4 октября 2022  22:22 Добро пожаловать к нам на сайт!

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 70 сентябрь 2022 г.

У нас в Англии

 

Борис Прокхин

 

Родился в г. Калинине в 1965 году. В 1980 году поступил в Калининское художественное училище. Закончил в 1984. После службы армии поступил в Московский полиграфический институт на художественный факультет. Закончил в 1992 году. С 1993 года член Московского союза художников. Занимаюсь графикой, иллюстрацией, пишу в технике масляной живописи. Пишу статьи об изобразительном искусстве.

Материал подготовлен редактором, Алексеем Рацевичем

Член семьи

 
 
…В 1875 году в Англии разразился ужасный аграрный кризис, который называют Великой депрессией британского сельского хозяйства. Кошмар продолжительностью два десятка лет. А случилось это горе из-за Америки, где предприимчивые фермеры взялись использовать новые земли для производства зерна. Индейские прерии. Зерна стало больше, цена на него упала, и крестьяне в Англии разорились.
Тут же разорились фабриканты сельхозинвентаря. Всякие там лопаты-грабли-тяпки-сеялки-веялки-телеги и прочее некому стало покупать. Некому стало покупать бочки. Покупательская способность снизилась на 35%, что в экономике соответствует понятию «катастрофа».
После этого разорение стало закономерностью.
Население Британии естественным образом сократилось.
И мгновенно сократилось количество деревенских жителей.
Оставшись без работы, тысячи провинциальных граждан отправились в города, где их ждали стихийные застройки без электричества, канализации и водопровода, известные как трущобы. Мужчины поступили на фабрики, верфи и в мастерские, а женщины нанялись мыть полы и посуду, сидеть с больными, обмывать их, переодевать, перетаскивать-перекладывать с постели в кресло-каталку или еще куда-нибудь. Также дамы трудились дома, вязали на продажу, выращивали в ящиках зелень для зеленщиков и раскрашивали, сбивали, приклеивали для мануфактур и лавок, и были рады и этой работе, хотя трудиться приходилось с утра до ночи. Работая на фабрике, жители трущоб зарабатывали в среднем 30 фунтов в год. Если учитывать, что 1 фунт в 1880 году равен нынешним 120 фунтам (приблизительно), получается, что в современном выражении годовой заработок составлял 3 тысячи 600 фунтов, или 300 фунтов в месяц, то есть примерно 30 тысяч рублей. Женщины, работавшие сиделками, поломойками, судомойками или трудясь дома, могли рассчитывать лишь на 15-20 фунтов в год. Во многих семьях, впрочем, работал кто-то один из взрослых, а другой отчаянно пытался найти работу. Если в семье при этом было больше двух детей или старики-родители, голодала вся семья. На каждой улице день через день кого-нибудь находили в петле или вылавливали из реки.
Хлынувшие в города деревенские жители обнаружили в трущобах переселенцев предыдущей волны. То были такие же бывшие крестьяне, которых вытеснили из деревни механизмы. Механизация труда уничтожила кустарное производство, и все, кто ткал дома, чесал, красил и вообще обрабатывал шерсть, кожу и лен, или изготавливал что-либо, потеряли доход. Они приехали раньше и бедствовали уже давно. Встречая новичков, они говорили ужасающие слова: «Радуйтесь, господа, вы приехали в ад. Да, да. Грязь, нечистоты, крысы, болезни и нищета – это еще полбеды. Скоро начнется сезон туманов, вот тогда вы и поймете, где очутились».
Они имели в виду угольный дым, проклятье Британии.
Уголь был и бедой, и спасением Англии. Столетиями в стране для различных нужд вырубали лес, и к девятнадцатому веку древесины почти не осталось. Когда-то три четверти всех территорий покрывали леса, но поскольку люди приучились все делать из дерева, Англия буквально облысела. Топоры только и стучали, а пилы только и визжали. Деревом отапливали дома, из дров делали уголь для выплавки железа, лес валили для постройки домов, мостов, доков, шлюзов, изгородей, амбаров, для изготовления бочек, а еще больше дерева требовал флот. Когда древесина стала исчезать, для обогрева и прочих потребностей решили использовать каменный уголь. Тогда-то и начался ужас. Углем топили печи, его использовали для варки мыла, выпаривания соли из морской воды, обжига кирпичей и изготовления штукатурки. На севере и востоке страны появилось столько угольных шахт, что количество работающих в этой отрасли превысило количество моряков. На шахтах на положении рабов трудились дети обоих полов, и это одна и самых страшных и печальных историй Англии. А угля требовалось все больше. Увеличилось число печных труб и дымоходов, и все они дымили. При этом не весь уголь был одинаков. Из центральной части страны он был жуткий. От него был едкий дым, он источал запах серы, отравляя воздух и становясь причиной неизлечимых болезней. Угля боялись, его не любили, называли отравой, кошмаром современной жизни, но выбора не было. Про уголь говорили, что это экскременты ведьм и прочей нечисти. А потребность в нем росла почти еженедельно.
Уголь позволял оставаться в тепле и сытости, но в городах ситуация сложилась не романтическая. Дым смешивался с туманом и превращался в густой смог. Люди задыхались, кашляли, покрывались пятнами, фурункулами, и у каждого, даже у нищего, при себе был платок, кусок ткани, чтобы зажимать нос или рот. Влажный воздух Лондона, пропитанный дымом угольных печей, не только разрушал здоровье, а мог убить прямо на месте, причем где угодно, в доме или на улице. Люди выходили на улицу, оправлялись на работу или по делам и вскоре их находили мертвыми. Из-за угольного смога попросту внезапно останавливалось сердце. Описывается дикий случай, когда скотопромышленники привезли на продажу коров и, желая продать их подороже, продержали в ярмарочном загоне до вечера, а вечером все коровы погибли, задохнувшись городским угольным смогом.
Эти тяжелые времена навсегда изменили многих жителей Англии. Одних они закалили и сделали суровыми и малочувствительными, других – хищными и равнодушными, а третьих приучили ни во что не верить и не ждать от жизни ничего хорошего. Но люди все же не переставали мечтать, особенно те, кто вырос в сельской местности и был вынужден перебраться в город. Погибая в смрадных городских трущобах, эти мужчины и женщины вспоминали деревенскую жизнь и спрашивали друг друга: «А существует ли счастье?» Счастьем для них был собственный домик и сад, в котором растут цветы. Пусть совсем небольшой, но все-таки. В доме уютно и хорошо. Легкий ветер колышет занавески на окнах, ярко светит солнце и заглядывает в комнаты. В доме достаток и спокойная атмосфера. Хорошо посидеть после обеда в саду или на крыльце, покуривая трубку и глядя в даль. У ног дремлет собака, на дереве лениво развалился кот. Жена печет пирог и тушит гуся на ужин, бабушка читает детям сказки, а в полдник все соберутся за столом пить чай. С лугов доносятся ароматы трав и цветений, в воздухе трещат стрекозы, по полю бежит лиса, и завтра все будет так же хорошо.
 

Фредерик Джордж Котман. Член семьи

 
Как раз в сложное для Англии время, в 1880 году, в разгар кризиса, живописец Фредерик Джордж Котман, уловив настроение простых людей, их мечты и вздыхания, написал замечательную картину «Член семьи», в которой отразились несбыточные фантазии миллионов жителей Англии. Летний день, теплый и безмятежный, в кухне-столовой накрыт стол, где собралась семья – трое детей, мама и бабушка. Глава семьи только что приехал, он еще не снял шляпу и вешает на гвоздь свой сюртук, обернувшись и с удовольствием глядя на свое семейство. У него трое малышей, два мальчика и девочка, и это здоровые, румяные, жизнерадостные дети. Жена еще молода и хороша и тоже весела и здорова. У ее ног сидит пес, положив голову и лапу ей на колени. Видно, что он абсолютно счастлив в этой семье. Бабушка отрезает от каравая ломоть хлеба приехавшему зятю или сыну, он сейчас усядется и будет обедать. Еда на столе хорошая, судя по всему, гусь или индейка. На опрятном окне лежит вязание и растут в горшках цветы. Член семьи – это лошадь, просунувшая голову в проем в двери. Хозяйка дома угощает ее хлебом, а девочка протянула на ладошке кусок сахара. Лощадь уважают как кормилицу и считают членом семейства. Конечно, у нее есть имя, и все ее зовут по имени, радуясь ее появлению.
Портретист, пейзажист и жанровый художник Фредерик Джордж Котман вошел в историю как автор одного единственного шедевра, который узнавали не только в викторианской Англии, но и на континенте. Картина разошлась в фотографических снимках и вызвала много слез и переживаний в трущобах Лондона и других городов. Глядя на белую скатерть, простую, но красивую посуду и довольный вид семейства, и лощадь, заглянувшую в дом, люди впадали в задумчивость и говорили: «Боже, как немного нужно для счастья, и как оно, однако, недосягаемо». Почти все они до конца жизни так и не выбрались из трущоб.
 
Rado Laukar OÜ Solutions