17 января 2022  08:47 Добро пожаловать к нам на сайт!

"Что есть Истина?" № 58 сентябрь 2019 г.


Культура


Три заметки о фильме Квентина Тарантино "Однажды в… Голливуде"



Евгения Коробкова


О новом фильме Квентина Тарантино

У меня вопрос по новому фильму "Однажды... в Голливуде" Квентина Тарантино. (Кто не смотрел - обязательно посмотрите, оно того стоит).
Вопрос к природе смеха. Например, в одной из сцен фильма Ди Каприо, прощается с раненым другом-каскадером. Друга (Брэд Питт), пострадавшего в неравном бою с хиппи, увозит скорая помощь. Ди Каприо прикладывает руку к заднему стеклу "скорой". На стекле остаются отпечатки, которые быстро исчезают. В зале смех. Все, конечно, вспомнили знаменитую сцену из "Титаника".
В чем природа этого смеха? По фильму Ди Каприо играет не себя, а Рика Далтона, неудачника-актера, героя сериалов про ковбоев и парней с огнеметами. Перспектив у героя никаких, карьера катится с горы кувырком. Фильм длится долго, Ди Каприо играет убедительно, в общем, к концу, наконец, забываешь, что он Ди Каприо и веришь, что перед тобой неудачник Рик Далтон.
По логике вещей, рука на стекле разрушает то, что было наработано за долгие три часа экранного времени: В этот момент Рик Далтон снова становится Ди Каприо. Артель "напрасный труд" проявила себя во всей красе.
Над чем же мы смеемся?

И несколько сумбурных мыслей по ходу.

"Однажды... в Голливуде" - продолжает линейку фильмов о том, как снимается кино. (Если говорить об этом годе, то я имею в виду в первую очередь Джармуша "Мертвые не умирают", Альмодовара "Боль и слава" и др.
1. Видимо, в этом и заключена режиссерская метафора. Напомню, действие фильма Тарантино разворачивается в 1969 году и описывает три дня до убийства жены Романа Полански. Чудовищное преступление, совершенное детьми цветов, во-первых показало миру, что дети цветов - совсем не цветы. Во-вторых, очевидно, ознаменовало окончание кино эпохи золотого века. С некоторых пор кино и съемочная площадка как бы поменялись местами. На передний план выходит не история, а фильм про то, как снимают историю.
2. Видимо, кино приобретает характер фрески, а актер тащит за собой свою судьбу. Если раньше в каждом новом фильме актер должен был играть заново, а зрители делали вид, что не помнят всех его предыдущих ролей, то теперь все иначе. С некоторых пор, снимая определенного актера, режиссер одновременно работает со всеми персонажами, которых сыграл этот актер и учитывает этих персонажей. Как в известном выражении: когда ты открываешь рот, за тебя говорят тысячи мертвецов. Так и в кино, когда актер играет роль, вместе с ним на площадке присутствуют все его персонажи, а сам актер становится аватаром своих героев.
3. Джармуш в фильме "Мертвые не умирают" обыграл это, например, пригласив на главные роли своего зомби-апокалипсиса узнаваемых людей. Билл Мюррей, известный по роли охотника за привидениями, играет у Джармуша шерифа, которому приходится биться с привидениями. В конце фильм герои признаются, что читали сценарий, который им выдал режиссер и поэтому знают, как это все закончится. С этим знанием они идут отыгрывать свои роли и погибают. Так фильм Джармуша превращается в греческую трагедию, где сюжет приобретает форму судьбы, которой подчиняются персонажи.
4. Похожая история с судьбой у Тарантино. Но с той разницей, что его герои тянут за собой два вида киношного прошлого. Одно - настоящее. Другое - придуманное. Ди Каприо, согласно фильму, актер, игравший сериальных ковбоев и героев с огнеметами. В финале, когда в гости к Ди Каприо приходят хиппи-убийцы, он их убивает из огнемета, который припрятал у себя в сарае. Но одновременно он тащит и прошлое самого Ди Каприо (про сцену с рукой на стекле я писала).


Борис Тух



У них была великая эпоха

Как смотреть нового Тарантино


Клифф Бут – Брэд Питт. Рик Далтон – Леонардо ди Каприо. Марвин Шварц – Аль Пачино.

ФОТО: Кадр из фильма

Заголовок позаимствован из романа Эдуарда Лимонова – и, наверно, это правильно: начинать разговор о 9-м фильме Квентина Тарантино «Однажды в… Голливуде» с парафраза чужого названия.

Квентин Тарантино переворошил производственный процесс на зеркальной фабрике, заставив зеркала отражать не реальность (пусть даже не реальную, а желаемую), а друг друга. Он создал мир, в котором истинно то, что киногенично. (А что киногенично, решает сам Мастер!) Любое хорошее произведение искусства – слоеный пирог, рассчитанный на разные вкусы и аппетиты; Тарантино в своих «пирогах» самый сладкий слой приберегает для гурмана-киномана, который способен без запинки ответить на вопрос режиссера: «А ты заметил, откуда взят этот кадр? А ты догадался, кого или что я только что процитировал?».

У цитат может быть двойное дно. Предыдущая картина великого и ужасного называлась «Отвратительная восьмерка». Ироничная параллель с «Великолепной семеркой» лежит на поверхности. Но если вспомнить, что это восьмая лента Тарантино и что у Феллини есть фильм «Восемь с половиной», обнаруживается, что режиссер метил в несколько мишеней сразу.

Наверно, те, от кого зависело назначение гида, решили: пусть это будет Мединский – ведь он обращается с историческими фактами так же вольно, как и Тарантино!

Мир, который построил Тарантино

«Однажды в… Голливуде» Тарантино начинает с кадров из двух, в природе не существовавших картин, в одной из которых его герой Рик Далтон (Леонардо ДиКаприо) сыграл охотника за головами (см. «Омерзительную восьмерку»), а в другом - бесстрашного разведчика-диверсанта, который струей напалма из огнемета уничтожает всю нацистскую верхушку (см. «БеЗславных ублюдков»).

Цитируя собственные мотивы, перенося их в картины, которых в 1969 году (время действия фильма) заведомо не могло быть, Тарантино сразу же заявляет правила игры: «Мы с вами, ребята, находимся в мире, который внешне, может быть, очень похож на когда-то существовавший в действительности. Вот вам аксессуары из того времени. Вот огромные автомобили, настоящие уличные крейсеры, которые жрали бензина немерено, но не беда: бензин был дешев. Вот летний кинотеатр под открытым небом, в котором ты смотришь фильм на огромном экране, ночью, не выходя из автомобиля. Вот вам хиппи, которые тогда как раз во весь голос заявили о себе. Вот вам люди, которые носят имена тех, кто действительно жил тогда, а кто-то жив и сейчас. Но это ничего не значит: я ввожу вас в фантастический мир, созданный по тем законам, которые мне нравятся. Надеюсь, вы не соскучитесь».

Рискну предположить, что именно это свойство творческого «Я» Тарантино привело к тому, что, когда он слетал в Москву на презентацию своей картины, с достопримечательностями Кремля режиссера ознакомил неподражаемый министр культуры РФ Мединский. Вроде бы логичнее было дать в провожатые коллегу по цеху, хотя бы Никиту Михалкова, с которым они конкурировали на Каннском фестивале 1994 года («Криминальное чтиво» Тарантино получило «Золотую пальмовую ветвь», а «Утомленные солнцем» Михалкова – приз ФИПРЕССИ). Но, наверно, те, от кого зависело назначение гида, решили: пусть это будет Мединский – ведь он обращается с историческими фактами так же вольно, как и Тарантино! При этом никто не учел, что Тарантино, во-первых, делает это талантливо, а во-вторых, не навязывает свою фантазию в качестве обязательной для всеобщего употребления и единственно возможной истины. Но это я так, к слову.

Юная актриса Джулия Баттерз в роли Труди.

ФОТО: Кадр из фильма

Рик живет в роскошном доме с бассейном, но это великолепие осталось ему от звездного прошлого. Клифф обитает в вагончике с четвероногим другом, псом устрашающих размеров и внешности. Рик опустился до того, что из кино ушел во второсортные сериалы. С Риком ведет трудный разговор продюсер Марвин Шварц (на эту крохотную роль режиссер пригласил Аль Пачино, и тот согласился – конечно, тут многое объясняется авторитетом Тарантино, но, может быть, знаменитому актеру хотелось сыграть в истории об уходящей прелести того, классического, Голливуда).

«Я видел вас в таком-то фильме на 35-миллиметровой пленке, а потом, в другом, на 16-миллиметровой», - говорит Шварц, и по лицу героя Ди Каприо видно, что ему эти миллиметры – нож острый: на 16-мм снимали для телевидения. Диалог сделан в фирменной тарантиновской манере: каждая тема иллюстрируется соответствующим кадром, ритм картины замедляется – но режиссер знает: зрителя это не отпугнет, напротив, заставит еще внимательнее следить за происходящим.

А следить не так уж и просто. Тарантино – как и в «Криминальном чтиве» - отказывается от линейного развертывания сюжета, но и от очевидного для зрительского восприятия складывания пазла из разнородных, вроде бы, эпизодов здесь он тоже отказывается. Напротив, разветвляя происходящее, заставляя действие течь сразу в нескольких руслах, он впускает в картину моменты, которые, на первый взгляд, вообще непонятно для чего существуют. Ищущего работенку Клиффа заставляет подраться с Брюсом Ли, причем Ли (Майк Мо) выглядит здесь самовлюбленным придурком и, разумеется, Клифф размазывает его по стенке. (Точнее, по дверце машины, принадлежащей сварливой мегере, имеющей какое-то отношение к найму актеров.)

На самом деле ничего случайного в фильме нет. Для режиссера очень важно ненавязчиво дать понять, в чем разница между некогда удачливым актером и его неприкаянным дублером. (У Клиффа плохая репутация, кто-то пустил слух, что он когда-то убил свою жену, но избежал наказания. Так это или нет, мы не узнаем, но если сплетня начала гулять по Голливуду, от нее никуда не деться.) Рик, играющий бесстрашных героев, - на самом деле мямля и рохля, он не уверен в себе, но при этом в глубине души считает себя великим актером, такая раздвоенность мучительна, Рика губит рефлексия, на съемочную площадку, даже в тех жалких ролях второстепенных злодеев, которые ему подкидывают из сочувствия, он выходит со страхом забыть свой текст и провалить роль.

Работа актера над ролью в фильме показана ностальгически: так больше не делают, но как жаль, что не делают. Рик зубрит реплики, работая с магнитофоном.

Ди Каприо даны два замечательных эпизода с маленькой и не годам умной восьмилетней актрисой Труди (Джулия Баттерз). В одном девочка трогательно учит взрослого и опытного актера уму-разуму. В другой – персонаж Рика Далтона, похититель девочки, торгуется с посланцем ее отца. ДиКаприо показывает, как почти что разуверившийся в себе Рик буквально заряжается энергией от маленькой партнерши и выдает высший класс мастерства.

В отличие от Рика, Клифф не рефлексирует, не переживает по поводу своей невостребованности и вообще держится с великолепным пофигизмом. Роль Питта сложнее, чем у Ди Каприо, нужно ничего не играя, сказать о своем герое всё. Если Рик играет героя вестерна, то Клифф умеет быть героем вестерна: немногословным, хладнокровным, одним взглядом наводящим ужас на врага. Уходящая натура, теперь таких нет. Тарантино исподволь - это не главная мысль картины, но очень важная в ней – показывает, какова разница между: играть героя и быть героем. Эту разницу он продемонстрирует в финальных кадрах, где Клифф совершит чудеса отваги, ловкости и безжалостности к подонкам. (Подробности опустим: режиссер просил избегать спойлеров. Хотя совсем избежать их невозможно.)

Шэрон Тейт – Марго Робби.

ФОТО: Кадр из фильма

Мочи их всех!

Судя по отзывам в интернете, какую-то часть зрителей возмутил образ Брюса Ли, мол, в жизни он был совсем не таким. В жизни не таким, а в мире тарантиновской фантазии он таков, каким его увидел режиссер. И вообще, как говорил один из героев О.Генри, если вы покупаете подмоченные акции, вы же не требуете к ним воду в хрустальном графине.

Но если за Брюса Ли вступаются оскорбленные в лучших чувствах поклонники, то образ коммуны хиппарей на бывшем ранчо Джорджа Спэна, где когда-то снимались сцены вестернов, несогласные с режиссерской трактовкой сочли чуть ли не идеологической диверсией. Тарантино, по их мнению, занял буржуазную позицию: богатых он любит, а бедных (хиппи) терпеть не может. И вообще нетолерантен. (И слава богу, что не толерантен, скажу я.)

Когда на экране впервые появилась очаровательная блондинка Шэрон Тейт (Марго Робби), я насторожился. Она, в общем, была тут сбоку-припеку: мелькнула в машине с мужем, Романом Полански (Рик между делом вспомнил, что молодожены купили дом по соседству с его бунгало), потом зашла в кинотеатр, посмотреть фильм со своим участием. Действие обтекало ее, почти не касаясь.

Но – мировая премьера «Однажды в… Голливуде» состоялась 9 августа 2019 года. А ровно 50 годами раньше, 9 августа 1969 года, «семья» хиппарей, которой предводительствовал неудачливый художник и «религиозный мыслитель» Чарльз Мэнсон, около полуночи ворвалась в дом, где находившаяся на 9-м месяце беременности Шэрон и ее друзья коротали время (Полански в это время был на съемках в Лондоне). Убийцы не пощадили никого. Через несколько дней все причастные к преступлению были схвачены, их приговорили к пожизненному заключению. Те, кто сегодня еще живы, остаются за решеткой.

Не случайно же Тарантино назначил мировую премьеру на 9 августа!

Тревожное чувство поселилось с момента эпизода, в котором Клифф случайно оказывается на ранчо Спэна. Хиппари (хотя Клифф оказал им услугу, подвез сюда одну из девиц «семьи») встречают его враждебно. Каскадер здесь снимался, приятельствовал с хозяином ранчо, он хочет увидеть старика – если тот жив. Ему пытаются не позволить войти в дом, но – под тревожную музыку и гробовое молчание всей «коммуны» – он проходит из комнаты в комнату (вы же знаете, как Тарантино умеет нагнетать саспенс!) и в самой дальней находит слепого старца. Тарантино и тут отдает дань своему специфическому юмору (вроде бы не к месту, но в этом мы ему не указ): услышав фамилию Бут, старик вспоминает не знакомого каскадера, а актера Джона Уилкса Бута, убийцу президента Линкольна. Но эта шутка не только не развеивает сгустившуюся атмосферу ожидания чего-то страшного, а, скорее, усугубляет ее.

В финальных кадрах следует обычное для Тарантино кровавое мочилово с участием главных героев, ошибшихся адресом преступников и собаки Клиффа Бутса. И, как и в «БеЗславных ублюдках» и «Джанго освобожденном», Тарантино без труда удается привлечь публику на сторону своих героев. И не дать свершиться тому, что произошло в реальности.

9-я картина режиссера стала ностальгией по тому времени, когда герои были героями, а негодяи – негодяями, граница между Добром и Злом была четко различимой, а кинематограф выпускал фильмы, обращенные не только к примитивным эмоциям зрителя, но и к его сердцу и разуму. Вернуть это время невозможно. Но можно переселить в него нас с вами на 2 часа 41 минуту (именно столько длится фильм, но затянутым он не кажется),

фото профиля Дмитрий Карпенко, На изображении может находиться: 1 человек, часть тела крупным планом
Дмитрий Карпенко

Священник Русской Православной Церкви Московского Патриархата

NO TIME TO DIE:
Жизнь и смерть в Голливуде

Выход 9-го, как нас уверяют, предпоследнего фильма Квентина Тарантино, почти совпал с объявлением названия "Бонда-25", где, как опять таки уверяют, в последний раз в образе секретного агента предстанет Д. Крэйг.

Но, никогда не говори никогда, это - главное правило, в том числе голливудского стиля.

В изложении Тарантино этот стиль безупречен. Его абсолютно синефильское восприятие происходящего прекрасно, как может быть прекрасен богато сервированный стол, с множеством изысканных блюд, из которых главное блюдо подают холодным.

Для того, чтобы неспешное повествование не выглядело бездумным набором кино и само-цитат, важно хотя бы отчасти быть знакомым с основной документальной фабулой реальной истории супружеской пары режиссера Р. Полански и актрисы Ш. Тэйт, которую Тарантино в завершающей части фильма воспроизводит буквально по часам.

Мировая премьера фильма в 50-ю годовщину кровавого августа 1969, потрясшего не только Голливуд, тоже не может быть случайным совпадением.

А вообще, "Однажды в Голливуде" - это очередное признание в любви. Сформировавшийся на фильмах класса "B" Тарантино умеет быть благодарным, с достоинством равно оценивая третьесортный вестерн и интеллектуальную никому неизвестную чешскую драму, он умеет отдать дань благодарной памяти всему тому, что сделало из него звезду мирового масштаба.

"Когда б вы знали из какого сора"... Любите ли вы кино так, как его любит Тарантино?

Да, и кажется старина Квентин, не сильно переживает над тем, что образ Брюса Ли в фильме как-то не пришелся по душе его дочери. Ведь художник свободен в том, как он творит свою реальность, и та же дочь Брюса Ли совсем не была против того, какую версию событий 9 августа 1969 года в финале фильма предложил Тарантино. Не в этом ли сила искусства?

Rado Laukar OÜ Solutions