25 января 2022  01:40 Добро пожаловать к нам на сайт!

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 62 сентябрь 2020 г.


Крымские узоры



Эльдар Шарбатов


1986 г. р.По профессии психолог. Пишу легенды, фэнтези, статьи, эссе. В сфере научных интересов – проблемы ценностей и антиценностей в сфере искусства.Главная цель в науке, искусстве и жизни – повышать самосознание общества. Творческая сфера стала для меня находкой – это общество самых сознательных и духовно сильных личностей. Любая другая психологическая культура – лишь способы преобразования мудрости, принесённой в наш Мир музами. Рецензирую произведения талантливых авторов с позиции психологии личности: многие интуитивно написанные художественные творения несут глубокий сверхсознательный смысл, раскрывая высоту и многогранность внутренних миров и, при целостной интерпретации представляют большую ценность не только для развития культуры общества, но и для научной гуманитарной сферы – психологическая культура интересна мне больше, чем само искусство. В студенческие годы участвовал в театральных постановках, печатался в симферопольском журнале «Таврида Православная», материалы о творчестве и мероприятиях выходили в газетах Ялты и Севастополя, в частности, в альманахе «СЕВА» (Севастопольский Ежегодный Визит-Альманах). Серьёзно обратился к творческому Пути сравнительно недавно, когда наша страна стала перед необходимостью укреплять культуру русского гуманизма. Мои произведения включены в антологию русской прозы 2019 (Москва, издательство Российского союза писателей). За вклад в литературу награждён медалями «Владимир Маяковский 125 лет», «Антон Чехов 160 лет», «Анна Ахматова 130 лет». Состою в Клубе фантастов Крыма «Фанданго», публиковал рассказы на страницах журнала фантастики «Фанданго».

Материал подготовлен редактором раздела «Крымские узоры» Мариной Матвеевой


Короткие рассказы


Легенда о справедливости

В одном роскошном, окружённом цветущими садами городке жил безликий Судья. И настолько справедливы были его суды, что его по праву называли воплощением человеческой совести. Ежедневно он проводил свои суды на главной площади города перед шикарным дворцом управляющего того края, никому не отказывая в мудром совете, и всегда выносил свои приговоры беспристрастно, невзирая на положение людей в обществе.

И однажды к нему обратился сам пожилой Правитель:

– Ты всегда судишь горожан, исходя из справедливых принципов, но ведь справедливость есть и в авторитете, и в понятиях. Как управляющий этого города, я приказываю тебе отныне в своих решениях учитывать ценности каждого человека, а не только лишь свои собственные.

– Ладно, – ответил Судья, – будь по твоему.

– Раз так, – продолжал Правитель – то за свои немалые заслуги перед городом я хочу иметь в нём неограниченную власть. Используй для этого свой авторитет перед народом – и можешь требовать от меня любую награду в соответствии с нашими понятиями, конечно.

– Если это то, чего ты хочешь, – ответил Судья, – то нам предстоит сыграть партию в справедливость. Если выиграешь – станешь самодержцем, но если проиграешь, то тебе придётся оправдать всю ответственность, от которой ты когда-либо уклонился за время своего правления.

Правитель был и умён и проницателен, но старость взяла своё – и в той партии выиграл Судья.

Что оставалось делать Правителю? Навредить Судье было немыслимо – ведь он был лишь воплощением человеческой совести… И пришлось управляющему стать на путь искупления. Сначала он прикрыл бизнес своему заместителю, потом начал увольнять чиновников за взятки, комиссара полиции посадил в холодную за бесчинства.

И возроптала знать Города: «Совсем выжил из ума старик! В кои-то веки вздумал поиграться в справедливость – быстро же он простил себе собственные грешки». И стали они подговаривать простых горожан к бунту. А сытых людей легко ввести в заблуждение…

Явился к Судье городской дипломат с ходатайством:

– О, мудрейший, – сказал он, – в эти тяжкие времена только ваше вмешательство может восстановить справедливость в городе, ибо у людей, верных нашим устоям, связаны руки перед беспределом обезумевшего Правителя. Ради общественных идеалов и благополучия горожан просим отстранить его от должности.

– Если это то, чего ты хочешь, – ответил Судья, – то нам предстоит сыграть партию в справедливость. Если ты выиграешь, то назначишь нового управляющего на личное усмотрение, но если проиграешь – тебе лично придётся понести наказание за грехи тех, кто тебя прислал.

Дипломат побледнел, как лист бумаги, но выбора у него не было, ведь озверевшая знать сулила ему такую же участь, уклонись он от их поручения. В отчаянии люди на многое способны – и в той партии выиграл Дипломат.

И восстал народ против Правителя, и он бежал из Города.

Тяжёлое время наступило для горожан. Упиваясь безнаказанностью, новая власть заставляла людей до ночи отрабатывать кусок хлеба. За долги у них отбирали всё, что не прибито гвоздями. И никакой закон переписанных кодексов не предполагал оптимизации их положения. И возроптал простой народ – все поражались жестокости Судьи, некогда уважаемого человека. Но навредить Судье было бы немыслимо – ведь он был лишь воплощением человеческой совести…

И появился у народа план спасения: «Нас ведь так много, – думали они, – будем играть с Судьёй по очереди, пока хоть кто-то его не обыграет. И справедливость будет восстановлена!». И явился народ к Судье.

– Чего вы хотите? – спросил Судья.

– Мы хотим справедливости! – ответили люди.

– Чего вы хотите? – Повторил свой вопрос Судья.

– Мы хотим вздёрнуть на виселице всех господ, сжечь их дома и поставить к стенке всех бюрократов, им прислуживающих!

– Если это то, чего вы хотите, – ответил Судья, – то нам предстоит игра в справедливость. Если выиграете, будет по-вашему, но если проиграете – вас будут судить тем же судом.

Всего несколько партий успели сыграть с Судьёй горожане, когда роскошные дворцы и дома загорелись, как порох; богатые урожаи людей были разорены, колодцы отравлены; все жители, которые не успели бежать из Города, погибли на его улицах.

Одному лишь Судье никто так и не смог навредить – ведь он был лишь воплощением человеческой совести… Согласно легенде, на заросшей мхом площади у безлюдных руин дворца он и сейчас играет очередную партию в справедливость.


Одиночка

I.

В одном пустынном мире, где Солнце всегда алое, жил один Гуманист. Ребёнок в душе, как и все населявшие мир одиночки, он вёл беззаботный образ жизни, строил свои воздушные замки. Но такая жизнь наскучила ему, ведь некому было разделить его идеи, кроме, разве что, из ситуативного любопытства. И он покинул тот мир, ни с кем не попрощавшись, как и было заведено у одиночек.

И стал он на пороге иного мира.

– Это мир социальных людей, – произнесли испуганные стражи. – Он консервативен. Ты не пройдёшь здесь.

– Мои идеи и наработки позволят вам решить вековые проблемы, – уверил их Одиночка.У меня есть всё то, чего людям недоставало для гармоничного существования.

– Мы сами не ангелы, – ответили стражи, – но ты само исчадие Ада: твои мотивы непредсказуемы, и мы даже не ведаем, как тебя контролировать! Никогда твоя душа не продолжит путь во плоти человека – или душа будет твоей платой за вторжение.

«В этом мире мне дано принести больше пользы, чем стоит одна душа», – решил Одиночка.

И продолжил свой путь, и остался без души.

Увидев, что бездушная тварь живёт среди них, испуганные люди стали думать, как устранить угрозу в их обществе.

– Ты всё равно не можешь воплотить в жизнь свои идеи, – говорили они, – потому что девушка, которой принадлежит твоё сердце, верна только консервативным нормативам!

Тогда он вырвал из груди своё слабое сердце и продолжил свой путь без сердца. И показалось людям, что это сделало его ещё сильней, а угрозу ещё более явной.

И в страхе они заявляли:

– Ты всё равно не можешь воплотить в жизнь свои идеи, потому что все твои предки по крови были верны только консервативным нормативам!

Тогда он выпустил из себя кровь. Бледный лик его отразился в чёрной луже. И, поднявшись, продолжил он свой путь.

Одиночка сдержал своё слово. В каждом человеке он видел слабости и изъяны и всегда на них указывал. В каждом человеке он видел уникальные задатки и мог разбудить в них такие способности, о существовании которых люди и не знали. Дни и ночи он работал над новыми моделями социального устройства, утверждая, что это – рычаг преодоления человеческих пороков.

Ужас объял тогда людей. Никто не понимал, откуда Одиночка черпал силы, но видели только, что в своём пути он опирался на былые наработки. Тогда, из благих побуждений, люди перебили ему хребет, чтобы он уже ни на что не мог опереться в жизни. И только после этого они смогли убедить себя, что угроза в их мире устранена.

II.

Но для объективного анализа этой истории, следует посмотреть на происшедшее глазами Одиночки…

Как только, ценой гибели его души, он оказался в мире людей, в самом сердце бездны проснулось одно редкое маленькое существо – это был дракон Пустоты. И видя, что сильный дух живёт в пустом теле, дракончик решил разделить путь Одиночки и, воплотившись в него, стал поглощать все низкие эмоции, ослепляющие разум людей, и повергал в пустоту всех бесовских отродий, также жаждавших вселиться в незащищённую плоть.

Когда, исполненное разочарования, сердце Одиночки было удалено из тела, его боль разбудила другое существо – гонимый объект ужаса, дракон Страданий, чьего прикосновения не могло выдержать ни одно человеческое сердце. И он тоже разделил путь Одиночки, принявшего его добровольно. И вспыхнувшая боль давала больше силы, чем могла бы дать человеку любовь.

Когда же и кровь иссякла в артериях той личности, к нему спикировало третье существо – кислотный дракон Очищения. Никто из людей не ценил даров того дракончика, ведь даже на таком высоком чувстве, как ненависть, стоит клеймо человеческой неприязни лишь за то, что оно противоречит межличностным отношениям. И сострадание к непонятым людям смешалось с ненавистью к их же инфантилизму, и вместо крови кислота побежала по жилам Одиночки. И, вдохновлённый новыми идеями, лишённый покоя от счастья и ярости, его дух лишь окреп в прохождении принятого пути.

Было и четвёртое существо, но ему некому было дать имя… Незримое и скрытное, оно не зависело от свойств материи, с которой соприкасалось, и не имело ни постоянного веса, формы и структуры, ни агрегатного состояния или температуры. Имея почти неограниченные возможности, оно отчаянно завидовало любому, кому была доверена ответственность в мире, ведь оно также не имело и собственного пути. Безмолвным призраком оно повсюду преследовало Одиночку – единственного человека, принявшего свой крест не ради злоупотребления ответственностью. И как только Одиночке воздали за труды, и лопнули его тонкие кости, на какое-то мгновение это существо обнаружило себя и, коснувшись его руки, расправило свои крылья – и с тех пор никто больше не видел этого человека…


Проделки Сусаноо

На обжитой вершине вулкана, дремлющего среди призрачных горных хребтов, близ торгового пути красовался постоялый двор. Когда первые алые лучи коснулись плато, позолотив атласные кроны магнолий, по тихой аллее к колодцу уже спешила МотидзукиХошико, хозяйка трактира.

К несчастью, клубы низкого тумана не вызвали у неё подозрения, но едва она сместила тёплый рычаг насоса, как из колодца ударил гейзер! И над горой вспыхнула радуга. Но Мотидзуки не была в восторге от происшедшего. «Не иначе, вредный Сусаноо-сама опять измывается над смертным людом!» – подумала она, унося ноги от опасного объекта (бедовый бог штормов хорошо был ей известен своими разрушительными похождениями). Подбежав к краю обзорной площадки, она отчаянно закричала, обращаясь к ранним путникам местного тракта:

– Эй, минна-сан! Сообщите нашему лорду, пусть пришлёт людей спасти гостиницу от наводнения!

Но сонные путники у подножия горы не слышали её призыва и лишь улыбались утреннему чуду. Тогда, прыгая через дымящиеся лужи, Хошико-санустремилась назад к гостинице, горько причитая:

– О, всевышнийИдзанаги-сама, усмири своего старшего сына, пока из-за его выходки Хошико не потеряла имущество и недвижимость!

Но высшему богу в его Небесной Равнине, по-видимому, не было дела до земных богов и людей, и он не ответил ей. А тем временем бурая вода уже собиралась в ручейки, весело змеящиеся среди камней. Видя это, Мотидзуки в отчаянии взобралась на крышу гостиницы и неистово возопила:

– О, милостивый Будда-сама! Приди и спаси моё жилище, пока его не смыло цунами!

Её истошный глас эхом прокатился над ущельями, заставив притихнуть пение птиц… И после этих слов в тёмном углу трактира из нирваны вышел мудрый самурай Хирамото; оценив ситуацию, он залпом допил свой саке, перекрыл несущий вентиль и говорит:

– Не пристало браться закатанутому, кто может обойтись монтировкой.

Присутствие Синигами

Зловещая ночь больше не вдохновляла поэтов и влюблённых. Суровым отчаяньем дышал неприкаянный бриз, лишённый сна в тот час тлетворный. Угрозу и безысходность таила опустевшая роща, густо усеянная стрелами у подножия крепости. Тьма сковала душу растущим опустошением, и не было сил даже смыть с доспехов угнетающий дух крови… Словно оцепенел у края башни совсем ещё юный капитан форта Ясуто. После последнего сражения из всего гарнизона осталось только три самурая.

Зарница осветила силуэт всадника, спешащего с вестью.

– Господин, ЧимасукуЯсуто! С прискорбием должен сообщить, что ваш отец и старший брат… пали в решающей битве с Силами Тьмы! Как новому даймё этих земель, вам должно вернуться в родовой замок!

Но лорд Ясуто не ответил гонцу. Собрав уцелевших самураев, он велел принести из погреба бочку саке, и дух скорби захлестнул их компанию…

Следующий день принёс нового гонца с дурными вестями.

– Господин, Чимасуку-доно! – воскликнул посланник.Кромешный ужас шагает по нашему краю, поглощая сёла! Что наш господин прикажет делать?!

Ясуто-доно велит вынести ему саке – всё, что есть – и не беспокоить его глупыми вопросами! – ответил новый лорд.

И мир побагровел с закатом ранним. Хмельные тучи проносились над фортом. И по меркнущему двору крепости эхом прокатился тяжёлый стук в ворота.

– Кто пожаловал к нам в столь поздний час?! – спросил часовой.

– Смерть… – раздался хриплый голос из сумрака.

И тогда лишь, вздрогнув, воины сжали рукояти мечей, и стали думать думу, как быть им дальше…

Первым оправился от хмеля старый самурай Хитоку.

– Я достойно прожил длинную жизнь, и мои лучшие подвиги остались в прошлом, – сдержанно сказал он. – Дух смерти, Синигами-сама, не будет оскорблён, если из всех защитников форта пред ним предстану лишь я один, ведь если кому и суждено отправиться в загробное царство богини Идзанами, то только мне…

Вторым слово взял молодой самурай Тетсураи, подогретый спиртным:

– Раз такое дело, – воодушевлённо вскричал он, – то позвольте мне первому сразиться с грозным духом Синигами! Ведь не сыскать противника более достойного, а более славного подвига и не придумаешь!

– Не сомневаюсь в благородстве ваших целей,ответил Ясуто. – Но будет лучше, если я, ваш безутешный лорд, самолично предстану пред духом Смерти. Ну, а вы, мои самураи, чтобы не потерять лицо, свершите сэппуку

После этих слов из нирваны вышел третий самурай, Хирамото, залпом осушил последнюю флягу саке и говорит:

– Смерть у ворот – это не новость! Она не несёт прямой угрозы. И не та смерть неотвратима, что стоит на расстоянии вытянутого меча. Но лишь та смерть поистине страшна и скоропостижна, которая искусила страждущее сердце своими всеизбавляющими объятиями и опьянила разум присутствием вечности…

И как будто затмение миновало разум воинов, и узрели они, что вечернее солнце всё ещё испытующе смотрит на них…

– Как я был глуп! – воскликнул старый самурай Хитоку. – Если я безрассудно пожертвую собой, то кто за меня будет защищать форт и нашего господина?

– Как я был глуп! – воскликнул молодой воин Тэтсураи. – Нет чести в откровенном самоубийстве!

– Как я был глуп! – воскликнул лорд Ясуто. – Если великий Синигами-сама почтил нас своим присутствием, то как неучтиво в свой решающий час хлестать саке из буковых бочек!

И он велел слугам принести бочонок коллекционного вина.


Rado Laukar OÜ Solutions