7 декабря 2022  03:19 Добро пожаловать к нам на сайт!

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 62 сентябрь 2020 г.


Времена и нравы



Владимир Замышляев (Кречетов)


Владимир Александрович Замышляев. Родился в 1953 году. Служил на Северном флоте. Инженер-технолог, психолог. Работал на стройке, на заводе, в школе, на общественной работе, занимался наукой, предпринимательством. Инструктор водного туризма. Много путешествовал по России. Удавалось выезжать за границу − побывал в 95 странах мира. В качестве литературного псевдонима принял фамилию матери (Кречетов), которую считаю незаслуженно забытой. Опубликовал ряд публицистических статей. Печатался в литературно-художественных альманахах и журналах. Дипломант международного конкурса «Север — страна без границ» (Satila of Sweden), номинант литературной премии имени Сергея Есенина «Русь моя» (Москва), номинант национальной литературной премии «Писатель года» (Москва), номинант международного конкурса «Созвездие духовности» (Украина), номинант «Международного конкурса одного рассказа» Литературного проекта LITER-RM.RU (Мордовия), номинант литературной премии «Наследие» (Москва), дипломант (третье место) литературного конкурса имени К.С. Бадигина (Калининград). Проживаю в Санкт-Петербурге. Автор Портала с 2020 года.

Мир глазами художника

По дороге на Мальту Влад и Нателла остановились в Риме. Влад давно мечтал побывать в Вечном городе, но всё как-то не складывалось. Нателла там уже была и решила для себя: Санкт-Петербург достоин, чтобы родиться в нём и прожить всю жизнь, а Рим − чтобы провести в нём четыре дня.

Нателла, на правах более опытной путешественницы (в своей первой поездке в Риме была полных два дня) дала совет: в Ватикан надо идти ранним утром — там очень большие очереди.

Отель, в котором они остановились, находился недалеко от железнодорожного вокзала Термини. Решили ехать на метро, а затем − пешком до Ватикана. В сторону площади Святого Петра шло много людей с пальмовыми и оливковыми ветками. Нателла спросила одного из идущих:

− Что за праздник?

− Сегодня Пальмовое воскресенье. Папа будет служить мессу и обратится к собравшимся со ступеней Собора Святого Петра.

Нателла просияла:

− Влад, пойдём на площадь. Может быть, нам в жизни больше не доведётся увидеть Папу.

− Мы долго спим. Ты посмотри, сколько людей туда идёт, вся улица превратилась в живую реку. Идём в музей. Там есть станцы Рафаэля. Я мечтаю увидеть «Афинскую школу».

Как прошли границу этого самого маленького государства в мире, даже не заметили, лишь потом, в Питере, узнали, что граница обозначена белой пунктирной линией на асфальте.

Увидев в зале Сикстинской капеллы роспись плафона, Нателла c любопытством стала рассматривать фрески, а Влад торопил её: «Потом посмотрим, идём искать «Афинскую школу». Он много лет увлекался трудами знаменитых философов, и ему не терпелось «вживую» увидеть эту знаменитую картину, где изображены великие люди тех далёких времён.

Войдя в относительно небольшое помещение, они увидели знаменитую фреску Рафаэля Санти. Влад, восхищенно глядя на картину, воскликнул:

− Это чудо будет висеть в моей квартире!

− У тебя в комнате свободного места не хватит, − с усмешкой сказала Нателла.

− А я на кухне повешу, во всю стену.

− Ну-ну. На кухне ей самое место. Что ты знаешь об этой картине? Что тут делает толпа мужиков в халатах, похоже, что они в баню пришли?

− В основном это философы и мыслители разных стран, разных эпох. Многие из них никогда не были в Афинах. Сожалею, что среди них нет Лао-Цзы и Конфуция. Тут есть и две женщины.

− А для чего художник изобразил их всех вместе, если они никогда не встречались в жизни?

− Неизвестно, что этим хотел сказать автор, ведь он не оставил объяснений в двадцати томах, как это сделал Малевич к своему «Чёрному квадрату». Возможно, Рафаэль хотел, тем самым, показать единство всех направлений философии, формирующих наше мировоззрение.

− А кто эти два почтенных господина в центре картины?

− Слева от нас, человек очень похожий на Леонардо да Винчи, Платон. Указательный палец его правой руки направлен в небо, на мир идей. Идеи — источник всего. Сама же материя ничего не может породить. Мир идей существует вне времени и пространства. Они обладают качествами постоянства, единства и чистоты, а вещи — изменчивостью, множественностью и искажённостью. Человек стремится улучшить и усовершенствовать своё бытие. Когда душа реализует эту естественную склонность, результат её правильной деятельности называется добродетелью. А когда тело работает в согласии с природой — такое состояние называется здоровьем. Этот естественный закон лежит в основании всей этики Платона.

− Ты сам-то понял, что сказал? А можешь мне по-простому, в двух словах, объяснить, для чего людям платоновский мир идей, как ты его понимаешь?

− Попробую, хотя в двух словах это трудно сделать. Человек — посредник между миром идей и материальным миром. Я, если быть честным, когда читал − что-то запомнил, а понять до конца так и не смог.

− А справа от Платона кто стоит с толстой книжкой?

− Это Аристотель. Он в восемнадцать лет пришёл учиться в академию Платона. В дальнейшем дал толчок развитию наук: социологии, философии, политики, логики, физики, воспитывал и обучал Александра Македонского.

− А кто был учителем Платона?

− Сократ. Здесь он изображён в зелёной одежде, беседующим с Александром Македонским.

− Это тот самый философ, который выпил яд?

− Да. Афиняне обвинили Сократа в непризнании богов и развращении молодёжи. Философ отказался от защитника и помощи друзей, предлагавших ему побег, предпочёл казнь, приняв яд. Сократу принадлежат фразы, которые и сегодня в обиходе у народа. Одна из них: «Я знаю только то, что ничего не знаю, но другие не знают и этого».

− А это кто, в голубом халате, разлёгся на ступенях, словно в парилке?

− Диоген.

− Тот самый, что жил в бочке?

− Диоген провозглашал идеал аскетизма. Смысл аскетизма он видел в том, что подлинное счастье заключается в свободе и независимости. Александра Македонского Диоген попросил лишь о том, чтобы тот не загораживал ему солнце. А вот этого товарища с книгой, в окружении учеников, ты, наверняка, знаешь.

− Откуда мне знать. Сразу видно, что тоже любитель попариться — сидит в белой простыне.

− Не ёрничай по поводу бани. Это Пифагор.

− А я знаю про Пифагора то, чего ты не знаешь. Кроме того, что он был знаменитым философом, стал и олимпийским чемпионом по боксу.

− Да нет же! Чемпионом был его тёзка за восемнадцать лет до рождения Пифагора.

− А это кто такой мрачный тип, похожий на культуриста? Пишет, вероятно, жалобу на то, что в баню горячей воды не дали. Единственный, кстати, кто пришёл в сапогах.

− Никакая это не баня! Бани не бывают под открытым небом. А мрачный тип, как ты его назвала, это Микеланджело. Несколько минут назад ты видела роспись потолка Сикстинской капеллы − это его работа.

− Главными персонажами в этой картине я считаю Платона и Аристотеля. Ты со мной согласен?

− Ты права. Эти два философа находятся в центе картины. Но, посмотри сюда, на лицо человека, который стоит самым крайним справа. Рядом с ним Птолемей, держащий в руке модель земного шара и Зороастр с небесным глобусом. Узнаёшь его? Это сам Рафаэль. Он, как режиссёр в театре, смотрит на зрителей из-за кулис оценивающе, на нас с тобой. Его взгляд словно говорит: «Тысяча лет прошло. Перед картиной стоят два человека с высшим образованием, а что они знают об учениях мыслителей? Человечество развивается эволюционно. Но за эти годы далеко ли ушла философская мысль?»

− А это кто стоит справа? Что-то прячет в недрах халата. Видимо, веник. По лицу видно, что любит баньку.

− Плотин. Он систематизировал учение Платона.

Влад вновь задумчиво посмотрел на Рафаэля и будто услышал его голос: «Ты осуждаешь свою подругу за то, что она слишком поверхностно рассматривает картину и иронизирует над твоим чувственным восприятием моего творчества. Ты сейчас понял, что видел в ней только внешнее. И только через картину осознал, что в ней нет никакого духовного содержания. Пустота». Влад подумал, что если он сейчас скажет Нателле: «Я подарю тебе Звезду!», скорее всего, она ответит примерно так: «Тебе на кухне надо обои переклеить, совсем уже отваливаются». Влад мысленно сможет возразить ей: «А у меня на кухне вместо обоев будет эта картина. И не какая-нибудь глянцевая репродукция, а настоящая картина, на холсте, во всю стену. Я ещё не знаю, как это реализовать, но уверен, на моей кухонной стене будет эта картина! Я буду беседовать с философами. И, может быть, именно я, стану посредником между миром идей и материальным воплощением!»

− Что ты кощунствуешь над великим произведением! Какая может быть баня, если ты видишь, что тут присутствуют женщины?! − возмутился Влад, прекрасно понимая что ирония Нателлы — это психологическая защита.

− А у нас в Питере есть такие бани, где вместе моются мужчины и женщины.

− А ты откуда знаешь?

− Да я сама…

− Что сама?! Была в такой бане?!

− Нет. Я сама слышала о ней от своих подруг.

− Врут они тебе!

− Не врут. Они там были.

− Значит и ты была с ними!

− Не была.

− Я тебе не верю. Не позволю себя обманывать. Не еду ни на какую Мальту, сегодня же лечу домой, в Питер. Всё! Попарились! Хватит!

Влад летел в самолёте домой, Нателла осталась в Риме. Он по-прежнему не мог успокоиться. «Зря вспылил, − рассуждал он. — Так, как Нателла, живёт большинство людей. Об этом ещё и Платон говорил. Люди, по его мнению, как бы находятся в пещере. С малых лет у них на ногах и на шее оковы, так что им не двинуться с места, и видят они только то, что у них прямо перед глазами. Люди обращены спиной к свету, и поэтому могут рассмотреть лишь свою собственную тень. А если человека заставить смотреть на свет, разве не заболят у него глаза? Когда бы он вышел из пещеры, глаза его от временного ослепления не смогли бы рассмотреть ни одного предмета. Начинать надо с самого лёгкого. Сначала смотреть на тени, затем — на отражения в воде людей и различных предметов, а уж потом — на сами вещи. И начинать надо с созерцания ночью луны и звёзд, и только потом, со временем, обратить взгляд на солнце». Эти платоновские рассуждения, как показалось Владу, весьма подходят к ситуации, произошедшей между ними возле картины. Только сейчас, в самолёте, Влад понял, что Нателлу нельзя осуждать за то, что она, говоря платоновским языком, резко посмотрела на солнце и ничего не увидела, мало что поняла. Ей требуется время и усилия, чтобы прозреть. Но нужно ли ей самой это прозрение?

Rado Laukar OÜ Solutions