15 декабря 2018  05:58 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

 Русскоязычная Вселенная. Выпуск № 6  15 апреля 2018 г.


 Лит. объединения Санкт-Петербурга


 

Михаил Вэй, ЛИТО Линии Времени

 


МИХАИЛ ИВАНОВИЧ ВЭЙ. За более чем сорокадевятилетний творческий путь мною было прожито более тридцати тысяч жизней, поскольку мне всегда казалось, что стихи не пишутся, а именно проживаются, в противном случае они обретают некую ненатуральность. Однако по-настоящему я серьёзно взглянул на поэзию, поняв все свои ошибки и просчёты, лишь после серьёзной школы в поэтической мастерской «Петровский остров», признанной в девяностых годах самой сильной в городе Ленинграде.

В дальнейшем одерживал победы во многих конкурсах, самыми массовыми из которых являются «Мы петербуржцы» (более 4500 человек) и «Заветная лира» (1500 чел). Участник двух конференций молодых литераторов Северо-Запада, по итогам которых был рекомендован в Союз писателей России, но от вступления отказался по личным убеждениям.

Публикации в альманахах «Рог борей», «Сфинкс», «Окно», «Балтийский парус», «Михайловский замок», «Молодой Петербург», «Невский альманах», в известном коллективном сборнике поэтов андеграунда 90-хгодов «СО-бытие», и в большом ряде других изданий, в детские годы в газете «Ленинские искры», в юношеские - в газетах «Смена» и «На страже Заполярья». С появлением Интернета активно оставляю тексты своих стихов на страницах различных порталов и сайтов. Являюсь организатором и ведущим первого Санкт Петербургского Фестиваля мелодекламации им. Виталия Верушкина, долгие годы являлся ведущим литературно-музыкального фестиваля на Елагином острове. Уже пять лет председательствую в литературно дискуссионном клубе «СП» при Центре Современной Литературы и Книги. Более 30 лет занимаюсь педагогической деятельностью, десять из которых возглавляю Государственную школу поэтического мастерства «Линии времени» при Василеостровском доме молодёжи, очень горжусь победами её слушателей. За столь невеликий срок школа получила широкую известность в культурной столице нашей страны и даже за её пределами. Впрочем, за сухими фактами и цифрами творческой биографии вряд ли не связанный с искусством человек сумеет разглядеть трагедию автора, связанного путами, из которых любому художнику практически невозможно освободиться. А потому из всех определений поэзии для меня наиболее верным является «беспокойство и обретение души, находящейся в постоянном поиске, который, иногда не прекращается, даже во сне». В 2015 год слушатели школы поэтического мастерства «Линии времени», в двух из трёх всевузовских поэтических конкурсов при университете культуры и Горном университете, завоевали все призовые места. Неоднократно был председателем жюри многочисленных поэтических конкурсах в том числе и на всероссийском фестивале «Русские рифмы». Вот уже в шестой раз организую всероссийский фестиваль конкурс мелодекламации им. В.В.Верушкина «Петербургский ангел». Самым большим своим достижением считаю издание в 2017 году антологии современной поэзии начала 21-го века «Отражение настоящего времени», над сбором материала для которого работал более четырёх лет. Были рассмотрены стихи более 4000 авторов, а в книгу вошли лишь 106 лучших представителей сегодняшней поэзии со всех уголков земного шара.

                Материал подготовлен редактором раздела «Поэты и прозаики Санкт-Петербурга» Феликсом Лукницким


ВЫСТУПЫ И ВЕРШИНЫ ЗИЯТЕЛЬНОГО ПЕТЕРБУРГА.


Замороженная полночь

Поведёт, фонарной сутью,

Околевший, словно сволочь,

Одинокий, словно трутень,

Ты, под аркою скрываясь,

На другом конце, выходишь,

Мертвецов не опасаясь,

В этом, мрачном, хороводе,

Зимних вьюг, сосулек вислых,

В сотни раз: страшней – ж-и-в-ы-е,

Что по ценам и по числам,

Познают, свою, Россию,

Горло сжав смертельной хваткой,

Поперёк посмевшим: выйти,

Вспомнишь, тут же, батьку с мамкой,

Проклиная город Питер:

С этой улицей, с аптекой,

С фонарём, горбатым, слишком,

Где, цена, для человека –

Равнозначна «мелочишке».

Где, в величье, бестолковом,

Возвращает, ночь, болото,

Где, никто не ценит «слово»,

И гремит дебильный хохот

Из питейных заведений,

Будто, звеньями, цепочка,

Где, за собственность идеи,

Не раздумывая, мочат.

Где, в сонливости притворной,

В удаление от Юга,

Пёс, лохматый: с шерстью чёрной –

Именован Петербургом.

Ты – клочок от этой шерсти,

Что отпал во время линьки,

Привыкаешь к смятой «жести»,

По – «трезвяни» и по – «синьке».

И по скользким тротуарам,

По ступеням лестниц, грязных,

Возвращаешься из бара,

В мёртвый мир: одно-образ-ный.

Без колодок – как в колодках,

Забывая, век - который,

Торопливою походкой,

Без претензии: на споры.

Слава – Богу: не… завален,

Не придавлен снежной голыбой,

Ночью, если, снится, Сталин,

Закричать: готов: «Спасибо»

И в потерянном сознанье,

Мчатся стаи – иномарок,

И прохожих, ловят зданья,

Разевая, глотки, арок.

Но всегда, скораговором, ,

Отвечаешь, если, спросят:

«Обожаю, этот город,

И враньё: что он – несносен.

ОБЫКНОВЕННО.

Всё – обычно: обычно, река, течёт,

Если, лёд, растает, а в зимы дремлет,

И гурьбой, детишки, обновляя лёд,

Теребят, коньками, его, как землю.

А обычно, во мраке – маяк луны,

Если, тучи, от глаза: тот свет не скрыли,

Но неоном, имя, зажгут, страны,

Вспоминайте: если, его, забыли.

Здесь, обычно, всюду, царит тоска,

Если, только, водкой, не выжжешь, нёбо,

Ведь, когда напьёшься, мешок – песка,

Без цемента, кажется: небоскрёбом.

И обычно, счастье – удел других,

А соседей, благо – для сердца, пытки,

И команду слыша: «РАЗДЕНЬТЕ», …их,

Оберешь, до самой: последней нитки.

А обычно, сны – не цветны, …дуга,

Коромыслом, видится, деревянным,

Радуг, образ, под ней – врага,

Без него и жизнь бы: казалась странной.

Но обычно, слёзы, несёшь в кабак,

Даже, если, слишком, на деньги – жаден,

И рукой дрожащей отдашь «пятак»,

Словно он, тобой – только что, украден.

И обычно, в церковь, хвосты – дорог,

Попетляв в неверье, упрутся всё же,

И хотя, распят, на иконе, Бог,

Еле слышно шепчем: «Спаси, нас, Боже».

19.06.2007г.


МОИСЕЙ


Между пальцами льётся песок,

Впереди – километры пустыни,

Нас, покинул, наверное, Бог,

Заплутав между завтра и ныне.

На рассвете, опять, выжигать,

Станет, солнце и шеи и плечи,

Разучившимся: пред-по-ла-гать,

Можно жить, что, и по человечьи.

Сорок лет – километры песка,

Чьи-то – смерти, и чьи-то – рожденья,

А последней, родится, тоска,

Средь, лишённых надежд, убеждений.

Сорок лет, будут: снится сады,

Города и конечно, фонтаны,

Сорок лет, ты, бежишь от беды,

С ожиданьем, беды – постоянно.

Как спасенье, от пыльных кручин,

Полногрудость, внедряется, женщин,

Уверяющих: будто, мужчин,

Настоящих – всё меньше и меньше.

И вину, заливая, вином,

Опасаясь возврата трезвленья,

Оказавшись в пространстве ином,

Почитаешь, его, за спасенье.

Никакой поворот головы

Не отыщет иного маршрута,

Или запаха сорной травы,

Ведь, любая: другая, минута –

Схожа с прежней: песчаная – гладь,

Воспаленье – обжаренных пяток,

Что, ты, можешь: принять или взять,

Чтоб, сухой, изменился, остаток?

И по склону, крутому, готов,

Со стираньем ногтей: без остатка,

Восходить, если будет, плато,

На вершине и снежная грядка.

Чтоб, лицо, окуная, в неё,

Прошептать: «Этот путь – не напрасен»,

Все поверят в такое враньё,

Лживо, каждый, кивает: «Согласен».

Мы идём от вранья за враньём,

Бесконечной толпою – скитальцем,

Новый день, за потерянным днём,

Как песок, вытекает меж пальцев.


НЕ ПОСЛЕДНИЙ СИРОТА.


Совсем не последние люди

Меняют своё Пэ эМ Жэ,

Их больше в России не будет,

Но станет ли воздух свежей,

Вдруг, если, собрав чемоданы,

Присел напоследок на них,

Движенье: оно – постоянно,

Зачем говорить: «извини»,

Смущаясь:

кому это надо,

Ведь, многие, нынче, бегут,

Бурча, что в стране – непорядок,

И несправедливейший суд?

Ты мчишься за птицей-удачей,

И берег – уже, за спиной,

И хочешь-не хочешь, ноплачешь,

Как будто услышав: «Сынок,

Куда ты»? И голос, знакомый,

С рожденья: «Да, что за дела?

Ты знаешь, что мама – не дом,

Поскольку, давно умерла»?

Её помянуть у могилы,

Отныне, совсем не «с руки»,

Возможно, появится вилла,

И деньги,

но взвыть, от тоски»

Придётся, ещё не однажды,

Припомнив родимый порог,

Покажется: слышится, даже,

Как в прошлом: «Обедать, сынок»!

Представятся детские лица,

Под аркой на фоне ворот

Унылой, седой единице

Среди не последних сирот.

Всё будет: и пальмы, и пляжи,

Волна океана у ног,

Успехи при куплях-продажах,

- «Нобудешь ли счастлив, сынок?

А будешь ли счастлив, сынок»? 29.01.2018г.


СНЕЖНАЯ БАБА.


Не глядеть, чтоб, в глаза никому, я, в песок,

Рад бы голову спрятать, новы же,

Понимаете, в нём, не отыщется сок

И стакан, и соломинка,

выжить,

Чтобы, даже в безумие, нужно дышать,

Тот же сок, допивая, холодный,

И вопрос задавать: «Почему же душа

Жить не может от тела – свободной»?

Рассуждать под расстрелом язвительных глаз,

Будто ты – не поэт, а порнуха,

Слыша шёпот глазастых: «Свирепствует в нас

Беспокойство незримого духа,

Что в плену затаился, бродящих фигур,

Заставляя тянуться куда-то»,

Душу в теле сдержать тяжело через чур

И всё чаще ругаемся матом,

Сок – уже, не питьё: подавай алкоголь,

Выпьешь: вспомнятся лучшие годы,

Не гляжу я в глаза: в них – читабельна боль

Человеческой, жалкой породы,

Продолжающей, так же, как прежде, искать

Смысл рожденья на нашей планете,

За окном, во дворе, расшумелись, опять,

На снегу развесёлые дети,

До сомнений отцовских, пока не дожив,

Только, как бы они не хотели,

С каждым днём, сокращается шустрая жизнь:

Жизнь души, кем-то спрятанной в теле.

И они побегут, точно так же, от глаз,

Чтоб не выдать насилия плоти.

Что такое – душа: жидкость или же газ

Не узнают ни дяди, ни тёти,

На детишек глядящие через стекло,

Дети, снежную бабу, слепили,

Этой бабе грозить, может, только тепло,

Ей не нужно: её, чтоб любили.

Ей плевать на глаза проходящих зевак,

Дела нет до сомнительных сплетен,

Ей не нужно спешить, а для нас каждый шаг

Приближает явление смерти,

Плоть, когда, упакуют, уже без души,

И упрячут в сырую могилу,

И чего ты добился? Чего ты решил?

Для чего израсходовал силы,

Не нашедший ответов на главный вопрос,

А вернее на уйму вопросов?

За окошком смеяться, всё так же: до слёз

Будет мальчик, какой-то, курносый ,

Нос морковный из снежного вырвав лица,

А забавна ль безносая баба,

Почему-то похожая – на мертвеца,

Но ещё, не исчезнув, хотя бы?

20.01.2018г.

Перед выборами, поднятая всеми видами коммуникаций, шумиха, расплавляет мозг до желеобразного состояния и подходя к избирательной урне хочется плюнуть в неё, разорвав предварительно избирательный бюллетень. Поэзия обычно обходит эту тему стороной, слишком далеки её вопросы от музыки стиха.


ВСЕ НА ВЫБОРЫ


И некуда деться от массы фекалий:

От каловой массы: беги, не беги;

Скачи, не скачи,

- «Эй, куда поскакали»?

В порывах пурги не увидеть ни зги,

Напрасно не пробуйте рвотное средство,

Вас вытошнит скоро, уже без него,

Профукали, ежели, предков наследство:

Пиджак, без пришитых к нему рукавов –

Всего лишь, жилетка, в которую плакать,

Легко; только, чем утереться? Ответь,

Страна превратилась в большую клоаку,

Но крикнешь, когда: «Я хочу умереть,

Устав от несносной, сегодняшней вони»,

Услышишь: «Позднее: сперва, голосуй»,

На телеэкране запрыгают кони,

Которые к урне тебя понесут.

Ты – не гражданин: избиратель, всего лишь,

Твой долг – сделать выбор, держи бюллетень,

Без башни оставить, страну, не позволишь,

Придя на участок в назначенный день,

Дерьма наглотавшись в предвыборной гонке,

Кто – наш, кто не свой: разобрать не сумев,

Ведь, даже, мужик, что на древней иконке,

Намазанный кистью, в своём ли – уме,

Которого, в древности, выбрали богом,

Страна если стала, ну, как туалет,

К зловонным, нас всех, приближая, итогам,

А в самом ли деле: священный – портрет?

В январскую прорубь, не зря ли, ныряем,

В душе, проклиная крещенский мороз?

Нам батюшка скажет, что холод – детали,

Под светом кремлёвских язвительных звёзд,

Всё – хлипко, всё – липко,

здесь, в холод – удушье,

Морозная жажда сравнима с жарой,

В дерьме утопаем по самые уши,

Не зря ж называется, «Окна открой»,

Один фестиваль:

с музыкальной площадки,

Колонки готовы, сорваться, когда,

Как будто несут их, всё те же, лошадки,

Крест – больше, не крест, а звезда – не звезда.

Ты – больше никто: не мертвец, не живущий,

Твой голос, без слов, в бюллетень заключён,

Хотя понимаешь: не станет, что, лучше,

«Но хуже не стало, хотя бы, ещё», -

Подумаешь, пусть, ничего не решая,

Но кто-то, ведь должен страной управлять,

Она даже, если, уже не святая,

Но это же – наша: родная земля.

Слепым, поводырь одноглазый, сгодится,

Хотя бы, куда-нибудь, да приведёт,

И подкапюшонами прячутся лица,

Безлико, на выборы, прётся народ. 21.01.2018г.


КРАТКАЯ ИСТОРИЯ РОССИИ 20-го ВЕКА или ПОСЛЕДНИЙ СВИДЕТЕЛЬ

По свидетельству Троцкого: кончилась суть

Революции, из-за тирана,

По свидетельству гОспода: проклятым, путь,

Для России, считать, слишком рано.

По свидетельству Сталина: Троцкий – трепло,

Получивший за бред ледорубом

По курчавой башке,

государству везло,

До прихода великого блуда:

Вседозволенность рушит привычный покой,

Он по-блоковски станет лишь сниться,

Если, только в вожжах не удержишь рукой,

Властно-твёрдой, в российской столице,

Эту братию рыжих и лысых хапуг,

И свидетельство Гитлера, это,

Подтверждает: «Согласен, грузинский мой друг,

К сожаленью, случались моменты –

Слабины, и услышав дурацкий совет,

Становился с собой несогласен,

На рискованный, как-то я эксперимент,

Дал добро, и немедленно в массе,

Голосов человеческих, ропот пошёл,

Сомневаясь в божественной сути,

Рулевого, на «плохо» сменив «хорошо»,

Закивает угрюмый Распутин,

Николаю, который, советы давал,

Через матушку императрицу,

Жизнь, расплатой, явилась, хотя, за слова,

Тень гуляет, по бывшей столице,

Псевдо-старца, среди петербургских теней,

Шатко-валко, но бродит и бродит,

Не случайно ж легенды не стихли о ней,

До сих пор сохраняясь в народе.

По свидетельству Брежнева: лучше – застой,

Чем застоя бездумная ломка,

Вдруг, дорогой пойдёшь совершенно не той,

Заменить попытавшись соломку,

В жёстком ложе, на мягкость пуховых перин:

И уже – ни соломы, ни ложа,

Только фраза киношная: «Чёрт, побери»

Станет в обществе самой расхожей.

По свидетельству чёрта: в России житьё,

Для его поголовья – комфортно,

«И любое, здесь, время, - он скажет: МОЁ,

Ангел – ноль, без наличия чёрта»,

По свидетельству ангела: крылья пропить,

Не хотелось, но как-то случилось,

Пели, вроде бы, песню о том: как в степи,

Замерзает ямщик: божья милость,

Верно, парня и впрямь обошла стороной,

Слышишь: волки завыли свирепо,

Ну, давай: стегани-ка лошадок, родной,

Избеги лютой смерти нелепой.

По свидетельству смерти: отменный улов

Принесла перестройка старушке,

Православные, пусть, не рубили голов,

И как прежде, любили частушки,

Но в Чечне не до пения было, когда

Мусульмане им резали глотки,

Только, в сказках, живою, бывает вода,

А в России палённая водка

Разливалась рекой, вот и ангел хмельной,

И бескрылый «столичной» накачан:

«Чёрт, останься,

давай-ка: ещё по одной,

Грех не выпить, братан, за удачу».

Колокольного хора унылый набат,

Не по доброму душу тревожит,

И вопрос безответный: «А кто виноват?»

Лишним стать, к сожаленью, не может.

По свидетельству матери: колокола,

В День рождения, мой, озверели,

Акушерка вздыхала: «Видать: родила,

Ты мальца для солдатской шинели»,

Но ошиблась, как видно: свидетелем, лишь,

Стать сумел в этом грустном сюжете,

Знаю: скоро умру, не увидев Париж,

Как эпохи, последний, свидетель.

Под надгробными плитами спят времена,

Прокопчённые горькою сажей,

На камнях остаются одни имена,

Но они, ни о чём, не расскажут. 20.01.2018г.


ИСТОРИЯ ОДНОГО КВАДРАТА

Совсем недавно, на одной из выставок президент Путин выразил удивление на тот факт, что в нашей стране искусством интересуется очень незначительная часть населения, составляющая один процент из числа граждан населяющих Россию. Но такая осведомлённость выглядит, по меньшей мере, странной для главы государства, утверждающего, что именно культура является основой национальной самоидентификации. И утрата этих основ может лишь свидетельствовать о том что наша власть самоустранилась от проблем в данной сфере. И дело даже вовсе не в выделяемых на культуру денежных средствах, хотя их отсутствие не сулит особого развития, но всё же главным, наверное, является отсутствие просвещения и существующая направленность самого искусства. Сегодня многие утверждают, что любое художественное или музыкальное творчество не должно воспитывать и учить читателей, слушателей или зрителей, а должно лишь создавать некое зрелище в надежде на выкристаллизацию некого чуда из созданных произведений. Но прерогатива чуда, как известно, принадлежит церковникам и сказочникам, а функция культуры заключена всё же в отражение действительности, порой слишком далёкой от сказки. Однако, включите телевизор, чьи многочисленные программы подсаживают вас на какой-нибудь полугодовой сериал или делает зрителем зрелищного шоу, нередко растянутого на несколько месяцев, уводя в сторону от собственных проблем, как и от проблем государства в целом, и ведь в большинстве своём попривыкли к этому «никотину», который без особых усилий воспринимается, но точно так же легко и быстро забывается, не оставляя совсем ничего ни в голове, ни в сердце. Придите на выставку современного искусства, где водочную бутылку венчает головка репчатого лука, а сама композиция называется божий храм, и вас это уже давно перестало удивлять. А потому, если вдруг на экране того же самого телевизора или кинотеатра появится настоящее произведение искусства, заставляющее наш мозг задуматься, а сердце сострадать, то вам это покажется слишком сложным для восприятия, поскольку многие уже давно отвыкли отличать истинное от лукавого.

В конце девяностых и в начале двухтысячных годов я активно сотрудничал с редакцией альманаха «Рог борея», ставшего в скором времени журнал, отсылая к ним свои стихотворные произведения, а так же критические и публицистические статьи. Главным редактором и одновременно составителем «Рог борея» был в то время Игорь Борисович Западалов. Мы с ним частенько общались по телефону, в основном обсуждая проблемы питерской поэзии, хотя не забывая и побеседовать о политике, поскольку заканчивающаяся эпоха 20-го века, не жадничала на поток бурных событий. И хотя наши взгляды во многом расходились, это совсем не мешало нашему, нередко многочасовому, общению, по его признанию: Игорь Борисович ни с кем так долго не вёл беседы, делая исключения лишь для меня и Николая Николаевича Брауна. Однажды, после очередной моей публикации, он сказал: «Знаешь: Лев Куклин, когда прочитал твой «Чёрный квадрат», то заявил, при встрече, что это самое лучшее стихотворение из тех, с которыми он знакомился на протяжение всей своей жизни». А нужно отметить, что Куклин в своё время был настолько популярным поэтом, особенно прославившись многочисленными песенными текстами, что это позволяла ему вести самую активную травлю Иосифа Александровича Бродского, которую он продолжил и после смерти нобелевского лауреата, хотя слава самого Куклина к тому времени заметно померкла, и думаю, далеко не все сегодня при упоминание имени этого поэта вряд ли смогут ответить на вопрос: кто же это такой Лев Валерьянович Куклин, хотя в интернете вы можете получить о нём интересную информацию.

Моё стихотворение Чёрный квадрат, возможно и было неплохим, но выдающимся я бы его назвать себе не позволил. Более того многие тексты того времени были гораздо интереснее и значительнее. Однако мнение Льва Куклина, о котором многие узнали, сыграло свою роль, и эти самые «многие», прочитав или услышав очередное моё произведение, заявляли: «Да, брат, здорово, конечно, но далеко не «чёрный квадрат». За эти годы, сам не знаю почему я написал стихотворений двадцать, хотя скорей всего намного больше, поскольку, уже давно не веду счёта созданным произведениям, тем более конкретным, где, например: так или иначе фигурировал бы образ чёрного квадрата, иногда даже являясь стержнем самого текста, причём все эти новые стихи превосходили тот: удостоенный столь высокой куклинской оценке. Однако, иногда случается так, что похвала превращается в некое проклятье, что произошло и в данном случае: нет-нет, да ни с того, ни с сего чёрный квадрат пробирается в очередной текст. Вот и совсем недавно пятого января 2018 года родилось стихотворение, уже само название которого, подтверждает мысль о проклятье: «От создателя чёрного квадрата».


ОТ СОЗДАТЕЛЯ ЧЁРНОГО КВАДРАТА.


Квадрату ведущему к бреду

Бесценностью выписан чек,

Бессмысленность правит победу

Извечным вопросом: «Зачем»?

Чтоб копья ломались в дебатах,

Писались бы книжек тома,

О том, что за чёрным квадратом

Скрывается тайна ума.

Дуб-дубом стою перед тайной,

Разжать не способный уста,

А может зашёл не случайно,

В музей и пора перестать:

Не верить словам почитанья,

Картину сочтя за мазню?

За чёрным квадратом – метанья,

Которые, пусть, не ценю,

Номожно ли: не соглашаться,

С восторгом солидных мужей,

Ведь, не сосчитать делегаций,

Что здесь побывали уже,

Покинув далёкие страны,

На чёрный квадрат, чтоб, взглянуть?

Казаться, не стоит бараном,

Позоря родную страну.

Пытаюсь и впрямь возгордиться:

«Ты рад»?

- «Разумеется: рад»,

Вокруг очумевшие лица

Глазеют на чёрный квадрат,

Как перед волшебным полётом:

На Марс или дальше ещё,

А я, идиот-идиотом,

Для слёз не готовящий щёк,

Стою немотою охвачен,

Призревший творенья итог,

Нет Бога, наверно: иначе б,

Давно, просветил меня Бог.

Ищу, не найду очертаний,

Зацепки, увы: не одной,

Я вечером, долго, в шалмане,

На город глядел сквозь окно:

На ярких огней перекличку,

На смену манящих цветов,

Пока, вдруг, не чиркнула спичка,

В пространстве, ещё не пустом,

Но буркнул бармен закуривший:

«Вы – самый последний клиент,

На время бы, было не лишним,

Взглянуть»,

и вот, в этот момент:

В кругу циферблата, я, стрелки,

Секундной, заметил, когда,

Движенье,

то понял: на свете,

Порой, может быть ерунда:

Причиной бесчисленных споров,

В попытке, хоть как-то унять

Стремительность жизни,

ногород,

Опять, окруживший меня,

При выходе из заведенья,

Вовлёк в чехарду скоростей,

На что же потратил весь день я,

Лишённый житейских страстей,

Не правым и невиноватым,

Идущий домой, вдоль моста?

Потерянный день, став квадратом,

Реальностью быть перестал.

5.01.2018г.


А через день я натолкнулся в соц. сетях на совсем свежий фильм шведского режиссёра «Квадрат», завоевавшего «пальмовую ветвь» каннского фестиваля, посмотрев который уловил некую связь не только с последним стихотворением, но и со всем своим творчеством. В отличие от жюри международного кинофестиваля, отечественные критики не слишком высоко оценили этот фильм, то и дело подчёркивая в своих рецензиях некую затянутость и сумбурность, хотя я лично, этого заметить не сумел, каждый кадр фильма нёс некий смысл, позволяя постоянно задумываться. В моём детстве, когда ещё не был придуман кубик рубика, кстати состоящий из цветных квадратов, существовала игра «пятнадцать», где в квадратной пластмассовой коробочке были упакованы чёрные, пронумерованные костяшки квадратиков плотно прилегающие друг к другу, при отсутствие одного, что образовывало квадратную пустоту позволяющую передвигать квадратики, для того чтобы выстроить цифры в соответствующем порядке. Фильм «Квадрат», как и моё творчество, где-то напоминает данную игру и добивается той же цели попробовать, всё расставить на свои места, пытаясь разобраться в хаосе нынешнего времени, не выходя из него, словно вся человеческая жизнь развивается вовсе не по спирали, а в перебирание квадратиков, в поисках одного: главного квадрата, который именуется истиной. А потому далеко не случайно, что в кинокартине так много сюжетных линий, но все они вместе взятые и составляют большой квадрат, из которого есть единственный выход: вперёд ногами. Я знаю, что далеко не всем близки мои тексты, но и не стремлюсь к этому, во всяком случае, если вокруг них возникают споры, значит мои поиски были вовсе не напрасными, заставив кого-то задуматься, оглянуться назад или попытаться заглянуть в будущее, и это я говорю вовсе не для того, чтобы как-то выделиться из многочисленной армии сегодняшних стихотворцев, а лишь объяснить, пусть опираясь на образ некой геометрической фигуры, чего добиваюсь всю свою творческую, почти уже пятидесятилетнюю жизнь, убирая с квадрата фон, оставляя лишь контуры и превращая их в квадратное окно, открытое для восприятия настоящего времени с его бытовыми, философскими, политическими и духовными квадратиками, а цифры на них придётся ставить вам самим, тем кто не пожалеет времени для знакомства со стихами Михаила Ивановича Вэя. После просмотра фильма, как вы сами понимает, удержаться от написания очередного «квадрата» было бы просто невозможно.


ГОД СОБАКИ ПОСЛЕ ДОЖДИКА В ЧЕТВЕРГ или РОДСТВА НЕПОМНЯЩИЙ МАЛЮТА.


Мы – в стороне от Абсолюта,

Ведь, чувства не возьмёшь в кредит,

Душа Скуратова Малюты,

Легко, такую, подтвердит,

Мысль, всуе или же не всуе,

Без построений баррикад,

Я круг старательно рисую,

Но получается квадрат,

Ищу, в котором, перспективы,

На мизер крохотных надежд,

Но шепчет кто-то: «Люди живы,

В одежде или безодежд,

Пришпилив крестики к цепочкам,

Но кто ответить сможет: для

Чего?

Умрут поодиночке,

Все,

в стену древнего Кремля,

Пусть, даже, больше урны с прахом,

Своим, давно не прячет власть,

Но и вожди подвластны страху:

Однажды, поутру, пропасть,

Заснуть и больше не проснуться,

Ни на земле, ни на луне»,

Бездомный пёс, свой хвостик куцый,

Поджав, потянется ко мне,

Когда достану из пакета

Кусок, засохший, колбасы,

Я буду сытый, не раздетый,

Один, у края полосы,

Что разделяет дом с бездомьем,

Мне позволяя сострадать,

Пока, не оказался в коме,

Пока, во сне, явившись мать,

Не скажет: «Выйди из квадрата,

Круг не сумев нарисовать»,

А может быть: придёт Скуратов,

Призвав к ответу за слова,

Стихов, увы не ставших средством

Прерогативы на добро,

За то, что слишком декадентством,

Увлёкся, видимо не в срок.

Когда империя в руинах,

Зачем рубашка и штаны,

Тому, кто был не лучшим сыном,

Своей, разграбленной страны?

Душа цепляясь за цепочку,

С крестом серебряным, вопить,

Должно быть, станет,

каждый хочет:

Жить. Но зачем? Чтоб есть и пить,

Поджав свой хвост, стены, кремлёвской,

С опаской, мимо, проходя,

Без лишней мысли философской,

По завершению дождя,

В четверг, когда, все обещанья,

Чужие или же свои,

Найдут приют в одном стакане,

Когда начнёт меня поить,

Такой же бедный собеседник,

Но не бездомный и не пёс,

И я, напившись, стану бредить,

Хотя, в одежде, только, без

Слёз,

их тщательно скрывая,

В квадрат зарывший боль свою,

С бравадой призрачного рая,

У адской бездны на краю.

А за границей бара, вьюга,

Напоминая снежный ад,

Желает притворится кругом,

Но получается квадрат,

Такой же: сумрачный и лютый,

Как суть почти любой судьбы,

А может: я и есть Малюта,

Который прошлое забыв,

Пьёт водку пялясь похотливо,

На двух студенток у окна,

Ища хоть малость перспективы

На пробужденье после сна.

8.01.2018г.

Свернуть