15 декабря 2018  06:00 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Русскоязычная Вселенная. Выпуск № 6  15 апреля 2018 г.


 Конкурс поэтов-неэмигрантов «НЕОСТАВЛЕННАЯ СТРАНА»


VI Международного поэтического интернет-конкурса «ЭМИГРАНТСКАЯ


ЛИРА-2017/2018".  Хельсинки 2018 г.


 

Олег Бабинов


 Второе место – Олег Бабинов (Россия, г. Москва) Родился в 1967 г. в Свердловске. Окончил философский факультет МГУ. Жил в России, США и Великобритании. Занимался теорией и практикой организационного и личностного развития, аналитикой рисков. Победитель Открытого чемпионата Балтии по русской поэзии и международного конкурса ПУШКИНвБРИТАНИИ. Стихи публиковались в журналах «Знамя», «День и ночь», «Иерусалимский журнал», «Ковчег», «Южное сияние», Лиterraтура, газетах «Литературная Россия» и МК и в других изданиях. Автор сборника «Никто» (Санкт-Петербург, 2016).

 

 

Внутренний чукча

Петре Калугиной

В каждом из нас кочует внутренний чукча.

Одни его и не чуют. Иные - чутче

к письмам, что вечный хозяин им сыплет с неба

то этим, то тем из десятка изводов снега.


Когда в океане глыба таранит глыбу,

внутренний чукча тянет за рыбой рыбу.

Титаник неумолимо летит на льдину -

чукча строгает мёрзлую оленину.

 

Внутренний чукча внешне неразличаем,

но заблудившийся путник им выручаем:

в снежной пустыне - внутренней или внешней -

будет согрет счастливец чукчанкой нежной.

 

Что мне поделать с северною бедою?

Близко я дружен с огненною водою.

Мягкий и трепетный шмат тюленьего жира -

ниц, как душа у врат подземного мира.

 

Северный бог съедобен и даже лаком.

Я стану свободен, доверив рулить собакам.

Лишь глупый охотник следует за собой,

а мне хорошо здесь - с вороном и совой.

 

Мышка

 

вот идёт счастливый человек

и вокруг взирает без опаски,

а за ним - несчастный человек

(у него слезящиеся глазки),

а за ними - голый человек

даже без набедренной повязки,

а за ними - первый человек

в старой гэдээровской коляске,

а затем - последний человек,

за повозкой, за последним хаски

 

Пушкина весёлого везут,

Гоголя усталого везут,

Мусоргского пьяного везут,

боярыню Морозову везут,

мамонтёнка Дмитрия везут,

чтобы заморозить нас во льду.

И к стене, приклеенной ко лбу.

 

Вот приходит младшая любовь,

чтобы печь из человека пышку.

Вот приходит средняя любовь,

над повидлом вкручивая крышку.

Вот приходит старшая любовь,

превращая человека в мышку.

 

тихо тихо к сердцу и уму

я тебя любимую прижму

 

Московский снег

 

Московский снег, давимый джипом,

настырно липнущий к хандре

гаврилы, тлеющего гриппом,

утопленного в янтаре

 

иллюминации вечерней,

зажжённой над тверской-ямской,

чтоб между лавкой и харчевней

след родовых своих кочевий

нашёл очкарик городской,

 

иди, засыпь дорогу к яру

и с яра съезд к сырой земле!

 

.............................................

 

Крути, ямщик, верти сансару

напра-нале.

 

Всех замело - коня, поводья,

отчизну, веру и царя.

Так сладко замерзать сегодня -

особенно, почём зазря.

 

Вороны в утреннем навете

накличут голод и чуму.

А ты один, один на свете,

несопричастный ничему.


Молоко

 
Вот толком и не пил из этой фляги -
ну самое большое три глотка,
а детский сад и пионерский лагерь
ушли единым лотом с молотка.

Теперь живу - меж пультом и попкорном
седой бифштекс и прерванный гопак,
и мальчик с навсегда отбитым горном
ожившим пальцем, от мороза чёрным,
показывает дяде фак-расфак.

Вот женщины мне машут, словно флаги -
на День благодарения - бедняги -
повешены из каждого окна.
Вот толком и не пил из этой фляги,
а эта фляга выпита до дна.

Недалеко от бритого затылка,
от поротой спины недалеко
молотит и молотит молотилка
и лезет сепаратор в молоко.

Заправлена казённая простынка,
заиграна солдатская юла,
заела толстых битлсов пластинка,
корундовая сточена игла.
 

Ботфорты

 
Соль на ступенях перехода,
как угли, под ногами тлеет.
Антропоморфная природа
мою депрессию косплеит.

Передний привод, задний привод -
буксуют поводы к злословью.
Про инвестиционный климат
я презентацию готовлю.

Мой вывод о всеобщей выгоде -
весьма сомнительного толка.
Грудь колесом, глаза на выкате,
ружьё, ботфорты, треуголка.


Покровка

 
Не застёгивал пальто.
Я романтик или кто?
Шарф скользил над самой кромкой.
Бургер - медиум. Но с кровкой -
был он нежною коровкой
или трепетным бычком.
Сквозь толпу, за остановкой
я скольжу бочком, бочком.

Я - картофельной соломкой
загодя почопанный,
параллельною Солянкой
огурцом просоленный,
как солонка в чебуречной,
выстою, как вкопанный.

Я люблю тебя с Покровкой,
перетоптанной.
 

Как ходит снег

 
снег ходит сединою вниз
висками по земле
цепляясь пальцами красивых белых ног
за ветку провод и карниз
он ходит 
пустыней ледяной
внутри промокших кед
сложив собою слой
собою по себе

и он наш блудный сын
наш повредившийся умом несчастный дед
любовница и опыт наживной
и наш один нонконформист

дождь скачет белками
а снег идёт слонами
дождь кратковременный
а снег идёт всегда
интересуется а не москва ль за нами
ну да
 

Край далёкий

 
Уходите в край далёкий,
уходите, господа!
Там голодные койоты
лают из-за гаража,

благородные ковбои
защищают горожан.
Помнишь, Джонни, мы с тобою
прыгали по гаражам -

по вагонам? Честный вестерн -
и, пока не по домам,
понарошный смит энд вессон
мне оттягивал карман.

Мы отстреливались метко
среди кабельных бобин.
Боже,Джессика, о, Светка,
как же я тебя любил!

Ждёшь, пока я, Грязный Роки,
выстрелю из-за угла?
Уходи в наш край далёкий!
Уходите, господа!


Поэтические читания

 
Тот бубнил, а этот завывал.
Кто-то третью строчку забывал.
Мы в Чите читателям читали,
наши эгощупальца устали.

Разные читатели в Чите -
тот в достатке, этот в нищете.
Некоторый даже за чертой
городской читает под Читой.

Сев на стул, сутул, читатель-чиж,
над какой ты пропастью летишь?
Что крадёшь, что прячешь за щекой,
за щитом, у чёрта под щепой?

Щупальца мои уже не те -
голь мою не держат на шесте.
За тщетой осиплости, считай,
только сопки, сопли и Китай.
 

Чашка скатерть стол

 
вот чашка скатерть стол окно и дождь снаружи
а выгулять собак английский дождевик
поправишь капюшон забор кусты и лужи
и запах прелых трав как запах старых книг

последняя любовь седой узбекской дыни
и белого вина щекочущая мышь
ты скажешь вот сейчас мы живы и отныне
мы будем жить и жить и дождь ответит шшшшшш


Свернуть