16 июня 2019  03:47 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Русскоязычная Англия



Валентина Коркоран

                                                                           

        Люблю в ЛондОне даже воздух


                                                                     

 - Скажите, пожалуйста, - робко спросила Алиса,

  зачем вы красите эти   розы?                                                                                                       

 - Понимаете, барышня, нужно было посадить

  красные розы, а мы, дураки,  посадили белые.

            (Льюис Кэрролл, «Алиса в стране чудес»)

 

      В 1996 году я пожала лапу любимой собаке и уехала в Лондон. Собака согласилась остаться  с моей сестрой, но только на шесть месяцев. Я пообещала обеим, что вернусь, как только закончится срок визы. Собака погибла, сестра вышла замуж. В стране перемены: черное стало белым, белое перекрашивалось в черное. И я осталась мыть посуду в ливанском  ресторане ещё на неопределенный срок.

     «Если вы устали от Лондона, то вы устали жить, потому что здесь есть все, что можно ожидать от жизни», так писал Самюэль Джонсон в 1777 году.

     Устала ли я тогда от Лондона? Скорее  нет. Надо было выживать и я включила автопилот. Жизнь обозначилась пунктиром: работа-колледж-работа. Сигарета на ходу.

     Отец  в это время выращивал леса на юге Украины. Он научно доказал, что возможно восстановить Гиллею (так древние греки называли северную причерноморскую зону, заросшую  сосновыми лесами).

     - Я не для того тебе дал образование, чтобы ты мыла посуду в Лондоне, - говорил он мне по телефону.

     (Я не сказала ему, что получила повышение: администрация ресторана перевела  меня этажом выше – в бар. Мыть посуду - куда ни шло, но дочка-барменша…)

     - Надо было мне дать филологическое образование, а не горное, - отвечала  я через тысячи верст, - тогда бы я сидела дома и писала с тетей-филологом историю семьи.

     - Вы – потерянное поколение, - сказал отец с горечью, и добавил  древнюю мудрость: «Не дай вам бог жить в эпоху перемен».

     С возрастом  всё чаще начинаешь оглядываться назад, копаться в корнях.  История семьи меня волновала. Хотелось писать об этом, но не хватало знаний: . Как из океана слов выбрать нужные? Снова учиться. И я пришла в лондонское Литобъединение «Мастер-Класс» Олега Борушко, где  «наращивала мышцы», потенциал и умение видеть мир в другом ракурсе. До этого я наблюдала его в объективе теодолита в перевернутом виде и в другой системе координат.

     С тех пор, как стала выездная-перелётная, люблю самолеты. Любимый маршрут  - «Лондон-Вена-Львов». Во Львове я  четыре года работала экскурсоводом. Каждый раз, как Алиса, удивляюсь чему-нибудь новому в своей стране. С радостью отмечаю, как с каждым годом все выше  тянутся к небу молодые сосны в  таврических  степях,  посаженные отцом. Отец умер. Но я разговариваю с ним каждый день. Чувствую, что он будто бы стал моим ангелом-хранителем и теперь  помогает сбалансировать жизнь,  найти в Лондоне «все, что можно ожидать от жизни». Теперь я, вслед за классиком, повторяю: «Люблю в Лондоне даже воздух».

                                                              

                         Хранители  лондонского Тауэра


       Тёплым летним вечером 1670 года Чарльз II созерцал звёздное небо в телескоп, установленный на Белой Башне лондонского Тауэра. Ему хотелось, чтобы шла о нём слава не только как о пожирателе женских сердец, но и как о просвещенном монархе. Да и удовольствие он получал немалое от этого занятия. Уж очень красиво и загадочно звёздное небо.

       Вдруг: хлюп! Что-то упало на линзу телескопа. Чарльз II оторвал глаз от телескопа и поднял голову.   Тьфу ты, - чертыхнулся он. - Опять эти вороны!

       На следующий день, в гневе, хотел подписать указ об удалении воронов из Тауэра.

Но получил предостережение: если вороны покинут Тауэр,  падёт  крепость! Падёт

английская Корона!

       Так гласит легенда…

        Моя сестра стояла на перроне львовского автовокзала и размазывала слёзы по щекам. Она провожала меня в далёкую Англию. Вдруг, что-то вспомнив, она прокричала в окно автобуса: «Обязательно сходи в Тауэр и посмотри знаменитых воронов! Говорят, они огромные и что-то там загадочное с ними связано».

       Я, в знак согласия, кивала головой, а сама думала: «Какие вороны? Границы с таможнями пересечь бы благополучно, добраться бы до Лондона, а там уж и до птиц дойдёт черёд».

       Дошёл черёд. Выбрала свободный день, захватила фотоаппарат (надо же будет отчитаться перед сестрой) и отправилась в лондонский Тауэр. Пока стояла в очереди за билетом, смотрела на эту величественную и таинственную 900-летнюю цитадель. Утверждают, что в какой-то из башен до сих пор бродит призрак Анны Болейн, второй жены короля Генриха VIII, обезглавленной по его приказу  на главной площади Тауэра.  А в каком-то из узких окон мелькали рыжие кудри будущей королевы Елизаветы I.

       Попав внутрь крепости,  я поймала первого попавшегося Бифитера. С ходу принялась

допрашивать ,  что за вороны, почему они такие знаменитые и вообще где они?

       Бифитер, в своей красно-чёрно-жёлтой униформе и чёрной шляпе на голове, заговорил спокойно, размеренно и с чувством собственного достоинства:

       - Мадам, отдышитесь  и не волнуйтесь  так. Мы, Бифитеры, – охранники Тауэра и

по совместительству  экскурсоводы. Наша задача – всё показать и рассказать посетителям. Я Вам обещаю: Вы увидите этих важных персон. Да вот одна из них.

       - Где?

       - Да вот же, слева от Вас, видите на развалинах древней стены?

       - Вот эта небольшая птица и есть знаменитый тауэрский ворон? – спросила я слегка разочаровано.

       - Всё верно, - всё тем же тоном ответил Бифитер, - и зовут его Рональд. Это имя стало победителем на конкурсе, который был объявлен по телевидению в 1989 году в программе «Blue Peter». - Разочарование проходило и я уже слушала с любопытством. - Таких птиц восемь на территории Тауэра, то есть четыре пары. Каждый ворон окольцован, имеет имя и свою территорию для прогулок. Есть даже кладбище воронов.

       -?..

       -Да, если захотите, Вы его найдёте возле Ворот Предателей.

       Тут я вспомнила про фотоаппарат и неуверенно спросила:

       - Могу я Вас попросить сделать мне снимок с Рональдом? Мне нужно сестре отправить.

       - Конечно, мадам. - Бифитер, по-прежнему был нетороплив и вальяжен. - Для этого мы здесь и находимся и эти просьбы выполняем тоже.

       Я с уважением относилась к размеренной манере Бифитера, но хотелось немного поторопить его -  времени до закрытия оставалось немного, а ещё кладбище воронов искать.

Но, в чужой монастырь…  Поэтому я по-английски вывесила на лице  приветливую улыбку и в дружеском жесте протянула к ворону Рональду руку, готовясь к снимку.

Фотоаппарат щёлкнул. И тут я увидела табличку с надписью на многих языках, включая, русский: «Осторожно! Ворон может клюнуть!».

       - Ух, ты какой! – осторожно сказала я ему. - Я к тебе со всей душой, а ты…

       Ворон посмотрел на меня, не моргая стеклянным глазом  и отвернул свой горбатый клюв в другую сторону. Гордый.

       А тем временем вокруг Бифитера уже собралась большая толпа  и он неторопливо рассказывал:

       -Вороны – одна из наиболее известных достопримечательностей лондонского Тауэра. А вы спросите у них,  какого они мнения о себе и они вам ответят следующее:

«Мы не простые чёрные птички. Мы охраняем Тауэр в течение многих столетий. В

худшие времена мы промышляли по мусорникам в поисках пропитания, а сейчас специальный персонал следит за тем, чтобы мы не голодали. Без нас Тауэр падёт и английская Корона тоже. Мы - охрана Тауэра и помним об этом, даже разбуди нас ночью».

       - Да уж, важные персоны, королевские, - подумала я и отправилась на поиски кладбища.

       Возле Ворот Предателей, выходящих к Темзе, я обнаружила чёрную надгробную плиту, гласящую о том, что здесь покоятся останки воронов. Последний отошёл в мир иной в 1988 году. Делая снимок, услышала за спиной кем-то брошенную фразу: «Я где-то читал, что воронам подрезают крылья, чтобы они не улетели».

       - Ах, вот оно что! - мелькнула мысль. - Зря, конечно, об этом пишут. Я бы держала в тайне.  Легенда всё же.

   

     Чарльз II лично распорядился о том, чтобы в лондонском Тауэре всегда находилось какое-то количество воронов.  А обсерваторию приказал перенести в Гринвич.  Наверное,  от греха подальше.

                                                                  

                            Крикет, нет войне!


      Ну, что это  за игра – крикет?   А англичане гордятся им.  Говорят, что крикет сродни русской лапте, - не знаю, не играла.

       Не верю я Мадонне, которая, выйдя замуж за англичанина Гая Риччи,  объявила себя англоманкой, любящей всё английское, включая крикет. Не верю. Хитрая она.  Решила таким маневром завоевать расположение англичан. Да их невозможно расположить,  и признают они только себя и английскую корону. Или же нужен очень тонкий подход. Я, например, бой-френду (теперь муж) несколько раз сказала, что он прав, как всегда. Он подумал, что будет каждый день это слышать.  Взял и женился. Допускаю, что Мадонне нравится английский танец «Моррис» и английское пиво, но крикет – вряд ли.

      Муж играет в крикет. «Объясни суть игры», - просила я. «Смотри внимательно и все поймешь».  Смотрела внимательно игру за игрой  всё лето. Действие разворачивается в центре лужайки.  Один игрок размашисто бросает мячик, цвета спелой вишни, другой, в маске на лице,  отбивает битой. Кто-то старается поймать мяч. Остальные игроки стоят по кругу: кто-то разминается, кто-то прохаживается, некоторые стоят на месте. Сопровождается это всё криками: «О-о! Молодец! Здорово! Мазила! Всё-ё!».  Когда мужчина, стоящий в центре лужайки (наверное, арбитр),  поднимает вверх указательный палец,  игроки сбегаются в центр поля и с радостными криками начинают хлопать-тискать одного из игроков.  Если это игрок из команды мужа, я тоже начинаю проявлять бурный восторг.

     Однажды я поняла, что смотреть на всё это  нет больше сил,  сказала одному из болельщиков по имени Джефри:

     - Не могу понять я эту игру.

     - Не переживайте, русская леди, - сказал Джефри, - никто в Англии не понимает эту игру до конца.

     Что могла  понять «Material girl» из Нью Йорка в этой игре?

     Команда крикетистов, за которую играет мой муж,  представляет интересы местного паба. Я – в команде болельщиков. Негласный лидер болельщиков - пожилой англичанин и истинный джентльмен, уже упомянутый  Джефри.  Шорты, гольфы, трость, усы и трубка.  Джефри никогда не был женат, очень богатый и большой почитатель крикета. Говорят, когда-то он поехал на чемпионат по крикету  на Карибские острова и взял с собой девушку из эскорт-бюро.  Говорят, что он не спал с ней.  Как узнали?..  В её функции входило хорошо выглядеть и присутствовать с ним до конца матча. Матч длился пять дней. На третий девушка сбежала назад в Лондон. Эскорт-бюро прислало другую.

      Однажды во время матча было очень жарко,  и Джефри предложил мне и жене капитана команды (американке Лорал) заглянуть в паб.

      - To refresh. - сказал Джефри, помахивая тростью.  И мы пошли «освежаться».

   - Томатный сок для русской леди и апельсиновый  - для американской. - заказал он.

      Бармен удивленно посмотрел на нас.

      - Вы друзья? - спросил он.

      - Да, - дуэтом ответили мы с американкой, - а что?

      - А как же холодная война?

      - Простите, любезный, но я должен вас прервать, - вмешался Джефри, - война войной, но леди пить хотят.

      - О-о да, извините. - Бармен начал наливать томатный сок в стакан.

      - И потом… какая война? – продолжал Джефри. - Время играть в крикет.

      Нет, крикет – это здорово. Огромная зелёная лужайка, солнце на небе, а на лужайке много энергичных мужчин в белом.  Так думала я, допивая томатный сок. В это время Джефри постучал тростью об пол и сказал:

      - Ок, леди. Пора играть в крикет.                                                       

                                 Андреевский спуск

       - Золотой ус – новая панацея. Золото Полуботько в Англии. Еврейская рулетка. Читали? Любая книга – пятнадцать гривен.

       - Отпечатано плохо.

       - Да? А вы знаете, сколько стоит хорошо отпечатать?

      Киев. Центральная площадь – Майдан Незалежности. Я помню эту площадь более торжественной. Сейчас она стала  суетливо-торгово-базарная. Книги, кепки, пирожки, кока-кола, футболки с «леди Ю» и мусор.

      - Вот, смотрите: «Еврейский синдром». Видите, фотографии – сам со всем семейством в Израиле на церемонии…  Вам о чем-то это говорит?

    - Ну, наверное, дружеский визит главы государства.

    - Ага.  А вы откройте тридцать восьмую страницу и почитайте. Нет, откройте и почитайте.

    Книжку купила, но читать не хотелось. Хотелось кофе и закурить. Оглянулась вокруг. Пожалуйста. Тут-же.

     - Кофе «эспресо», -  заказала я в маленькое окошко ларька, - плиз, - вырвалось по шаблонной лондонской привычке.

     - Мадам, любой каприз.

     - Сколько?

     - Восемьдесят гривен. - Из окошка выглянуло озорное лицо парня лет двадцати пяти. Под правым глазом несвежий синяк, начинающий желтеть. Смотрю в упор в глаза. Выжидаю. Перевожу: восемьдесят гривен – это около восьми  английских фунтов.

     - Мадам, да за восемьдесят гривен я вам такие услуги окажу, прямо здесь в будке. - Хотела демонстративно развернуться и уйти, но передумала.

     - Кофе, пожалуйста. Сколько?

     - Две гривны. Вы откуда, мадам?

- От верблюда. - Чувствую, что своим  взглядом  могла бы гвоздь забить.

     Беру кофе, отхожу в сторону. Весна в разгаре, но не жарко. Кутаюсь в плащ. Кладу на бетонный парапет купленную книжонку, сажусь на неё и  закуриваю. Взгляд упирается в колонну. Поднимаю голову выше, выше… На самом верху статуя  украинки и тоже с товаром в руках:  позолоченной оливковой  ветвью.  «Слишком оторвалась ты, голубушка, от реальной жизни, слишком высоко забралась. Кому нужен твой товар?».  Опускаю голову. Прямо передо мной остановилась совсем молодая пара.  Начали целоваться.

         В Киеве проездом, на один день. Десять лет не была, и все, ну, всё  так складывается,  чтобы портить мне настроение.

         Парень с девушкой разлетелись в разные стороны.

         - Завтра в два. - на ходу крикнул он.

         - Где? – оборачиваясь, крикнула девушка.

         Нахалы. Думают,  что они здесь одни.

         - Как всегда, - еще громче крикнул парень, - на Андреевском спуске.

        «Андреевский спуск…». Слова повисли в воздухе, а внутри потеплело от них. Киев –

 златоворотый, с белой княгиней Ольгой и, конечно,  Андреевский спуск. Нет, не зря  я  здесь. Жаль только, что всего на один день.                                  

 

                                   Морганатический брак


Великий Князь Михаил Михайлович Романов (1861-1929) –  внук Николая I  и его жена, графиня Софья Николаевна Меренберг  (1868-1927) – внучка          А.С.Пушкина
                                                                     
                                      «...Этот брак, заключенный наперекор законам нашей
                                       страны, требующий моего предварительного согласия,
                                       будет рассматриваться в России как недействительный
                                       и не имевший места»
                                                         (Телеграмма Александра III принцу  Нассау
                                                           Николаю Вильгельму и Великому герцогу
                                                            люксембургскому Адольфу)
                                                                                                                                                                                                                                                                                 
        Несколько лет назад муж привел меня на ухоженное викторианское кладбище, что в западном Хэмпстеде.  Кладбище-парк с узкими тропинками и тенистыми аллеями, множеством диких цветов. И конечно – самое английское из всех растений – плющ, обвивает все паутиной  треугольных листов. Иногда, за кустами мелькал рыжий хвост – лиса. Что ищет здесь? Место для вечности, добычу, может, это – призрак?...
     - Не ваши ли это Романовы? – спросил тогда муж. - Из царской семьи?
     - Наши, наши. - ответила я невпопад, разглядывая скорбяще-скучающую мадонну  на соседнем надгробии.
     - Не туда смотришь.
     Пришлось смотреть туда, куда указывал перст мужа – на небольшой  склеп. Не было на нем декоративной лепнины, скучающе-скорбящих ангелов – только небольшой крест.  Известняк, из которого выполнен склеп, от времени  потускнел и обветрился, но гранитный и мраморный блеск соседних надгробий не затмевал его.
      В склепе, под тенью сосен, уже которое десятилетие лежат Великий Князь Михаил Михайлович Романов (внук Николая I) и его жена графиня Софья Николаевна Меренберг (внучка А.С.Пушкина)
    
     Что привело их в такую даль от Отечества?
     В очереди на трон Князь был далеко не первым, поэтому волновало его больше всего лично-семейное благополучие. Великий Князь был весел, красив, великолепно танцевал и пользовался репутацией любимца большого света.
    Достигнув совершеннолетия в 20 лет и получив право распоряжаться своими средствами, он начал постройку роскошного дворца (Английская набережная, 22). «У нас должен быть приличный дом», - сказал он архитектору. Под словом «мы» надо было понимать его и его будущую жену. По словам  младшего Августейшего брата Великого Князя Александра Михайловича:
      «...он еще не знал, на ком он женится, но во что бы то ни стало собирался жениться на ком-нибудь и как можно скорее. В постоянных поисках «царицы своих грез» он делал несколько попыток жениться на девушках неравного с ним происхождения. Это создало тяжелые осложнения между ним и нашими родителями и ни к чему не привело».
    
     Михаила Михайловича посылают за границу...
     26 февраля 1891 год, без разрешения Государя Императора Александра III, без согласия родителей Великий Князь Михаил Михайлович женился в итальянском г.Сан-Ремо на графине Софье Меренберг, старшей дочери принца Дома Нассау Николая Вильгельма от морганатического брака с графиней Натальей Александровной Меренберг (1836-1905), дочерью поэта А.С.Пушкина. Но происхождение графини Софьи Меренберг (графини де Торби) было недостаточно высоким для того, чтобы она могла войти в семью Романовых.
     К моменту женитьбы Михаилу Михайловичу (или «Миш-Миш», как его называли в семье) было около тридцати лет.
    
     В России брак был признан морганатическим (неравнородным). Вслед за тем Высочайшей волей Великий князь тотчас был уволен от службы и лишен всех прав, с воспрещением въезда в Россию. Несогласие и непризнание русским Государем брака внучки А.С.Пушкина с внуком Николая I вынудило молодых супругов навсегда поселиться в Англии.
      Великий Князь Михаил Михайлович и Софья Николаевна многие годы жили в арендованной усадьбе Кенвуд, расположенной посреди огромного и живописного  паркового массива в северо-западной части Лондона. Теперь в этом доме размещена картинная галерея.
    
   Мыслями Михаил Михайлович Романов был всегда с родиной. Когда летом 1914 года Россия вступила в войну с Германией, Великий князь отправил письмо Николаю II с просьбой разрешить вернуться на родину. Ответа он так и не получил. Тогда Михаил Михайлович, «поскольку неловко было в военное время оставаться в Лондоне без определенных занятий», поступил на службу в качестве секретаря к генералу Н.С.Ермолову – военному представителю России в Англии в годы Первой мировой войны.  Великий  Князь несколько лет состоял в доверительной  переписке с  Николаем  II. История сохранила текст письма, датированного 15 (28) ноября 1916 года:
       «Я только что возвратился из Бэкингемского дворца.  Жоржи (английский король Георг V) очень огорчен политическим положением в России. Агенты Интеллидженс Сервис, обычно  очень хорошо осведомленны, предсказывают в ближайшем будущем в России революцию. Я искренне надеюсь, Никки, что ты найдешь возможным удовлетворить справедливые требования народа, пока еще не поздно».
    
     Королева Виктория пожаловала Софье Николаевне и ее потомству титул графов де Торби.
     Потомки А.С.Пушкина, трижды породнившиеся с династией Романовых, породнились ещё и с членами английской королевской семьи.

      За прошедшие годы английское потомство поэта и Романовых широко разветвилось. В наше время оно насчитывает более сорока человек. В теперешней Великобритании  потомство великого поэта и Романовых занимает особое, привилегированное положение, так как находится в родственной связи едва ли не со всеми дворами Европы, включая и Королевский дом Великобритании.
    
     Правнучка поэта и Великого Князя  Романова Наталья Эйша стала супругой 6-го герцога Вестминстерского, одного из самых богатых людей Англии, и получила титул герцогини Вестминстерской. Об этой свадьбе писали все  английские газеты. Второго ребенка герцогини, дочь,  крестила принцесса Уэльская, леди Диана.  А сама Наталья Эйша стала крестной матерью принца Уильяма, внука королевы Елизаветы. Вот такие родственные узы свели потомков великого русского поэта А.С.Пушкина с Романовыми и королевской семьей Великобритании.
    
     В 1908 году Михаил Михайлович опубликовал в Лондоне автобиографический роман «Не унывай» («Never Say Die»), который посвятил жене. В романе он резко осуждал узаконенные правила бракосочетания высокопоставленных лиц, фактически исключающие супружеские узы по любви.
    
      Морганатический брак  Великого Князя Михаила Михайловича Романова и отъезд в Англию спасли ему и продлили земную жизнь.
 
     А на кладбище  в западном Хемпстеде для него и его жены – внучки А.С.Пушкина - началась вечность.   
                                                                                                            
                                                                                                            
Адрес кладбища:                                                                            
69 Fortune Green Road,
London, NW6 1DR
Метро: West Hampstead
                                                                            
                                                                      



 

 

Свернуть