15 декабря 2018  05:59 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

   Русскоязычная Германия     


      Валентина Кайль      


   

     БЛАГОСЛОВИТЕ ЖЕНЩИНУ   

 

    (в основе рассказа реальные события)

   

    Сын Катарины побывал на своей родине, в поволжской деревне. Там, у бывших соседей,  он увидел свадебное фото матери - единственный, чудом сохранившийся снимок её довоенной молодости. Вернувшись из отпуска,  о своей удивительной находке смолчал! Отдал  фотографию на реставрацию.

    И сегодня, во время юбилейного застолья он под всеобщий восторг преподнес маме, виновнице семейного торжества, большой портрет в золочёной раме!..  

    Ближе к полночи  разъехались гости. Стихла музыка в просторном доме сына. В комнату  Катарины перекочевали  из зала пышные букеты, гора презентов! Она поставила свадебный портрет на комод - на видное место! - и с не стихающим  волнением стала вновь и вновь всматриваться в дорогие черты. «Родной мой! Сколько ж мы не виделись... - шептали увядшие губы. - Это всё, что осталось от нашей юности...»

      «И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку. И сказал человек: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей...»

    - Бабулечка, неужели это ты?! Такая красивая, молодая невеста!

    - Ну, конечно, я! - улыбнулась Катарина, обнимая правнучку. - Мне же не всегда было 90 лет!

    - А это твой жених? - допытывается  малышка.

    - Это Артур, мой муж. Младший брат твоего прадедушки Георга...

    Пятилетней крохе сложно разобраться  в родственных связях. Но детским чутьём улавливая  душевный трепет пожилой женщины, она с серьёзной миной констатирует:

     - Тоже очень красивый! Вы оба, как принц с принцессой!

   Фото,  возникшее из   далёкого, самого счастливого мгновения в жизни Катарины, горячей волной всколыхнуло её душу. Память ярко высветила эпизод...

   … 1940 год. Солнечный сентябрьский день. Столы, накрытые в глубине двора. Угощение скромное, зато какие задорные  переборы гармошки! Как лихо молодёжь  выплясывает  «гопса-польку»! Катарина в белом с кружевной отделкой платье. Сама и платье пошила, и кружева связала! Ей к лицу венок из восковых цветочков, заботливо изготовленный  Анной Штольц, матерью жениха.   А взгляд Артура такой восторженный, такой зачарованный, что у невесты от счастья кружится голова! Она любима самым дорогим, самым лучшим на свете парнем!

  «Клянусь любить тебя в горе, радости, богатстве, бедности, в болезни и в здравии...»

   Это был подарок судьбы. Подарок, какой единожды небесами отпускается женщине, и то - не каждой... И юная Катарина, успевшая побывать в жерновах жестоких лишений и обездоленности, не могла не оценить всей полноты божьей щедрости.

   -  Ты вся дрожишь, Кэтхен! - обжигает шёпот Артура. - Не переживай! Никогда, ничего не бойся. Я теперь всегда буду с тобой...

    Легко дать клятву, когда оба опьянены счастьем! Но верность предполагает вечную преданность друг другу. Заботу друг о друге. Нежность. А жизнь подвергает  порой  таким жестоким испытаниям, что кажется: тут уж  не до нежностей...

      -  Бабулечка, -  голосок правнучки доносится откуда-то издалека. - Расскажи мне о своём Артуре! Расскажи, а где он сейчас?

     -  Где он сейчас?.. - задумчивым эхом отозвалась Катарина, всё больше окунаясь в воспоминания.

     … Уже смерклось, когда Катарина вошла в Терновку. Голодная, озябшая, выбиваясь из последних сил, брела она по заснеженной улице и, наконец, увидела дом, который часто видела во сне. Дом, когда-то построенный руками её родителей...

     Боже мой, здесь почти ничего не изменилось! Разве что грушевое дерево под окном стало выше да  забор вокруг подворья  покосился и глубже врос в землю. Она смотрела на светящийся огонёк в окне, вдыхала запах дымка, вьющегося из печной трубы, и на мгновение ей показалось, что вовсе не было двухлетней разлуки с родным очагом.  Не было того кошмара, когда их семью в 37-м году (за то, что владели они этим домом, коровой,  тремя десятками кур и гусей!) с новой волной обездоленных  отправили этапом на Южный Урал.

    Со многими, умершими в поезде от вспыхнувшей эпидемии, зарыли в башкирской степи  бабушку и младшего братишку Катарины. Годом позже в уральской деревушке от голода друг за другом умерли родители.

  Оставшись одна, девчонка  перебивалась случайными заработками. За  работу  в крестьянских дворах платили куском хлеба, миской щей... 

   В конце лета она  решилась бежать из ссылки. Домой! Без денег, без документов...  Это был безумный, отчаянный шаг. Но, останься она на Урале,  её тоже закопали бы в чужую, неприветливую землю...

    Пешком и  на «товарняках» всю осень пробиралась она к Саратову. В соседней с Терновкой деревне жила  дальняя родственница отца. Тётка Софья была замужем за русским. Их не тронули, когда раскулачивали и выселяли немцев.  К ним и  направлялась беглянка, надеясь найти приют, сочувствие.

  Почти три месяца шла Катарина через казахские, башкирские поселения, интуитивно опасаясь богатых казачьих сёл. Зачастую люди, ни о чём не расспрашивая, не удивляясь её «ломанному наречию»,  из сердоболия объясняли ей правильное направление, снабжали нехитрой едой, поношенной одеждой... Иногда давали ночлег. Но большей частью  ей приходилось ночевать  в стогах, в заброшенных сараях или под открытым небом...

   … И вот родное подворье. Светится окно. В доме живут! В воздухе плавает безумно заманчивый запах жареной картошки.

  После неожиданного снегопада, разгулявшегося накануне, несмотря на ноябрь месяц, небо усыпалось звёздами. Но морозец крепчает.

   Катарина прижала руки к груди:  «O, Gott! Hilf mir...» *  

   Она  постучалась  в ворота. Во дворе визгливо залаяла  собачонка. Дверь избы отворилась, рявкнул хриплый мужской голос:

  - Хто тута?

  - Bin ich... Я хочу кушать! Essen...  

  - Я те вот щас дам  «эссен»! Шатаются тута разные... А ну проваливай отсюдова!

   Дверь захлопнулась. Остервенело лаяла псина.

 В тяжком пути через уральские степи Бог хранил Катарину: не растерзали дикие звери, не обидели простые люди, не сбросили с платформы товарняка бродяги... А тут от своих ворот безжалостно прогнали!

   Плача и уже не осмеливаясь проситья в избы, побрела она вдоль заборов на окраину деревни: «Будь, что будет. Сколько смогу, буду идти. Бог милостив, увижу своих...»

   ... Выплыла полная луна и ярким мельхиоровым светом охватила  опушку леса, примыкавшую к железнодорожной насыпи.  Доверяя цепкой памяти, Катарина направилась вдоль насыпи в сторону тёткиной деревни. Предстояло преодолеть ещё с добрый десяток километров. Дорога была накатанной:  уже успели за день утрамбовать санями. И хотя силы были на исходе,  Катарина чуть прибавила шаг. И вдруг на голубоватом от лунного света снегу она заметила чёрную точку, отделившуюся от лесной полосы. Эта точка, постепенно увеличиваясь, приближалась к ней. «Волк! - обмерла Катерина, ноги стали ватными.  - Hilf mir, Gott...»

    И тут послышались скрип полозьев, лошадиный топот, задорный свист. Волк остановился,  медленно развернулся и поковылял к лесу.

    Спасена! Почти падая без чувств, она протянула руки навстречу саням, гружёным сеном.

   - Тпру-у-у! - крикнул возница саней. И двое молодых, крепких парней, оба в овчинных тулупах, с изумлением уставились на странную путницу:  перепуганная девчонка, ночью, одна  на лесной дороге!              

   Оборванная, исхудавшая, она  показалась им беспризорным подростком. К счастью, они знали Софью Сидельникову и её мужа.

   -  Артур, - сказал по-немецки парень постарше. - Накинь, на неё фуфайку. Смотри, она вся посинела, бедняга! Боюсь, братишка, не довезём мы её.

    -  Ах, Георгий! Довезём, с ветерком доставим! - засмеялся другой, укутывая Катерину в свой тулуп и облачаясь в потёртый ватник. - Зовут-то тебя как, путешественница?

    -  Кэтхен...

    -  Очень хорошее имя! И как же это, Кэтхен, тебя мамка одну в гости отпустила?

    Катарина промолчала.  В уютной, тёплой овчине её мгновенно сморил  сон...

   … Воспоминания накатывались с новой силой, всё ярче вырисовывая давние события. Катарина не сразу почувствовала, что Оксанка нетерпеливо теребит её за рукав блузки:

    -  Бабуля, почему ты плачешь?

    -  Я не плачу, моя хорошая. Тебе показалось...

    -  Так расскажи мне про своего Артура! Какой он?

    -  Очень добрый. Смелый. Он меня от волка спас...

    -  Спас от волка?! Вот здорово!- восхитилась Оксанка. -  А потом, что было потом?

    -  Спи, роднуша моя! Поздно уже. Подрастёшь, я тебе всё-всё расскажу...

    ... Семья тёти Софьи приютила Катарину, отогрела, отмыла. «Ты вот что, - сказал ей Степан Сидельников, муж тёти Софьи. - Особо не рисуйся, сиди дома, пока я тебе справку не выправлю.»  Он работал счетоводом в сельсовете и, хотя был незлобивым человеком, порядком опасался, как бы не нажить неприятностей с нежданной гостьей.

   Катарина помогала тётке по дому и на колхозной ферме. Ухаживала за скотом, чистила стойла. Сидельникову  удалось выхлопотать ей документ, и Катарину официально приняли на работу. Она вздохнула свободнее, хотя по привычке всё ещё жила со страхом в душе.

   А весной, когда зацвели сады, случайно столкнулась с Артуром. Вспыхнула, зарделась.

    -  Ух ты! - заметно обрадовался и он. - Выросла-то как! Не узнать. А почему  в клуб на танцы не ходишь? Тётка не пускает?

    -  Пускает. Сама не хочу. Я танцевать не умею!   

    -  Невидаль какая! Научим. Придёшь?

    -  Не знаю...

   Не в чем было Катарине ходить на молодёжные вечера. Но с той морозной ночи, когда красавец-парень укутал её в свой тулуп, она постоянно думала о нём! Мечтала заработать денег, купить приличное платье и покружиться с ним в вальсе!

   Исполнилась девичья мечта! В новом с оборочками платье, в белых носочках, туфлях «лодочках», закружилась юная доярочка в танце с молодым механизатором!

    Он стал провожать её с деревенских вечеринок.  Когда впервые поцеловал, чуть сознание не потеряла!  В 40-м году, в конце лета, Артур прислал к ней сватов.

   Счастливо зажили  молодые в доме свекрови.  Но не успел закончиться их медовый месяц, как пришла беда. Октябрьской дождливой ночью обоих сыновей Анны Штольц, Артура и Георга, внезапно арестовали.

   -  Кэтхен! - крикнул Артур, когда их уводили.- Это ошибка, это чья-то глупая шутка... Во всём разберутся и мы скоро вернёмся...  Я люблю тебя, Кэтхен! Жди меня...

   Эмма, супруга Георга,  была беременна. Но вместе с Катариной в течение полугода раз в месяц пешком за много вёрст, и в морозы, и в распутицу, ходила она в Саратов. Своих мужей женщины ни разу не увидели, хотя продукты, которые они приносили для них, в саратовской тюрьме принимали охотно.

    В марте у Эммы родился мальчик. В память об отце Георгия и Артура ребёнка назвали Робертом. Катарина сразу привязалась к малышу: он  так напоминал ей мужа!

   Она обивала порог сельсовета, надеясь, что местные власти дадут какое-то прояснение о судьбе арестованных. 

    -  Больше не ходи сюда, - боязливо оглядываясь, шепнул ей однажды Сидельников. - Ничего не выясняй. Осуждены они «без права переписки».  Понимаешь, что это значит? Они враги советской власти! Мой тебе совет: забудь Артура. Ты - девка ладная, видная. Найди себе порядочного хлопца и выйди замуж.  И чем скорее, тем лучше для тебя. 

    -  Дядя Степан! -  задохнулась Катарина. - Зачем вы так говорите? Какого «хлопца» вы мне прочите? У меня же муж есть!

    -  Муж объелся груш, - хмуро усмехнулся Сидельников. - Где он? Нету его! И в мой дом, прошу тебя, Катарина, тоже не приходи. Не подставляй нас под удар...

     … Потом началась война.  И депортация поволжских немцев.

     Анна Штольц, обе её невестки и крошечный Роберт попали в Казахстан, на станцию Коскудук - глинобитный посёлок в песках Моюнкума.  

    Еще во времена строительства Турксиба на север от станции Чу в Коскудук была отведена ветка узкоколейки. По ней вывозился саксаул - главное топливо для Алма-Аты. До войны на заготовку саксаула посылались раскулаченные, теперь эту тяжёлую работу выполняли депортированные... 

    От всех переживаний и тягот, свалившихся на их семью, у свекрови отнялись ноги. Эмма, тоже хворая, ухаживала за ней и маленьким сыном.  Скудный паёк, что получала младшая невестка как работающая, слабо поддерживал семью.  Жили надеждой, что скоро вернутся Георг и Артур, испытания закончатся, снова все они заживут, как раньше. Но зимой 42-го Катарину мобилизовали в трудармию.

    Бугуруслан. Поселили "трудармеек" в бывшем лагере для заключённых строгого режима: в бараках без окон и дверей. Наспех, с помощью тряпья, гнилых досок, женщины приспособили их под жильё. Спали вповалку по сорок пять человек в каждой "казарме".

   Как страшный сон, всплыли в памяти Катарины рабский труд в каменоломнях, рытьё траншей для нефтяных и водяных труб... Говорят, что женщины живучи. Но сколько их погибло в трудармии под Бугурусланом от непосильной работы, от недоедания...

   Подруги Катарины по несчастью, спасаясь от голодной смерти, ухитрились за одним из бараков летом вырыть лаз под колючей проволокой. Замаскировали его травой, и время от времени в сумерках проникали на колхозное  поле, что находилось рядом.  Подкапывали  картофельные кусты, ломали кукурузные початки...

    Надзиратель и переводчик, из своих же «фольксдойче», прозванный женщинами за грубость и жестокость «вампиром»  (Вlutsauger), в общем-то, закрывал глаза на их «вылазки», начальству не докладывал. Но время от времени кого-нибудь из «проштрафившихся» приглашал  в свою каптёрку. «На допрос»...

    Застукал  он  как-то возле лаза и Катарину. Вечером вызвал к себе.

    - Попалась на горяченьком, воровка? Раздевайся, - ухмыляясь, приказал он. - Кстати, я давно на тебя поглядываю. Если тебя подкормить, приодеть, красотка получится! Может, подружимся?  Будешь сытой, пьяной и нос в табаке!

    «Похотливое животное...», - внутренне сжалась Катарина. Но внешне спокойно сказала:   

    - Не могу я быть любовницей. Грех это. Я замужем. Клятву мужу под венцом дала.

    - Какую клятву? Какому ещё мужу?! - расхохотался «вампир». - Это врагу народа что ли? Думаешь, я не знаю? Его, поди, уже давно в расход пустили!

    Он двинулся к Катарине. Она схватила увесистую кочергу, лежавшую у печки:

    -  Не подходи ко мне! Убью! Мне терять нечего...

    -  О-ля-ля... 

    Очередная жертва была в полной власти надзирателя, но он уловил в её взгляде и голосе такую отчаянную, такую страшную решимость, что не посмел прикоснуться к ней.

     -  Пошла вон, психопатка! Дура! - заорал он и выматерился.

   Катарина шла к бараку. Душили слёзы: « Где ты, Артур? Где ты, мой хороший? Я знаю, ты жив! Возможно, вы с Георгом тоже в трудовом лагере? Или даже в Коскудуке? Может, нашли маму, Эмму, Робика?.. Я молюсь за тебя, Артур! Молюсь за всех нас.  Пусть моя молитва поможет нам во всех наших путях! Пусть наша с тобой любовь хранит нас от зла, что гуляет сейчас безнаказанно по земле...»

     Через год после окончания войны Катарина была вновь отправлена в Казахстан. Направили её на станцию Чу путевым обходчиком. И скоро она узнала, что её свекровь и Эмма умерли в Коскудуке зимой 43-го. Куда делся Роберт - неизвестно...

     Катарина разыскивала мужа, деверя и племянника. Во все концы страны летели запросы. Куда и к кому только она не обращалась!  Поиски были тщетны.  На многие письма ей просто не отвечали. 

     Но бывают чудеса на свете...

     - Во время войны я работала нянечкой в детском приюте города Чу, - как-то рассказала Катарине её сотрудница. - Зимой к нам из Коскудука казахи привезли сироту - мальчонку двух-трёх лет. Говорили, что ребёнок из депортированных. Документов при нем не было. Разговаривал он на немецком, да ещё и плохо. В общем, дали мальчишке русское имя и оставили в приюте...

    Этот приют в 51-м году был расформирован и детей отправили в другой детский дом - в город Джамбул.  Там и нашла Катарина уже десятилетнего Роберта. Хотя его звали Сашей  и фамилия у него была русская, все приметы и даты совпадали. А у неё никаких сомнений не было: штольцовская порода налицо! - светлые, вьющиеся волосы, синие, как у Артура и Георга, глаза...

     -  Мама! Мамочка! - бросился ей навстречу худенький большеглазый мальчишка, когда она пришла за ним. - Я так ждал тебя! Я знал, ты придёшь...

    Катарина восстановила его утерянные документы. Став ему матерью, всю нерастраченную ласку она отдала обретённому сыну.

     -  Артур, - дрожащей рукой гладит она своё свадебное фото. - Досталось нам лиха и после войны. Недостатки. Недохватки. Но надо было жить, поднимать парня, дать ему хорошее образование. А ещё... я искала тебя.  Ждала всю жизнь...

    Порой ей говорили: «На что надеешься, Катя? Кого ты ждёшь?! Столько лет прошло. Сватаются к тебе достойные мужчины. Ну и выходи. Мальчишке отец нужен...» 

    Но она верила, что однажды прильнёт к груди мужа и всё-всё ему расскажет: как ей жилось все эти годы без него... А как счастливо заживут они все, когда вновь встретятся!

   Уже переселившись в Германию, после долгих поисков через Красный Крест, семья Роберта получила извещение: «Штольц  Георгий и Штольц Артур расстреляны в ноябре 1940-го года в саратовской тюрьме. Реабилитированы посмертно.» Выходит, когда Катарина с Эммой носили мужьям передачку, их уже не было в живых...

   - Вот, когда довелось нам с тобой свидеться, Артур, - шепчет сквозь слёзы Катарина. - Мне уже девяносто... Не переживай за меня, родной! Роберт с женой, их дети, внуки - все заботятся обо мне. А посмотри, Артур, какая замечательная правнучка у нас растёт! Умная, добрая девочка. Может, не зря я прожила свой век...

    - Конечно, не зря, мамочка! - раздался за её спиной весёлый возглас Роберта, вошедшего в комнату матери. - А почему наша стрекоза до сих пор не спит? Полночь уже!  Отпросилась у родителей ночевать с бабулей, а сама бодрствует! Как это понимать, Оксанка? Мне что, позвонить твоим родителям, чтобы приехали за тобой?!

     Роберт шутливо погрозил Оксане пальцем. А та подняла на дедушку не по-детски серьёзный взгляд:

    - Не надо, не звони, деда... Я не сплю, потому что помогаю нашей бабулечке плакать!

Катарина нежно прижала к себе малышку:              

    - Солнышко моё драгоценное! Дай Бог, чтобы тебе и всем, всем  другим деткам на  земле никогда не довелось горько плакать...

     Роберт только руками развёл, наблюдая трогательную сцену повлажневшими глазами.  Со свадебного фото с любовью смотрел на своих близких Артур Штольц, муж Катарины,  оставшийся навечно молодым и красивым.  В эту секунду пролетавший над юбилейными букетами цветов ангел начертал в воздухе большое, прозрачное сердце и тихо изрёк: «Благословите женщину...»

 

* O, Gott! Hilf mir...  -  Господи, помоги мне...                                                            23.12.12.

 

 

ВАЛЕНТИНА КАЙЛЬ «СТИХИ О ЗИМЕ»

 

ЗАБЛУДШАЯ ЗИМА

 

В Африке случился снегопад.

Негры от восторга ошалели

и с таким азартом снег едят,

словно ничего вкусней не ели!

 

Говорят, что зимнюю пургу

занесло в Австралию циклоном.

Простудили лапы кенгуру,

прыгая по снегу изумлённо.

 

Мёрзнет Ниагарский водопад,

коркой льда покрылось это диво.

Но в Нью-Йорке люди говорят:

«Смотрится с подсветкою красиво!

А у нас в Германии дожди,

весь январь промок уже до нитки.

Ждут ещё сюрпризы впереди,

коль природа делает ошибки?

 

Потемнели улицы, дома

в сырости январской, неуместной.

Страны перепутала зима,

споря с канцелярией небесной!

 

12.01.14.

 

ЗИМНИЕ СТИХИ

 

Как же я тосковал на горке

и ронял на ветру слезу!

Но, вглядевшись в округу зорко,

вдруг увидел тебя внизу.

 

Ненаглядная! Баба Снежная!

Нам бы рядом вдвоём стоять:

о такой и мечтал я нежно,

и пытался стихи писать.

 

Все слова собирая в кучу,

на лопате швырну, как снег!

Пусть летят мои вирши с кручи,

не встречая в пути помех!

 

Даже если январь мне крикнет,

что в стихах я «гоню пургу»,

ты в их суть, дорогая, вникни:

без тебя прожить не смогу!

 

Я сугробец из слов сварганю,

нагребу, намету затор:

пусть редактор в стихах застрянет,

пусть откажет его «мотор»!

 

Даже если суровый критик

схватит в гневе свой дробовик,

объясню ему: «Извините!

Стих метлой кропал Снеговик!»

 

09.01.14.

 

ЗИМНЯЯ ТРАГЕДИЯ

 

Красавица Лужа

мечтала о муже.

Засватал январский Мороз.

Сжимая в объятьях,

cковал её платье,

и щиплет супругу до слёз!

 

А мамочка мужа,

коварная Стужа,

с невесткой враждует (беда!):

суёт ей в перины

не пух тополиный,

а крошки колючего льда.

 

У Лужи детишки

в папашу - ледышки!

Их нянчат Пурга и Метель:

в снегу их купают,

в снегу пеленают,

в сугробе им стелят постель.

 

Ошибочно Лужа

выбрала мужа

и стала ледовым катком.

В Крещенье гадайте,

судьбу попытайте.

Но... Чтоб не жалели потом!

 

18.01.14.

 

СВЯТКИ

 

Зимняя ночка. Волшебное время.

Спят в покрывалах поля,

Ель изумрудная в инее дремлет,

Градусник - ниже нуля.

 

У «зазеркалья» девчонки гадают,

Свечек из воска - каскад!.

Юные души о счастье мечтают.

Очи, как звёзды, блестят!

 

Двери для Святок настежь открыты:

Каждый входи, колядуй!

Песня святая звучит монолитно,

Нежный летит поцелуй!

 

Пусть даже вьюга в окошке захнычет,

Изморозь бросив в стекло,

Глянуть в грядущее хочется нынче:

Время гаданий пришло!

 

16.01.14.

 

ФЕВРАЛЬСКИЙ ДЕНЬ

 

Как хорошо! Не плачет ветер,

Позёмка стихла во дворе.

Февраль сегодня ярок, светел

В хрустально-белом серебре.

 

Совсем недавно пела вьюга,

Вздымая вихри к небесам.

Зимы мятежная подруга,

Метель шныряла по полям.

 

Зима себе казалась сильной:

Принять была готова бой

С ей ненавистной и постылой,

Уже спешащей к нам, весной.

 

А нынче балом правит нежность!

Не шелохнутся дерева,

Укрытые вуалью снежной

В сакральной сфере волшебства!

 

Весна уже не за горами.

Не потому ль февральский день,

Крутя гусарскими усами,

Сбил лихо шапку набекрень?!

 

Мелькают звёздочки-снежинки,

В прозрачном воздухе кружась.

Летят по свету «валентинки»,

Ко всем влюблённым устремясь!

 

13.02.13.

 

СНЕЖНАЯ БАБА

Целует ветер грудь мою нахально;

Скорбит, рыдает вьюга надо мной.

Я - жалкая, смешная и печальная...

И это ты создал меня такой!

 

Кошмар сваял, бессовестный повеса,

Используя подручный материал!

За этот образ (явно - не принцессы!)

Тебе бы скульптор руки оборвал!

 

Взошла я на "позорный пьедестал"

Для смеха и потехи в зимнем парке.

Январь меня от ветра защищал,

Набрасывал лебяжьи полушалки.

 

Не ты дарил зимой мне серебро,

Каскады звёзд небесных рассыпая.

Я - баба снежная, но женское нутро

Во мне уже, как самовар, вскипает!

 

Я - баба снежная! Я мягкая и талая.

Ты свой "шедевр" слепил в один присест.

А я надеяться и ждать тебя устала:

Не перечесть твоих земных невест!

 

Сойдут снега и защебечут птицы,

"Позорный столб" травою зарастёт.

Весна в природе прочно воцарится,

Преобразится всё и оживёт.

 

Ты выхватил меня из снегопада,

В капкан страстей бездумно заманил!

На дне ручья ты встретишься с наядой,

Чью нежную любовь не оценил!

 

30.01.13.

 

СНЕЖНЫЕ ЦВЕТЫ

 

Не случайно зимой

День влюблённых назначен,

всё учёл и продумал

Святой Валентин:

 

в ком сердечный огонь

в холода не утрачен,

тот не станет сидеть

у камина один.

 

Ты любимой отправь

в этот день «валентинки»,

ветки пышной сосны,

вороха из конфет!

 

Принеси на плечах

голубые снежинки,

а в глазах принеси

нежный, ласковый свет!

 

Пусть лохматит февраль

непогодою небо,

ни о чём не грусти,

ни о чём не жалей!

 

Соберу я букет

из пушистого снега,

ты - в горячих ладонях

цветы отогрей!

 

14.02.12.


 

Свернуть