27 ноября 2022  20:39 Добро пожаловать к нам на сайт!

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 65 июнь 2021 г.

Тихий Дон

 

Александр Рыбин

 

Член Союза журналистов России и Союза российских писателей. Родился в 1957-ом в г.Джамбуле (Казахстан). Актер, режиссер, педагог. Художественный руководитель театра ‘’Преображение" при храме Святого Иоанна Воина г.Ростова-на-Дону. Прозаик, драматург, публицист. Первые публикации статей, рассказов и сказок состоялись в конце 1980-х, в ростовских газетах «Вечерний Ростов» «Наше время», альманахе «Южная Звезда». Также печатался в сетевом журнале «Наша улица» (Москва). Автор двенадцати книг романов, пьес, повестей, рассказов и сказок. Живет в Ростове-на-Дону.

Материал подготовлен соредактором раздела "Тихий Дон" Ольгой Андреевой

Арбузяка

Ночи были темные, звездные, ветреные. Вода в реке черная, тяжелая. Снежинки – поденки прилетят белым первоцветом, окунутся в реку, и нет их. А наутро молодой хрустящий ледок ломала ленивая, темная волна. Осень разукрасила берега Васюгана в золото, в оранжево-красное, выдула ветрами холодными сочную зелень, оставив чуть потемневшую синь подступающего к берегу безлиственного уже перховника.

Утром два рыбака, уходившие калданить, вытаскивали сеть, да вместе с язями вялыми, да окунями сердитыми вытащили невесть откуда приплывшие три арбуза. Что это такое полосатое, поблескивающее матовой зеленью, никто из рыбаков не знал. Мало ли что река с верховьев притаскивала. Но вместе с рыбой принесли в стойбище и этот улов, детям на игрушки.

Арбузы лежали у чума старого Эдиге. Все подходили, качали головами, а что это такое, никто не знал. Тут в стойбище появился охотник Перко. Вечно сонный и грязный, он жил у протоки один, в небольшой лиственничной избушке и частенько наведывался к родным, когда становилось особенно голодно. На охоту он если и уходил, то возвращался с пустыми руками, а иногда смешно: пойдет в лес, да ружьишко дома оставит.

Всю округу насмешит такой охотник.

Но зато Перко считал себя самым умным, так как два раза каслал в тех местах, где другие отродясь не бывали. Любил он рассказывать, что люди, которых он видел, живут в больших домах, таких больших, что выше горы, что у озера Пяку. То, что был он в таких урманах, где видел невиданных зверей с длинными носами и горбами. И люди там, за лесом, живут в таких больших стойбищах, что охотнику одному и не пройти, потому что запросто можно заблудиться. Едят те люди такую пищу, которую покупают в чумах – магазинах у женщин, которые одеты так, что и сказать-то стыдно, а не то что смотреть на них. Рассказывал Перко, что он чуть с голоду не умер от той пищи. И живот его долго болел и прирос к спине. Все, конечно, его слушали, может правду говорит, может, нет. Поди, проверь.

Увидев арбузы, что лежали у всех на виду, Перко собрал детвору и, хоть хотелось ему ужасно сула, запахи которой, струившиеся из чума, так аппетитно щекотали его ноздри, он стал рассказывать, что видел в большом городе точно такие же в магазине. Узнав, что выловили эти зеленые полосатые мячики из реки, он на секунду задумался, потом закивал глубокомысленно головой:

Знаю, знаю, что это такое, – победоносно оглядел он собравшихся мальчишек, одетых уже в зимние малицы, расшитые бисером и позванивающие малюсенькими колокольчиками.

Так как взрослые обычно не очень-то любили его слушать, а если и слушали, то потом смеялись над ним, то Перко любил общаться с детворой.

Это икра очень редкой рыбы, – покатывал он арбузы ногой, одетой в прохудившиеся нярки. – Рыба эта водится в верховьях Васюгана, я ее тоже видел. Огромная эта рыба, как баржи, которые я встречал на Оби.

Мальчишки замерли в восхищении.

А рыба эта называется, – тут Перко задумался, отдернул на животе малицу, поковырял в носу, посмотрел на небо. – А, вот вспомнил, рыба эта называется арбузяка. Вот весной она перегораживает своим пузом Васюган, бьет хвостом, лучше и не подходи, ломает лед, потом уходит в протоку какую, а вода, что за ней скопилась, к нам идет, у нас потом в низовье все и заливает. Пробовали люди арбузяку ловить, да куда там – в морду она не пролезет, сети рвет. Никто арбузяку никогда и не пробовал.

Перко помолчал, опять посмотрел на чум, откуда струился незабываемый запах каши. Хищно пораздував ноздри, протяжно вздохнул. Дети не расходились и ждали продолжения рассказа, дергая Перко за рукава. Тот еще повздыхал и стал говорить погромче.

А осенью арбузяка нерестится, и икра у нее по речке плывет, как до моря доплывет, в рыбу превращается. Рыба та, еще невеличка, ныряет так глубоко, что к следующей весне в верховьях Васюгана выплывает, но уже огромная, как баржа. А люди-то, я видел в городе, икру арбузяки едят. Врать не буду, сам не ел.

Он вздохнул с присвистом и громче повторил:

Сам не ел!

Он опять с надеждой посмотрел на полог, закрывающий вход в чум.

Тут из чума вышел ики Эдиге. Он рассмеялся над глупым Перко. Охотничьим ножом он ловко разрезал арбуз на дольки. Ломти были ярко красные с черными блестящими косточками. Старик протянул их детям.

Угощайтесь. И ты, Перко, ешь. Арбузяка, говоришь, – старик улыбнулся. – А мне люди, что из города приходили, сказывали, что арбуз этот на дереве растет, пальма прозывается. А, может, и нет.

Там, далеко-далеко, где нет оленей, – старик махнул рукой, к лесу, их в город на барже привозят, а ты – рыба. Смешной ты, Перко!

Перко насупился, теребит малицу, но ломтик арбузный тоже взял.

Дети поели арбуз. На холодном осеннем ветру утираются рукавом, сплевывая косточки. Перко тоже ест, причмокивает.

Ну, как, дети, нравится?

Дети качают головой.

Ничего. Конечно, вкусно, но брусника лучше.

Так, так – кивает головой старик.

Так, так. А каша с рыбьими потрохами еще вкуснее, – добавляет вечно голодный Перко.

Тут с неба повалил белый-пребелый снег. Вот и осень прошла. Зима на Васюган пожаловала.

В чувале трещали полешки, плясали маленькие огненные человечки. Дети уже клевали носом, и то, что им рассказывал дедушка, своим тихим голосом, удивительнейшим образом превращалось в сказочные сны.

Старик Эдиге поднялся, уложив внуков, вышел из чума, покормил собак и долго-долго, стоя на осеннем ветру, всматривался в темноту.Чуть потеплело. Промозглый ветер дул с реки. Моросило. Лицо старика покрылось мелкой водяной сеткой. Но он не уходил в тепло, в чум. А всё смотрел, туда за Васюган, где полыхали огни нового города.

Rado Laukar OÜ Solutions