22 мая 2022  18:12 Добро пожаловать к нам на сайт!

Дебют



Андрей Стебелев


1965 года рождения. Автор нескольких книг стихов, соорганизатор на Украине фестивалей поэзии «Подкова Пегаса» и «Малахитовый носорог», культуртрегер литературной группы «Лирики Трансцендента», куратор общественной инициативы «Винницкий Дом поэта».

СОЛНЦЕБОЯЗНЬ

Забраться под плоский камень

Раком-отшельником

И там проморгать веками

Второе пришествие.

Пристать к прибою, припаю,

Не знать небожителей

И влагу Аджимушкая

Цедить живительную.

Под одеялом песка

На песчаной койке

Заиндеветь на века

В своем беспокойстве.

Но:

Сдвинули камень –

Рассыпался панцирь

И с ним – многостишия,

Как оригами –

Вспыхнули протуберанцами,

В прах обратившись.

БАНЯ

ты осыпающийся бруствер

за шиворот гуманитарке

дежурный запах дохлых устриц

полынь по пояс в дендропарке

ты заспиртованный начальник

над ломким профилем окопа

завшивленный серегин спальник

ты озабоченность европы

вот не курил да тут закуришь

сюда не едет неотложка

эвакуирован твой кореш

на небо в трассерах как в мошках

гнездо противника забанив

путем не жрамши и не спавши

как на побывку через баню

домой вернешься там оставшись

* * *

По пути из Хитроу в Гатвик –

Ни бумажки вдоль долгой трассы,

Ни тебе покинутый трактор,

Ни пакетиков из пластмассы.

А у нас как в соседней России –

Туалет, покосившийся в поле,

Девки серые, хлопцы синие

Да поваленные заборы.

А у них мозгами пошаривают,

В ресторанах тарелки прожаривают,

А у нас по карманам пошаривают,

Да менты девчонок пожаривают.

Чернодырье над Украиною,

Горек дым над родными руинами.

Самолеты летят на кремацию

И в Хитроу не возвращаются.

* * *

Думал ли ты, возводя чертог,

Видавший под клавесин не одних Собанских,

Как матросня, у которой свой красный бог,

Поведет в овраг, туда, за ставочек панский.

И там начнет говорить за жизнь:

Мол, какие моды сейчас в Париже,

А ты им как на духу, побожись,

Ответишь плевком в их хари рыжие.

И за это они тебя в расход –

Гегельянца, поляка, повесу, поэта,

Молодого отца двух кудрявых сирот...

Но ты точно знаешь,

Что не за это!

* * *

И что ж мы итожим? Марксизм-ленинизм,

Аляповатый винтаж, незаурядную жизнь?

Это похоже на мануальный стриптиз,

Маниакальный массаж, латы Диты фон Тиз,

И как-то негоже выводить на карниз

Выводок взъерошенных робких стишат,

Они полетят или не полетят?

Они – пухом – вверх? Они – камнем – вниз?

Это, о, боже, дым сизый из изб,

Финифтью ягдташ расшитый. Эскиз

Каталожный сквозь тысячу призм,

И хроники снов подложные.

Стою и дрожу,

Молюсь, как моллюск.

Не в службу, а в дружбу

Скажи: вознесусь?

АИСТ (диптих)

1.

не нашел его аист

не выклевал из кирпичей

бугорок неказист

а над ним воронье грачей

в Крым поди навострил свои лыжи

прошлой весной

пес соседку оближет

закат догорит неземной

хорошо ли тебе в земле

посреди степи

не нашел тебя аист в золе

но найдет потерпи

2.

аист свастикой над селом

распластался прицельно целясь

по делам, а кому поделом

невеселые новоселья

похоронки не прилетят

пискнут зуммером СМСки

волонтеркой расшитый стяг

в портмоне ДНК-обрезки

на войне нехитрый расклад

ей войне что весна что осень

но я знаю убитых солдат

с поля боя аист уносит

* * *

Вниз не гляди –

Закружится голова,

Ноги станут ватными.

Голос охрипнет от страха.

Здесь, на краю земли, –

Медовая пахлава.

Голь перекатная

И торжество Аллаха.

Был монастырь –

И нет его много лет –

В толстых коврах мечеть,

Тапочки на пороге…

И не тропарь, не псалтырь,

И даже не горний свет –

А за арабской вязью

С копьем – Георгий.

Рог Золотой,

Где в Азию – ниткой мост,

Боги не осерчавшие,

Говоров в городе праздник.

Там, за мирской суетой, –

Каждый второй – прохвост,

Каждый второй – святой

Под полумесяцем красным.

ЗА морем же – зима,

Падает мягкий свет,

Мягко ступает зверь,

И молчат слова.

………..…………………..

Турок не наследил…

(Ворог – он вихрь и вепрь!)

Только вверх не гляди –

Закружится голова!

20 июня 2013, Istanbul

ЗИМНИЙ ДЕНЬ

Летней бабочки кокон

Между стеклами в раме

И заплеванных окон

С худосочной геранью

Тень – везет на салазках

Погасающих стекол;

И пупырышки краски

На засохших подтеках,

Ломких крыш серобоких,

Дым цветной кочегарки,

Люд, спешащий с работы,

Туч гондолы и барки

Все везет и завозит

В темень взгляд амнезийный…

Сладко спит жук-навозник

В этих сумерках зимних.

15 декабря 2015

ПЛЯСКИ МАИШЕВА (триптих)

1.

кизомба барабан бандит

дитя Тяжилов ловкачи

чиновник Никодим имплант

Антанта танка казуист

источник Николай лайм-лайт

айтишник ни кола коллапс

апсида Данциг игроки

кильватер террорист исток

ток-шоу шоумен енот

отрыжка КАСКО кочерга

Гамбринус мускатель тельпуг

угодья дьявол Волновах

Вахтанг Тангейзер зеркала

лазанья Ньяса самосуд

судак аккордеон онлайн

Айни нирвана ананас

2.

Алексею Кручёных

Не снится такое в аду:

По бумаге учёной

Потанцевал какаду;

Будто граф Калиостро

Заехал в глухое село

И ногою артрозной

Восьмерки чертил под столом;

Мыслей хищные искры

Свивались в языческий сноп.

И гнались василиски.

Вгоняя то в пот, то в озноб;

Жабьих лапок толченых

Под нос наложу-накладу…

Алексею Крученых

Не спится сегодня в аду.

3.

Пластырь перцовый после удара в чан

Да еще по почкам инструментом шанцевым...

Космонавт-герой Сансар ГуррагчА

Приснился товарищу Моломжамцу.

Что он делает, этот микроцефал,

В снах монгольского партийного бога?

Сухе-Батор и Юмжагийн Цеденбал

С портретов вызверились кособоко.

Ох, и дурят нашего брата: эвенк ли бурят?

Но нас, монголов, не проведешь на мякине!

Моломжамц с утра позаливал шары

И взирает на мир глазами замедленного эстонца:

В Улан-Баторе буря,

В Иркутске жара,

В Дели нет жары,

А в поднебесном Пекине –

Солнце!

* * *

Вниз не гляди –

Закружится голова,

Ноги станут ватными.

Голос охрипнет от страха.

Здесь, на краю земли, –

Медовая пахлава.

Голь перекатная

И торжество Аллаха.

Был монастырь –

И нет его много лет –

В толстых коврах мечеть,

Тапочки на пороге…

И не тропарь, не псалтырь,

И даже не горний свет –

А за арабской вязью

С копьем – Георгий.

Рог Золотой,

Где в Азию – ниткой мост,

Боги не осерчавшие,

Говоров в городе праздник.

Там, за мирской суетой, –

Каждый второй – прохвост,

Каждый второй – святой

Под полумесяцем красным.

ЗА морем же – зима,

Падает мягкий свет,

Мягко ступает зверь,

И молчат слова.

………..…………………..

Турок не наследил…

(Ворог – он вихрь и вепрь!)

Только вверх не гляди –

Закружится голова!

20 июня 2013, Istanbul

СЛУЧАЙНЫЕ ЛЮДИ

Случайные люди – они завсегда –

Свидетели чужих потаенных страхов.

Баня, больница, тюрьма, поезда –

Случайные люди – у одра и плахи.

Сопят в затылок, храпят и смердят

На стульчиках в ЖЭКах, кушетках в палатах,

Буровят взглядами с ушей и до пят –

Когда ты беспомощен, расхристан, распатлан.

Легко уходить, лица их разглядев,

Испив их сочувствий словесную сумять.

И что бы мы делали без случайных людей

Со своими страхами – страшно подумать?!

Р. КЕННЕДИ

Вспышка жгучая справа.

Взмахи рук, как сачков.

Золотая оправа

Отлетевших очков.

Солнце меркнет, – а утро...

Что за люди вокруг?

Референтов как будто

Неземной полукруг.

Жменя липких листовок.

В животе горячо.

Полицейских подковок

Стукотня за плечом.

... Кислородной подушкой...

... И уже бездыхан...

Дама с черною мушкой...

Сирхан Сирхан.

СТРАХ СМЕРТИ-1

Fear death? - to fell the fog in my throat,

The mist in my face...

Robert Browning

Нет-нет, совсем не то, все по-другому.

Ни мороси – тем более тумана

В луженой глотке и в помине нет.

Важнее слух, верней его потеря,

К тому же полная, внезапная к тому же.

Щелчок в мозгу – и ничего не слышишь –

Лишь монотонный шепелявый шум,

Как будто ловишь радиоволну

На частоте, где станций нет в помине.

И кажется, на съемочной площадке

Находишься, где делают кино.

Все незнакомо, все чужое сразу.

Глядишь на мир в окошко батискафа

И ничего вокруг не узнаешь.

Но дальше хуже... Зрение садится –

И ты уже в монтажной полутемной,

И кадр за кадром медленно ползет;

Всего две краски: белое на черном,

А глупый ум терзается вопросом:

Со мной ли это или без меня?

И что за чудо! Глухота проходит, –

Позвякивают дробно колокольца,

Как будто стадо с пастбища идет.

Иль стрекот пленки, или гул мотора

Становится отчетливее, звонче –

……………………………………….

И понимаешь – нету страха смерти.

Есть только смех...

СТРАХ СМЕРТИ-2

It is not death that a man

Should fear, but he should fear

never beginning to live

Marcus Aurelius

И вы, наверно, помните как в детстве –

Тушили свет, и мама одеяло

Рукой неспешной мягко поправляла

И ласково касалась головы,

И уходила. Ведь у них, у взрослых,

И ночью – все проблемы да заботы,

А у ребенка – разве что обида

На то, что во дворе не доиграл.

Ночь в этом возрасте на многое способна.

Обрывки фраз, услышанные за день,

Мешаются с услышанными за год,

Мешают сну, роятся, теребят.

И темень, и звезда за занавеской,

Полоска света желтая под дверью

Способствуют ужаснейшим догадкам,

Приводят к потрясающим словам:

Вот я лежу тут маленький... А мама –

Уже большая и, наверно, скоро

Она умрет. Я не хочу, чтоб мама,

Когда я стану взрослым, умерла.

Как страшно. И как хочется заплакать.

Звезда смеется, темень обступила,

Полоска света лезвием кинжала

Поблескивает грозно на полу.

И я когда-нибудь умру, наверно.

От этой мысли делается худо,

Урчит живот, и бьется сердце в пятках,

И возится в тазу своем хомяк.

Вот я умру, меня зароют в землю,

И я не буду видеть, слышать, думать,

И миллионы лет меня не будет,

Меня не будет больше никогда!

И вот он, страх – Всамделишный, животный,

Бесстрастный, страстный, властный, неподвластный, –

Какой тут сон? – Когда меня не будет!

И никогда не будет. Никогда!

............................................................

Проходят годы. Человек взрослеет.

И то и се, проблемы и заботы,

Не до раздумий и воспоминаний, –

И забывается как-будто детский бред.

Как-будто бы... Вот в этом все и дело!

Уж мамы нет. Хомяк сбежал из дома.

Наверно, тоже умер, бедолага,

И успокоилась его душа.

Смерть не страшна, когда бы знать, что снова

Родиться суждено и быть ребенком,

Рассматривать звезду за занавеской

И слушать сказки мамы перед сном.

Ах, если б так!...

COMMEDIA DELL`ARTE

И пока последний листик с осины

Не упал, черкнув о сиреневый купол,

Люди не воспримут театр Расина

Как воспринимают комедию кукол.

Их забавят песенки в тупом хороводе,

Но один мальчонка отваги набрался.

«Я теперь не мучаюсь. Теперь я свободен», –

Он сказал и листиком с осины сорвался.

И пока летит со своей колокольни

Белогубый мальчик по имени Дзанни –

Ожиданий радостных мир преисполнен,

Но делами пакостными, в сущности, занят.

ЗАМОРСКИЙ СОНЕТ

А я-то думал, что земли там нет,

И врут географические карты,

И все открытки только ловкий бред,

И не было ни Лидии, ни Спарты.

И что явленье русское сонет,

И мы открыли шахматы и нарды,

И яблока нет слаще, чем ранет –

Мы знали все ещё со школьной парты.

О как же заблуждались мы досель,

И разложив тюремную постель,

По стук шагов в казармах засыпали.

А где-то плодоносили сады,

Оправдывали смертников суды,

И дули эпохальные мистрали.

* * *

Слушайте, так не бывает,

Чтобы с утра омлет, а вечером –

Он сидит и кьянти свое попивает

Со словацким премьером Мечьяром.

Вот они проделки горние –

Вино и хрусталь, Смит-и-Вессон,

Шесть дней в неделю, но по вторникам –

Тачки навозной сталь, зуд комара невесом,

И койка солдатская, подпертая пушкинским томиком.

Он сидит на горе

Сизобоких и оранжевощёких тыкв,

Он глядит на звезду самолета в небе черном –

И не думает об икре, и давно привык

Не думать о конфетках в обвертках злачёных.

Жизнь понеслась без него:

Для других – коньяк,

Для других – конфетти, файв-о-клоки, рауты.

Он не помнит из прежнего ни-че-го…

Только сельский дьяк, только ива плакучая в вечном трауре.

Утром найдет себя на сетке панцирной.

Нет матраца, тепла нет в его теплушке.

ПрОпил всё. И прОпил бы томик глянцевый,

Но не пропивается Пушкин.


Rado Laukar OÜ Solutions