбуждения во время церемонии теряет отчетливое сознание своей личности и чувствует себя мистически связанным с мифическим предком, который был одновременно и человеком и животным. Можно ли говорить, что он» представляет» или мыслит себе принципиальную однородность человека и животного? Разумеется, нет, но он глубоко и непосредственно чувствует это» (Там же. С. 19).

Отсюда представление о мистической силе, заключенной в предметах-талисманах. «Таким образом амулеты, по крайней мере первоначально, оказываются проводниками мистических сил, исходящих от сверхъестественного мира» (Там же. С. 32). В китайской мифологии говорится, «что люди потом сами научились защищаться от бесов, вырезая из дерева фигурки Шань-гу и Юй-лэй, в руках которых была веревка» (Всемирная галерея. Древний Восток. СПб., 1994. С. 497). Та же роль у вещих птиц, мистическая сила которых переходит на почву. Любой камень необычайной формы имеет мистическое значение и может быть объектом почитания.

Первобытному человеку представляется совершенно естественным, что одна и та же мистическая сила может в одно и то же время действовать сразу в нескольких местах. Принцип древних мистических культов таков: нет ничего такого необычайного и странного, что не могло бы случиться, раз вступившая в действие мистическая сила является достаточно могущественной.

М. Элиаде утверждает, что шаманский комплекс в примитивных обществах также основан на мистических переживаниях. Шаман говорит на языке животных, становится их другом и повелителем, подтверждая мысль, что человек на ранних стадиях своей эволюции обладал способностью внушения.


Составная часть культуры


С развитием речи и понятийного мышления мистика постепенно отходила на второй план, но так как основные психические структуры, обеспечившие ее становление, остались, то мистика заняла заметное место в других отраслях культуры. Искусство возникло как материализовавшаяся в культах мистика.

Вот, скажем, какие характеристики получают русские писатели у исследователей культуры. «Каждый человек обладает нравственной интуицией, различением добра и зла; у Гоголя она граничила с ясновидением… если же не принять мистического реализма Гоголя, то уж дальше за ним идти нельзя. Тут основа всего его мировоззрения» (Мочульский К. В. Духовный путь Гоголя // Русская идея. Т. II. М., 1994. С. 451). «Киреевский верил, что посредством объединения в одно гармоническое целое всех духовных сил (разума, чувства, эстетического смысла, любви, совести и бескорыстного стремления к истине) человек приобретает способность к мистической интуиции и созерцанию, которые делают для него доступной суперрациональную истину о Боге и его отношении к миру» (Лосский Н. О. История русской философии. М., 1991. С. 17). К. Н. Леонтьев – «романтик и мистик в корне своем… проповедник изуверства во имя мистических целей» (Бердяев Н. А. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 2. М., 1994. С. 254, 247). «В духовном складе Вл. Соловьева» царство мистических грез», действительно, всегда занимало не малое место» (Зеньковский В. В. История русской философии. Т. 2. Ч. 1. М., 1991. С. 11). Толстовская мистика единой души у всех людей отнюдь не противоречила его рационализму. Апокалиптическая мистичность Достоевского лежит на поверхности. Особенно большое значение имела мистика в поэзии, и воплотившие свои мистические переживания в стихи поэты порой рассказывали о них самих. А. Теннисон писал: «Исчезновение моей личности представлялось мне не уничтожением, а единственной настоящей жизнью».

«Умное делание», сосредоточение на мандалах (простейших знаках, сочетаниях слов), представление древних индийцев о Едином как истине и источнике всего существующего, йога, теософия, учение кришнаитов – везде встречаемся с очень сильной мистической струей. Д. Судзуки говорит о мистицизме восточной культуры как таковой и пишет «мистицизм, т. е. дзэн», поясняя, что «восточному уму присущи спокойствие, тишина и невозмутимость» (Судзуки Д. Основы дзэн-буддизма. Бишкек, 1993. С. 23). Таким образом, к мистике отнесен целый тип культуры. Большое значение имела мистика в философии, зачастую составляя основу систем и направлений. Первоначальный хаос в философии Древней Греции напоминает мистическую нерасчлененность мира, как и концепция единого и неподвижного Бытия, разработанная Парменидом. Платон выдвинул представление о мистической любви к «миру идей». Продолжил Аристотель: «Действительно, знание тождественно с его объектом».

Сдобренный восточными, прежде всего индийскими учениями, мистицизм оплодотворил философские системы Нового времени. Характерное для мистики представление о тождестве бытия и мышления стало отправной точкой для Шеллинга и Гегеля. Можно сказать, что они философски обосновали современную мистику, хотя шлюзы для этого открыл Кант. «У кого из читавших Гегеля, – пишет В. Джемс, – может явиться сомнение, что его идея о совершенном Существе, поглощающем в себе все, что вне его существует, – идея господствующая над всей гегелевской философией, – родилась как следствие преобладания в сознании этого философа подобных мистических состояний, которые для большинства людей являются подсознательными. Выяснение этой мысли, столь характерной для мистического состояния сознания, является задачей гегелевской философии, зиждущейся, без сомнения, на мистическом чувстве» (Джемс В. Многообразие религиозного опыта. СПб., 1992. С. 310).

На протяжении всей своей истории философия, впрочем, имела и особое мистическое направление. По К. Попперу, мистика – реакция на крах закрытого общества, по своему происхождению направленная против открытого общества. «Эта реакция может быть охарактеризована как бегство в мечту о рае, в котором племенное единство раскрывается как неизменная реальность» (Поппер К. Открытое общество и его враги. М., 1992. Т. 1. С. 389).

Мы видим мистику не только в плясках и заговорах, где она соединяется с искусством; в мифологических сюжетах, являющихся художественным воплощением мистических видений; но и в религиях, основанных, как, скажем, христианство на мистической сопричастности, осуществляющейся путем схождения Бога в мир для его спасения. Указывая на мистицизм как начало духовной жизни, В. Джемс полагает, что все корни религиозной жизни, как и центр ее, мы должны искать в мистических состояниях сознания. Мистицизм религий называется Джемсом «систематически культивируемым», а название книги Р. Штайнера «Христианство как мистический факт…» говорит само за себя. В этой книге не только христианство, но и философия, и мифология сводятся к мистике.

В основной корпус религий мистика входит как представление о связи между человеком, Богом и святыми. Все христианские таинства мистичны. Обычай приносить пищу на кладбище – остаток мистической всесвязанности. Молчальничество христианских подвижников, посредством которого они приобретали мудрость и ясновидение, несомненно, мистического свойства.

Все три мировые религии – буддизм, христианство, ислам – имеют свое мистическое направление – соответственно дзэн, старчество, суфизм. В них много общего, а различия зачастую оказывались малосущественными или вообще надуманными.

Православный оптинский старец Варсонофий различал такие виды молитвы как способа концентрации энергии и отказа от себя: устную, умную, сердечную, духовную и выходящую за пределы сознания. Это соответствует разделению тел человека на плотное, тонкое, астральное, ментальное и абсолютное сознание. «Души… имеют даже одежды, – подчеркивал о. Варсонофий, – только это будет не грубое тело, а более тонкое, газообразное». Каждый последующий вид молитвы основывается на предыдущем. Умная молитва – молитва в уме, сердечная – молитва всем телом. Первая переходит во вторую. «Первый от Господа дар в молитве – внимание, то есть когда ум может держаться в словах молитвы, не развлекаясь помыслами, но при такой внимательной, неразвлекаемой молитве сердце еще молчит… Вторая молитва, второй дар – это внутренняя молитва, когда уже ум и сердце соединены, то есть когда мысли и чувства в согласии направлены к Богу… Третий дар есть молитва духовная… Эта молитва – молитва видения. Достигшие этой молитвы видят духовные предметы так, как мы видим чувственные предметы… Они смотрят уже очами духа» (Житие схиархимандрита Варсонофия. М., 1995. С. 219–220). Вот результат одного конкретного переживания: «я поняла тогда, что такое настоящая молитва: индивидуум выходит за пределы своего одиночного заключения, чтобы сознать свое единство со всем существующим, опускается на колена, как смертный, и поднимается приобщенный к бессмертию» (Джемс В. Цит. соч. С. 315).

П. Минин писал, что «поскольку христианская мистика сохраняет в человеке самое дорогое для него – его свободу и его личность, и поскольку она общение с Божеством, даже в самой таинственно-интимной стороне его, рассматривает, как общение личностей, она, в отличие от языческой натурмистики, может быть названа мистикой личности» (Мистическое богословие. Киев, 1991. С. 342). Но заключительная ступень «умного делания», о которой говорит о. Варсонофий, когда человек отказывается от своей личности, позволяет вспомнить индийскую мистику. Божественный мрак, в котором человек познает Бога, сродни буддийской нирване, а смирение и самоукорение входит в восьмеричный путь Будды. Христианский мистик Я. Беме говорит о видении трех миров, причем внешний видимый мир представлял собою порождение двух миров, внутреннего и духовного. Это соотносится с представлением о трех мирах, о которых говорилось в первой главе.

Во многих выдающихся людях была мистическая жилка. Дж. Бруно с сочувствием пишет о словах некоего теолога, «что поскольку источником света являются не одни лишь наши умственные способности, но равно и стоящие далеко впереди божественные силы, то и следует этот свет почитать не речами и словами, а молчанием» (Бруно Дж. О героическом энтузиазме. Киев, 1996. С. 160). Многие произведения светской культуры в своей основе мистичны, а сам Дж. Бруно сочетал мистику с наукой.

В науку мистика входила в качестве представления о жизненной силе (концепция, идущая от Аристотеля к Дришу) и физических теорий ХХ в. «Цель мистиков во все времена состояла в том, чтобы избавиться от оков жизни, избежать мучений и иллюзий обманчивого мира. Эйнштейн претворил эту цель в высшее предназначение физики как науки. В то время как мистики стремились жить в этом мире, как если бы он был иллюзией, Эйнштейн, приняв, что окружающий нас мир действительно иллюзорен, поставил перед собой задачу сформулировать законы, которые превратили бы этот мир в прозрачную умопостигаемую Вселенную, очищенную от всего, что так или иначе влияет на человеческую жизнь, будь то память о прошлом или предчувствие будущего» (Пригожин И., Стенгерс И. Время, хаос, квант. М., 1996. С. 40).

Многие нынешние по наружности вполне рациональные концепции, как, скажем, концепция ноосферы Тейяра де Шардена с ее идеей свертывания взаимоотношений человека и природы в точку Омега, являются завуалированной мистикой.

Не обходится без мистики и идеология, проявляя мистическое отношение к вождям, классам, нациям, принципам. Таким образом, мистика пронизывает все другие отрасли, что неудивительно, так как она лежит в основе культуры.

Современная мистика



Наше время зачаровано мистикой. Особенно волна мистических увлечений захлестнула Россию. В современной мистике много от представлений первобытных народов. Все нынешние суеверия имеют древнюю основу. По мнению Элиаде, «экстаз временно и для ограниченного числа людей-мистиков – воссоздает первоначальное состояние человечества» (Элиаде М. Цит. соч. С. 70). Так называемые посвященные – это люди, могущие поднять со дна духовной культуры раковины с жемчугом.

Мы сталкиваемся с двумя вещами: с одной стороны, повышенный интерес к мистике; с другой – искреннее удивление, как цивилизованный человек может вдруг в такое впасть. Может, вопервых потому, что он – потребитель культуры, а во-вторых, возврат к мистике как древнему феномену, который навсегда остается внутри нас, никогда не исключен. Правополушарное мистическое мышление может выйти на первый план в любой момент в случае, если левое полушарие подчинится ему и будет нейтрализовано. Люди проваливаются в мистику, как в сон, когда снимаются более высокие этажи культуры. Современная мода на мистику вызвана падением престижа всех других отраслей культуры. Скатывание в мистику происходит, когда нет возможности удержаться за уступы философии, науки и т. д.

Возможно ли сообщаемое в тысячах мистических сочинений? В принципе да, тем более что в мистике имеем дело со знанием, которое трудно проверить. Сейчас много жертв мистических увлечений, поскольку она очень удобна для внедрения: 1) ее нельзя опровергнуть (как науку); 2) не надо обосновывать (как философию); 3) она не нуждается в таланте (как искусство); 4) не обременена соблюдением традиций (как религия); 5) не навязывается (как идеология); 6) не нуждается в каких‑либо материальных механизмах (как техника) и в знании преданий (как мифология).

Особенность современного исследования мистики заключается в том, что она изучается не в рамках какой‑либо другой отрасли культуры, а сама по себе в своей самоценности и первозданности. Это, по крайней мере, позволяет сделать вывод, что мистические озарения идут из глубин человеческой психики, из ее нижних (по происхождению изначальных) этажей. В мистических рассказах описывается исчезновение пространства, времени и ощущения личности. Мир теряет форму и содержание. Остается чистое абсолютное Я и откровение смысла жизни.

Мистицизм обычно противопоставляют рационализму. Это справедливо в том смысле, что роль мистицизма в обществе в принципе постепенно убывает, а роль рационализма увеличивается. Это два процесса, идущие в разные стороны. «Источник этих (мистических. – А. Г.) интуиций, – пишет В. Джемс, – лежит в нашей природе гораздо глубже той шумно проявляющейся в словах поверхности, на которой живет рационализм» (Джемс В. Цит. соч. С. 70–71). Это так, потому что более раннее находится в психике глубже образовавшегося позднее.


Значение мистики


Значение мистики прежде всего в том, что она формирует представления о сверхъестественном и культурных героях, являющихся создателями всего существующего. Образ культурного героя есть образ «предка», с захоронения которого начались культы. В нем культура хранит воспоминание о своем исходном пункте (слово «захоронение» однокоренное со словом «хранение»). То, что культурные герои зачастую оказываются полуживотными-полулюдьми, свидетельствует о том, что в мистических представлениях мир культуры тесно связан с миром природы и миром человека, причем между этими мирами существует единство, которое может быть названо не только мистическим, но в широком смысле слова культурным. «Предки» понимаются великими скорее в духовном, чем в физическом отношении, обладающими способностями, в сильнейшей степени превосходящими способности нынешних колдунов и экстрасенсов.

Культурные герои в современных учениях порой принимают вид Учителей Человечества. «В своих духовных достижениях и психических возможностях каждый из Великих Учителей неизмеримо раздвинул рамки привычных границ пространства, времени и вещества и потому его можно считать Полным, Цельным Человеком, в то время как обыкновенный индивид на сегодняшней стадии эволюции пока еще представляет собой фрагмент подлинного Человека» (Ключников С. Ю. Провозвестница эпохи огня. М., 1991. С. 57). Одно из достижений мистики заключается в представлении о высших совершенных существах, восходить к которым должен человек.

В мистике человек отождествляет себя и культурного героя-предка и пытается сохранить то, чего он лишился в процессе эволюции. М. Элиаде пишет, что уход от времени и отказ от истории являются существенно важными элементами всех мистических переживаний. Первое помогает преодолению страха смерти. «Достигнув этого состояния мистического экстаза, первобытный человек не чувствует себя больше беззащитным перед неподдающимися предвидению угрозами сверхъестественного мира. Он обрел в этом мире нечто даже большее и лучшее, чем помощь, чем защиту, чем союзников. Сопричастие, реализованное церемониями, – вот в чем его спасение» (Леви-Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении… С. 129). Значение мистики в том, что оно дает «анестезиологическое откровение», сообщающее покой душе, дает разгадку тайны, содержащейся в самой этимологии данного термина, хотя ее нельзя передать другим в силу неизреченности мистических интуиций. Последующие отрасли культуры и пытаются найти словесную формулировку данных откровений.

В сознании неизбежно присутствует личное Я, а стало быть, представление о смерти. Выход из сознания (или, как еще говорят, приобретение космического сознания, сверхсознания) позволяет преодолеть осознание смертности и страх смерти. Борясь против смерти, мистика соединяет человека с Вечным. «Это не было убеждение, что я достигну бессмертия, это было чувство, что я уже обладаю им», – говорится в одном из сообщений (Джемс В. Цит. соч. С. 318).

С мистикой тесно связана магия, которая находится в таком же отношении к мистике, как техника к науке. Магия – техника мистики, а магические обряды – прообразы последующих более развитых ритуалов. Многие магические действа основаны на стремлении вызвать какое‑либо явление природы путем подражания ему, и это свидетельствует о больших возможностях подражания первобытного человека и значении, которое он этому придавал. Мистический закон сопричастности по форме (нарисуй изображение врага и проколи его – враг умрет) и по содержанию (заклинание, прочитанное над волоском с головы человека, гарантирует его любовь) – как хорошо должны были первобытные люди относиться друг к другу, боясь обидеть ближнего, если верили в это! Мистическая культура не создала цивилизации, так как мистика не выходит вовне из сферы духа. Но без нее последующая эволюция была бы невозможна.

Мистическая духовность еще не является в полном виде разумной деятельностью, но она также и не относится к области чувств, так как ее истоком не являются пять чувств человека (иногда имея ее в виду, говорят о шестом чувстве). Это как бы нечто переходное между чувствами и разумом, особый канал связи и приобретения информации.

Мистику можно сопоставить с первым фазисом теологического мышления, по О. Конту. Говоря о трех фазисах теологической стадии мышления – фетишизме, политеизме, монотеизме, – Конт, по существу, имеет в виду три отрасли культуры: мистику, мифологию, религию. На стадии фетишизма, по Конту, преобладают инстинкт и чувство; на стадии политеизма – воображение (главное, что необходимо для искусства, которое упустил из виду Конт). Конт считал, что во втором фазисе предметы лишаются навязанной им жизни, переносимой отныне на вымышленные существа. Здесь подмечен переход мистики в мифологию и процесс становления логического мышления. Внутренняя жизнь отходит от вещей и рассматривается сама по себе. Затем, полагает Конт, разум начинает все более и более сокращать прежнее господство воображения. Происходит постепенный переход от мифологии к философии, от теологической к метафизической стадии. Теперь ясно, что на пути рационализма можно выделить не три, а больше стадий. Все началось с дологической стадии, на которой сформировались мистика и искусство. Лишь на стадии мифологии появилась логика, необходимая для того, имело место объяснение как таковое. Каждая предыдущая стадия не сдавалась (да и не сдалась до сих пор), а пыталась взять реванш в иной форме с использованием достижений других стадий, что и удалось дважды (религия и идеология).

Окончание следует

Rado Laukar OÜ Solutions