11 августа 2022  03:18 Добро пожаловать к нам на сайт!

Времена и нравы


М. Юровский.


А. Невзоров Преступность стала нормой жизни



Лошадиный революционер уверен, что люди - не единственные высшие существа в этом мире

Написав хлесткую рецензию о выпущенной Невзоровым «Лошадиной энциклопедии», я был любезно приглашен на интервью лично к самому Александру Глебовичу в очень дорогой отель на Итальянской улице.
Бывший телерепортер, а ныне лучший друг лошадей, любезно поздоровавшись с респектабельными мужчинами за соседним столом, уделил преувеличенное внимание официантке, расспросив ту о ее судьбе. А в разговоре со мной все время сворачивал на любимую конную тему.

«Преступность стала нормой жизни»

-- Александр, почему вы завязали с профессией криминального репортера?

-- Дело в том, что преступность в нашей стране давно легализовалась, и даже стала нормой жизни для целого поколения. Естественный отбор, произошедший среди разбойников, добывавших себе имя и состояние с помощью ножа и паяльника, со временем отринул все непотребное человеческое барахло... До наших дней дотянули либо очень сильные, либо очень мудрые представители криминала. И все же по сравнению с представителями сегодняшней милиции они гораздо более начитанны, благородны и уже не способны к правовому беспределу.

«Сначала лошадь надо отвести в кино…»

-- Судя по всему, чем больше вы узнавали людей, тем сильнее вас тянуло к лошадям.

-- Отнюдь. Я всегда знал, что, чем бы я ни занимался, я делаю это ради того, чтобы потом начать заниматься лошадьми. Просто лошади сами по себе требуют больших капиталовложений. Уверяю вас, существуют люди, у которых особым образом устроена психофизика, и они испытывают абсолютно непонятные, но сильнейшие ощущения от общения с лошадьми. Таких людей от силы может быть 10 процентов, и я из их числа. Мы испытываем сильнейшие ощущения от вида, запаха и самой ауры лошади. Этот странный психологический феномен пока не удается разгадать науке.

-- Когда произошла первая встреча с четвероногим другом?

-- В году эдак 1964-м в Питере я мальчиком наблюдал в старых подворотнях кое-где гнездящихся ломовиков. У нас ведь до семидесятых годов были ломовые извозчики, которые имели свои стоянки в старых подворотнях, заколоченных с двух сторон досками. Там же в глухих двориках размещались телеги и запас фуража. Как правило, мой интерес подкупал этих страшных, в грубых фартуках и кепках дядек, и они свободно меня подпускали к лошадям. И, где бы я ни бывал впоследствии по долгу репортерской службы, даже в горячих точках, - всюду подсознательно искал лошадей. Быть может, так художник неосознанно ищет свой ландшафт. Причем у меня не было желания сразу залезть на лошадь. Мое восхищение этим животным не имело ничего общего с манерой пьяных пэтэушников, которые сразу стараются взнуздать красоту. По-моему, надо сначала знакомиться и, по крайней мере, «вести в кино», а уж потом «танцевать». Но, когда, уже будучи взрослым, я пришел в конный спорт, мне объяснили, что тут «кино ловить» не надо, а сразу же надо залезать и производить механические действия - я был этим шокирован. Мне казалось, что с таким сложноорганизованным существом, как лошадь, надо устанавливать особые отношения. Но вся конная практика была против этого теоретического подхода, так что в какой-то момент мне просто пришлось смириться и покориться. Но потом я начал потихонечку с этой системой бороться. Так что в том спортивном каскадерском мире, куда я пришел работать, я чувствовал себя своеобразным Лениным, способным переломить ход истории. Но при этом вынужден был и отвешивать поклоны Николаю II, кланяться жандармейстерам, ходить по воскресеньям к обедне. И только потом, осмотревшись, начал устанавливать свои порядки в этой сфере.

«Люди тупы и высокомерны»

-- Почему вас в свое время не приглашали на первые роли в кино?

-- Да, каскадером я действительно много снимался. Но все мои роли заключались лишь в том, чтобы высокохудожественно выронить карабин или упасть с лошади. Хотя, с другой стороны, большая роль мне и не нужна была вовсе. Я и так все знаю про свою актерскую бездарность.

-- Как охарактеризуете состояние культуры в нашем сегодняшнем обществе?

-- Вообще-то я человек достаточно грубый. К тому же занимаюсь сейчас только лошадьми. Так что и о культуре сужу по-своему. Для большинства людей культура -- это прежде всего классика. А для меня, например, картина абсолютно бессмысленна, если на ней не нарисована лошадь (впрочем, я еще никогда не видел, чтобы лошадей рисовали правильно -- либо нарушены пропорции, либо перепутаны мышцы и т. п.). Точно так же и кино я смотрю сугубо выборочно - выбираю фрагменты с интересной мне темой скачек.

-- Для «Мастера и Маргариты» вы делали сцены с лошадьми. То, что вышло на экраны, вас удовлетворило?

-- Это худший эпизод фильма. Снимали много часов, а вышла залепуха. Мои черные лошади на темном же фоне получились очень мелкими. Меня это так удручило, что я всего остального «кина» и смотреть не стал.

-- А свои теперешние лошадиные фильмы как охарактеризуете?

-- Как «невзоровские». Ведь я тот счастливый человек, для которого не существует понятия жанра. Всегда найдется изображение, с помощью которого можно будоражить эмоции. Документалистика тем и отли

Rado Laukar OÜ Solutions