5 октября 2022  00:04 Добро пожаловать к нам на сайт!

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 70 сентябрь 2022 г.

Новые имена

 

Anima Eterna

 

Материал подготовлен редактором, Алексеем Рацевичем

 

 

СТИХИ

 

 

Мой драгоценный друг, даль бесконечных звезд, 
Привиделось ночью, что на голову рухнуло небо,
А в прогнившие дни моей были накрепко вплетены
Ветви забытых гнезд.
И земля - ломоть черного хлеба,
Впилась в ноги сорной травой. Полынь, да белена.
Надо мной бревенчатый потолок и кругла Луна.

Привиделось ночью, что замолкло лезвие белого рта,
Онемевшие пальцы застыли на нитях мелких морщин.
Вдохи замкнулись восьмеркой и там, где прошла черта,
Глядела на тусклый свет суть непостижимых причин.
Мир прорывался наружу как плач. Нет, все-таки вой,
Вой, что хотел напугать, но было, наверное, лень,
И над моею пустою судьбой
Кто-то крикнул:
«Живи. Твои страхи - болезнь.
Твоя боль, твоя грусть, твоя ложь рыдают с тобой.»

Дыры в полу. Тропический ливень. Камфорный спирт.
Родинки птиц.
Я помню ступени вниз. Помню ботинки и тех, кто бил:
Людей, что бежали за мной по пятам, их грозный вид -
Людей, что бежали за мной вдоль ряда пустых могил.
Я лежала в мусоре лет, замирая от странных снов,
Мимо и сквозь меня спешили куда-то судьи -
Тысячи тысяч пустых глазниц.
Я знала, что Ты и есть моя вера, надежда, моя любовь,
Познавший сакральный замысел и дьявольское орудие.

Я оставляла прошлое в прошлом - перемытые кости.
Покалеченность чувств добивала как грозный убийца.
Бесполезность иных вырастала, как крест на погосте -
Я раздала им со зла свои сумасшедшие лица.
Свивалась как свечи, как рельсы, фатальность судеб,
Врастала корнями в сырую почву, манила за горизонт,
Ставила скорбь в упрек. 
Из ран ножевых в области сердца сочились густые тени,
Но я сохранила в жаркой груди имя Твое как чудо.
Встала пред ним на оба своих колена.
И было то явью уже - не сном.
А, значит, всё еще будет. Всё обязательно будет.
Только бы Ты предрек.

 

Теория всего

 

Всё было и будет потом. И сверху, и снизу, и между -
В росистых лугах, в морщинах дерев, в силах небес,
Больше, чем эхо, чем зов доатлантических предков,
Не знавших ни бед, ни болезней, ни ложных надежд.
Я ступаю туда, где ласкают ветра гривы седых коней,
И птицы в волшебных садах качают смолистые ветви,
Где солнце слагает мантры, врываясь в медовый день.
Без почестей, без медалей, превозмогая военный плен,
Я возвращаюсь к Тебе живой из гиблых опасных мест,
Пока не проснулись древние будды возле Твоих колен.

Чего мне желать еще? Поверить лишь в то, что Ты есть
В моем горе и горе, в правде и правде. В муках адовых
Вознося Твое имя до дальних звезд, ставя на пьедестал,
Я с жаром взираю на то, чего Ты достиг, каким предстал.
Верю тотчас же, что Космос содержит не только атомы,
Не только безмолвную пустоту и траур темной материи,
Которые я не смогу и за десять перерождений прочесть.
Тише, чем песни камней, шире, чем время, я Тебе верю.

Твой голос идет с самых ярких планет. В их колыбелях,
За плотной стеной, за стеной одного ритуального круга,
Пылают костры. Не костры это даже - окна создателей,
Чтобы эры спустя мы вот также смотрели друг в друга.
На ускользающих языках космических прорицателей
Звезды значат иную, вторую жизнь. Будто собою делят
Природу событий на до и после
И по капле, по капле стекают в еще одну длинную осень.

 

Сильнее беды

 

­­­­­­­­­­­­­­­­­­­Август.
Какие дожди. Будто жаркого лета не было и в помине.
И нет во мне букв, чтобы ко́сы тугие из них сплетать,
Пускать по реке венки, свою память громить как тать.
Повсюду я слышу знакомый взмах. Вижу Твои следы.
Выпало так, что на слово Твое я до сих пор стремглав,
Потому что Ты оказался сильнее глубокой моей беды.
Тут за каждым двором рой комаров, размытые берега,
Вой деревенских собак, запах коров и душистых трав,
Окрестное вороньё, нахально рассевшееся по ветвям.
Только тяжко еще в груди,
Только вязкая мгла в камине,
Обáче двум истинам не бывать: одну из них не предам -
Она еще впереди.

Вокруг и раскаты грома. И ветер свистящий. И ничего.
И проще простого - встать на рассвете, упасть на лугу,
Выдавить краской себя из тубы на серо-зеленый холст.
Весь мой проблемный мир взаправду был очень прост,
Так он смешон и зыбок, и никогда не стремился в рост,
А если предельно честно, я и сама наскоком кроила его.
Чувство такое, что злой шаман мой образ согнул в дугу,
Пустился в безумный пляс, взывая к голодным духам -
Это старинный сказ, вымысел, так не бывает же наяву,
Словно в ряд золотые иглы в тряпичном сияют брюхе.
Впрочем,
С годами стало казаться, что жизнь – беспокойный сон,
Выветрить то, что случалось прежде, стоило ли вопроса?
В ладони Твои горячие август тычется влажным носом,
И грозовые дожди уносят их жар за горизонт.
Дата и время. Уверенный ясный почерк.
Я и годами теперь…тьфу-тьфу-тьфу.

 

­­­­­­­Experience 

 

Объясни мне, пожалуйста, где живет человек, у которого
Я училась быть очень храброй. Думала, не смогу. Теперь
Впереди что-то крепче и тверже надгробного памятника,
Просто бы знать, что однажды буду держать Тебя за руки
В благодарности. Субконтинент неумолимого прошлого,
Где было так мало разумного и много внезапных потерь,
Со всеми координатами, злыми, причудливыми узорами,
Уходит на марианское дно, то есть, туда же, куда и смерть.

Не думаю так, но говорят, живем на свете один лишь раз.
У отсутствия Твоего было столько трагичных моментов,
Что за этот короткий срок, возможно, я успела сойти с ума
И до сих пор имею привычку прятать под жесткий матрас
Твой молитвослов. Я не хочу отталкиваться от планеты,
Только скажу, что до нашей встречи как будто и не жила
Ни разу, а после, скорее - два.
Искренне верю и тут права:
Каждая боль, мной пережитая, рьяно разобрана на дрова.

Я понемногу учусь ходить, свою волю сжимать в горсти.
Хочется день такой, чтобы саму себя пряжею распустить
Как старый дырявый свитер, наспех когда-то связанный.
Ты не требовал клятв, но знаю, что жизнью Тебе обязана.
Под моими ногами суша, видишь? Снова дороги ровные.
Как расти мне до Тебя всегда и так никогда и не дорасти,
Скажи,
           постигая родство некровное?

 

Вероятность

 

И когда расколется шар вдоль океанов, рассеется душная пыль,
Больше не будет хватать мне слёз на то, чтобы верить и воевать,
Останется только смотреть, как небо уменьшилось вполовину,
Как догорает трава на прежде живых равнинах,
Черным ковром под ноги ложится степной ковыль,
Поднимешь с земли Ты старую скрипку и станешь на ней играть.

Видя, как я ломаюсь под гнётом событий, бед, обстоятельств,
Приблудным хромым щенком таская веревки гнилой обрывок
(Что ж тут поделать - еще один шрам, самый большой нарыв),
Протянешь колючий плед, забудешь мои предательства,
Сваришь целебное зелье. Захочется плакать и страстно быть.
Ты вел меня сквозь такую густую топь, зловещую тьму,
И не важно, где нахожусь, в горах ли, в поле высокой ржи,
Не знаю как, но я сделаю многое для Тебя. Выстрою. Я смогу.

Действия, зрелища, постановки лишь доказали свою нелепость.
Я жду Тебя, словно автобус на остановке. Как смертник – хлеба.
Рыться в бумагах памяти ровно тому, что пытаться когда-нибудь
Доказать: в каждой ошибке есть скрытый смысл, истина бытия.
Мне говорили призраки, что долго меня искали в чужих краях,
И я помню еще, как трудно дышать, знаю силу пяти безумств.
Мне нужно немного времени и я навсегда вернусь,
Только прошу – укажи мне путь.

 

Исходный ход

 

Напомню Тебе
О точках на схеме Вселенной, о нашем древнем пристанище,
Где мы были воистину счастливы, видя расцветы диких планет.
Я была бы и рада назад отыграть пережитые нами пожарища,
Оказаться в десятке парсеков отсюда, там, где рассеянный свет
Стоит у основ зарождения мира, являясь свидетелем многих побед.

Если долго смотреть в пустоту, можно увидеть, даже услышать,
Как где-то, за вертикалью событий, шепчутся звездные облака.
Как в водах далеких песни поют киты, как они мерно дышат.
Как прорастает в горах трава. Как мы прощаемся после и на века.
Наверное, мне никогда не постигнуть, кто же в нас там играет,
И если дорога уходит обратно в бескрайнюю стратосферу,
Мы рождаемся и умираем по стрелкам небесного секундомера,
Я жадно хотела бы унести расписания крейсеров и трамваев,
Чье движение и образует Сансару - круг без знаков и адресов.
Штурвальное колесо.
Я очень Тебя люблю, поэтому могу теперь больше - я могу всё:
Искать Тебя, находить на каждом из галактических полюсов.

Здесь такая тоска, догорающие дрова, пустыри и убогий быт.
Поиски смысла кидают меня на центрифугу желаний, только
Правда лишь в том, что с космических пор Ты мной не забыт,
Дьяволом выбит во мне, как на

 
 
 

­­­­*Миф (Древний Египет): Исида зачала Гора от мертвого Осириса,

убитого грозным богом пустыни Сетом, его братом. 

 

Мой рискованный путь вывел меня изломом к пустой планете.
Сюда едва ли проходит солнце, всё становится тленом во мгле.
Знакомая высь. И звезды. И то же время. Разница только в лете,
Как в нашей земной Антарктиде, в которой веками белеет снег.
Ты приходишь ко мне по ночам не молодым и не старым даже,
Я вижу Тебя постигшим мелодию бытия, невидимые просторы.
Жить без Тебя – страшно. Мысли мои - надгробия многоэтажек,
Хочется плыть от них по течениям вглубь миров и это жестоко:
Я знаю теперь, что Исида сумела зачать от мертвого мужа Гора*,
Но не могу понять, отчего же так одиноко.

Возьми меня мысленно на руки и качай, просто позволь обнять,
Словно одни мы в целой Вселенной. Я в детстве. Мне снова пять.
Говори со мной же о чем захочешь, только, пожалуйста, говори.
Имя Твое, выбитое на запястьях, я выпеваю мантрами из груди.
Обломки космических дирижаблей как вехи наших создателей и
Мрачная тишина, в которой, наверное, что-то останется от меня -
Вечное слово «здравствуй», принятое с Земли.

Я пишу Тебе о печали, и Ты видишь печаль и боль. Я пишу Тебе:
Звездолет покинул пределы известных небесных тел. Однако ж,
Ты вспоминаешь, как год назад я стала нелепой в слепой борьбе,
Что, выходя из дома, хотелось проснуться в следующем зодиаке
Иным человеком с иной судьбой, хоть каким-нибудь человеком.
Я родилась чуть позже, в тот миг, когда Мастер открыл тетрадь,
Когда вложил в меня горсть себя Он, да поставил сургуч-печать.
Не обмануть же сердце, как ту дворнягу: хозяин еще не приехал.

Мне суждено о Тебе мечтать, к Тебе устремляться, но мне легко:
Хозяин здоров и жив. Он просто сейчас далеко.

­

 




­

Rado Laukar OÜ Solutions