4 июля 2022  17:21 Добро пожаловать к нам на сайт!

"Что есть Истина?" № 58 сентябрь 2019 г.


Прибалтийские ласточки



Альфонсас Ника-Нилюнас

Alfonsas Nyka-Niliūnas, настоящая фамилия Чипкус (Čipkus) 15 июля 1919 - 20 января 2015 — поэт, переводчик, критик. Родился, предположительно, в 1919 г. Как поэт дебютировал в 1939-м. В 1944-м уехал в Германию. Первая книга стихов «Симфонии утрат» вышла в 1946-м в Тюбингене. В 1949 году эмигрировал в США. Работал в Библиотеке Конгресса, а также редактором, критиком. Переводил на литовский Бодлера, Рембо, Клоделя, Мишо, Гёльдерлина, Георге, Элиота, Леопарди, Милоша, Гёте, Вергилия, «Гамлета», Песнь песней. Книги поэзии: «Дерево Орфея» (1953), «Апрельские вигилии» (1957), «Преданное дерево» (1971), «Чудо вина» (1974), «Теология зимы» (1985), «Эрозия бытия» (1989), «Темы и вариации» (1996) и др. В 1997 году получил Национальную премию Литвы.

СТИХИ

Автобиография 1986

родился, рос ещё в родительской
придуманной стране,
где у меня был

дом и собственное имя

Теперь живу
в своём чемодане, сложив
ежедневно необходимые вещи:
миниатюрную мебель и книжные
полочки со своим
Discours de la methode,
со своим Sein und Zeit, со своими
уже почти износившимися
масками, и безостановочно
перевожу себя самолётами
и поездами
(иногда отправляюсь по почте).
Пытаясь найти себе место
во времени и быте. Сейчас
я называюсь Killalusimeno.

Масленичные маски

Возможно, нелегко понять и верить
в то, что пишу; но это, если честно,
всё, что осталось: истинным и нерушимым.
После того, как ты оставил местность и
решил не защищаться, а жить (что значит жить?).
В ряду других непостижимых вещей
и происшествий, нас подавило — это:
вслед за неспокойной, мучительно оттаивавшей ночью
нашествие на город и деревню
неведомо откуда — страшных масок.
Теперь они нас караулят всюду и следуют за нами;
деревья, окна, улицы полны их. Они сидят
за нашими столами, едят наш хлеб, и нам уже известно,
что скоро в нас поселятся. Их голос
звучит в наших словах и трудно
отвоёванном письме. Мы можем безопасно
беседовать лишь с мёртвыми, но не с живыми:
и наш единственный на всё ответ —
глухая, никогда не предающая нас, тишина.

Балтимор, 1972

* * *

Пыль на пороге
растёт с каждым годом. Стол
по возвращении обнаружил следы
чьих-то локтей. Слёзы высохли,
рыдание задушено. На лампе
на белой картонной юбке качается
внезапно меня опознавшая
злая сентябрьская муха.

Поникший день

Я помню, в выбитом окне
день сник, не дотянувшись
в город. По улицам — по твоему лицу
метались обезумевшие толпы, готовые
всё сдать, всегда и всё
сдающие, глухие к моей, твоей, нашей
боли. Сквозь ворота ночи

входили гунны. Перед алтарём
из камня ненависти бил источник,
три пивших волка вдруг
упали замертво на снег, тогда уже
я знал, что никогда не станет кровь
вином и хлебом, алтарь —
столом и, ужиная, никогда за ним
не сядут путники.

Rado Laukar OÜ Solutions