17 июня 2021  09:23 Добро пожаловать к нам на сайт!
Публицистика № 47

Ги Меттан

Ги Меттан – известный швейцарский журналист, депутат, в прошлом председатель парламента кантона Женевы, глава Швейцарского клуба прессы. Также Меттан известен как автор книг о Швейцарии и её роли на международной арене, но среди его произведений есть одно, которое особенно интересно российскому читателю, – «Запад-Россия: тысячелетняя война. История русофобии от Карла Великого до украинского кризиса». В своей новой книге известный журналист, опираясь на солидные источники, попытался простым языком объяснить, откуда появилась пропасть непонимания между Россией и Европой и ответить на вопрос: «Почему западным странам так нравится ненавидеть Россию?». Редакция предлагает познакомиться с отрывком из этой актуальной книги.


Запад-Россия: тысячелетняя война

От автора

Русофобия или «русофолия»?

Современное западное образованное общество (а оно-то и диктует) — на самом деле мало терпимо, и даже особенно — к общей критике себя, все оно — в жестком русле общепринятого направления; правда, для обуздания противящихся действует не дубиной, а клеветой и зажимом через финансовую власть. И — подите пробейтесь через клубок предвзятостей и перекосов в какой-нибудь сверкающей центральной американской газете.

Александр Солженицын. Наши плюралисты. 1982

Эта книга является одновременно результатом многолетнего профессионального опыта и реакцией на украинский кризис 2014 года.

Начиная с первых недель моей журналистской практики в «Журналь дё Женев», авторитетной и вполне либеральной газете, ныне уже не существующей, я понял, что такое двойные стандарты, применяемые западной прессой и западными лидерами по отношению к странам или политическим режимам, которые им не по вкусу. Весной 1980-го — я едва успел освоиться на новом рабочем месте — в Женеве открылось заседание Всемирной антикоммунистической лиги[3]. Погода на выходные ожидалась хорошая, и штатные журналисты не рвались присутствовать на этом мероприятии. В результате туда отправили меня — стажера. На встрече собрались самые свирепые диктаторы и палачи планеты, посланцы Аугусто Пиночета и аргентинских генералов, корейцы, тайваньцы и представители других азиатских диктатур, коих тогда было великое множество. Все они крайне неловко чувствовали себя в гражданском, как герои дешевых сериалов, прятали глаза за стеклами темных очков, и мне казалось, что на их лбах все еще виден след от военной фуражки, снятой накануне. Вернувшись в редакцию, я честно изложил все, что видел и слышал, а поскольку было воскресенье, никто не стал вычитывать мой материал, и он пошел в печать как есть.

Какова же была оторопь моих начальников на следующее утро! Меня вызвали на ковер и устроили разнос. Откуда же мне было знать, что одним их крупнейших акционеров газеты является швейцарский представитель этой самой Всемирной антикоммунистической лиги? Мне следовало бы понимать, что диктаторы бывают разные, что диктатура диктатуре рознь. Бывают хорошие диктатуры — во главе их стоят прозападнически настроенные генералы. А бывают плохие — они свирепствуют в России и в Восточной Европе. Нельзя также говорить, что «диктаторы бросают в тюрьмы инакомыслящих и применяют пытки к политзаключенным». Надо формулировать иначе: «Это защитники свободного мира, который они охраняют от коммунистической заразы».

Таков был мой первый урок.

Несколько лет спустя, 19 ноября 1985 года, в Женеве состоялся первый саммит Рейгана и Горбачева. После войны во Вьетнаме, после ввода советских войск в Афганистан, после истории с размещением в Европе американских ракет средней дальности, после стратегической оборонной инициативы Рональда Рейгана, с которой он выступил в марте 1983 года, это была первая встреча восточного и западного лидеров. Кроме того, из России впервые приехал молодой глава государства, привезя с собой симпатичную, представительную жену, которая тут же заняла место на обложках глянцевых журналов и сама быстро купилась на эту иллюзорную популярность. В тот день мне исполнилось 29 лет, и я как сейчас помню окрылявшие меня надежды. Но вместе с тем меня не покидало ощущение ирреальности происходящего. Встречались два блока, и закоснелым оказался совсем не тот лидер, от которого ждали закоснелости.

Наиболее гибким, наиболее готовым к уступкам и идеологическим жертвам — пусть даже это была мера вынужденная — оказался не американский президент, а советский генсек. Для Горбачева договор был, что называется, дороже денег. Он не понял, что для Рейгана договор — лишь промежуточный этап и что «правовое государство», о котором столько кричат западные юристы, не более чем красивое выражение. Во-первых, при чем здесь государство — ведь речь не идет о чем-то статичном и незыблемом? А во-вторых, это самое право не является раз и навсегда установленным и незыблемым — напротив, оно постоянно меняется, виляет, выбирая окольные и непредсказуемые пути, в зависимости от интересов правящих группировок и доминирующих интеллектуальных тенденций определенного исторического момента. Совершенно в англосаксонском духе правовая система отражает не столько принципы, сколько конъюнктуру. По сути, для Запада право — это меняющееся понятие, актуальное лишь на сегодняшний день, потому что завтра оно устареет. Оно удобно, чтобы вести войну и завоевывать новые территории невоенными средствами. Оно не является самоцелью, а отвечает известному постулату: «Все что мое — мое раз и навсегда, все что твое — подлежит обсуждению». Горбачев так и не понял этой истины и впоследствии, в 1991 году, повторил ту же ошибку, выведя советские войска из Восточной Европы в ответ на устное обещание, что НАТО не будет вводить туда свои войска. Прошло несколько лет, и вся Восточная Европа оказалась в руках НАТО, которое добралось даже до Грузии и Афганистана — территорий, удаленных от Северной Атлантики на тысячи километров. Так я на практике убедился, что добрые намерения редко приводят к правильной политике.

Это был мой второй урок.

Благие намерения в Сараево

Четыре года спустя после падения Берлинской стены, в сентябре 1993 года, будучи главным редактором газеты «Трибюн дё Женев», я приехал в Сараево вместе с делегацией журналистов из разных стран. Целью поездки было поддержать независимость газеты «Ослободжение» и защитить ее от сербов. В этот период США и ЕС под лозунгом о праве наций на самоопределение решили поменять существующие границы и спровоцировать раскол югославского союза, мало заботясь при этом о мнении составляющих его народов. Словосочетание «неприкосновенность границ» еще не вошло в западный лексикон, поэтому всем казалось абсолютно правильным перекроить карту Центральной Европы, от Чехии до Македонии, нарушив союз народов, живших доселе под одной крышей. Но это было задолго до того, как события на Украине и в Крыму заставили западных юристов интерпретировать международное право совершенно в ином ключе.

Итак, в 1993-м тон задавала группа влиятельных парижских интеллектуалов и несколько видных представителей французской и европейской прессы. Все они тогда в один голос кричали о праве на вмешательство в конфликт и о необходимости остановить «сербских варваров». История показала, что этим пророчествам суждено было сбыться два года спустя в Сребренице. Но в 1993-м сербы были всего лишь воинствующими националистами, такими же, как все, не лучше и не хуже, и было еще не поздно заключить международное соглашение, чтобы мирно и справедливо разрешить этот конфликт и избежать кровопролития.

Так вот, облачившись в каски и пуленепробиваемые жилеты, мы отправились в полуразрушенное после бомбежек здание газеты, ставшей символом сопротивления «варварам», оплотом журналистской независимости и защитником идеи многоэтнического государства. Нам устроили встречу с журналистами и несколькими еще остававшимися в редакции сербами и хорватами, окруженными плотным кольцом боснийских офицеров-мусульман. Само собой разумеется, они как «Отче наш» отбарабанили все, что мы хотели от них услышать, так что все остались очень довольны. Никому даже в голову не пришло, что мы сыграли на руку службе пропаганды боснийского президента Изетбеговича, выпустившего в 1970 году книгу «Исламская декларация» и активно насаждавшего в Боснии ислам.

После этого фарса я решил первым же самолетом СООНО (FORPRONU) улететь в Италию. «Ослободжение», самая крупная газета Сараево, которая доселе воплощала независимость и многоэтническую идею, превратилась в карикатуру, стала выражать интересы Боснии и вести пропаганду, которую в те времена еще не называли мусульманской. Мы же, журналисты, пытаясь защитить попранные свободы, стали пособниками одного лагеря против двух других. Из нас сделали боевое оружие, в то время как мы, напротив, должны были разоблачить обман и беспристрастно выслушать все стороны. Мы позабыли о том, что для торжества истины нужно, чтобы сначала прозвучали все правды; и что пресса должна остерегаться нравоучительных позиций и высказываний, потому что чаще всего они прикрывают интересы тех, кто не хочет быть назван.

Это был мой третий урок.

Четвертый урок был более личным. В 1994 году, в самый разгар кризиса, последовавшего за развалом Советского Союза, так получилось, что мы удочерили маленькую русскую девочку. Она была родом из Суздаля, звали ее Оксана, а нашли мы ее во владимирском детском доме, в 180 километрах от Москвы. Ей было три года с небольшим. Ехали мы за ней хмурым декабрьским днем, бушевала метель. Это было самое волнующее событие в моей жизни. В результате, по закону, принятому при Ельцине, я получил российское гражданство. Это совершенно изменило мое отношение к России. Если раньше мной руководило любопытство, что же будет в этой стране в посткоммунистическую эпоху, то теперь я почувствовал мою причастность ко всему, что здесь происходит. Я пришел к заключению, что для того, чтобы беспристрастно судить об этой стране — как и о любой другой, — надо перестать ее ненавидеть и начать хоть немножечко ей сопереживать.

Таков был четвертый урок.

Оказавшись в этом новом привилегированном положении, я начал более критично относиться к репортажам моих коллег о событиях в Югославии и в России. Я был как громом поражен, когда обнаружил, сколько предрассудков, сколько банальностей и предвзятых суждений формируют мнение основной массы западных СМИ. Чем больше я ездил по миру, чем больше разговаривал с людьми и читал, тем более глубокой виделась мне пропасть непонимания, разделявшая Западную Европу и Россию.

Солженицын, человек, который слишком любил Россию

В 90-е годы я был изумлен тем, как Запад повел себя по отношению к Солженицыну. Несколько десятков лет подряд мы публиковали его, прославляли, курили ему фимиам как предводителю диссидентского движения. Пока он критиковал коммунистическую Россию, мы превозносили его до небес. Но когда он эмигрировал и вместо того, чтобы участвовать в антикоммунистических коллоквиумах, предпочел уединиться в Вермонте и работать, западные СМИ и университеты от него отшатнулись.

Их кумир перестал соответствовать образу, который они себе сотворили. Он стал мешать их академическим и журналистским карьерам. Когда же Солженицын вернулся в Россию и там встал на защиту униженной и растерянной Родины, пущенной с молотка, и к тому же поднял голос против «западников» и либеральных плюралистов, отступившихся от России ради того, чтобы таскать куски пожирнее из капиталистической кормушки, на него спустили всех собак. Он превратился для Запада в выжившего из ума старика — хотя он-то как раз нисколько не изменился и с тем же рвением стал критиковать пороки рыночного тоталитаризма, с которым прежде критиковал пороки тоталитаризма коммунистического.

Его поносили, презирали, обливали грязью — и зачастую это делали именно те, кто приветствовал его первые выступления. Он же, всем ветрам назло, против самых сильных мира сего, пытавшихся преградить ему путь, защищал всегда одну и ту же идею: он горой стоял за Россию. Ему не простили, что он обратил свое перо против Запада, оказавшего ему гостеприимство и полагавшего, что писатель теперь обязан ему по гроб жизни — хотя Солженицын всегда делал одно и то же: исполнял свой долг. Диссидент единожды — диссидент навеки, таков его девиз. Про это следует помнить.

Вскоре произошли другие события, заставившие меня насторожиться. Случилось это в 1993-м, в начале ельцинского правления, когда вся западная пресса аплодировала, наблюдая, как танки стреляют по российскому парламенту. А потом — когда крупнейшие российские физики вынуждены были закрыть свои лаборатории и пойти торговать гамбургерами в «Макдоналдс», потому что им нечем было платить за квартиру. И еще когда западные «эксперты» встали на защиту исламских террористов, ополчившихся на русских в Чечне и убивавших заложников. При этом, когда те же террористы взорвали башни-близнецы в Нью-Йорке и перекрыли Западу восточную нефть, «эксперты» возмутились до глубины души. Более того, наши массмедиа носили на руках постсоветских олигархов, присвоивших природные богатства своих стран, чтобы затем продать их на Запад «во имя демократии и свободы торговли» — а на самом деле для того, чтобы на вырученные деньги прикупить себе английский футбольный клуб или поучаствовать в президентской гонке (приблизительно так же дела обстояли и на Украине, как, например, в случае с премьерским креслом Юлии Тимошенко). И России, и Западу не на пользу такие огульные суждения и то, в каком карикатурном, оскопленном виде доходит до них информация друг о друге. Например, когда в 2014-м на Майдане вспыхнул мятеж, переросший в государственный переворот, а затем и в гражданскую войну, западные СМИ отреагировали на это новой истерикой, адресованной России. Тогда я понял, что не могу молчать, не могу оставить без ответа отвратительные речи обвинителей, мотивирующих свои нападки необходимостью реакции на «пропаганду» российских СМИ.

В надежде если не сломать, то хотя бы сделать менее неприступной стену предрассудков, я взялся за этот труд и погрузился в сложные, запутанные, но чрезвычайно увлекательные глубины истории, чтобы проследить, когда зародились и сформировались искаженные представления Запада о России. Начал я с эпохи, когда Карл Великий разорвал отношения с Византией.

Русофобия, прочно укоренившаяся в западных правительствах и редакциях западных газет и разросшаяся сегодня до истерики и безумства, не является чем-то вечным и незыблемым. Именно это я постараюсь показать в данной книге, единственная цель которой — убедить читателей, что не обязательно ненавидеть Россию, чтобы вести с ней диалог.

Уточним заодно — хотя это само собой разумеется, — что данное исследование ни в коем случае не направлено против Запада. Понять истоки ненависти к России вовсе не значит отрицать такие достижения цивилизации, как демократия, свобода и права человека, которые Запад отстаивал со времен Французской революции. Это также не подразумевает никаких восторгов по отношению к путинскому режиму. Критика недостойной политики Запада вовсе не равносильна оправданию промахов России.

Так что не следует думать, будто книга, которую вы держите в руках, — памфлет, направленный против Америки и Европы, воспроизводящий в зеркальном отражении стратегию двойного подхода, типичную для наших СМИ, и противопоставляющий «хорошую» Россию «плохому» Западу. Задача, стоящая перед автором этой книги, — проследить историю развития отношений между Западом и Россией во всей их сложности и воздать должное десяткам миллионов русских, которые вот уже 25 лет как пытаются построить у себя демократию — но демократию не импортированную, а выстраданную изнутри — и восстановить экономику, разрушенную приватизацией. А также сделать возможным собственное будущее — не навязанное другими странами, а являющееся продолжением русской истории.

Ко всему прочему, если эта книга местами безжалостно критикует средства массовой информации, то это вовсе не значит, что она написана против журналистов. Сотни тысяч журналистов по всему миру добросовестно трудятся в редакциях газет и журналов. Но они и сами понимают свою беспомощность и уязвимость перед хозяевами СМИ, которые не в состоянии защитить их от прессинга влиятельных сил, экономических структур и политических лидеров. Журналист образца 2016 года постоянно боится потерять работу. Он не в силах сопротивляться требованиям политкорректности и установкам информационных агентств, он вынужден подавать свой материал так, чтобы он не противоречил бытующим представлениям и ожиданиям правящих группировок. Времени у него мало, независимость его эфемерна, он подчиняется силе привычки и ободряющему чувству растворения в массе. В этом он сродни тем политикам, для которых быть правым в одиночку равносильно смерти, зато быть неправым, но вместе со всеми, по крайней мере, гарантирует им политическую жизнь.

Если бы моя книга, показывая непреодолимость предрассудков, унаследованных от прошлых эпох, помогла остановить эту подспудную войну, эту тысячелетнюю неприязнь, которая гложет Запад изнутри, лишая его огромной части самого себя, цель была бы достигнута. Взглянув на себя со стороны, мы должны, наконец, понять, что Запад — это не только Соединенные Штаты и Евросоюз. Это даже не территория от Португалии до Урала, как говорил генерал де Голль. Нет, Запад простирается от Атлантики до Тихого океана.

Эта книга состоит из трех частей. Первая часть показывает на конкретных примерах, насколько сильны на Западе предвзятые антирусские настроения. Первая глава этой части посвящена русофобии. Во второй речь пойдет о ее проявлениях во время недавних событий, таких как авиакатастрофа над Юберлингеном, захват заложников в Беслане, война в Осетии и Олимпийские игры в Сочи. Из третьей главы вы узнаете, как во время украинского кризиса западные средства массовой информации отказались беспристрастно излагать факты, осмысливать происходящее и высказывать мнения, противоречащие официальной версии.

Вторая часть книги посвящена историческим, религиозным, идеологическим и геополитическим причинам, породившим ненависть к России, и тем формам, которые эта ненависть принимала. Книга прослеживает историю русофобии разных европейских народов на протяжении тринадцати веков — точнее, с того момента, как Карл Великий получил титул римского императора. От церковной и имперской борьбы за власть между Карлом Великим и папой римским — до зарождения русофобии у французов, англичан, немцев, а вслед за ними и американцев. Это неприятие выливалось в войны Запада против России, растянувшиеся на тысячу лет (правда, и русские отвечали тем же, будем справедливы!).

Третья часть книги рассказывает о методах нынешней русофобии: во-первых, это создание специального языка, которым пользуются средства массовой информации и академические круги. Во-вторых — создание образа злого гения, Владимира Путина, который вписывается в традиционную мифологию, согласно которой страшный, лохматый русский медведь послушен своему хозяину и угрожает Европе. Книга проанализирует современные события (включая украинский кризис) с точки зрения этих дремучих представлений и покажет, как удалось мобилизовать западную «софт-систему» против «злобной» России, готовящейся сожрать «чистую и невинную» Европу.

И наконец, в заключении я покажу, что категорическое неприятие российской инаковости происходит оттого, что западное самосознание так до конца и не сформировалось. Европе, рассеченной границами и переживающей кризис, необходим враг в образе России, чтобы почувствовать свое единение. Дабы обрести уверенность, Запад, подобно мачехе Белоснежки, то и дело вопрошает магическое зеркало. Но русское зеркало, в отличие от западного, не желает повиноваться и не устает повторять, что Европа — не самая прекрасная страна в мире, а есть где-то на востоке, за три-девять земель, другая страна, которая куда как краше. Так что книга завершается ироничным переложением сказки про Белоснежку. Это своего рода пародия на глубокие и довольно запутанные отношения, которые связывают Европу и Россию.

Я вполне отдаю себе отчет в том, что коснулся запретной темы, которую старательно обходят европейские университеты. Те авторы, которых я цитирую в этой книге, говорили мне, что были вынуждены прервать свои изыскания, потому что их лишили финансирования. Я также вполне сознаю, что написал скорее журналистское досье, чем академическое исследование, которое мог бы осуществить профессор истории, возглавляющий престижную университетскую кафедру. Я ставил перед собой задачу рассмотреть возможные гипотезы и дать пищу для размышлений — но отнюдь не разрабатывать академическую концепцию.

Соответственно, я готов к тому, что подвергнусь яростной критике со стороны эрудитов, которые возьмутся оспаривать каждый пункт моего исследования, «неоправданные сопоставления» и «чересчур смелые обобщения». Кроме того, мне предстоит столкнуться с идеологическими теориями, которые будут всеми возможными способами доказывать, что Путин — кровожадный тиран, а Россия — империя зла, империя-захватчик, а посему их собственное поведение — лишь «реакция на русские провокации и пропаганду».

Но, как мне кажется, я заранее снял с себя часть обвинений, избегая делать то, что делают русофобы: выпячивать факты и мнения, которые подкрепляют «предвзятую позицию», и замалчивать другие факты и мнения — те, что эту «предвзятую позицию опровергают». Внимательное чтение книги докажет, что подобные обвинения по отношению ко мне безосновательны. Более того, претензии абсолютно оторваны от реальности, что доказывает, что коренятся они в глубинах коллективного подсознания. Многовековая всемирная история ненависти к России подтверждает мою гипотезу. Надо было забраться в глубь веков, чтобы найти отправную точку подобной неприязни: это идея, что Запад лишь отвечает на изначальные антизападные или антиамериканские настроения русского общества и русского государства Более того, каждое рассматриваемое событие, произошедшее в России, я сопоставлял с реакцией на него Запада и с критикой, которую оно вызывало, а также с аналогичным событием в западных странах. Также я привожу анализ этих событий, данный независимыми западными экспертами и нарочито игнорируемый и замалчиваемый западными средствами массовой информации и экспертами, выступающими против России. И наконец, когда ответственность за происходящее еще трудно установить (как в случае с Украиной), я ограничивался тем, что показывал, как претензии неизменно предъявляются к России, тогда как, если дело касается Запада, проблемы замалчиваются. Так что речь идет о своего рода войне, развязанной Западом и длящейся более тысячелетия, которую подогревают энергичные ответные меры России. (Ведь для любой войны нужно как минимум двое дерущихся!)

В сущности, русофобия, в отличие от англо- и германофобии, свойственной французам, сродни антисемитизму — хотя, разумеется, это далеко не одно и то же. Как и антисемитизм, русофобия не является временным явлением, связанным с определенными историческими событиями. Как и антисемитизм, она коренится прежде всего в мозгу, независимо от того, как на самом деле ведет себя объект неприязни. Как и антисемитизм, русофобия стремится возвести в принцип отдельные негативные свойства предмета ненависти — в нашем случае, такие как варварство, деспотизм, территориальная экспансия. И тогда ненависть к нации становится вроде бы оправданной.

Русофобия имеет также религиозные корни, и временные рамки этого явления установить трудно. Зародившись в незапамятные времена, религиозная неприязнь то тлеет, то вспыхивает вновь — в зависимости от исторической и политической ситуации. Порой она вдруг стихает, перешагивает через несколько поколений, чтобы потом, по таинственным причинам, разгореться с новой силой. Временами она и вовсе исчезает, неожиданно уступая место симпатии и даже восхищению. Затем случается какой-нибудь инцидент, намерения противоположной стороны оказываются неправильно поняты, слова неверно истолкованы, рождается какая-нибудь нелепая легенда, вспыхивает конфликт на границе — и вот уже ненависть приходит на смену дружелюбию.

В конечном счете, как и антисемитские, и антимусульманские, и антиамериканские настроения, неприязнь к России имеет прочные геополитические основы. Принимая различные формы, захватывая народы и культуры, распространяясь на разные исторические периоды, русофобия коренится в Северном полушарии Земли, где сильны позиции католицизма и протестантизма. Зато Азия, Африка, Аравийский полуостров, Южная Америка никогда не страдали русофобией. Что касается китайцев и японцев, то у них с Россией были территориальные конфликты, нередко приводившие к войнам, но антирусские настроения им никогда не были свойственны и в их лексиконе даже нет соответствующих слов.

А вот Соединенные Штаты, имеющие с Россией общую границу, но никогда формально с ней не воевавшие и, более того, являвшиеся ее союзником в обеих мировых войнах, прониклись к ней беспрецедентной ненавистью на государственном уровне. Эту загадку мы также хотели бы попытаться разгадать в нашей книге. Так что к данному исследованию надо относиться снисходительно, как к первому опыту в новой области, который следует дополнить, развить и продолжить, дабы разрубить этот гордиев узел, мешающий развитию всего западного мира.

Невозможно сполна отблагодарить всех тех, кто помог мне в написании этой книги. Прежде всего, я хочу поблагодарить моего швейцарского издателя, Сержа де Палена, который близко к сердцу принял тему моего исследования и снабдил меня всевозможными справочными материалами и документами. Я благодарю также тех авторов, что поддерживали меня в процессе написания книги. Я признателен первопроходцам на пути исследования нелюбви к России, и эти первопроходцы — немаловажная деталь — почти все американцы или англичане. Англосаксы довели свою русофобию до высочайшей степени наукообразности и эффективности, а потом сами же начали ее хладнокровно анализировать и критиковать, увенчав свои изыскания написанием академических трудов, отвечающих самым строгим требованиям и критериям. Нужно отдать им должное.

Я нахожусь также в неоплатном долгу по отношению к следующим людям: аргентинцу Эзекьелю Адамовски, к Джону Хоусу Глисону, Тройу Пэддоку, Андрею Цыганкову, Маршаллу По, Стивену Коэну, Фелиситас Макгилкрайст, Реймонду Тарасу, Иверу Нойману и Полу Сэндерсу, которые написали невероятно интересные исследования о различных формах русофобии. В моем непосредственном окружении мне очень помогли Слободан Деспот и Марко Деспот, Эрик Хёсли, Габриэль Галис и Жорж Нива — они давали мне неоценимые советы или высказывали весьма полезные критические замечания. Кроме того, мне очень помог журнал «Монд дипломатик», а также блог Жака Сапира, всегда дающий самые свежие новости, равно как и более оппозиционный сайт Вайняарда Сейкера.

И наконец, я посвящаю эту книгу моим собратьям по перу, журналистам, которые, несмотря на трудности и опасности, встающие на их пути, продолжают добросовестно исполнять свой профессиональный долг, стараясь не кривить душой и оставаться в ладу со своей совестью. Я хочу почтить также память 64 профессиональных журналистов, 6 других сотрудников СМИ и 19 блогеров, убитых в 2015 году. Их пример напоминает нам, что за свободу слова нам может мстить не только внешний враг, угроза может исходить изнутри нашего с вами мира.

Часть первая

Сила предрассудков

Глава I

Русофобия или Россия глазами других народов

Чем западные советологи отличаются от западных китаистов? Китаисты Китай любят, а советологи Россию ненавидят.

Русская шутка

Зачем ругать кого-то по пустякам, когда можно во всех грехах обвинить Россию?

Сергей Армейсков. Бритва капитана Обвиова. Russian Universe Blog

Каким мерилом измерить Россию? Как описать эту загадочную страну? Такими вопросами задавались все путешественники, дипломаты, комментаторы, шпионы и журналисты, которым за последние пятьсот лет доводилось ступать на русскую землю. Но ответ на эти сакраментальные вопросы они так и не нашли.

Русские и сами не в состоянии ответить на этот вопрос, хотя каждое новое поколение сызнова пытается понять: что же такое Россия? Русские себя не жалеют, силясь определить, европейцы они или азиаты. Нет ответа. Некоторые мыслители утверждали, что сердце их принадлежит Западу и что нужно искоренить в душе все пережитки татарщины. Другие, напротив, стремились подчеркнуть свое славянство, уходящее корнями в азиатские степи.

Ни те, ни другие друг друга не убедили. Ни западники, пытавшиеся лизать сапоги Европе, которая их отталкивала. Ни славянофилы и их наследники «евразийцы», продолжающие лелеять миф об исключительной, незамутненной и чистой русской душе. Ни одна, ни другая сторона не могут победить по той простой причине, что их теории однобоки: Россия — и не Европа, и не Азия. Точнее, она и Европа, и Азия одновременно.

Но если Россия не является ни Европой, ни Азией, то разве это повод ненавидеть ее и, как подавляющее большинство западных журналистов и «экспертов», представлять оплотом варварства, деспотизма, мракобесия и территориальной ненасытности? Вы и сами скажете, что нет. И если Россию так трудно понять, то это вовсе не значит, что ее нужно изображать в карикатурном виде и смотреть на нее в кривое зеркало предрассудков и стереотипов антирусской пропаганды, тем более что авторы этой пропаганды предпочитают оставаться в тени.

И все же именно это происходит каждый день в большинстве посольств, периодических изданий и университетов.

Отчего это происходит? Откуда такая злоба, и почему она направлена именно на Россию? Ведь западный мир, как бы он ни упивался собственным превосходством, никогда не позволял себе смотреть с таких позиций, скажем, на Китай. Или даже на Восток, который он достаточно критиковал и высмеивал как враждебный ему источник инаковости.

Дело в том, что Россия, в отличие от Китая, Месопотамии или Египта, не является очагом тысячелетней цивилизации, изобретшей письменность задолго до того, как это сделал Запад, и не на этой территории родился Христос и была написана Библия. Напротив, Россия представляется как холодная и дикая бескрайняя равнина, промерзшая и пустынная. Кого еще, как не ее, обвинять в отсталости, бескультурье и варварстве?

Россия — и похожая на Запад, и нет

Еще одна ловушка в восприятии России — это ее мнимое сходство с Западом. Польский писатель Мариуш Вильк, уже двадцать пять лет живущий в России, в Карелии, заметил: «Нет ничего обманчивей, чем кажущееся сходство России с Европой».

«Тут все масштабы иные, и религиозные обряды другие, и государственное устройство диковинное…Замечено, что никакой другой народ никогда не пользовался такой дурной славой, как русские. Потому что никакой другой народ внешне так не походил на европейцев, будучи на самом деле совершенно иным. А на Западе ни в XVI веке, ни позже никто не удосужился познать и понять русскую реальность изнутри».

Так что Европа пять веков подряд механически повторяет суждения и заключения, сделанные в XV–XVI веках первыми ступившими на русскую землю европейцами, не пытаясь исправить недоразумения и ошибки. Вильк отмечает, что даже такой умудренный опытом писатель-путешественник, как его соотечественник Рышард Капущинский, не избежал подобных заблуждений. Рассказывая о своих странствиях по советской империи периода 1939–1989 годов, Капущинский то и дело сбивается на туристические очерки, выпячивая одни события и подробности и опуская другие, не соответствующие его замыслу…

Процитирую некоторые из этих расхожих штампов, свидетельствующих о русской «дикости» и унаследованных от первых путешественников, — штампов, без устали повторяемых вплоть до XXI века, несмотря на то, что идея коммунизма вот уже четверть века как изжила себя.

Итак, русские — якобы от природы кровожадны, грубы и свирепы, они выселяют, мучают и уничтожают этнические и религиозные меньшинства (как во время двух последних войн в Чечне).

Что правда, то правда: русские — как, впрочем, и все остальные народы — не слишком щепетильны, если над ними нависает опасность.

Но если подсчитать за последнюю четверть века, сколько невинных жертв замучено в застенках Гуантанамо и сколько мирных жителей перебито в Сомали, Афганистане, Ираке, Ливии и Сирии из-за неточной наводки беспилотных самолетов-истребителей — разве эти цифры с лихвой не перекроют все злодеяния, которые русские могли учинить в Грозном? Почему мы молчим как рыбы, когда речь идет о вышеперечисленных жертвах, и бьем в набат, когда речь идет о России?

Депортация Сталиным целых народов в безводные пустыни Центральной Азии — это, безусловно, страшное преступление. А увод в рабство Испанией, Португалией, Францией и Великобританией 28 миллионов африканцев — это что, увеселительное путешествие, подаренное щедрыми туроператорами? Но Западу и в голову не приходит официально извиниться за все свои преступления против человечества.

Западные журналисты, непрестанно вспоминающие репрессии и гонения русских, почему-то забывают о своем собственном постыдном прошлом. Зато не перестают разоблачать российский экспансионизм, который якобы у русских в крови. Да, конечно, Российская империя росла не за счет продажи черной икры и не благодаря ласковым речам — против фактов не пойдешь. Но разве свист пуль звучал сладкой музыкой в ушах коренного населения Америки, Африки или Австралии? Да, судьбе миллионов крепостных царской России не позавидуешь, мир недаром возмущался, пока Александр II в 1861-м не даровал им свободу. Но разве участь американских черных рабов чем-то лучше? Их угоняли в рабство десятками миллионов — и продолжалось это вплоть до 1865 года. А потом пришлось ждать еще столетие, пока не появился Мартин Лютер Кинг и расовая дискриминация в Соединенных Штатах не пошла на убыль.

Советская империя, наследие российского колониализма предыдущих веков, рухнула в 1991-м, и это был болезненный процесс. Но какая колониальная держава с радостью отказывается от своих колоний? Сколько жителей Конго истребили бельгийцы? А обитателей Мадагаскара и Алжира — французы? А британские войска, сколько они угробили повстанцев «мау-мау» в Кении и сипаев в Индии? А что уж говорить об уничтожении английскими колонистами темнокожего населения Тасмании — его полностью вырезали до последнего аборигена, убитого к 1830 году. А пытка электричеством, применяемая французской армией в алжирских селениях? И это двадцать лет спустя после сталинских чисток! Как это увязывается с культурной и гуманитарной миссией Франции?

Что прощают Франции и Германии — не прощают России

России до сих пор не перестают инкриминировать преступления Сталина — в то время как преступления французской армии давно забыты, а Германии прощены ужасы нацизма. При этом никто не хочет помнить, что СССР — единственная империя в истории человечества, которая распустила подвластные ей народы без сопротивления и войны. В 1991-м в течение нескольких месяцев пятнадцать государств обрели свободу и независимость. Где еще мы видели нечто подобное?

Все очень возмущались, когда Москва попыталась защищать русскоязычное население Приднестровья, а также осетинские и абхазские меньшинства — это было расценено как стремление вернуть себе былое величие. Но при этом кого в Европе возмутила расправа, учиненная грузинами над осетинами и абхазами, или перспектива для русских, живущих в Молдавии, оказаться разорванными на куски? А кому-нибудь пришло в голову защитить бакинских и нагорно-карабахских армян от кровавой бойни, мотивируемой этническими причинами? Получается, что защищать от русских малые народы — благородная миссия. Но когда эти же самые народы вырезают в своей стране другие национальные меньшинства или притесняют их и попирают их права, как это было в Прибалтике, — нам что же, надо им аплодировать?

То же самое касается организованной преступности. Об этом пишет французский обозреватель Пьер Конеза.

«Итальянская организованная преступность наносит серьезный вред окружающей среде, когда неаполитанская Каморра скупает отходы, а калабрийская Н’дрангета — европейских мертвецов. Однако нас убеждают в том, что самые опасные мафиози — русские! Журналисту Роберто Савиано за его книгу „Гоморра“ угрожали расправой, но почему-то никто не предъявил претензий итальянскому правительству. Зато в убийстве русских журналистов и правозащитников, таких как Анна Политковская и Наталья Эстремирова (застрелена в Ингушетии 15 июля 2009 года), обвиняют Кремль».

Объективны ли мы и справедливы ли, когда говорим о России?

Нам бы следовало постоянно задавать себе эти вопросы. Задавать не для того, чтобы оправдывать русских, а чтобы понять: они такие же, как мы, не хуже и не лучше. Прежде чем судить других, неплохо бы у себя в доме навести порядок. Умные люди на это справедливо заметят, что нельзя преступление оправдывать преступлением. Но эта книга и не собирается никого оправдывать, она призвана напомнить, что обвинительные процессы, если они не дают возможности послушать защиту и оспорить несправедливый приговор, лишь имитируют правосудие.

Поскольку Запад подходит к России с мерилом своих собственных неблаговидных деяний, хотя отказывается в этом признаваться, он никогда не избавится от штампов и от предвзятого взгляда на Россию. Не желая сделать усилие, чтобы ее понять, Запад подогнал Россию под свои представления — подобно тому, как индейцы хиваро уменьшают до игрушечного размера головы своих врагов. Ненависть к России превратилась в метод анализа, в критерий подхода, в удобную подушку, обеспечивающую тем, кто на ней прикорнул, академические лавры и журналистские успехи. Какой исследователь, какой журналист может сделать на Западе карьеру, разоблачая двойные стандарты и спасая доброе имя России?

Как это можно — быть «Putin — Versteher»?

Риск тут неслыханный. В теперешней ситуации, в самый разгар украинского кризиса, заставившего ярых защитников «Запада» вконец потерять чувство реальности, оказаться в роли защитника России (или «Putin — Versteher», как говорят в Германии) — вполне достаточно, чтобы получить волчий билет без надежды на реабилитацию. Одно только желание понять, что спровоцировало такую реакцию России, малейшая попытка выслушать другую сторону (audiatur et altera parte)расценивается главными редакторами периодических изданий, представителями интеллектуальных кругов и политиками едва ли не преступлением. Сами же они, едва открыв рот, разражаются гневными Филиппинами в адрес России.

А что, разве нельзя быть одновременно и за Украину, и за Россию? Или нельзя в Ближневосточном конфликте одновременно поддерживать и Израиль, и Палестину? Почему надо обязательно выбирать ту или иную сторону? Или мы должны непременно принять религиозно-фанатичную позицию и разделить мир на хороших и плохих, чтобы затем уничтожить одних и пощадить других? Но ведь мы не с нацизмом имеем дело, когда одна нация требовала полного уничтожения другой, отрицая ее право на жизнь. Ведь сейчас — не этнический конфликт, как это было в 1990-е годы в Югославии.

Если подумать, то государство Израиль имеет столько же прав на существование, сколько независимое Палестинское государство. Но почему же в таком случае отказывать восточной и южной Украине в праве самим решать свою судьбу — в праве, на которое претендует Западная Украина? Тем более, что на карту поставлено существование их языка и их самих (а именно так произошло, когда «майданцы» взяли власть в свои руки).

Есть еще одна опасность, подстерегающая нас на пути изучения ненависти к России — это риск оттолкнуть от себя русофилов, равно как и самих русских. Русским, как и любой другой нации, не слишком нравится, когда их ненавидят. Русофилы с ними в этом солидарны.

Со времен Вольтера и до эпохи де Голля, пройдя через открытие для себя замечательной русской литературы XIX века, через любовь к Сталину — и горячую поддержку диссидентского антикоммунистического движения, те, кто любит Россию, существовали и существуют, и мы относимся к ним с глубочайшим уважением. Любовь к России ничуть не моложе, чем ненависть к ней, но она, к сожалению, реже встречается. Запад (университеты, прессу, представителей литературы и даже иных политиков) время от времени охватывает симпатия к России, но эти периоды всегда кратки: от нескольких десятилетий (как во Франции) до нескольких лет (как в Великобритании).

В Англии приступ любви к русским случался дважды: в 1812–1815 годах и в 1904–1917. Американцы же прониклись к России любовью на четыре года: с 1941 по 1945, когда надо было добивать Японию и фашистскую Германию. В Европе Россию любили приверженцы коммунистической идеи, и было это в период между первой и второй мировыми войнами, а также сразу после победы 1945 года. В XXI веке ситуация заметно ухудшилась. Те, кто к России благосклонен, оказались в катастрофическом меньшинстве. У них нет доступа к ведущим органам прессы и другим массмедиа. Об этом пишет американский советолог Стивен Коэн.

Нейтральные и узконаправленные опросы на тему «Как вы относитесь к России?», проведенные в разных странах мира, дают поразительные результаты: чем дальше на юг, чем дальше от зоны влияния Запада, тем менее строго мир взирает на Россию и ее президента. Общественное мнение в этих регионах не столь категорично, как хотелось бы западной прессе. В Латинской Америке, Африке и Азии немало государственных лидеров, опасающихся, как бы конфликт между Западом и Россией не закончился в пользу Запада, потому что в этом случае они останутся с ним один на один.

«Россию люблю, Путина — нет»

Многие русофилы относятся к России избирательно и любят в ней только одну какую-то сторону. Кому-то нравится реформаторский дух Петра Великого и просвещенное самодержавие Екатерины Второй; другие ценят глубину и всеохватность русской литературы и искусства, исследовавших человеческую душу; третьи исключительное значение придают социальному эксперименту, опробовавшему на России утопические идеи, увы, оказавшиеся для нее пагубными; четвертые всей душой на стороне тех, кто посмел противостоять этому самому эксперименту и пытался доказать его опасность.

А сколько раз приходилось слышать: «Я ничего не имею против России! Вот если бы не Путин…» Да, многое простилось бы защитникам России, если бы они согласились отступиться от Путина. Им предлагается ситуация Святого Петра, когда стражники взяли Иисуса: «Знаешь ли ты этого человека?» Велик соблазн снять с себя всякую ответственность и ответить «нет». В действительности этот вопрос бессмыслен, потому что за внешней простотой кроется софизм.

А случись так, что Путин бы ушел с поста президента, русофобы, послушные своему критическому духу, нашли бы другие причины ненавидеть Россию и нового лидера. Владимир Путин является лицом России 2016 года точно так же, как Барак Обама, со всеми своими достоинствами и недостатками, является лицом Соединенных Штатов. А что говорить о Джордже Буше, которого не любили за пределами Америки, но который являлся олицетворением США в определенный исторический период? Ненавидеть Путина (или Обаму) — это полагать, что без них мир превратился бы в рай.

Но не все норовят слизнуть с торта крем, оставив черствый корж. Есть и другая разновидность любви к России. Приверженцы такого отношения воспринимают Россию как единое целое, со всеми ее пороками и достоинствами, с ее трагической судьбой и художественными и научными прорывами.

Русофобия — это не заговор, это образ мысли

Теперь вернемся к русофобии. Ненависть к России — смешанное чувство. Существует ненависть пассивная, которая заключается в стремлении извлечь выгоду из внезапной слабости России, чтобы установить в ней удобный для Запада режим и завладеть ее природными ресурсами (как это случилось в годы правления Ельцина, когда под видом либеральной прививки, придуманной Институтом финансовой и валютной кооперации совместно со Всемирным банком, олигархи попытались присвоить национальные богатства России).

Помимо пассивной существует еще и активная, воинствующая русофобия, оживающая, когда Россия обретает силу. Задачей такой русофобии является не дать России окрепнуть. Мы наблюдали это, когда Путин, сначала поддержав США в борьбе против терроризма после терактов 11 сентября 2001 года, в 2003-м отказался вводить войска в Ирак. Западные русофобы мгновенно оседлали любимого конька, soft power («мягкую власть»), чтобы превратить российского президента в нового Антихриста. Из союзника в борьбе с терроризмом он стал персоной non grata, потому что вздумал противиться вторжению в Ирак и присвоению американскими нефтедилерами залежей российской нефти, когда те собрались было выкупить их за бесценок у компании «Юкос», которой владел Михаил Ходорковский.

Кроме всего прочего, существует просто русофобия как таковая, не зависящая ни от чего. Можно наблюдать всплески антирусских настроений независимо от того, что говорит или делает Россия, — как это было во время Олимпийских игр в Сочи. А ведь Россия взяла на себя огромные расходы, чтобы принять олимпийских гостей. Однако, чтобы ярче горело, надо беспрестанно подливать масла в огонь, и тут уж все средства хороши: и огульные обвинения, и подтасовка фактов — как мы наблюдали в ходе украинского кризиса, когда ведущие западные СМИ утверждали, будто Донбасс захвачен русскими войсками, тогда как их там никто не видел.

Кто же такие русофобы и за что они так ненавидят Россию? Прежде всего, русоненавистники отнюдь не говорят в один голос и вообще не представляют собой однородной и единодушной массы, строящей заговоры против России и ее президента. Тут, как и во всем другом, надо опасаться чересчур глобальных обобщений. Никто всерьез не думает, что все американцы поголовно ненавидят русских и что сами русские все как один боготворят Россию. По правде говоря, самая резкая критика действительно исходит от США, но среди американцев есть и другие критики — те, что критикуют первых, и хотя их статьи не красуются на видном месте в газетах и не превращаются в скрупулезные и убедительные исследования, тем не менее, такие люди существуют.

Более того, в Соединенных Штатах и Великобритании сформировалась даже отдельная, самостоятельная наука: «русофобология». При этом в континентальной Европе, как ни странно, практически отсутствуют серьезные исследования на эту тему. А это значит, что именно в США и Англии существуют военные, бизнесмены, университетские профессора и влиятельные журналисты, настроенные по отношению к России нейтрально. Это реалисты, признающие за Россией право на существование и защиту собственных интересов — в той же мере, в коей их собственные страны имеют на это право. Они считают неразумным, если не сказать самоубийственным, развязывать войну на Украине, которая не является ни их пограничной зоной, ни зоной их влияния.

Одна из худших резолюций американского Конгресса

Продолжая ту же мысль: если ведущая американская пресса девять статей из десяти посвящает критике России и с готовностью предоставляет свои страницы проповедникам Russia Bashing — приверженцам жесткого курса в отношении России, то одну статью она все же посвящает тем, кто думает иначе. Это касается также тех, кто формирует общественное мнение и служит интересам антироссийских группировок. Но этим ситуация не исчерпывается. Кроме слов, есть еще и действия. Так, если в Штатах 400 членов Палаты представителей голосуют за принятие жестких законов против России, мотивируя это тем, что надо, мол, защищать от русских молодое украинское государство, то все же находится пара смельчаков, заявляющих, что такое решение нелепо и недальновидно.

Верный высокому понятию свободы, представитель штата Техас от Республиканской партии Рон Пол охарактеризовал резолюцию № 758, осуждающую Россию, как «один из самых худших законопроектов, когда-либо вынесенных на голосование в Конгрессе», потому что эта резолюция способствует разжиганию войны, столь же бессмысленной и кровавой, как война в Ираке 2003 года. Резолюция «обвиняет Россию в том, что она без всякого на то права вторглась на территорию Украины, и вменяет в вину жителям Донецка и Луганска проведение в ноябре 2014 года нелегальных и фальсифицированных выборов — как если бы право народов на самоопределение не было одним из общепризнанных прав человека».

Резолюция требует «вывода российских войск с Украины, тогда как в действительности нет никаких доказательств, что они там находятся». Резолюция обвиняет пророссийские сепаратистские силы в том, что они сбили самолет Малайзийских авиалиний, в то время как «согласно предварительному сообщению, нет подтверждения, что ракета земля-воздух принадлежала именно сепаратистам». И тем не менее, резолюция получила одобрение подавляющего большинства голосов при десяти голосах против, из которых пять принадлежат демократам и пять — республиканцам.

Европа, нужно отметить, ведет себя гораздо более сдержано и противоречиво. Она проводит санкции, но как будто нехотя. Нужно обратиться к крайне левым или к крайне правым, чтобы услышать отдельные голоса, заявляющие, что Евросоюз совершил ошибку, поддержав на Украине восстание против официальной власти и государственный переворот, а также принял раскол страны на два лагеря: прозападников и прорусских.

Итак, вопреки расхожему мнению, нет никакого американского заговора против России. Равно как нет российского заговора против Соединенных Штатов. Заговоры по определению вещь тайная. У американцев же, как и у русских, по отношению друг к другу все как на ладони: и пропаганда, и официальные заявления. Нужно только время и терпение, чтобы прочесть их и во всем разобраться.

Так что версия заговора сразу отметается как с одной, так и с другой стороны. Русофобы нередко стараются дискредитировать русофилов, приклеивая им унизительную этикетку «адептов теории заговора». Но реальность выглядит иначе: я нигде не вижу никаких намеков на заговор, одно лишь стадо овец, покорно следующих за своим вожаком и прячущихся за спины других.

Русофобия русских

Что касается самих русских, то, как это ни парадоксально, несмотря на свой трепетный патриотизм, многие из них весьма критично настроены по отношению к собственной стране. Особенно это характерно для так называемых «западников». Но не только для них. Что бы ни говорили европейцы, никто нигде не критикует Россию так возмущенно, как в самой России. На эту тему можно было бы написать отдельную книгу…

Ища корни русофобии русских, надо обратиться к эпохе, когда появился сам этот термин. Это слово было впервые употреблено русским поэтом-славянофилом Федором Тютчевым в 1867 году (письмо от 26 сентября, в котором он обращался к своей дочери Анне): «Можно было бы дать анализ современного явления, приобретающего все более патологический характер. Это русофобия некоторых русских людей — кстати, весьма почитаемых». Так что первыми русофобами были сами русские!

Цитаты, взятые эпиграфом к данной главе, красноречиво свидетельствуют о неизбывной самокритичности русских. Ничто лучше русских шуток и анекдотов не выразит и не высмеет то, что пытается сформулировать осторожный Запад.

Что же такое русофобия? Википедия объясняет: «Русофобия — предвзятое, подозрительное, неприязненное, враждебное отношение к России или к русским, к их обычаям и культуре и даже к русскому языку». Исчерпывающая формулировка. Русофобия, как и все другие фобии, — как антисемитизм, как исламофобия, — проникает во все области. Она поражает сознание до самых глубин.

В одной швейцарской школе — в демократическом и правовом, заметьте, государстве — отказались брать на работу проживающую в Швейцарии русскую — преподавателя русского языка — на том лишь основании, что «принципы-де не позволяют нанимать учителей из стран, которые разжигают гражданские войны и президент которых лжет и не соблюдает правовые нормы». А что касается подобной самодеятельной дискриминации по национальному признаку, по мнению директора школы, «такая уж это штука — санкции, они распространяются и на невиновных». В этой ситуации нарушены все допустимые границы. С каких это пор наказание невиновных приравнивается к борьбе за справедливость?

Да уж, русофобам все позволено.

Потому что русофобия — не только проявление эмоций. Это в первую очередь выражение отношений силы, принадлежности к власти. Это не пассивная демонстрация своего мнения. Это даже не набор стереотипов, затертых идей и клише. Это еще — и прежде всего — активная, заведомо враждебная позиция, целью которой является если не нанесение прямого ущерба, то по крайней мере стремление ущемить «другого» в его правах. С этой точки зрения русофобия сродни расизму: во что бы то ни стало принизить «другого», чтобы сподручней было над ним властвовать. Именно поэтому русофобия — западное явление. Она оперирует теми же категориями, которые Эдвард Саид выделил в «ориентализме»: подчеркивание разницы, утверждение западного превосходства и использование стереотипов для вынесения суждения.

Что касается антирусских языковых клише — они стремятся стать полноценной дисциплиной, которую можно видоизменять и обновлять по усмотрению и на потребу университетских теоретиков, которые стремятся и саму Россию перевести в разряд теоретических схем, чтобы журналистам легче было ее вульгаризировать и доносить до сознания масс.

Глава II

Собака Павлова, или Условный рефлекс на Россию

Прервать ложь молчания — вовсе не эзотерическая абстракция, а насущная необходимость, ответственность за которую ложится на тех, у кого есть трибуна.

Джон Пилджер, австралийский журналист и режиссер

Дабы оправдать свое предвзятое отношение к России, русофобы выдвигают непреложный с первого взгляда аргумент: нет дыма без огня, и если что-то не так, то значит, русские первые начали. Соответственно, русофобам надо во что бы то ни стало доказать, что огонь есть и что поджигатели — русские, тогда как они сами всего лишь отвечают на провокацию, на захват территории, на ущемления русскими западных демократических свобод. Так, в течение всего 2014 года западные политики и пресса эксплуатировали одну и ту же тему: в том, что произошло на Украине, повинна только Россия. И коррумпированность власти Януковича, и отказ подписывать соглашение с Евросоюзом, и события на Майдане, и «аннексия» Крыма, и крушение малайзийского боинга под Донецком, и восстание в Донбассе — все эти события на совести Москвы. Подразумевается, что США и Евросоюз тут ни сном, ни духом, а украинские националисты и подавно, и все они лишь пытаются потушить раздуваемый Россией пожар.

Хитрый маневр: причина и следствие тут переставлены местами. Запад делает вид, что стрельба Правого сектора по майдановским манифестантам, нарушение соглашения от 21 февраля, государственный переворот 22 февраля, кровавая расправа в Одессе 2 мая, нарушение прав на родной язык и культуру в восточных областях Украины, обещание уступить НАТО военно-морскую базу в Севастополе, кража русского газа украинцами прямо из газопровода, полная неизвестность относительно того, кто выпустил ракету по самолету Малайзийских авиалиний, бомбардировка гражданских районов Донбасса в нарушение Женевской конвенции, военная поддержка, оказываемая украинскому режиму Америкой — что все это выдумки, фикция, российская пропаганда. Искусство подтасовки состоит в том, чтобы заставить мир поверить, будто Россия инициирует действия, — в то время как она всего лишь реагирует на события, которых не хотела и предвидеть не могла.

По этой самой причине западные комментаторы и лидеры отказываются признавать, что украинский кризис спровоцирован указом киевского временного правительства, запретившим официальное использование русского языка в русскоязычных районах Украины. Не из-за этого ли указа откололись Крым и Донбасс? Вполне очевидно, что тут не нравится русофобам: объяснить украинский кризис его настоящей причиной значит признать законность отделения районов, но тогда рухнет как карточный домик старательно и ловко выстроенная теория событий на Украине. Как же внушить общественному мнению версию, что единственное объяснение кризиса — это традиционный русский территориальный экспансионизм и мечта Путина восстановить советские имперские границы, а вовсе не политика Украины, поддерживаемая Западом?

Именно так, постепенно переписывая историю по мере того, как меняются концепции, прислушиваясь к специалистам по связям с общественностью, которые консультируют новое украинское правительство и коих пруд пруди в западных правительствах, западная пресса перестала упоминать события, предшествующие марту 2014 года — т. е. референдуму по отделению Крыма.

Потому что если обратиться к февралю 2014 года, то как убедить общественное мнение, что во всем виновата Россия и что референдум в Крыму был противозаконен? Ведь тогда надо признать, что государственный переворот, инициируемый Януковичем, был антиконституционным и что соглашение от 21 февраля, которого потребовали министры иностранных дел Франции, Германии и Польши, было всего лишь фикцией, и что сами украинские выборы были нарушением международного права незаконным правительством, образованным в результате государственного переворота. В Африке, когда какой-нибудь полковник, опираясь на так называемую поддержку улицы, захватывает власть, его быстренько запихивают обратно в казармы. Но с Украиной поступили иначе. Еще бы: ведь на карту поставлены жизненно важные интересы Запада.

А теперь оставим на время Украину, мы вернемся к ней в следующей главе. Мы увидим, что существует масса примеров, когда ненависть к России поднимает в западной прессе и правительственных кругах много дыма, хотя сама Россия далека от того, чтобы разжигать какое бы то ни было пламя. Просто антироссийский условный рефлекс так хорошо отработан, что со стороны России даже не требуется никаких действий, чтобы его спровоцировать.

Авиакатастрофа над Юберлингеном (2002 год)

1 июля 2002 года, в 23 часа 35 минут самолет Ту-154 Башкирских авиалиний столкнулся в воздухе с боингом компании DHL. Столкновение произошло над маленьким южнонемецким городком Юберлингеном, в нескольких километрах от швейцарской границы. Результат: 71 человек погибли, в числе которых 52 ребенка из России, которые летели на каникулы в Испанию.

Эмоциональная реакция была мгновенной. В полночь социальные сети и экстренные сообщения информационных агентств были полны тревоги и выражений соболезнования. Сочувственно отреагировали все — за исключением Швейцарии. Там авиадиспетчеры швейцарской компании Skyguide, которые в непосредственной близости от швейцарской границы «вели» оба разбившихся самолета, еще прежде, чем выразить соболезнования, принялись оправдываться, обвиняя в случившемся российских пилотов, которые якобы не поняли инструкций, даваемых по-английски, и отреагировали слишком поздно. На следующий день, 2 июля, несколько часов спустя после катастрофы, уже вся западная пресса опубликовала новость с антироссийским подтекстом. Заметка «Ассошиэйтед Пресс», перепечатанная «Нью-Йорк таймс», не оставляла сомнений:

«Официальные немецкие источники сообщили сегодня на пресс-конференции, что авиадиспетчеры трижды обратились к российскому самолету с просьбой снизить высоту полета с целью избежать столкновения, но так и не получили ответа».

Кроме того, в сообщениях подчеркивалось, что, согласно все тем же официальным источникам, пилоты боинга сделали все возможное, чтобы избежать столкновения.

В последующие двое суток практически все СМИ и веб-сайты перепечатывали эти обвинения и недобрым словом поминали российских пилотов, пытаясь обелить пилотов боинга и немецких и швейцарских ответственных лиц. Как отметил впоследствии цюрихский адвокат Карл Экштайн, подавляющая часть статей, освещающих подробности авиакатастрофы, выдала полный набор клише, направленных против России: российский пилот плохо понимал по-английски и не отреагировал на инструкции диспетчерского центра. Российские самолеты — транспорт ненадежный. Они не оснащены системами безопасности и плохо обслуживаются. Из-за недостатка финансирования пилоты не проверяют перед вылетом состояние двигателя и бортовых систем. Профессиональный уровень самих пилотов также не внушает доверия. Получая низкую зарплату, они вынуждены подрабатывать таксистами, в результате чего приходят на работу уставшими и зачастую нетрезвыми. Что касается авиакомпании Башкирские авиалинии, то она была создана для удовлетворения нужд русской мафии.

В действительности все было в точности наоборот: российский пилот высокого класса великолепно говорил по-английски, самолет прошел тщательную проверку и был в отличном рабочем состоянии, а расследование показало, что столкновение произошло из-за целого ряда нарушений в работе воздушного контроля швейцарской компании Skyguide: так, в эту ночь в башне наблюдения находился только один диспетчер, а система STCA (автоматическая система безопасности и оповещения) была отключена для технического обслуживания. «Однако в адрес России прозвучал полный набор традиционных обвинений от халатности и пьянства до мафиозного произвола», — отмечает адвокат.

5 июля стало известно содержимое черных ящиков, и последние сомнения рассеялись. Тогда авиакомпания обрушила весь свой гнев на диспетчера. Пытаясь снять с себя вину за дезинформацию, пресса потребовала от швейцарского и немецкого правительств восстановить точные обстоятельства случившегося. Однако два года спустя, в 2004 году, произошла новая трагедия: мужчина, потерявший в катастрофе жену и двоих детей, явился ночью к тому самому «небесному стрелочнику» и убил его ударом ножа. На этот раз пресса поостереглась поднимать шумиху. Теперь, более десяти лет спустя после этих драматических событий, принято считать, что и убийца, и убитый стали жертвами плохой организации безопасности авиаперевозок и трагического стечения обстоятельств. Вследствие всех этих событий порядок проведения судебной экспертизы был изменен с целью избежать разночтения между данными, полученными в диспетчерской вышке, и теми, что зафиксированы бортовой аппаратурой.

Но вернемся в 2002 год: в течение двух дней, последовавших за авиакатастрофой, когда горе родных не знало границ, а неослабное внимание всего мира было приковано к сообщениям массмедиа, большинство СМИ безо всяких на то оснований, опираясь лишь на утверждения швейцарских служб воздушного контроля и на бытующие предрассудки, свалили всю вину на русских, не преминув облить их грязью. Причем они завалили зрителей и читателей беззастенчиво перевранными фактами: это были сотни экстренных сообщений, статей, комментариев — и все против России.

Судебный процесс со всеми его отсрочками и переносами растянулся на несколько лет, и даже теперь, двенадцать лет спустя, когда все уже забыли о случившемся, судопроизводство еще не завершилось — но правда начинает мало-помалу вырисовываться. Много понадобилось времени, чтобы швейцарская компания Skyguide соблаговолила, сквозь зубы, извиниться и восстановить доброе имя российских пилотов…

Единственный положительный результат трагических событий состоит в том, что швейцарское правительство ввиду того, что трагедия коснулась ни в чем не повинных людей, и в том числе детей, пошла на сближение с властями Башкортостана и с российскими федеральными органами. Официальные швейцарские круги, всегда относившиеся к России с подозрением и верившие во все касающиеся России предрассудки, все же позволили себя убедить, что в некоторых областях с Россией можно поддерживать деловые отношения. Так, в 2005 году начался регулярный обмен визитами на уровне правительств и экономических структур. К 2008 году, когда в российско-грузинском конфликте обе стороны выбрали Швейцарию своим дипломатическим представителем, отношения окрепли. А в 2014-м, будучи президентом Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе, Швейцария выступила в роли посредника в украинском кризисе.

Но благие намерения оказались недолговечными и развеялись как дым, едва только обстоятельства изменились. Так, весной 2014 года Федеральный совет принял решение отказаться от традиционного швейцарского нейтралитета и следовать в фарватере европейских санкций. А в сентябре 2014 года, опасаясь недовольства со стороны американцев и европейцев, президент Национального совета Швейцарии Руди Лустенбергер отменил визит в Берн своего российского коллеги, спикера Госдумы Сергея Нарышкина. Более того, известный русский писатель Михаил Шишкин, с 1995 года проживающий в Швейцарии, опубликовал в швейцарских газетах статью-предостережение, озаглавленную «Что Путин, великий мастер лжи, готовит для Европы». Шишкин убеждает, что вскоре мы «вернемся к советским временам тотальной лжи, в которой выросли целые поколения». Недоверие к России и былые страхи готовы воскреснуть, даже на кончике пера русских писателей.

Резюмируя, скажу, что крушение самолетов над Юберлингеном показало, насколько даже Швейцария, привыкшая гордиться своим нейтралитетом, подвластна европейским настроениям. И грустно сознавать, что нужны трагические события, чтобы заставить людей перешагнуть через стену неприязни к России.

Захват заложников в Беслане (2004 год)

С мая по сентябрь 2004 года в России участились теракты, с каждым разом все более кровавые. 9 мая президент Чеченской Республики Ахмад Кадыров был убит взрывом бомбы во время парада по случаю Дня Победы.

В июне целая серия вооруженных нападений прокатилась по Назрани, столице Ингушетии: 95 жертв. 24 августа: теракты на борту двух самолетов, Ту-154 и Ту-134, упавших один в Тульской области, другой — в Ростовской: 90 трупов. В тот же день — взрыв бомбы на станции «Каширская» московского метро; итог — 12 пострадавших. И наконец, 31 августа взрывное устройство сработало на поясе террористки-смертницы на станции метро «Рижская» опять-таки Московского метрополитена; итог — 10 человек убито и 50 получили ранения. Ответственность за теракты взяли на себя таинственные «Бригады Исламбули», затем один из лидеров чеченских боевиков Шамиль Басаев. В течение пяти лет, последовавших за первыми терактами в 1999 году, разрушившими московские жилые дома, жертвами исламистов в России стали 1005 человек, что составляет треть от общего числа жертв нью-йоркского теракта 11 сентября 2001 года.

1 сентября 2004 года, в 9.30 по местному времени, группа из 32 вооруженных боевиков, в числе которых несколько женщин, захватила школу № 1 в Беслане. Большинство террористов прятали лица под маскировочными шлемами, на некоторых был надет пояс со взрывным устройством. В заложники попали работники школы, ученики от 7 до 18 лет, а также их родственники, пришедшие на первосентябрьскую торжественную линейку: в целом более 1300 человек, среди которых большое количество малолетних детей. Пятьдесят человек сумели бежать, воспользовавшись замешательством первых минут.

С самого начала, чтобы парализовать силы правопорядка, захватчики расстреляли около 20 человек. В последующие часы вокруг школы было установлено оцепление, состоявшее из милиции и подразделений спецназа. Избежавшие захвата родственники заложников стали вооружаться кто чем мог, рассчитывая своими силами справиться с террористами.

Тем временем боевики загнали заложников в спортзал и заминировали все школьные постройки. Для поддержания паники они обещали расстреливать по 50 пленных за каждого убитого террориста и по 20 пленных — за каждого раненого. Кроме того, они пригрозили взорвать здание школы при малейшей попытке частей спецназа перейти в наступление. Поначалу правительство пыталось вести переговоры и с этой целью отправило к террористам доктора Леонида Рошаля, в 2002-м уже спасшего многих заложников в театре на Дубровке. Вечером 1 сентября состоялось экстренное заседание Совета Безопасности ООН, в результате которого по отношению к террористам было выдвинуто требование «немедленного и безоговорочного освобождения бесланских заложников».

На следующий день стало очевидно, что переговоры не привели к положительным результатам. Террористы отказались от предложенных им еды и медикаментов и не позволяли даже убрать тела. В спортзале стояла такая жара, что многие заложники, в особенности дети, вынуждены были раздеться. Не в силах терпеть жажду, они пили собственную мочу. Эта подробность шокировала весь мир.

К середине дня в результате переговоров с прибывшим на место событий бывшим президентом Ингушетии Русланом Аушевым террористы согласились выпустить 26 матерей с грудными детьми. В 15.30 в оккупированном здании школы прогремели два взрыва. Позже стало известно, что террористы привели в действие взрывные устройства, чтобы помешать спецназу проникнуть в здание.

Утром 3 сентября захватчики позволили медицинским службам забрать тела двадцати одного убитого заложника, потому что из-за жары и влажности трупы начали разлагаться. Группа спасателей, сформированная из МЧС и спецназа, начала пробираться к школе, но в 13.04 террористы снова открыли огонь и спровоцировали два мощных взрыва. В них погибли два спасателя МЧС. Около 30 заложников попытались бежать через брешь, образовавшуюся во время взрывов, но оказались под перекрестным огнем правительственных войск и террористов.

Перестрелка, новые взрывы — но теперь трудно установить реальную цепь событий. По некоторым свидетельствам, одна из бомб взорвалась случайно, когда к зданию школы с целью забрать трупы подъехал грузовик со спасателями МЧС и террористы открыли по нему шквальный огонь, приведший в действие взрывное устройство. Другая версия — что в ходе перестрелки террористки-смертницы взорвали на себе пояса со взрывчаткой. Местное население предполагает третий вариант: снайпер спецназа попал в террориста, сидевшего на детонаторе.

Так или иначе, взрыв послужил сигналом для стихийного штурма здания школы подразделениями спецназа, регулярной армии и МВД, к которым присоединились самостоятельно вооружившиеся местные жители.

Террористы привели в действие два мощных взрывных устройства, в результате чего к 3 часам пополудни здание спортзала почти полностью было разрушено. Бой, однако, продолжался до 23 часов, когда постройка, в которой укрылись остатки террористов, рухнула под ударами гранатометов.

Число жертв теракта кажется невероятным: 331 человек, в числе которых преподаватели, школьники, их родственники, 11 бойцов спецназа и МЧС, 8 милиционеров, 31 террорист (из тридцати двух) и по меньшей мере один из тех гражданских, что приняли участие в штурме. 17 сентября ответственность за теракт взял на себя Шамиль Басаев, что свидетельствует о причастности к событиям чеченских исламистов.

Вот так развивались эти кошмарные события. В течение первых двух дней, как и во время террористических атак 11 сентября в Нью-Йорке, весь мир с замиранием сердца следил за судьбой заложников, и СМИ вели себя вполне объективно. Но едва школу отбили, едва подсохла пролитая кровь, как западная пресса снова ополчилась — но не на кровожадных исламистов, что было бы вполне естественно, а на заложников и их освободителей. Вот ведь парадокс! Под ее стрелы попали российские государственные структуры и силы охраны правопорядка, которых они заподозрили в таких грехах, как манипуляция, устрашение, сокрытие информации, и даже обвинили в том, что они сами устроили резню в Беслане.

Антирусская кампания началась 6 сентября. Радио «Свобода» заявило:

«Существует ряд невыясненных вопросов, касающихся кровавых событий в Беслане.Точное количество жертв, количество заложников и многие другие подробности так и не были объявлены».

Один западный журналист обратился к молодому и, по всей видимости, сильно травмированному жителю Беслана с вопросом, что тот чувствует. Вот что ответил молодой человек:

«У меня была сестра. Ее убили. Моя вторая сестра в больнице. Что я чувствую? Вы слышите, как все плачут? Вот и я чувствую то же».

Вслед за ним журналист подхватывает:

«Да, слезы льются рекой, но одновременно с ними рождается вопрос: что же именно произошло в Беслане в эти сумбурные три дня? Версия, что российские силы правопорядка решили взять здание школы штурмом в последнюю минуту, реагируя на то, что активные действия уже начали „оппозиционеры“ [обратите внимание на термин. — Прим. авт.], — это чистой воды фикция, нужная для того, чтобы прикрыть устрашающее число жертв, которое повлек за собой этот якобы тщательно спланированный штурм».

Несколькими абзацами ниже мы читаем продолжение репортажа, в котором приводятся слова Павла Фельгенгауэра, непременного независимого эксперта, «военного аналитика», оппозиционера и члена Jamestown Foundation. Тот удивительным образом повторяет слово в слово то, что произнес молодой осетин:

«Версия, что российские силы правопорядка решили взять здание школы штурмом в последнюю минуту, реагируя на то, что активные действия уже начали „оппозиционеры“ [опять этот термин. — Прим. авт.], — это чистой воды фикция, нужная для того, чтобы прикрыть устрашающее число жертв, которое повлек за собой этот якобы тщательно спланированный штурм. И, как во время взятия театра на Дубровке в Москве в октябре 2002 года, от народа скрыли правду».

Далее — в том же ключе:

«Совершенно очевидно, что с самого начала 1 сентября, когда заложников еще только захватили, правительство и силы правопорядка не говорили всей правды. Они делали это преднамеренно, чтобы скрыть, что же на самом деле произошло».

В тот же день журналистка Анна Политковская, известная своей антиправительственной позицией и поддержкой непокорных чеченцев, прокомментировала в английской «Гардиан»: «Раболепная российская пресса сильно преувеличила ужасы Беслана». Она рассказала, как по дороге в Осетию, в самолете, летящем в Ростов, ее пытались отравить секретные службы. Потом как русские массмедиа скрывали посредничество бывшего ингушского президента Руслана Аушева, пытавшегося уговорить террористов отпустить заложников. Она описала отчаянье семей, которых держали в полном неведении относительно участи их попавших в плен родных:

«Родственники были в отчаянье. Все еще помнили штурм театра на Дубровке, когда спецслужбы пустили в зал газ, от которого погибли 39 террористов и 129 заложников. Все помнили, что правительство тогда лгало. Теперь школа была окружена вооруженными людьми. Это были обыкновенные люди, отцы и матери тех, кто оказался в заложниках. Отчаявшись дождаться помощи от государства, они решили освободить близких своими руками. Обычная ситуация в последние пять лет чеченской войны: люди перестали ждать защиты от правительства, они знали, что добьются только противоправных действий спецслужб. Вот и решили рассчитывать только на свои силы. Им ничего другого не оставалось. После штурма театра на Дубровке в 2002 году заложники сделали для себя ошеломляющий вывод: спасайся сам, потому что все, что может государство, — это помочь тебе погибнуть».

Далее в статье идет критика российских средств массовой информации, «рабски послушных» власти. Статья заканчивается следующим образом:

«Мы стремительно скатываемся к советским устоям, к полному отсутствию информации, что равносильно смерти. Все, что у нас осталось, это Интернет, где пока еще можно найти информацию в свободном доступе. Что касается всего остального, если вы хотите быть журналистом, вам придется всецело подчиниться Путину».

Эти две статьи — лишь отголоски тысячи других, появившихся в американской и европейской прессе в дни, последовавшие за кровавыми событиями, и все они обвиняют российское правительство. Как отмечает Андрей Цыганков в своем исследовании внешней политики Вашингтона и антирусской линии в этой политике, «самая яростная волна обвинений против России и ее правительства, похоже, была порождена событиями в Беслане и не могла не отразиться на официальной позиции Штатов. Американские СМИ, точно сговорившись, выдали шквал статей, требовавших от Кремля переговоров с „умеренными“ и „выделения чеченцам собственной территории, а от американских властей — более жесткой политики по отношению к России“».

30 сентября 2004 года PNAC (Project for a New American Century), неправительственная политическая организация «Новый американский век», написала «Открытое письмо, обращенное к главам государств, к правительству Евросоюза и к высшим руководящим органам НАТО», которое подписали 115 известных американских и европейских политиков и интеллектуальных лидеров. Письмо было опубликовано в западной прессе. Его авторы обвиняют Кремль в том, что он использовал Беслан «для наступления на российскую демократию и для принятия новых мер с целью восстановления в России авторитарного режима». Получив поддержку со стороны русских радикальных западников и в полном соответствии с ожиданиями чеченских террористов, антирусское лобби использовало события в Беслане, чтобы выступить против Путина как деспота, отказывающегося от переговоров и жаждущего сломить политическое равновесие в стране. Мало кто из обозревателей сумел пробиться сквозь хор обвинений доминирующих СМИ и заставить услышать свои возражения по поводу интерпретации событий в Беслане. Список бранных статей в адрес российского правительства настолько велик, что невозможно назвать и процитировать все. Андрей Цыганков в своей книге упоминает некоторых авторов, среди которых Роберт Колсон, Ричард Пайпс, Питер Бейкер, Сьюзен Б. Глассер, Майкл Макфол, Хасан Баев, Марк и Збигнев Бжезинский, Ричард Холбрук… Что касается органов печати и вещания, давших трибуну этим голосам, то их список впечатляет не меньше; это: Радио «Свобода», «Вашингтон пост», «Бостон глоуб», «Интернешнл геральд трибьюн», «Лос-Анджелес таймс». В Европе статьи той же тональности наперебой публиковали государственные печатные органы, подверженные американскому влиянию и в высшей степени враждебные России, такие как «Либерасьон», «Франкфуртер альгемайне цайтунг», «Файнэншл таймс Дойчланд», «Нойе Цюрихер цайтунг» и, конечно же, «Ди Вельт». Названия статей и выступлений говорят сами за себя: «Война с террористами или война с журналистами?» спрашивает Роберт Колсон на Радио «Свобода» 7 сентября 2004 года. В тот же день Ахмед Закаев публикует в «Гардиан» статью под красноречивым заголовком: «Наши убитые и раненые дети. Жестокость в Беслане: в духе российского террора в Чечне». А бывший советник президента Картера Збигнев Бжезинский в своей колонке в «Уолл-стрит джорнал» от 20 сентября 2004 года даже сравнил Путина с Муссолини.

115 атлантистов против Путина

Содержание и перечень подписей под Открытым письмом в Евросоюз и в НАТО также свидетельствуют о том, как ловко бесланская трагедия была использована в западных СМИ ненавистниками России — в то время как семьи погибших еще не перестали оплакивать своих родных. Организация антирусской кампании была поручена бывшему президенту Чехословакии Вацлаву Гавелу, сохранившему свои радикальные антирусские воззрения даже после падения советского режима. 115 человек, подписавших письмо, проявили себя гораздо более тонкими и осторожными дипломатами, чем представители прессы, — ведь с европейцами надо действовать аккуратно. Тон письма, начинающегося с выражения соболезнования семьям погибших, поначалу кажется нейтральным и деловым. Но это лишь уловка, чтобы удобней было напасть на российские власти. В третьем абзаце мы читаем:

«Мы глубоко озабочены тем, как президент России использует эти трагические события для ущемления демократии в России. Российские демократические структуры всегда были слабыми и нестабильными. Став президентом в январе 2000 года, Владимир Путин сделал все, чтобы ослабить их еще больше. Он планомерно ограничивает свободу и независимость прессы, разрушает систему поправок и политическое равновесие Российской Федерации. Он упрятал за решетку своих реальных и предполагаемых политических соперников и вычеркнул из предвыборных списков законных претендентов на пост президента. Он подверг преследованиям и арестовал руководителей неправительственных организаций (НПО) и умышленно ослабил политические партии России. В результате кровавого преступления в Беслане Путин озвучил план дальнейшей централизации власти и принял ряд мер, которые еще больше приблизят Россию к авторитарному режиму.

Все эти перемены — новые доказательства того, что современное правительство России отходит от основных демократических принципов евро-атлантического сообщества. В прошлом Запад слишком часто молча наблюдал за происходящим и не позволял себе высказываться, полагая, что шаги Владимира Путина в опасном направлении — лишь случайность, и веря, что Россия вернется на путь западного, демократического развития. Западные лидеры продолжают выказывать по отношению к Путину расположение, хотя совершенно очевидно, что Россия движется в опасном направлении и что меры против терроризма все больше урезают в стране демократические свободы. Мы совершенно убеждены, что диктатура не будет и не может быть решением проблем России, ответом на реальную опасность, которая над ней нависла. Западные лидеры вынуждены признать, что наша теперешняя политика по отношению к России не дала положительных результатов”.

Теперь, десять лет спустя, надо признать, что Россия, несмотря на все обвинения и прогнозы, не превратилась в диктатуру. И странным образом в этом письме нет ни малейшего упоминания о мерах по ограничению свобод, принятых после терактов 11 сентября 2001 года самими Соединенными Штатами. Эти меры обрели форму так называемого «Патриотического акта» и ничуть не меньше ущемили свободы граждан, чем меры российского правительства против исламистских террористов. А что уж говорить о тюрьме Гуантанамо, про которую в то время еще никто и не слышал? Или о регулярном прослушивании частных разговоров службами АНБ (Агентства национальной безопасности США), о котором стало известно через несколько лет благодаря Джулиану Ассанджу и Эдварду Сноудену?

Кроме того, все эти деятели интеллектуальных сфер и приглашенные эксперты не только разразились в мировой прессе яростной критикой «отклонений» России в сторону авторитаризма, но еще и стали требовать, чтобы она вступила с террористами в переговоры и предоставила их якобы «умеренному» вождю Аслану Масхадову и его помощнику Ильясу Ахмадову независимую территорию на Кавказе. Они даже не вспомнили о той помощи, которую Россия оказала Джорджу Бушу на следующий день после событий 11 сентября, ни о том, что именно русские поделились важной информацией: чеченские исламисты используют те же каналы, что Аль-Каида и магрибские исламисты, и именно они воевали в Боснии, Алжире, а затем в Афганистане, чтобы потом обосноваться в Ираке, Йемене, Ливии и, наконец, в Сирии, где в январе 2011 года готовились арабские выступления. А как бы они возмутились, если бы три недели спустя после взрыва нью-йоркских башен-близнецов, когда страна оплакивала жертв Аль-Каиды, русские эксперты выступили бы в американской прессе и посоветовали бы Вашингтону провести переговоры с бен Ладеном и позволить ему делать все что заблагорассудится на территории Афганистана!

Половина из ста пятнадцати, подписавших Открытое письмо, — это эксперты и бывшие дипломаты из окружения сенатора-консерватора от республиканцев Джона Маккейна, а также бывшего главы ЦРУ, демократа и неоконсерватора Джеймса Вулси. Все они глубоко убеждены в «исключительности» и высоком предназначении Соединенных Штатов, призванных управлять миром и охранять демократию. Вторая половина — деятели интеллектуальной сферы, эксперты и бывшие крупные государственные чиновники как правого, так и левого толка, в основном из стран Северной и Восточной Европы: их объединяла ненависть к России, якобы скатывающейся к диктатуре и пытающейся восстановить свои имперские границы. Среди «подписантов» было пять французов: Паскаль Брюкнер, Андре Глюксманн, Питер Хасснер, Бернар Кушнер и Жак Рюпник.

Чуждые слепой ненависти, от них отмежевались «умеренные» политические комментаторы, близкие к консерваторам, такие как Анатоль Ливен из Фонда Карнеги и Гордон Хан из Гуверского института. Но их довольно быстро заставили замолчать. В «Нью-Йорк Таймс» также прозвучало несколько робких голосов, призывавших к сдержанности по отношению к России.

Что на самом деле произошло в Беслане

Что же на самом деле произошло в Беслане и можно ли подозревать российское правительство в том, что оно манипулировало террористами, дабы спровоцировать кровопролитие, нужное для оправдания ужесточения диктатуры — версия, явственно проступающая в статьях западной прессы. Некоторые даже писали о «Путинском заговоре» во время московских терактов 1999 года. Как же найти правду в этом дремучем лесу пропаганды и лжи? Теперь, десять лет спустя, когда факты много раз изучены и проанализированы, мне представляется, что самое объективное описание, весьма далекое от того, чтобы его можно было заподозрить в симпатии к российским властям, это доклад, написанный в ноябре 2004 года Хенри Плейтер-Зиберком для Центра исследования конфликтов при военной академии Великобритании.

Автор подробно рассказывает и анализирует то, что произошло: последовательность событий, количество убитых и раненых заложников, количество и происхождение террористов, их вооружение, реакция российских сил правопорядка, федеральных и местных властей и т. д. Вот заключения, к которым он приходит:

«Учитывая тот факт, что захват был тщательно спланирован, а также особенности объекта, возраст и количество заложников, неосуществимые требования, предъявленные террористами, и их исключительную жестокость, перед российскими властями встала невыполнимая задача. Охрану по периметру следовало организовывать на более удаленном от объекта расстоянии и лучше ее обеспечивать.Другая область, в которой они дали существенный промах, — информирование российских и зарубежных СМИ. Эта задача была возложена на большое количество официальных и плохо осведомленных лиц, которые передавали сведения непроверенные и неточные, что усугубляло ситуацию, в которой и так все было туманно и неясно, что порождало всевозможные домыслы.

Те, кто будет иметь деловые контакты с Россией, должны постоянно помнить, что в этой стране плохо организована работа органов информации. Именно по этой причине российское правительство необоснованно обвиняют в том, что оно подвергает информацию цензуре и не гнушается манипуляциями. Однако если бы стиль сообщений был жестче, то правительство обвинили бы в диктаторстве — и обвинили бы именно те, кто критиковал прессу за сумбурность.Надо отметить, что в печати появилось немало критических статей в адрес российского правительства, но при этом нет никаких доказательств, что президент Путин оказывал на СМИ какое-либо давление. Представляется, что в приступе угодничества руководители массмедиа по собственному почину оказывали давление на „своих“ журналистов.

Публичная критика, звучавшая в адрес российских властей со стороны многочисленных либеральных демократов, была малообоснованной, в результате чего предлагаемые решения были далеки от реализма. Западная пресса со своей стороны всего лишь слепо повторяла критические замечания, не пытаясь вникнуть в суть проблем. Сравнительный анализ антитеррористических операций сегодняшнего времени с эпохой Ельцина тоже не дал существенных результатов. Строгая критика мер по освобождению пленников „Норд-Оста“ также исказила факты и породила иллюзию, что при тщательно спланированном захвате заложников в более крупном масштабе (как в Беслане) их освобождение может пройти успешно».

Далее Плейтер-Зиберк опровергает доводы антиправительственных организаций и борцов за права человека (например, вдовы академика Сахарова Елены Боннэр), которые призывали к переговорам с террористами по «ключевым вопросам» и к «справедливому суду» над ними в том случае, если заложники будут освобождены, а захватчики сдадутся. Автор доклада критически отнесся также к утверждениям Анны Политковской, что Аслан Масхадов мог бы убедить бандитов отпустить детей. Для него здесь нет двух мнений:

«Отправив своих боевиков в Беслан на верную смерть, Басаев сделал это с тем расчетом, что операция закончится масштабным кровопролитием и приведет к межэтнической войне на Северном Кавказе».

Свой анализ Плейтер-Зиберк заканчивает следующим образом:

«Президенту Путину будет очень трудно лавировать между новыми требованиями безопасности и демократическими свободами, заявленными в Конституции.Он разрешит публичные обсуждения, но при этом никому не позволит контролировать меры по борьбе с терроризмом, поскольку очевидно, что подобное обсуждение неизбежно оказалось бы в руках идеологических лидеров. А лидеры радикальных взглядов и либеральные демократы экспортировали бы свою критику на Запад, где ее подхватили бы и раздули западные массмедиа».

После событий в Беслане Путин, в сущности, оказался в том же положении, что и Джордж Буш после 11 сентября — с той разницей, что положение Буша было все же более удобным, поскольку он мог опираться на СМИ, целиком преданные его политике. По этой причине он легко затеял войну на чужой территории — в Афганистане, — ужесточил меры по слежению за гражданами и без колебаний прибег к внесудебным арестам.

Однако что поражает больше всего и на этот раз, это позиция западных СМИ, которые мгновенно ополчились против России, как и при крушении самолетов над Юберлингеном. Их первым рефлексом было во всем обвинить российское правительство. По прошествии времени такая политика СМИ представляется особенно шокирующей и возмутительной, но с их стороны так ни разу и не прозвучало ни одного критического замечания в собственный адрес. Они ни разу не выразили сочувствия жертвам этого теракта, приберегая добрые слова для восставших чеченцев, к которым так несправедлива Москва, которая на самом деле и виновата в захвате заложников.

И это при том, что бесчинства, творимые чеченскими исламистами (отрубленные головы, выпущенные кишки), абсолютно те же, что и расправы боевиков ИГИЛ, заставившие осенью 2014-го ужаснуться весь западный мир… В придачу западные СМИ ни слова не сказали о том, в каких трудных условиях приходилось работать службам спасения: школа находилась в центре города, в густонаселенном районе, где у каждой семьи кто-нибудь оказался в заложниках, и нет ничего удивительного, что местные жители сами взялись за оружие.

Как и в дни теракта в театре «Норд-Ост», западные СМИ поддались антироссийским настроениям и отдали симпатии чеченским «умеренным» исламистам. Вот только они недооценили решимость вооруженных до зубов террористов, которые заминировали стены и крышу школы и склонны были скорее привести в действие взрывные устройства, чем идти на переговоры и уступки (как это было опять-таки в «Норд-Осте»). И наконец, большинство западных СМИ вообще не заметили либо упомянули вскользь, что хотя в штурме погибло 350 человек, все же 800 детей удалось спасти — детей, которые три дня оставались без еды и питья и находились в крайне тяжелом физическом состоянии.

Сегодня, одиннадцать лет спустя после этих событий и сразу после расстрела редакции «Шарли Эбдо», можно только в онемении развести руками, вспомнив Открытое письмо за 115 подписями и позицию западных журналистов. В поддержку 17 французских жертв терроризма развернулась беспрецедентная кампания солидарности — и ни один голос не прозвучал на Западе, чтобы оплакать 350 взрослых и детей, погибших от рук исламистов-террористов в Беслане.

А как отреагировала бы западная пресса, если бы после «Шарли Эбдо» парижские корреспонденты телекомпаний «Раша тудей» и «Аль-Джазира» потребовали от Франсуа Олланда, чтобы он вступил с убийцами в переговоры и предоставил французским исламистам право свободно перемещаться по Франции? Или если бы зарубежная пресса возложили ответственность за расстрел редакции на президента Французской республики, — как это было сделано в 2004 году по отношению к Путину? Да это был бы скандал!

А как бы себя повела американская пресса, если бы назавтра после 11 сентября все зарубежные СМИ потребовали от Буша, чтобы он предоставил бен Ладену политическое убежище? Или если бы его назвали сообщником террористов по той лишь причине, что в 1993 году он применил к авторам первого теракта против башен-близнецов слишком суровые меры? Меж тем именно так поступили западные журналисты и русские прозападники на следующий день после событий в Беслане.

Зато ни один журналист, ни один западный эксперт ни разу не написал по поводу подавления чеченских исламистов, что оно производилось по западной (или британской) полицейской модели, применяемой против борцов за независимость Ольстера, Страны Басков или Корсики. Репрессивные действия англичан против местного населения в Белфасте, растянувшиеся на десятки лет, абсолютно совпадают с тем, что Россия делала в Грозном. Но разве французская, испанская или английская пресса сказали хоть слово против или потребовали, чтобы английское правительство уступило требованиям экстремистов и предоставило Северной Ирландии независимость? Три перечисленные ситуации очень близки к ситуации в Чечне, при этом агрессия баскских, североирландских и корсиканских экстремистов ни в какое сравнение не идет с кровожадностью выходцев из кавказского эмирата. Более того, что-то никто не слышал, чтобы 115 «подписантов» Открытого письма, выдвинувших Путину ультиматум, выступили против западных лидеров и пожурили их за дурное обращение с баскскими, корсиканскими или северо-ирландскими сепаратистами.

И последнее: после теракта в «Шарли Эбдо» в прокуратуру Парижа было подано 54 иска со стороны правительства и юридических органов в связи с «апологией терроризма» комиком Дьёдонне и другими лицами. Можно себе представить, какой поднялся бы крик, если бы после трагедии в Беслане российское правительство подало иск против Анны Политковской и авторов Открытого письма за апологию чеченско-исламистского терроризма! Да на первых полосах благомыслящих органов печати разразилась бы целая кампания «против вопиющих ущемлений свободы со стороны кагэбистского режима Путина».

Военный конфликт в Южной Осетии (2008 год)

Она началась 7 августа 2008 года, в 23.40 на границе между Южной Осетией и Грузией. Большинство глав государств находились в это время в Пекине на открытии Олимпийских игр, и весь мир, изнемогая от жары, приник к экранам телевизоров в ожидании грандиозного зрелища. Поэтому никто не обратил внимания на то, что произошло.

А произошло вот что: продолжавшиеся несколько дней пограничные стычки между силами южноосетинских сепаратистов, сформированных при участии России и ею поддерживаемых (с одной стороны), и грузинскими регулярными войсками (с другой) переросли в открытый вооруженный конфликт. В ночь с 7 на 8 августа грузинские войска начали штурм столицы Южной Осетии Цхинвала; в результате погибло 18 военных ССПМ (смешанных сил по поддержанию мира, в числе которых было много русских), а также более 160 южноосетинских военных. Таковы официальные данные, представленные Россией в конце 2008 года.

В 2004 году президентом Грузии стал прозападнически настроенный лидер Михаил Саакашвили, который постарался вернуть области, стремящиеся к независимости, в состав Грузии. Южная Осетия стала таким образом предметом конфликта, хотя с 1992 года обладала независимостью de facto и сепаратистов на ее территории было большинство, о чем свидетельствуют результаты двух референдумов: 1992 и 2006 годов. Кроме того, жители Южной Осетии желали утвердить свою независимостьde jure. Российская Федерация, в силу международного соглашения игравшая в этом конфликте роль посредника-миротворца и базировавшая на южноосетинской территории свои военные подразделения, не предпринимала никаких шагов для разрешения конфликта в пользу той или иной стороны противостояния.

Так, в атмосфере растущего напряжения, 7 августа, в 23.10 правительство Грузии информировало генерала, командующего российскими войсками, о том, что намерено силой восстановить «конституционный порядок». В 23.40 двое русских солдат ССПМ были убиты разорвавшейся гранатой. От начавшегося массивного артобстрела загорелись и обрушились здания, занимаемые в Цхинвале русскими. Российские миротворческие силы, несмотря на отсутствие танков, сумели, тем не менее, противостоять наступавшим, и грузины взяли лишь две трети города. В 23.56 министерство обороны Грузии объявило о начале штурма.

Русские были информированы о готовящемся грузинской стороной штурме приблизительно с 21 часа. Президент Медведев узнал об этом в 22.43 и отдал распоряжение Григорию Карасину, помощнику министра иностранных дел, связаться с Саакашвили. Но Карасину удалось дозвониться только до американского дипломата Дэна Фрида, заверившего его, что американцы пытаются овладеть ситуацией. Тем не менее, начиная с 02.06 усилия по сохранению мира становятся бессмысленны. Через Рокский тоннель, не контролируемый Грузией, в Южную Осетию были направлены подкрепления численностью от 5,5 до 10 тысяч человек, дислоцированные в Северо-Кавказском военном округе.

Практически немедленно враждующие стороны вступили в спор: кто первым начал боевые действия. Подключилась пропаганда. Русские заявили, что от обстрела и бомбардировок погибло полторы тысячи человек гражданского населения. Грузины в ответ стали обвинять русских в том, что использование Рокского тоннеля — заранее спланированная акция. И вот уже обе стороны принялись винить друг друга в военных преступлениях и в преступлениях против человечества.

В течение четырех последующих дней российские войска активно продвигаются на новые рубежи и обстреливают несколько грузинских городов. Медведев объявляет, что цель достигнута и что российские подразделения останутся на позициях, установленных соглашением 1992 года. Это соглашение когда-то положило конец войне Грузии против национальных меньшинств, в ходе которой погибло 3 тысячи человек.

16 августа подписано перемирие, военные действия приостановлены, хотя остаются нерешенными судьбы Южной Осетии и Абхазии. 26 августа Российская Федерация официально признает независимость этих двух государств и обязуется «обеспечивать их безопасность».

Через некоторое время была создана независимая международная комиссия для изучения подробностей вооруженного конфликта в Грузии. Инициатором был Евросоюз, а возглавляла комиссию швейцарка Хайди Тальявини, дипломат и представитель Генерального секретаря ООН по Грузии и Абхазии. Помогал ей Уве Шрамм, бывший посол Германии в Грузии. Из отчета, опубликованного 30 сентября 2009 года, явственно следует, что войну развязала Грузия с целью захватить территорию Южной Осетии.

Но в августе 2008 года этого отчета еще не существовало и никто толком не знал, какая из сторон первой открыла огонь. Однако, уже начиная с 8 августа пресса набрасывается на Россию, как она это делала после столкновения самолетов над Юберлингеном и в дни теракта в Беслане. После «революции роз» в 2002 году и прихода к власти Саакашвили в 2004 году в стране сформировался прозападный режим. Новый президент когда-то учился в Соединенных Штатах, в Колумбийском университете и университете Джорджа Вашингтона, где завязал прочные связи с правыми консерваторами и сторонниками теории американского превосходства. Он телегеничен, говорит по-английски и по-французски и связан тесными узами с президентами США и Франции — Бушем и Саркози.

Едва заступив на пост президента, Саакашвили заявил о своем намерении примкнуть к Евросоюзу и НАТО. В 2004-м он послал большую партию солдат, прошедших боевую подготовку в США, воевать против Саддама Хусейна. Грузинская армия тренировалась и выполняла некоторые задания вместе с американскими солдатами, и так продолжалось вплоть до лета 2008-го. Все годы своего правления Саакашвили регулярно выступал в западных СМИ, чтобы заработать себе репутацию истинного демократа. Затем, презрев обычные средства коммуникации, он нанял американское пиар-агентство «Аспект-Консалтинг», работавшее также с компаниями Exxon Mobil, Kellogg’s и Procter&Gamble. Агентство представляло грузинского президента как защитника европейских идеалов и «провозвестника демократии», при этом усилия двух российских пиар-агентств, уполномоченных Кремлем, были обречены на поражение. Это мнение авторов исследований о медийном покрытии грузинского конфликта.

Итак, все американские, а также многие европейские средства массовой информации безоговорочно обвинили российское руководство в том, что это оно развязало конфликт. «Россия напала на Грузию, пока Запад смотрел телевизор» — так 8 августа заявила в онлайн-журнале «Слейт» радикально настроенная журналистка Анна Аппельбаум, обозреватель газеты «Вашингтон пост». Ее клич подхватили другие. 11 августа представитель неоконсерваторов Уильям Кристоль поднял тревогу на страницах «Нью-Йорк таймс», а вслед за ним уже весь хор журналистов принялся кричать о «русском нашествии».

Пресса не гнушалась и оскорбительными историческими сравнениями. Так, Збигнев Бжезинский отмечал, что «нападение России на Грузию сродни захвату Финляндии» в 1941-м («Хаффингтон пост»). В других периодических изданиях, включая норвежские («Афтонбладет»), начало войны сравнивали с вводом советских войск в Чехословакию в 1968 году. Третьи вспоминали Судетский кризис 1938 года. Чтобы заклеймить Путина и российскую интервенцию в Грузии, в ход пошло все позорное прошлое планеты от Гитлера до Сталина — и все это, заметим, вопреки очевидным фактам.

Тон, который взяла Европа, чуть менее агрессивен. Журналист «Фигаро», автор книги о «русском реванше» Лора Мандевиль, крайне враждебно настроенная к Путину, считает, что Россия стремится наказать своих бывших субъектов за их стремление сблизиться с Западом. «Монд», со своей стороны, пишет о желании России вернуть энергетические, политические и геостратегические позиции на Южном Кавказе, где пролегают нефте- и газопроводы и перекрещиваются оси Вашингтон — Анкара — Тбилиси и Москва — Ереван — Тегеран. В передовице от 27 августа «Монд» пишет: «Сегодня российский реваншистский национализм питается нефтью и газом, ставя одну единственную цель: возродить распавшуюся империю». Процитированное мной выше исследование ссылается также на «Хандельсблатт», «Нойе Цюрихер цайтунг» и австрийскую «Штандарт», которые единогласно примкнули к политике большинства и обвинили Россию в территориальной агрессии.

Тем не менее, по мере того как начала проступать изрядно запутанная правда и виновность Грузии мало-помалу стала очевидной, тональность европейских газет тоже начала меняться. К тому же Грузия находилась близко к европейской сцене, в результате чего западная пресса подробно комментировала как растущую коррумпированность, так и авторитарность нового грузинского режима. Военные действия прекратились довольно скоро, и если Россию обвиняли в том, что она, преследуя отступающую грузинскую армию, слишком далеко зашла на грузинскую территорию, то все же оценили, что она, подписав перемирие, немедленно увела свои войска на осетинскую границу. В целом скоротечность войны (пять дней) и осторожность военных действий с российской стороны отчасти смягчили критику.

Разумеется, совсем она не стихла. Споры растянулись на несколько месяцев, все с нетерпением ждали заключения «Комиссии по установлению истины», возглавляемой Хайди Тальявини. Весной 2009 года журнал «Шпигель» опубликовал несколько страниц этого отчета, которые произвели сенсацию. Полная версия отчета вышла в сентябре, недвусмысленно доказав, что первой в наступление все же перешла Грузия.

Однако, как это часто бывает, кроме объективных фактов отчет содержал политические суждения составителей. Некоторые из этих составителей, например, бывший «зеленый» министр иностранных дел Германии Йошка Фишер, были весьма критично настроены по отношению к России и осуждали ее за пусть недолговременное, но все же вторжение на территорию Грузии. Это позволило СМИ, ругавшим Россию в предыдущее лето, быстро перестроиться и обратить свою критику на обе враждующие стороны. Так, «Уолл-стрит джорнал» заявила: «Отчет о войне в Грузии установил обоюдную виновность как Москвы, так и Тбилиси»[51]. Газета «Экономист» также недружелюбна к Москве, хотя не столь прямолинейна: «Русско-грузинская война: кто виноват?». А «Нью-Йорк таймс» написала следующее: «Грузия опровергает данные отчета, согласно которым она открыла огонь первой».

Мы видим, что СМИ, несправедливо обвинявшие Россию в том, что она открыла военные действия с целью захвата Грузии, подобно тому, как это сделал Гитлер в Судетах или Сталин в Финляндии, не изменили стратегии, даже когда отчет Комиссии Тальявини доказал обратное. Кроме того, можно проследить, как под влиянием политических приоритетов переписывается история. Так, например, 30 сентября 2014 года Совет Европы внес поправки в отчет о работе демократических институтов Грузии, изменив его в пользу Саакашвили, которому нынешние власти Грузии вменяют в вину как раз злоупотребление служебным положением. Вкупе с ним иск предъявлен экс-министру обороны, которого Саакашвили успел освободить из-под следствия накануне своей отставки. Это оказалось возможным благодаря поддержке либерально-консервативного большинства в Парламентской ассамблее Совета Европы в Страсбурге. К отчету было добавлено чисто политическое приложение под видом обыкновенного обновления текста документа, при этом факты не проверялись по существу.

Совершенно очевидно, что записанная история постоянно меняется и что поправки и дополнения к отчетам, составленным международными комиссиями, должны восприниматься с осторожностью, потому что внесены они с целью изменить и ключевую линию, и выводы. Но пределом журналистского злопыхательства, является, пожалуй, статья корреспондентки «Либерасьон» в Москве. В выпуске газеты за 18 декабря 2014 года мы читаем:

«Приднестровье, Украина, Грузия: поддерживая националистические движения, Кремль по-прежнему стремится помешать своим соседям ориентироваться на Запад. События на Востоке Украины и помощь России сепаратистам Донбасса нередко сопоставляют (делая поправку на масштабы) с русско-грузинской войной 2008 года. После молниеносного вторжения якобы для спасения русского населения Россия признала независимость Южной Осетии и Абхазии. Сегодня все западные правительства единодушно осуждают действия России, хотя в тот период шаги Москвы ни у кого не вызвали протеста».

Что это? Умышленная дезинформация? Незнание фактов? Или уже укоренившийся рефлекс: словно бы невзначай представлять события иначе, чем они произошли в действительности, и иначе, чем это было официально подтверждено? Во имя защиты демократических свобод ведущие западные СМИ подчас так искажают реальность, что только диву даешься. Искажения делаются в пользу объекта в том случае, если объект расценивается как друг Запада и демократии. Если же объект расценивается как враг свобод и как «реваншист», жаждущий возродить советскую империю, факты трактуются в противоположную сторону.

В связи с этим необходимо отметить, что хотя большинство СМИ отказались признавать свои заблуждения относительно вооруженного конфликта в августе 2008 года, некоторые все же это сделали, что свидетельствует в их пользу. В передаче от 28 октября 2008 года «Би-би-си» внесла поправки в свою версию событий, подвергнув критике то, как представила их грузинская сторона[55]. «Нью-Йорк таймс» также, спустя неделю, изменила свою позицию, не преминув особо подчеркнуть, что «обе стороны достойны осуждения». Впрочем, как справедливо заметил историк Пол Сандерс, эти отдельные извинения «не изменили представления о России как об агрессоре. Все профессиональные журналисты хорошо знают, что любой контакт начинается с первого впечатления, которое в конечном счете побеждает. Когда образ, созданный массмедиа, утвердится, никакие опровержения уже не изменят того, что отложилось в мозгу и структурировалось в коллективное мнение. Когнитивные фильтры закроются раз и навсегда».

Олимпийские игры в Сочи (2014 год)

Критика в адрес России достигла наивысшей точки незадолго до зимних Олимпийских игр в Сочи (февраль 2014 год). Это тем более странно, что речь шла о спортивных, мирных мероприятиях, что пятидневная война с Грузией осталась далеко позади (пять лет прошло) и что демонстрации на Майдане еще не превратились в море крови. Крым и Донецк пребывали в мире и подчинялись Украине. Так что в феврале 2014-го не за что было особо ругать Россию — разве что за то, что она собиралась потратить 15 миллиардов долларов на поднятие забуксовавшей украинской экономики и уже потратила астрономические суммы на подготовку Олимпийских игр.

Такая щедрость Западу не понравилась. В течение десяти дней, предшествовавших церемонии открытия, почти все радиостанции, телеканалы и газеты наперебой транслировали репортажи и интервью, выставлявшие Россию и Олимпийские игры с неблаговидной точки зрения. Микрофон давали то сочинскому жителю, не успевшему переехать, то снятому с должности ответственному за горнолыжный подъемник, то мэру города, желавшему привлечь к себе внимание, то «Пусси Райт», дразнившим полицию, чтобы попасть в объективы западных журналистов, то русскому гомосексуалисту, которого безуспешно пытались заставить хоть в чем-нибудь обвинить Путина. Политические оппозиционеры рассказывали о растрате общественных денег и о коррупции; экологи жаловались на неправильное отведение сточных вод; историк вспоминал о сражении, прошедшем когда-то на теперешней лыжной трассе. В общем, постарались ничего не забыть.

В соцсетях также появлялись недовольные отзывы: например, в отеле, где расселили журналистов, не работал кран с горячей водой. А американский сайт mashable.com даже опубликовал «12 сочинских фото, которые русские предпочли бы не показывать». На одной из них — два унитаза в дамском туалете, поставленные рядом без всяких, перегородок. И все это подавалось как сенсации мирового масштаба!

Помимо этих забавных деталей, шквал антирусских публикаций был направлен в два основных русла: западные СМИ всерьез взялись за растраты и коррупцию, связанные с огромными суммами, выделенными на организацию игр, тогда так американцы, в частности Channnel 4, решили осветить «репрессии» против гомосексуалистов, потому что в 2013 году Дума приняла закон, запрещающий пропаганду гомосексуализма для несовершеннолетних.

Независимые обозреватели меж тем отмечали, что этот закон вполне соответствует уголовному кодексу, принятому во Франции, равно как и аналогичным законам в США. Более того, они напомнили, что некоторые штаты, в частности Аризона, ужесточили законодательство по отношению к гомосексуалистам, и, исходя из этой логики, надо было бы бойкотировать зимние Олимпийские игры в Солт-Лейк-Сити — столице штата Юта, запрещающего гомосексуальные отношения в силу преобладания в штате мормонов. Даже Николай Алексеев, глава российской ассоциации ЛГБТ (лесбиянок, геев, бисексуалов и трансгендеров), возмутился западной медийной кампанией и призывам бойкотировать Олимпийские игры, поскольку это могло бы лишить миллионы российских граждан потрясающего зрелища.

Волна недоброжелательства превратилась в девятый вал, когда началась церемония открытия — между прочим, прекрасно организованная и невероятно красивая. Но тем, кто был не знаком с русской историей и с русской культурой, шоу не понравилось. Политические комментаторы со своей стороны много рассуждали о возможности терактов, а синоптики — по поводу перепада температур между горами и побережьем (хотя во время предыдущих зимних игр в канадском Ванкувере их это почему-то нимало не беспокоило!).

К счастью, вопреки мрачным предсказаниям, игры прошли идеально с точки зрения организации и без сучка и задоринки для спортсменов, зрителей и журналистов; последним уже и вовсе не к чему было придраться. Даже поезда приходили минута в минуту! Но никто из критически настроенных обозревателей и не подумал опровергнуть все те гадости, что были написаны в преддверии Олимпийских игр. Подробно останавливаться на этих тысячах злопыхательских статеек и передач было бы довольно скучно, тем более что спорт сказал сам за себя.

Я же процитирую трех хорошо осведомленных комментаторов. Начну со спортивной рубрики австралийской газеты «Сидней морнинг геральд». 8 февраля Эндрью Уэбстер пишет: «…многие обозреватели безо всяких к тому оснований попытались принизить сочинские игры, занявшись охотой на ведьм: это даже превратилось в новый вид зимнего спорта». Дальше он рассказывает историю, как один телевизионщик специально снял на курорте «Роза Хутор» валяющиеся в грязи бревна, чтобы продемонстрировать, как плохо сочинцы подготовились к приему гостей. Каково же было его изумление, когда на следующий день он нашел площадь в безупречном состоянии, а десятки довольных россиян ели на ней мороженое!

Отреагировали на антисочинскую кампанию и другие органы печати. Например, московский корреспондент немецкого журнала «Шпигель» Беньямин Биддер написал 11 февраля, что «представители Запада с готовностью зубоскалят по поводу каждой мизерной проблемы, возникающей в Сочи» и что «их злопыхательство превосходит все разумные границы». Далее он рассказывает, как порезали и в таком оскопленном виде запустили в социальные сети интервью мэра Сочи Анатолия Пахомова: из его уст прозвучали слова «в Сочи нет геев», тогда как на самом деле он сказал, что на данный момент в Сочи нет активистов гей-ассоциации, а непосредственно перед интервью он сам побеседовал с хозяином сочинского гей-бара.

Еще корреспондент «Шпигель» рассказывает, что учинил на своей странице в «Твиттере» австрийский журналист Саймон Роснер из газеты «Винер цайтунг». В самый разгар кампании по поводу незаконченного строительства олимпийских объектов в Сочи он сфотографировал разбитую улицу Вены и поместил ее на хештег # SochiProblems. С ним немедленно связался редактор сайта «Си-эн-эн» и спросил разрешения использовать эту фотографию в фотогалерее, иллюстрирующей сочинские недоделки… Затем фотографией заинтересовалась самая крупная американская газета «Ю-эс-эй тудей». В целом перепост фотографии был сделан 350 раз. Немного погодя Роснер признался в «Твиттере», что это был розыгрыш и что на самом деле фотография сделана в Вене — но на этот раз перепост никто делать не стал… По этому поводу Роснер написал, что если бы по Сочи ездили такие же старые автобусы, какие ездили по Ванкуверу во время предыдущих Олимпийских игр, то Россию наверняка бы обвинили в том, что она «хранит реликвии Советского Союза».

Что касается закона, принятого в России против сексуальных меньшинств, Марк Беннетс в газете «Гардиан» поставил все точки над «и»:

«Чем огульно обвинять, лучше просто взглянуть на факты. В отличие от более чем сорока Стран Содружества и семидесяти стран мира, в России гомосексуализм вовсе не запрещен. За шесть месяцев, прошедших с момента принятия соответствующего закона, менее 12 человек были привлечены к ответственности за „пропаганду гомосексуализма“. Свободы никто лишен не был. Российская полиция не уполномочена задерживать лиц, подозреваемых в том, что они гомосексуалисты или лесбиянки, как ошибочно заявил в своей статье в прошлом году один из ведущих журналистов „Нью-Йорк таймс“. А если это правда, то как объяснить, что в Москве и других российских городах существуют гей-клубы, которые к тому же свободно публикуют рекламу?»

Еще примеры: альтернативный сайт GBTimes показал в одном репортаже, как некоторые телеканалы искажают факты. Например, американская «Эн-би-си» отказалась транслировать запись церемонии открытия, упирая на то, что пятое олимпийское кольцо так и не зажглось, а виновный в этом на следующее утро был якобы найден мертвым. Доскональный анализ освещения СМИ Олимпийских игр был опубликован на страницах газеты «Нейшн» и принадлежит Стивену Ф. Коэну. В своем исследовании он сделал синтез статей, комментариев и передач американских массмедиа, посвященных России, что вызвало резкую негативную реакцию антироссийских организаций Вашингтона.

Бывший советник президента Джорджа Буша — старшего, специалист по отношениям с СССР, а затем с Россией в Университете Нью-Йорка, Коэн много писал для «Вашингтон пост» и «Нейшн». Цитирую его:

«…несмотря на счастливые исключения, в американской устной и письменной прессе и даже в таких уважаемых изданиях, как „Нью-Йорк таймс“ и „Вашингтон пост“, наметилась некая общая тенденция. Сводки новостей, редакционные статьи и комментарии стали отходить от традиционных, ранее принятых правил: они забывают сообщать факты, не помещают события в контекст, не разделяют рассказ о событиях и их анализ, не сравнивают мнения как минимум двух „экспертов“, не сопоставляют разные точки зрения в глубоких аналитических статьях и даже не публикуют противоположные по духу комментарии в рубрике „Мнения“. В результате они стали гораздо менее объективны по отношению к России, чем прежде, и судят о ней почти так же конъюнктурно и идеологически предвзято, как во времена холодной войны судили о Советском Союзе».

Далее Коэн перечисляет многочисленные «антипутинские» статьи, появившиеся в американской прессе.

«В течение нескольких недель потоки злословия в адрес России касались Олимпийских игр в Сочи и нарастающего украинского кризиса. Еще задолго до открытия игр „Таймс“ заявила, что новый спортивный комплекс будет похож на „кошмарный призрак советских времен“, и набрала жирным шрифтом заголовок „Никакого спорта, никакого веселья: напряженность и теракты“. В день открытия игр газета нашла достаточно места, чтобы опубликовать три антипутинские статьи и обширную передовицу, стиль которой тут же имитировала „Пост“. Фактов практически никаких — зато почти каждый репортаж обсуждал потраченные Путиным миллиарды долларов, причем непременно говорилось об их хищении и о коррупции. И это при том, что Бен Арис опубликовал в „Бизнес Нью Юроп“ статью, в которой доказывает, что как минимум 44 миллиарда из 51 были потрачены „на развитие инфраструктуры региона, в чем нуждалась вся страна“. В целом вся медиакампания в преддверии Сочи была позорной: она настолько беспардонно лоббировала идею терактов, что это становилось почти неприлично. Примером тому может служить газета „Пост“, известная среди наиболее враждебных критиков России как своеобразная „Вашингтонская правда“, чрезвычайно близкая к правящим кругам: спортивный комментатор вместе с обозревателем рубрики „Мнения“ превратили сочинские игры в борьбу за власть между „бандитократией“, преследуемой Путиным, и „непокорными“ террористами; враждующие были настолько романтично представлены, что читатель колебался, на чью сторону встать. Затрудняясь в выборе, американские журналисты заранее отдали победу террористам, очернив „путинские игры“ и посеяв ужас среди зрителей и спортсменов».

Комментарии излишни.

Rado Laukar OÜ Solutions