22 ноября 2019  00:06 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 57 июнь 2019


Круглый стол. Концепция эгоизма



Айн Рэнд


Концепция эгоизма

(Окончание, начало в № 56)


Эту идею нельзя свести к терминологическим противоречиям, так как совершенно очевидно, что она не имеет отношения ни к конкуренции, ни к правительству. Нельзя назвать ее и плавающей абстракцией, так как она не связана с реальностью и ее в принципе нельзя конкретизировать — даже грубо или приблизительно. Достаточно одного примера. Предположим, мистер Смит, выбравший правительство А, подозревает, что его сосед мистер Джонс, выбравший правительство Б, обокрал его; наряд полиции А направляется к дому мистера Джонса, где его встречает наряд полиции Б, который не считает жалобу мистера Смита правомочной и не признает авторитет правительства А. Что происходит дальше? Можете представить себе сами.

Эволюция понятия «правительство» имеет длинную, мучительную историю. Некоторый отголосок функций правительства, кажется, существовал в любом организованном обществе, проявляясь в признании некоего внутреннего (возможно, не всегда реального) различия между правительством и шайкой бандитов — в ореоле уважения и морального авторитета, данного правительству как хранителю «законности и порядка», в том факте, что даже самое порочное по форме правительство считало своим долгом поддерживать подобие порядка и претендовать на справедливость, пусть даже в силу привычки и традиции, и пыталось найти моральное оправдание своему правлению — либо мистического, либо социального характера. Как абсолютным монархам Франции приходилось прибегать к Священному праву королей, так современным диктаторам в Советской России приходится тратить огромные средства на пропаганду для оправдания своего правления в глазах порабощенных подданных.

Понимание действительной функции правительства ново в истории человечества, ему только двести лет, оно сформулировано отцами-основателями. Они не только определили сущность и потребности свободного общества, но и придумали способ претворить его в жизнь. Свободное общество, как и любой другой плод человеческой деятельности, не может быть создано случайными средствами, только благодаря сильному желанию или благим намерениям правителей. Чтобы сделать общество свободным и сохранять его свободным,необходима сложная юридическая система, базирующаяся на объективно обоснованных принципах, не зависящая от побуждений, морали и намерений любого отдельного официального лица; система, не оставляющая никакой возможности, никакой юридической уловки для развития тирании. Американская система контроля и равновесия была именно таким достижением. И хотя некоторые противоречия в конституции все-таки оставляли лазейку для чрезмерного усиления государственности, несравнимым достижением была концепция конституции как средства ограничения и обуздания власти правительства.

Сегодня, когда все это пытаются свести на нет совместными усилиями, необходимо как можно чаще напоминать, что конституция ограничивает в действиях правительство, а не граждан; что она предписывает правила поведения не частному лицу, а правительству; что это не хартия правительственной власти, а хартия, защищающая граждан от правительства.

Теперь рассмотрим, насколько противоположны ставшие преобладающими взгляды на правительство с точки зрения морали и политики. Из защитника прав человека правительство становится самым опасным их нарушителем; вместо того чтобы охранять свободу, правительство устанавливает рабство; вместо того чтобы защищать людей от тех, кто использует физическую силу, правительство само первым использует силу и принуждение, как ему вздумается; вместо того чтобы служить инструментом объективности в человеческих отношениях, правительство создает царство неуверенности и страха с помощью необъективных законов, интерпретация которых отдана на милость случайных решений бюрократов; вместо того чтобы защищать людей от чужой прихоти, правительство присваивает право неограниченной прихоти себе — и таким образом мы быстро приближаемся к стадии, когда правительство вольно делать все что хочет, в то время как граждане могут действовать только с его разрешения; и это стадия наиболее темного периода в истории человечества, стадия власти грубой силы.

Часто отмечалось, что, несмотря на материальный прогресс, человечество не достигло сколько-нибудь сопоставимого с ним уровня морального прогресса. Обычно за этим замечанием следует пессимистическое заключение о природе человека. Совершенно справедливо, что моральный уровень человечества безобразно низок. Но если принять во внимание невероятную смену моральных ориентации в правительствах (что стало возможным из-за альтруистическо-коллективист-ской морали), с которыми людям приходилось существовать большую часть своей истории, то остается только удивляться, как людям удалось сохранить хотя бы подобие цивилизации и какой несокрушимый остаток собственного достоинства заставлял их ходить на ногах, а не ползать на четвереньках.

При этом отчетливо понимаешь сущность политических принципов, которые нужно принять и защищать как часть борьбы за интеллектуальное возрождение человека.

IV

КАПИТАЛИЗМ ПРОТИВ РЕЛИГИИ

Чувствуя необходимость в моральной основе, многие консерваторы решили избрать в качестве своего морального оправдания религию. Они утверждают, что Америка и капитализм основаны на вере в Бога. С политической точки зрения такое утверждение противоречит принципам, лежащим в основе Соединенных Штатов: в Америке религия — частное дело и не может стать частью политики.

С интеллектуальной точки зрения основывать свои выводы на вере — значит согласиться, что доводы разума на стороне противников и им нет рациональной альтернативы. Утверждение консерваторов, что их позиция основана на вере, означает отсутствие обоснованных аргументов в поддержку американской системы, отсутствие разумного оправдания свободы, справедливости, собственности, индивидуальных прав личности; означает, что все это основано на божественном откровении и может быть принято только на веру, и хотя с точки зрения разума и логики прав противник, надо сохранять веру, так как вера превыше разума.

Рассмотрим, что несет в себе такая теория. В то время как коммунисты утверждают, что они представители разума и науки, консерваторы отступают и прячутся в царство мистицизма, веры и сверхъестественных сил, в некий иной мир, отдавая реальный мир коммунистам. Такой победы иррациональная коммунистическая идеология никогда не смогла бы одержать собственными усилиями.

Теперь обратимся к результатам. Когда Хрущев впервые приехал в Америку, во время приема, который транслировался по телевидению, он заявил, что собирается похоронить нас, так как «научно» доказано, что коммунизм — политическая система будущего, которой предначертано править миром. Что же на это ответил наш оратор? Мистер Генри Кабот Лодж сказал, что наше общество основано на вере в Бога. Перед приездом Хрущева лидеры консерваторов, включая сенаторов и представителей Белого дома, выступали с возмущенными протестами против его визита, но единственной акцией, которую они предлагали американскому народу, единственной формой протеста была молитва и панихида по хрущевским жертвам. И если представители самой мощной державы в мире, страны, которая якобы предана борьбе за свободу, предложили молитву в качестве единственного оружия — этого достаточно, чтобы дискредитировать Америку и капитализм как у себя в стране, так и за границей.

V

ИНДИВИДУАЛИЗМ

Часть первая. «Гимн»

Этот небольшой роман был впервые опубликован в Англии в 1938 году. Его тема — значение «эго». Действие переносит нас в общество будущего, где царит абсолютный коллективизм со всеми вытекающими из него последствиями: люди впали в примитивное варварство и застои; слово «я» исчезло из языка, нет местоимений единственного числа, о себе человек говорит «мы», а о другом — «они». Герой романа, человек, наделенный сильным разумом, открывает для себя значение слова «я». Отрывок из романа — часть монолога героя, посвященного этому открытию.

Я существую. Я мыслю. Я желаю…

Что я должен сказать еще? Эти слова. Это ответ.

Я стою здесь, на вершине горы. Я поднимаю голову, я простираю руки. Это мое тело и мой дух, это конец поисков. Я хотел познать суть вещей. Я сам есть эта суть. Я хотел найти оправдание существованию. Моему существованию не нужно оправдания, не нужно официального разрешения на существование. Я сам себе оправдание и разрешение…

Может быть, земля, на которой я стою, — центр мироздания, а может, лишь маленькая пылинка, затерянная в вечности. Я не знаю, и мне это безразлично. Зато я знаю, какое счастье могу испытать на этой земле. И мое счастье не нуждается в более высокой цели для оправдания себя. Мое счастье — не средство достижения какой-то цели. Оно само цель. Предмет стремления. Самоцель.

Точно так же и я не средство для каких-то целей, поставленных другими людьми. Я не орудие в их руках. Я не слуга для исполнения их желаний. Я не повязка для их ран. Я не жертва на их алтаре…

Я ничего не должен моим братьям, но и от них не жду жертв. Я никого не прошу жить для меня, но и сам не живу для других. Я не жажду ничьей души, но и моя душа создана не для их прихоти.

Я не враг и не друг братьям моим, для каждого из них я — то, что каждый из них заслужил. Чтобы заслужить мою любовь, братьям моим недостаточно просто родиться. Я не раздаю свою любовь просто так, не отдаю ее случайному прохожему по первому требованию. Я чту людей своей любовью. А честь надо заслужить.

Я выберу себе друзей среди людей, а не среди рабов или господ. И я выберу только тех, кто мне приятен, их я буду любить и уважать, но не стану ни командовать ими, ни повиноваться им. Мы соединим наши руки, когда захотим, или, если пожелаем, пойдем порознь. Ибо в храме духа своего каждый одинок. И пусть каждый хранит свой храм неоскверненным и незапятнанным. И пусть соединится с другими, если хочет, но только за пределами своего святого порога.

А слово «мы» да не будет произносимо, кроме как по личному выбору и обдуманно. Это слово нельзя ставить первым в душе человека, в противном случае оно становится чудовищем, корнем всех зол на земле, причиной пыток одного человека другим и невысказанной лжи.

Слово «мы» — это известь, вылитая на людей, которая застывает и твердеет, как камень, и подавляет все, так что и белое, и черное равно теряются в его серости. С помощью этого слова порочные крадут добродетель у непорочных, слабые крадут мощь у сильных, дураки крадут мудрость у мудрецов.

Что моя радость, если любые руки, даже нечистые, могут дотронуться до нее? Что моя мудрость, если даже дураки могут править мною? Что' моя свобода, если даже прокаженные и бессильные — мои господа? Что моя жизнь, если я могу только склоняться, соглашаться и повиноваться?

Но я покончил с этим вероисповеданием порчи.

Я покончил с чудовищным «мы» — именем рабства, грабежа, страдания, лжи и стыда.

И теперь я вижу лицо бога, я возношу этого бога над землей — того бога, которого люди искали с тех пор, как появились на свет, того бога, который даст им радость, мир и гордость.

Этот бог — одно слово: «Я».

Часть вторая. «Мы — живые»

Повесть опубликована в 1937 году и переиздана в 1959-м. Ее тема — человек против государства; высшая ценность человеческой жизни и зло тоталитарного государства, утверждающего свое право жертвовать личностью. Действие разворачивается в Советской России. Отрывок из повести — монолог Киры Аргуновой, обращенный к Андрею Таганову. Кира вступила в связь с Андреем, чтобы спасти жизнь Льва Коваленского, которого любила. Андрей, влюбленный в нее молодой коммунист-идеалист, начинает осознавать важность личных ценностей, когда после ареста Льва за политическое преступление узнает правду об отношениях Киры с ними обоими.

Ты не знал. Хотя все было очень просто и довольно обыденно. Пройдись по забитым людьми чердакам и подвалам ваших красных городов и ты обнаружишь множество подобных случаев. Он хотел жить. Ты считаешь, что все живое имеет право на жизнь? Я знаю, что для тебя это ново. Но он из тех, кто должен был жить. Таких немного, и вы не берете их в расчет. Врач сказал, что он умрет. А я любила его. Теперь и ты знаешь, что это значит, не так ли? Ему нужно было совсем немного. Только покой, свежий воздух и хорошее питание. Неужели он не имел на это права? Твое государство сказало «нет». Мы просили. Мы унижались, умоляли. Знаешь, что они сказали? Врач в больнице сказал, что сотни стоят на очереди…

Ты должен это понять. Никто не понимает. Никто не видит этого, кроме меня, а я ничего не могу поделать. Я вижу это, и ты тоже должен прозреть, понимаешь? Сотни. Тысячи. Миллионы. Миллионы чего? Желудков, голов, ног, языков и душ. Даже не имеет значения, составляют ли эти части целое. Просто миллионы. Просто плоть.

Человеческая плоть, зарегистрированная и пронумерованная, как консервные банки на магазинных полках. Интересно, их принимают поштучно или на вес? И у них была возможность жить. А у Льва не было. Он был всего лишь человек. Вы признаете только булыжники для мостовой. А бриллианты бесполезны, они слишком ярко блестят на солнце, это режет глаза, слишком тверды для сапог, марширующих к пролетарскому будущему. Дороги не мостят бриллиантами. Им находят достойное применение, но ты этого не знаешь. Вот почему вы приговорили к смерти его и других таких, как он. Там был такой важный комиссар, и я пошла к нему. Он сказал мне, что сотни тысяч рабочих погибли на гражданской войне, так почему бы одному аристократу не умереть за Союз Советских Социалистических Республик? Что такое Союз Советских Социалистических Республик в сравнении с личностью человека? Но это вопрос не для тебя. Я благодарна тому комиссару. Благодаря ему я смогла сделать то, что сделала. Я не ненавижу его. Это ты должен ненавидеть его. То, что я сделала с тобой, сначала сделал он.

Вот в чем вопрос: почему бы одному аристократу не умереть за Союз Советских Социалистических Республик? Тебе этого не понять. Ты, и твои великие комиссары, и миллионы других таких, как ты, как они, вот что вы принесли миру. Неплохой подарочек! Но один из вас уже получил по заслугам. Я отплатила тебе за все то горе, что причинили твои товарищи. Как тебе это нравится, товарищ Таганов, член Всесоюзной Коммунистической партии? Вы учили, что наша жизнь ничто по сравнению с государством, — почему же ты так страдаешь сейчас? Я довела тебя до отчаяния, почему же ты не говоришь, что жизнь одного человека не имеет значения? Ты любил женщину, а она бросила твою любовь тебе в лицо! Зато в прошлом месяце пролетарские шахты Донбасса выдали на гора сто тонн угля! У тебя было два алтаря, и ты вдруг увидел на одном из них шлюху, а на другом — гражданина Морозова? Зато пролетарское государство экспортировало в прошлом месяце десять тысяч центнеров пшеницы! У тебя выбили почву из-под ног? Зато пролетарское государство строит на Волге новую электростанцию! Почему ты не улыбаешься и не поешь гимны коллективному труду? Он на месте, твой коллектив. Иди, присоединяйся. Разве с тобой что-то случилось? Это всего лишь личная проблема частной жизни, которая может волновать только представителей доживающего свой век старого мира. Разве у тебя нет высшей цели? Эти слова часто употребляют твои товарищи. Или все-таки есть, товарищ Таганов?..

Посмотри на меня! Хорошенько посмотри! Я родилась, и я знала, что я живая, и понимала, чего хочу. Как ты думаешь, что во мне живо? Почему, ты думаешь, я жива? Потому что у меня есть желудок, который я набиваю пищей? Потому что я дышу и зарабатываю на жизнь? Или потому, что я знаю, чего хочу, а то, что может хотеть, — не есть ли сама жизнь? И кто в этом проклятом мире скажет мне, зачем мне жить ради чего-то, кроме того, чего я хочу? Кто может по-человечески ответить на этот вопрос?.. Да, вы пытались объяснить нам, чего мы должны хотеть. Вы пришли подобно армии победителей, чтобы принести людям новую жизнь. Вырвав с корнем жизнь, о которой ничего не знали, вы объяснили, какой должна быть жизнь. Вы отняли у людей каждый час, каждую минуту, каждый нерв, каждую потаенную мысль и велели им жить иначе. Вы пришли и запретили живым жить. Вы поместили всех в каменный подвал и закрыли все двери, и заперли нас там без воздуха, и у нас стали лопаться вены! А вы уставились на нас и недоумеваете, что с нами происходит. Что ж, смотрите! Все, у кого есть глаза! Смотрите!

Часть третья. «Источник»

Роман опубликован в 1943 году. Его тема — индивидуализм против коллективизма, но не в политике, а в душе человека; психологическая мотивировка и основные предпосылки, которые формируют характеры индивидуалиста и коллективиста. Это рассказ о карьере Говарда Рорка, архитектора-новатора, который порвал с традициями, не признает никаких авторитетов, борется за целостность своего творчества, против всех форм давления общества и побеждает. Ниже приведен отрывок из разговора Рорка с его другом Гейлом Винандом: Рорк объясняет, как он понял, в чем сущность людей, чьи жизненные убеждения противоположны его убеждениям.

Я очень долго не мог понять этих людей. У них нет своего Я. Они живут в других. Получают жизнь из вторых рук. Посмотри на Питера Китинга… Я смотрел — на то, что осталось от него, — и это помогло мне понять. Он наказан и не может понять, за какой грех, и думает, что был слишком эгоистичен. В каких это своих мыслях или действиях он был эгоистичен? Что было целью его жизни? Величие в глазах других. Слава, преклонение, зависть — все то, что исходит от других. Другие диктовали ему убеждения, которых он не разделял, но он был доволен, что другие думали, будто он следует им. Другие были его движущей силой и его основной заботой. Он не хотел быть великим — он хотел считаться великим. Он не хотел строить — он хотел вызывать восхищение как строитель. Он заимствовал у других, чтобы вызывать восхищение. Вот настоящее самоотречение. Собственное Я — вот что он предал и от чего отрекся. А его называют эгоистичным… 

Не в этом ли корень всех подлых поступков? Не в эгоизме, а в отсутствии эгоизма. Посмотри на них. Человек, который лжет и обманывает, сохраняет респектабельный вид. Он знает, что бесчестен, но другие думают, что он порядочен, и на этом он строит самоуважение — из вторых рук. Человек, который принимает похвалу за то, чего не совершил, знает, что он посредственность, но он велик в глазах других. Потерянный, убогий человек, который проповедует любовь к тем, кто ниже его, и старается держаться ближе к менее одаренным, чтобы его превосходство было заметней… Все опять из вторых рук…

Их не интересуют факты, идеи, дела. Их интересуют только люди. Они не спрашивают: «Это правда?» Они спрашивают: «А другие думают, что это правда?» Не судить самим, а повторять. Не делать, а создавать видимость деятельности. Не творчество, а притворство. Не способности, а отношения. Не заслуги, а связи. Что станет с миром без тех, кто делает: работает, думает? Они эгоисты. Ты не думаешь чужим умом и не делаешь чужими руками. Когда ты отказываешься мыслить, ты отказываешься от своего сознания. Остановить мысль — значит остановить жизнь. У тех, кто получает все из вторых рук, нет чувства реальности. Их реальность не в них, а где-то в том пространстве, которое отделяет одно человеческое существо от другого. Не сущность, а ни к чему не привязанное отношение. Пустота, которой я не могу понять. Это остановило меня, когда я оказался перед лицом комитета. Люди без «эго». Мнение без рационального познания. Движение без тормозов и двигателя. Власть без ответственности. Действия людей, получающих все из вторых рук, и источник этого действия скрыт в других людях. Он везде и нигде, и его нельзя вразумить. Он закрыт для разума. С ним нельзя разговаривать — он не слышит. Тебя судит пустое место. Слепая масса буйствует, чтобы раздавить тебя без причины и цели…

Обрати внимание, как они готовы принять что угодно, но не человека, который стоит особняком. Они сразу его узнают. […] У них особая коварная ненависть к нему. Они прощают преступников. Они преклоняются перед диктаторами. Преступление и насилие связаны одной нитью. Это форма взаимозависимости. Им нужна эта связь. Им необходимо навязывать свои жалкие, мелкие личности каждому встречному. Независимый человек убивает их — они не существуют в нем, а это единственная форма существования, которую они знают. Обрати внимание на злобное неприятие любой независимой идеи. Обрати внимание на ненависть к независимому человеку…

После того как им веками вбивали в голову, что альтруизм — высший идеал, люди приняли его в той единственной форме, в какой его можно принять, пытаясь снискать уважение к себе с помощью других, получая жизнь из вторых рук. А это открыло дверь кошмару. Это стало страшной формой эгоизма, которая не могла зародиться в по-настоящему эгоистичном человеке. А теперь, чтобы излечить мир, гибнущий от самоотречения, нас просят уничтожить в «эго». Послушай, что сейчас проповедуют. Посмотри вокруг. Мы недоумевали, почему они страдают, почему ищут счастье и не находят его. Если человек остановится и спросит себя, было ли у него в жизни сильное личное желание, он не найдет ответа. Он увидит, что все его желания, все усилия, все мечты и чаянья мотивированы другими людьми. Он не борется по-настоящему даже за материальные блага, он борется за заблуждение — престиж в глазах других. Печать одобрения — не собственного одобрения. Он не находит радости ни в борьбе, ни в победе. Он не может произнести единственную фразу: «Это то, чего я хотел, потому что я хотел этого, а не потому, что это заставило соседей глазеть на меня». А потом удивляется, почему несчастен. Любой вид счастья — дело очень личное. Величайшие моменты в нашей жизни — очень интимны, мотивированы внутренне и неприкасаемы. Для нас свято и дорого то, что мы отказываемся с кем-либо разделить. Но теперь нас учат, что нужно выставить все личное на публичное обозрение и дать облапать всем. Искать радость на собраниях. У нас даже нет слов, чтобы обозначить то качество, которое я имею в виду: самодостаточность человеческого духа. Трудно назвать это эгоизмом или себялюбием, эти слова опорочены, за ними скрывается Питер Китинг. Гейл, я считаю, что на земле есть только одно большое зло — когда основной интерес составляют другие люди. От людей, которые мне нравились, я всегда требовал определенного качества. И всегда сразу узнавал его, это единственное качество, которое я уважаю в людях. По этому принципу я выбирал друзей. Теперь я знаю: это самодостаточная личность. Ничто другое не имеет значения.

VI

ФИЛОСОФИЯ ОБЪЕКТИВИЗМА

Роман Айн Рэнд «Атлант расправил плечи» опубликован в 1957 году. Его тема — роль разума в существовании человека и, как следствие, зарождение новой философии — морали рационального эгоизма.

История человечества знала забастовки рабочих и служащих, шахтеров и учителей. История не знала забастовок творцов и интеллектуалов, когда останавливаются заводы, поезда, рушатся атомные станции — останавливается жизнь. Правительство продолжает клясться, что остановит инфляцию, поднимет минимальный уровень оплаты труда, наведет порядок.

Среди хаоса в неприступном ущелье процветает жизнь… Оттуда герой-романтик выступает с речью по радио. Отрывок из этой речи дает сжатое представление о философии объективизма.

Вы не знаете никаких моральных концепций, кроме мистической или общинной. Вас учили, что мораль — это кодекс поведения, навязанный вам капризом, — по прихоти сверхъестественной силы или общества, — чтобы служить во имя Господа или на благо соседа, чтобы угодить авторитету на том свете или за соседней дверью — кому угодно, но не вашей жизни или удовольствию. Удовольствие, учили вас, вы найдете в аморальности, свои интересы лучше всего удовлетворите в пороке; любой моральный кодекс служит не вам, а против вас, не для того чтобы содействовать вашей жизни, а чтобы растоптать ее.

Веками битва за мораль шла между теми, кто утверждал, что наша жизнь принадлежит Богу, что благо — это самоотречение ради призрачного рая, и теми, кто проповедовал, что блага — это самоотречение ради убогих на земле. И никто не сказал, что жизнь принадлежит вам и благо состоит в том, чтобы прожить ее.

Обе стороны сходились на том, что мораль требует отказа от личного блага и своего ума, что моральность и практичность противоположны, что мораль относится не к сфере разума, а к сфере веры и силы. Обе стороны согласились на том, что не может быть рациональной морали, что в разумном не бывает правильного и неправильного, что разуму нет причины быть моральным.

О чем бы ни спорили моралисты, в одном все они были едины: в противостоянии человеческому уму. Все их интриги и системы были направлены на ограбление и уничтожение ума. Выбирайте сами — погибнуть или понять: что против разума, то против жизни.

Ум человека — основное орудие его выживания. Жизнь человеку дана, выживание — нет. Тело человеку дано, пропитание — нет. Чтобы жить, он должен действовать, а прежде чем действовать, должен понять природу и цель своих действий. Он не может добыть пищу без знаний о ней и способах ее получения. Он не может выкопать канаву или построить циклотрон без знания своей цели и способов ее достижения. Чтобы жить, он должен мыслить.

Вы сами выбираете — думать или нет. Ключ к пониманию того, что вы столь безрассудно называете природой человека, это так называемая загадка, с которой вы живете, боясь ее назвать, смысл этой загадки в том, что человек есть существо с волевым сознанием. Разум не работает автоматически, мышление — не механический процесс, логические связи не создаются инстинктом. Ваш желудок, легкие, сердце работают автоматически, ваш мозг — нет. В любое время и в любой ситуации вы вольны думать или избегать этого усилия, но вы не вольны уйти от собственной природы, от того факта, что средство вашего выживания — разум, следовательно, для вас, существа разумного, вопрос «быть или не быть?» — это вопрос «мыслить или не мыслить?».

У существа с волевым сознанием нет автоматического режима поведения. Ему нужна система ценностей, направляющая его действия. Ценность ~~ это то, что человек добывает и удерживает своими действиями, добродетель — это действие, с помощью которого человек добывает и удерживает ценность. Ценность предполагает ответ на вопрос: ценность для кого и для чего? Ценность предполагает стандарт, цель и необходимость действия перед лицом выбора. Там, где нет выбора, невозможно существование ценностей.

Во вселенной есть только одна фундаментальная альтернатива — существование или несуществование — и она относится к единственному классу объектов: к живым организмам. Существование органической материи безусловно, существование жизни — нет: она зависит от особого вида действий. Материя неуничтожима, она меняет формы, но не может исчезнуть. И только живой организм всегда стоит перед альтернативой: жизнь или смерть. Жизнь — это совокупность действий, направленных на самосохранение и самосовершенствование. Если организм терпит крах в этих действиях, он умирает, составляющие его химические элементы остаются, но его жизнь прекращается. Только благодаря концепции жизни возможна концепция ценности. Только живые существа могут выделить в мире хорошее или плохое. 

Во вселенной есть только одна фундаментальная альтернатива — существование или несуществование — и она относится к единственному классу объектов: к живым организмам. Существование органической материи безусловно, существование жизни — нет: она зависит от особого вида действий. Материя неуничтожима, она меняет формы, но не может исчезнуть. И только живой организм всегда стоит перед альтернативой: жизнь или смерть. Жизнь — это совокупность действий, направленных на самосохранение и самосовершенствование. Если организм терпит крах в этих действиях, он умирает, составляющие его химические элементы остаются, но его жизнь прекращается. Только благодаря концепции жизни возможна концепция ценности. Только живые существа могут выделить в мире хорошее или плохое.

Растение должно питаться, чтобы жить; солнечный свет, вода, необходимые химические элементы — это ценности, которые диктует природа растения, сама его жизнь является стандартом ценности, определяющим действия. У растения нет выбора; нет альтернативы в условиях, с которыми оно сталкивается, нет альтернативы в функциях; оно автоматически стремится жить, оно не может действовать в целях собственного уничтожения.

Животному дано все для поддержания собственной жизни; инстинкт обеспечивает ему автоматизм действий, знание того, что для него хорошо и что плохо. У него нет возможности расширять свои знания или не пользоваться ими. Когда его знаний оказывается недостаточно, оно погибает. Но пока существует, оно действует в соответствии со своими знаниями, автоматически заботясь о своей безопасности и не имея свободы выбора; оно не может игнорировать то, что для него хорошо, не способно по собственной воле выбрать зло и действовать в целях самоуничтожения.

У человека нет автоматического закона выживания. Его отличает от всех других живых существ необходимость волевого выбора перед лицом альтернатив. Он не обладает автоматическим знанием того, что для него хорошо, а что плохо, от каких ценностей зависит его жизнь, какие действия необходимо предпринимать. Вы пытаетесь лепетать об инстинкте самосохранения? Инстинкт самосохранения — именно то, чем человек не обладает. Инстинкт — это безошибочная автоматическая форма знания. Желание не есть инстинкт. Желание жить не дает необходимых для жизни знаний. И даже желание жить не автоматически не поможет, ибо как раз этого-то желания у вас и нет. Страх смерти — это еще не любовь к жизни, и он не дает вам знаний, необходимых для ее сохранения. Человек должен сам добывать знания и сам выбирать действия с помощью разума — природа не принудит его к этому. К тому же надо помнить, что человек способен направить свои действия на собственное разрушение, и именно так он и действовал на протяжении большей части своей истории.

Живое существо, которое сочло бы злом свои средства выживания, не могло бы выжить; если бы растение пыталось покалечить свои корни, если бы птица билась, чтобы сломать свои крылья, они не смогли бы продолжать жизнь, против которой выступили. Но история человека была борьбой за отрицание и разрушение разума.

Человека называют рациональным существом, но рациональность — его собственный выбор, а альтернатива, которую предлагает его природа, — быть рациональным существом или животным — самоубийцей. Человек должен быть человеком по собственному выбору; он должен ценить свою жизнь по собственному выбору; он должен научиться выживать по собственному выбору; он должен открыть ценности, которых требует его жизнь, и следовать своим добродетелям по собственному выбору.

Система ценностей, принятая в результате подобного выбора, и есть моральный кодекс.

Кем бы вы ни были, вы, слышащие меня сейчас, я обращаюсь к оставшейся в вас капле чистоты, к тому, что осталось в вас человеческого, к вашему разуму, и я говорю: есть мораль разума, мораль, присущая человеку, и ее эталоном ценностей является человеческая жизнь.

Все, что на благо жизни рационального существа, есть добро; все, что разрушает ее, есть зло.

Жизнь человека в соответствии с требованиями его природы не есть жизнь животного, головореза-грабителя или попрошайки-мистика, жизнь мыслящего существа не есть жизнь за счет силы или обмана; жизнь за счет творчества не есть выживание любой ценой, ибо существует только одна цель, которая оправдывает выживание: разум.

Жизнь человека есть стандарт морали, но ее цель — ваша собственная жизнь. Если ваша цель — существование на земле, вы должны выбирать действия и ценности в соответствии с тем, что надлежит человеку, — чтобы сохранить, осуществить и получать удовольствие от невосполнимой ценности, коей является ваша жизнь.

Так как жизнь требует определенного направления действий, любое другое направление разрушит ее. Существо, которое не считает собственную жизнь причиной и целью своих действий, действует по побуждению и установкам смерти. Такое существо — метафизическое чудовище, борющееся с фактом собственного существования, отрицающее и оспаривающее его, слепо буйствующее на пути разрушения, неспособное ни на что, кроме боли.

Счастье есть благополучное состояние жизни, боль есть посланник смерти. Счастье — это состояние сознания, которое вытекает из достижения своих целей и ценностей. Мораль, которая смеет утверждать, что нужно искать счастье в отречении от счастья, ценить крах своих ценностей, — это наглое отрицание морали. Доктрина, которая преподносит в качестве идеала роль жертвенного животного, ищущего гибели на чужих алтарях, предлагает эталон смерти. По милости реальности и по природе своей человек, каждый человек сам есть цель, он существует ради себя самого, и достижение собственного счастья — его высшая моральная цель.

Но ни жизнь, ни счастье недостижимы с помощью иррациональных капризов. Так же, как человек волен пытаться выжить любым способом, но погибнет, если не будет жить в соответствии с требованиями своей природы, он волен искать своего счастья в любом бездумном обмане, но найдет лишь муки разочарования, если не будет искать счастья, достойного человека. Задача морали — научить вас не страдать и умирать, а наслаждаться и жить.

Гоните из университетов паразитов, существующих на субсидии; живя за счет других, они заявляют, что человеку не нужна мораль, ценности, правила поведения. Они выдают себя за ученых, утверждая, что человек — только животное, они отказали человеку в том, что дозволено даже низшим насекомым — в причастности к законам бытия. Они признают, что каждое животное обладает способом выживания, обусловленным его природой, они не утверждают, что рыба может жить без воды или что собака может жить без обоняния, но человек, утверждают они, — самое сложное из всех существ — человек может выжить как угодно, у человека нет своего лица, нет своей природы, практически не существует причины, по которой он не мог бы выжить, когда его средства выживания уничтожены, а ум задушен и отдан на милость любых приказаний, которые им вздумается отдать.

Гоните этих пожираемых ненавистью мистиков, притворяющихся друзьями человечества, проповедующих, что высшая человеческая добродетель — не признавать ценности собственной жизни. Они говорят вам, что цель морали — обуздать человеческий инстинкт самосохранения? Именно для самосохранения человеку нужен моральный закон. И только человек, который хочет быть моральным, есть человек, который хочет жить.

Нет, вы не обязаны жить, жизнь — это основной акт вашего выбора; но если вы выбираете жизнь, вы должны жить как человек — за счет работы и суждений своего разума.

Нет, вы не обязаны жить как человек, это акт морального выбора. Но вы не можете жить, будучи чем-то другим, а альтернатива этому — состояние живого трупа, которое вы сейчас наблюдаете в себе и вокруг себя, состояние вещи, непригодной для существования; вы уже не человек, вы даже ниже животного, вы — вещь, которая не знает ничего, кроме боли, и тащится сквозь годы в агонии бездумного саморазрушения.

Нет, вы не обязаны мыслить, это акт морального выбора. Но кто-то должен думать для того, чтобы вы выжили, если вы решили сами не оплачивать своего существования, тем самым передав дефицит платежа какому-то моральному человеку в ожидании, что он пожертвует своим благом, чтобы дать вам возможность выжить за счет вашего зла.

Нет, вы не обязаны быть человеком, но сегодня тех, кто им остался, больше нет. Я отобрал ваши средства выживания — ваших жертв.

Сейчас вы услышите, как я это сделал и что сказал для того, чтобы они ушли. Я сказал им то же, что говорю здесь сегодня. Это были люди, которые жили по моему закону, просто они не знали, как много добродетели он несет в себе. Я заставил их увидеть это. Я не принес им переоценку ценностей, я лишь обозначил для них ценности. 

Нет, вы не обязаны быть человеком, но сегодня тех, кто им остался, больше нет. Я отобрал ваши средства выживания — ваших жертв.

Сейчас вы услышите, как я это сделал и что сказал для того, чтобы они ушли. Я сказал им то же, что говорю здесь сегодня. Это были люди, которые жили по моему закону, просто они не знали, как много добродетели он несет в себе. Я заставил их увидеть это. Я не принес им переоценку ценностей, я лишь обозначил для них ценности.

Мы, люди разума, бастуем против вас во имя одной аксиомы, главной для нашего морального закона, так же как для вас главным является желание избежать ее; эта аксиома состоит в том, что бытие существует.

Бытие существует — и понимание этого предполагает две следующие аксиомы: существует нечто, что человек воспринимает; человек обладает сознанием, и сознание является способностью воспринимать существующее.

Если ничего не существует, то не существует и сознания: сознание без того, что можно сознавать, — просто терминологическое противоречие. Сознание, не сознающее ничего, кроме себя, тоже терминологическое противоречие; прежде чем оно определит себя как сознание, оно должно что-то сознавать. Если того, что, по-вашему заявлению, вы воспринимаете не существует, — то, чем вы обладаете, не является сознанием.

Каков бы ни был уровень ваших знаний, бытие и сознание — две аксиомы, которых вы не можете избежать, две неразложимые первичности, которые заключены в любом пашем действии, во всем диапазоне ваших знаний, от первого луча солнца, который вы воспринимаете в начале своей жизни, до широчайшей эрудиции, которую приобретаете к концу жизни. Неважно, идет ли речь о форме камешка, или структуре солнечной системы — аксиомы остаются неизменными: это существует и вы это знаете.

Существовать значит быть чем-то, отличаясь от ничего из разряда несуществующего, это значит быть предметом определенного свойства с определенными качествами. Несколько веков назад человек, который был, несмотря на свои заблуждения, величайшим из философов, вывел формулу, определяющую концепцию существования и правило всякого знания: А есть А. Вещь является самой собой. Вы так и не поняли значения этой формулы. И здесь я хочу завершить ее: бытие — это тождественность, сознание — это отождествление.

Что бы вы ни рассматривали, будь то предмет, качество или действие, закон тождества остается неизменным. Лист не может одновременно быть камнем, он не может быть красным и зеленым одновременно, он не может одновременно гореть и замерзать. А есть А. Или, если вы хотите определить это проще: нельзя и съесть пирог, и сохранить его.

Хотите узнать, что стряслось с миром? Все ужасы, свалившиеся на мир, порождены попытками ваших лидеров отрицать тот факт, что А есть А. Все тайное зло, в котором вы боялись себе признаться, вся боль, которую вы испытали, — результат вашей собственной попытки избежать того факта, что А есть А. Целью тех, кто научил вас избегать этого, было заставить вас забыть, что Человек есть Человек.

Единственный способ для человека выжить состоит в приобретении знаний, а разум — единственное средство для этого. Разум — это способность воспринимать, отождествлять и объединять информацию, которую поставляют чувства. Задача чувств — дать разуму свидетельства существования, задача опознавания этих чувств принадлежит разуму. Чувства говорят, о существовании чего-то, но что оно такое — надо понять умом.

Все мышление — это процесс отождествления и объединения. Человек воспринимает цветовое пятно, объединяя свидетельство своего зрения и осязания, он учится отождествлять это с твердым телом, начинает отождествлять предмет со столом, узнает, что стол сделан из дерева, что дерево состоит из клеток, что клетки состоит из молекул, что молекулы состоят из атомов. И на протяжении всего этого процесса работа мозга состоит из ответов на один вопрос: что это? Средство установления истинности ответов — логика, а логика основывается на аксиоме: бытие существует. Логика — это искусство непротиворечивого отождествления. Противоречий не существует. Атом является самим собой, то же можно сказать и о вселенной. Они не могут противоречить своей тождественности, как часть не может противоречить целому. Ни одно понятие, сформированное человеком, не является подлинным до тех пор, пока человек не сможет без противоречий включить его в общую сумму своих знаний. Прийти к противоречию — значит признать ошибку в своих рассуждениях, поддерживать противоречие — значит отрекаться от собственного ума и исключать себя из сферы реальности.

Реальность — это то, что существует; нереальное не существует, нереальное есть лишь отрицание существования, которое является содержанием человеческого сознания, когда оно пытается покинуть разум. Истина — это признание реальности; разум — единственное средство познания, единственное мерило истины.

Самый порочный вопрос, который вы сейчас можете задать, это — «чейразум?». Ответ на это — ваш. Вне зависимости от того, насколько широки или скромны ваши знания, именно ваш разум должен их приобрести. И только с собственными знаниями вы можете иметь дело. Вы можете только утверждать наличие чего-либо или предлагать другим для рассмотрения собственные знания. Ваш ум — ваш собственный судья над истиной, и если другие не согласны с вашим приговором, реальность — вот высший суд. Ничто, кроме человеческого ума, не может проделать такой сложной, тонкой и решающей процедуры отождествления, которой является мышление. Ничто, кроме собственных суждений человека, не может направлять этот процесс. Ничто не может направлять суждения, кроме моральной целостности.

Вы говорите о моральном инстинкте как о некоем отдельном даре, противопоставляя его разуму, человеческий разум и есть моральный дар. Процесс работы разума — это процесс постоянного выбора ответа на вопрос: верно или неверно, правильно или неправильно? Нужно ли сажать семя в землю, чтобы оно росло, — верно или неверно? Нужно ли дезинфицировать рану, чтобы спасти человеку жизнь, — верно или неверно? Позволяет ли природа атмосферного электричества превращать его в кинетическую энергию — верно или неверно? Именно ответы на подобные вопросы дали вам все, что у вас есть, и ответы пришли от человеческого разума, разума, беспредельно преданного тому, что верно.

Рациональный прогресс — это моральный процесс. Вы можете совершить ошибку на каждом его этапе, и ничто не защитит вас, кроме вашей собственной строгости; вы можете попробовать обмануть, подтасовать свидетельства, уклониться от поиска — но если преданность правде есть критерий моральности, то нет более великой, благодарной и героической формы преданности, чем действия человека, который берет на себя ответственность мышления.

То, что вы называете душой или духом, есть ваше сознание, а то, что вы называете свободной волей, есть свобода вашего разума мыслить или не мыслить; единственная ваша воля, единственная свобода — это тот выбор, который контролирует все другие выборы, совершаемые вами, и определяет вашу жизнь и ваш характер.

Мышление — единственная основная человеческая добродетель, из которой вытекают все остальные. А его основной порок, источник всего его зла — это тот безымянный акт, который вы все практикуете, но всегда отказываетесь признать: акт изоляции своего сознания, отказ думать; не слепота, а отказ видеть; не невежество, а отказ знать. Это акт рассредоточения ума и навлечение внутреннего тумана, чтобы избежать ответственности за свои суждения; это акт, основанный на молчаливой предпосылке, что вещь не существует, если вы отказываетесь признавать ее, А — не А до тех пор, пока вы не произнесли приговор и не признали — это действительно так. Отказ от мышления есть акт уничтожения, попытка отрицать бытие, истребить реальность. Но бытие существует, реальность невозможно уничтожить, она просто уничтожает уничтожающего. Отказываясь сказать: «Это есть», вы отказываетесь сказать: «Я есть». Приостанавливая собственное мышление, вы отрицаете себя как личность. Когда человек заявляет: «Кто я такой, чтобы знать?» — он заявляет: «Кто я такой, чтобы жить?»

Каждую минуту, в каждом вопросе вы совершаете моральный выбор: мышление или не мышление, бытие или не бытие, А или не А, нечто или ничто.

Именно до той степени, до какой человек рационален, жизнь является предпосылкой, направляющей его действия. Если он становится иррационален, направляющей его действий становится смерть.

Я обращаюсь к вам, лепечущие, что мораль зависит от общества и что на необитаемом острове она не нужна. Именно там она необходима человеку больше всего. Пусть-ка он попробует утверждать, когда вокруг нет жертв, которые будут платить за это, что камень — это дом, песок — одежда, что пища будет падать ему в рот без всяких усилий с его стороны, что он соберет урожай завтра, поглотив семенной фонд сегодня, — реальность уничтожит его, как он и заслуживает, реальность покажет ему, что жизнь — это ценность, которую надо купить, и что мышление — единственная монета, достаточно благородная для приобретения этой ценности. 

Если бы я говорил на вашем языке, я бы сказал, что единственная моральная заповедь человека — ты должен мыслить. Но моральная заповедь — словесное противоречие. Мораль — это избранное, а не навязанное, понятое, а не приказанное. Мораль рациональна, разум не принимает заповедей.

Моя мораль, мораль разума, заключается в единственной аксиоме: бытие существует, и в единственном выборе — жить. Все остальное является следствием. Чтобы жить, человек обязан придерживаться трех принципов, как наивысших и направляющих ценностей своей жизни: Разум — Цель — Собственное достоинство. Разум — единственный инструмент познания; Цель — выбор своего счастья, к которому данный инструмент должен проложить дорогу; Собственное достоинство — несокрушимая уверенность в том, что ум способен мыслить, а личность достойна счастья, что означает: достойна жить. Эти три ценности предполагают и требуют всех человеческих добродетелей, а все добродетели относятся к взаимосвязи бытия и сознания: разумность, независимость, целостность, честность, справедливость, творчество, гордость.

Разумность ~ это признание того факта, что бытие существует, что ничто не может изменить истину и ничто не может предшествовать акту осознания того, что ум — единственный судья ваших ценностей и единственный указатель ваших действий; что разум — это абсолют, не допускающий никаких компромиссов, что уступка иррациональному перечеркивает ваше сознание, уводит его от задачи восприятия реальности к ее подделке; что якобы короткая дорога к знанию — вера есть на самом деле желание уничтожить бытие, а точнее, уничтожить собственное сознание.

Независимость — это признание того факта, что ответственность за суждения лежит на вас, и ничто не поможет вам избежать ее; что ничто не заменит нашего мышления, так же как никто не сможет прожить за вас вашу жизнь; что самая отвратительная форма самоуничтожения и саморазрушения — это подчинение своего ума уму другого, признание авторитета, стоящего выше ума, признание чужих утверждений фактом, чужих слов истиной, чужих указов посредником между вашим сознанием и вашим бытием.

Целостность — это признание того факта, что нельзя подделать свое сознание, так же как честность — признание того, что нельзя подделать свое бытие; что человек — неделимое целое, целостная величина, обладающая двумя атрибутами: материей и сознанием, и нельзя принять разделения между умом и телом, между действием и мыслью, между жизнью и убеждениями; что, как судья, безразличный к общественному мнению, человек не может жертвовать своими убеждениями ради чужих желаний, будь то даже желания всего человечества, стенающего с мольбами и угрозами. Смелость и уверенность в себе — практически необходимые качества: смелость есть практическая форма верности бытию, верности истине, а уверенность в себе есть практическая форма верности своему сознанию.

Честность — это признание того факта, что нереальное нереально и не может иметь ценности; ни любовь, ни слава, ни деньги не являются ценностью, если они получены обманным путем: в попытке получить ценности, обманывая других, вы возвышаете своих жертв над реальностью и становитесь залогом их слепоты, рабом их недомыслия и уверток, в то время как их интеллект, их разум, их наблюдательность становятся врагом, которого вам нужно бояться и от которого нужно скрываться; честность — это признание, что вы не хотите зависеть от чужой глупости или быть дураком, чьим источником ценности являются другие дураки, которых ему удалось одурачить; честность — не общественный долг и не жертва, а самая эгоистическая добродетель, которой может обладать человек, — это отказ жертвовать реальностью собственного существования в угоду обманутому сознанию других.

Справедливость — это признание того факта, что нельзя подделать характер человека, так же как нельзя подделать характер природы; что вы должны судить людей столь же добросовестно, как судите неодушевленные предметы, с тем же уважением к истине, с тем же неподкупным взглядом, используя чистый и рациональный процесс отождествления; что каждого человека надо судить за то, что он есть, и относиться к нему соответственно — ведь вы не платите за ржавый кусок железа больше, чем за отполированный сплав, не ставите мерзавца выше героя; что ваша моральная оценка — это та монета, которой вы платите людям за их добродетели и пороки, и эта плата требует от вас такой же добросовестной порядочности, какая необходима при финансовых операциях; что скрывать свое презрение к порокам других значит быть моральным фальшивомонетчиком, а скрывать свое восхищение их добродетелями — значит быть моральным вором; что ставить какую-либо заботу выше заботы о справедливости значит обесценивать свою моральную валюту и ставить зло выше добра, поскольку лишь добро может проиграть и лишь зло выигрывает от предательства справедливости; это предел всему, акт морального банкротства — наказывать людей за их достоинства и награждать за пороки, это падение, ведущее к полному разложению, черная месса во славу Смерти, посвящение своего сознания разрушению бытия.

Умение созидать — это ваше принятие морали, ваше признание того, что выбор — жизнь; что труд — это процесс, посредством которого сознание человека управляет его существованием, постоянный процесс приобретения знаний и преобразования материи для удовлетворения человеческих потребностей, процесс воплощения идеи в материальную форму, процесс преобразования Земли сообразно с вашими ценностями; что любой труд — творческий, если трудится мыслящий разум, и наоборот, труд не может быть творческим, если его выполняет пустоголовый, который механически, в беспросветном умопомрачении повторяет то, чему когда-то удалось научиться у других; что вы сами выбираете свое дело и выбор настолько широк, насколько широк ваш ум: большее для вас невозможно, а меньшее унизит ваше достоинство; что получить обманом работу, для которой у вас не хватает способностей, означает стать обезьяной, живущей в животном страхе, копируя чужие движения и отнимая чужое время, а удовлетвориться работой, которая не требует полной отдачи способностей, означает выключить свой двигатель и обречь себя на разложение; что работа — это процесс завоевания ваших ценностей и потеря желания обладать ими означает потерю желания жить; что ваше тело — машина, а ум — водитель, и расстояние, которое вы преодолеете, ограничено только вашим умом; что цель пути — ваши достижения, а человек без цели — лишь машина, которая катится по инерции вниз, предоставив себя любому камню, с которым ей случится столкнуться. Человек, подавляющий свой ум, подобен медленно ржавеющей машине; человек, позволяющий какому-нибудь вождю предопределить его жизнь, подобен развалине, которую везут на буксире на свалку; человек, ставящий своей целью счастье другого человека, — попутчик из тех, кого нельзя подбирать на дороге; ваше дело есть цель вашей жизни, и надо лишь ускоренным шагом пройти мимо любого убийцы, который решит, что вправе остановить вас; любая ценность, обнаруженная вами вне своего дела, любая привязанность или любовь может стать вашим попутчиком только по вашему выбору, но эти попутчики должны двигаться в одном направлении с вами и за счет собственных ресурсов.

Гордость — это признание того, что вы сами по себе представляете ценность, и, как все человеческие ценности, она должна быть заслужена; того, что из всех доступных нам достижений главным, делающим возможными все остальные является создание собственного характера; того, что ваш характер, ваши действия, ваши желания, ваши эмоции — результат работы вашего разума, того, что точно так же, как человеку необходимо производить материальные ценности для поддержания своей жизни, ему необходимо создавать ценности своего характера, чтобы его жизнь была достойна поддержания; того, что точно так же, как человек сам создает свое богатство, он должен создавать свою душу; того, что жизнь требует от человека чувства своей ценности, но человек, не имеющий автоматических ценностей, не обладает автоматическим чувством своей ценности и должен приобрести его, преобразуя свою душу в соответствии с моральным идеалом, с образом Человека, рожденного, чтобы воплотиться в рациональное существо, и должен сделать это по своему выбору; того, что первое условие самоуважения — лучезарный эгоизм души, желающей только высших материальных и духовных ценностей, души, которая стремится прежде всего к собственному моральному совершенству, превыше всего ценя себя; того, что доказательством достигнутого самоуважения будет дрожь презрения и бунт против роли жертвенного животного, против низкой дерзости любого вероучения, которое предлагает принести в жертву слепым метаниям и застойному разложению других незаменимую ценность — ваше сознание и ни с чем не сравнимое великолепие вашего бытия. 

Теперь вы понимаете, кто такой Джон Галт? Я человек, заслуживший то, за что вы не боролись, то, от чего вы отреклись, что предали, опорочили и все-таки не смогли полностью уничтожить, то, что вы сейчас виновато скрываете, тратя свою жизнь на извинения перед каждым профессиональным людоедом, лишь бы не обнаружилось, что где-то в глубине души вам хочется сказать то, что я сейчас говорю всему человечеству: «Я горжусь собственной ценностью и тем, что хочу жить».

Это желание, которое вы разделяете со мной и все-таки подавляете как зло, — единственное, что в вас осталось от добродетели, но это желание нужно заслужить. Единственная моральная цель человека — его собственное счастье, но достичь ее можно лишь благодаря собственным достоинствам. Добродетель не является целью сама по себе. Добродетель не является личной наградой или жертвенным кормом для зла. Жизнь — награда добродетели, а счастье — цель и награда жизни.

Как телу присущи два основных ощущения — удовольствие и боль в виде признаков здоровья или болезни, жизни или смерти — так и вашему сознанию свойственны две основные эмоции: радость и страдание, соответствующие тем же двум противоположностям. Ваши эмоции подсказывают, что способствует вашей жизни и что ей угрожает; это молниеносные расчеты, дающие вам сумму ваших прибылей и потерь. У вас нет врожденной способности различать добро и зло, лишь от ваших моральных критериев зависит, что вы сочтете добром, а что ~ злом, что принесет вам радость, а что боль, что вы полюбите или возненавидите, чего возжелаете или устрашитесь. Эмоции присущи вашей природе, но их содержание диктует ваш разум. Способность к эмоциям — это не заправленный горючим двигатель, а моральные ценности и есть горючее, которым разум наполняет двигатель. Если вы выберете смесь противоречий, она засорит двигатель, разъест коробку передач и вы разобьетесь, как только попытаетесь тронуться с места в этой машине, которую вы, водитель, сами и испортили.

Если вы избрали иррациональность как стандарт ценностей, и недосягаемое как свою концепцию блага, если вы стремитесь к наградам, которых не заслужили, к богатству или любви, которых не стоите, стремитесь обойти закон причины и следствия, стремитесь к А, которое становится не А по вашей прихоти, если вы стремитесь к противоположности бытия — вы этого добьетесь. И не плачьтесь, что жизнь — сплошное разочарование и счастье недостижимо, — проверьте снос горючее, оно доставило вас туда, куда вы хотели. Счастья нельзя добиться, руководствуясь эмоциональными порывами. Удовлетворение иррациональных желаний, которым вы слепо потворствуете, не есть счастье. Счастье — это состояние радости без сомнений, радости без боязни возможного наказания или вины, радости, которая не противоречит вашим моральным ценностям и не способствует самоуничтожению; это не радость бегства от разума, а радость полного использования его мощи; это не радость ухода от реальности, а радость достижения реальных ценностей; это не радость пьяницы, а радость творца. Счастлив может быть только разумный человек — человек, который преследует разумные цели, ищет разумные ценности и находит радость лишь в разумных действиях.

Если я зарабатываю на жизнь собственными усилиями, не грабя и не прося милостыню, ~ я не добиваюсь счастья, причиняя боль или ущерб другим, а стараюсь заслужить его собственными достижениями. Если я не считаю удовольствия других людей целью своей жизни, то и мои удовольствия не могут быть целью жизни других людей. Если в моих ценностях нет противоречия и в моих желаниях нет противоборства — нет и жертв, нет конфликта интересов среди разумных людей — людей, которые не желают незаслуженного и не смотрят друг на друга с людоедской страстью, людей, которые не приносят жертв и не принимают их.

Символ человеческих взаимоотношений, моральный символ уважения разумных существ — это торговец. Мы, живущие в системе ценностей, — торговцы по сути и по духу. Торговец зарабатывает то, что получает, он ничего не раздает и не берет незаслуженного. Торговец не просит возмещения своих потерь и не хочет, чтобы _то любили за его недостатки. Торговец не растрачивает свое тело на жертвы, а душу на милостыню. Он продает свой труд только в обмен на материальные ценности, он не отдает ценности своей души: любовь, дружбу, уважение, — кроме как в оплату и в обмен на человеческие добродетели, в оплату собственного эгоистического удовольствия, которое он получает от людей, пользующихся его уважением. Мистики-паразиты, во все века ругавшие и презиравшие торговцев, превознося попрошаек и грабителей, в глубине души всегда понимали, что скрывалось за их насмешками: торговец, приводивший их в ужас, — символ справедливости.

Вы спросите, какие у меня моральные обязанности перед человечеством. Никаких, только обязанности перед самим собой, перед материей и перед бытием — рациональностью. Я общаюсь с людьми, как того требует моя природа: посредством разума. Я не ищу и не хочу ничего, кроме тех отношений, в которые люди готовы вступить по свободному выбору. Я могу иметь дело только с их разумом и только в своих интересах, когда они понимают, что мои интересы совпадают с их интересами. Если люди этого не понимают, я не вступаю ни в какие отношения — пусть несогласные со мной идут своей дорогой, я со своей не сверну. Я побеждаю только при помощи логики и не сдамся ни перед чем, кроме логики. И я не откажусь от разума и не буду иметь дела с людьми, которые отказываются от него. Я не вижу смысла в общении с глупцами и трусами, не ищу выгоды от человеческих пороков: глупости, бесчестия и страха. Единственная ценность, которую могут предложить люди, — это плоды их разума. Когда я не согласен с рациональным человеком, я назначаю беспристрастным судьей реальность; если я прав, он извлечет урок, если прав он, это сделаю я; победит один из нас, но выиграем мы оба.

Любой вопрос открыт для обсуждения, кроме единственного злодейства, которое ни один человек не имеет права совершить по отношению к другим людям и ни один человек не может разрешить или простить. Пока люди хотят жить вместе, ни один человек не имеет права начать — вы слышите меня? — ни один человек не имеет права начать использовать физическую силу против других.

Угрожать человеку физическим уничтожением, угрожать его восприятию реальности — значит парализовать его инструмент выживания; принуждать человека поступать вопреки собственным убеждениям — это то же самое, что заставлять его действовать вопреки своему зрению. Неважно, кто, с какой целью и в каких масштабах начинает использовать силу, — это убийца, действующий в интересах смерти. Отнять у человека способность жить — хуже, чем убить его.

Не говорите мне, что ваш разум убедил вас в вашем праве насильственно воздействовать на мой разум. Сила и разум — противоположности; где начинается штык, там мораль кончается. Заявляя, что люди — иррациональные животные, и предлагая относиться к ним как к таковым, вы определяете свою суть и уже не можете претендовать на разумность суждений — как не может па то претендовать ни один защитник единства противоречий. Не может быть права на уничтожение источника всех прав; единственное средство определения правоты и неправоты — разум.

Заставлять человека отказаться от своего разума и принять взамен вашу волю при помощи штыка, а не довода, террора, а не убедительных доказательств, сделав смерть последним аргументом, — это попытка существовать вопреки реальности. Реальность требует, чтобы человек действовал в собственных рациональных интересах, штык требует, чтобы человек действовал против них. Реальность угрожает человеку смертью, если он действует иррационально, — вы угрожаете ему смертью в противном случае. Вы ставите человека в положение, когда ценой его жизни становится предательство всех достоинств, которых требует жизнь; и в процессе постепенного уничтожения ваша система, где смерть становится правящей силой и решающим аргументом в общении людей, добьется лишь смерти.

Бандит с большой дороги, предъявляющий путнику ультиматум «кошелек или жизнь», или политик, который ставит стране ультиматум «образование ваших детей или ваша жизнь», — значение их ультиматумов одно — «ваш разум или ваша жизнь», а человек не может жить без любой из этих двух частей.

Если можно определить степень зла, то трудно сказать, кто презреннее: животное, которое силой воздействует на других, или моральный дегенерат, который дает другим право воздействовать на свой разум. Этот моральный абсолют закрыт для обсуждения. Я не допускаю наличия разумных доводов у людей, которые предлагают лишить меня разума. Я не вступаю в спор с соседями, которые думают, что могут запретить мне думать. Я не обращаюсь с увещеваниями к убийце, стремящемуся лишить меня жизни. Когда человек пытается воздействовать на меня силой, мой ответ на это — сила. 

Если можно определить степень зла, то трудно сказать, кто презреннее: животное, которое силой воздействует на других, или моральный дегенерат, который дает другим право воздействовать на свой разум. Этот моральный абсолют закрыт для обсуждения. Я не допускаю наличия разумных доводов у людей, которые предлагают лишить меня разума. Я не вступаю в спор с соседями, которые думают, что могут запретить мне думать. Я не обращаюсь с увещеваниями к убийце, стремящемуся лишить меня жизни. Когда человек пытается воздействовать на меня силой, мой ответ на это — сила.

Сила может быть использована только как ответная мера и только против того, кто первым прибег к ней. Нет, я не становлюсь вместе с ним на сторону зла и не принимаю его морали, я просто предоставляю ему его собственный выбор — уничтожение, единственное уничтожение, которое он имел право выбирать, — свое собственное. Он применяет силу, чтобы овладеть ценностями, я применяю ее, только чтобы уничтожить уничтожение. Грабитель стремится разбогатеть, убив меня, я не стану богаче, убив грабителя. Я не стремлюсь к ценностям посредством зла, но и свои ценности не сложу перед злом.

От имени всех творцов, которые поддерживали вашу жизнь и получили в ответ ультиматум, грозящий смертью, я отвечаю вам единственным ультиматумом — наша работа или ваши штыки. Вы должны выбрать одно, вы не можете иметь и то и другое. Мы не начнем использовать физическую силу против других, но и не сдадимся никакой силе. Если вы когда-нибудь захотите жить в индустриальном обществе, то это произойдет на наших моральных условиях. Наши условия и наша движущая сила противоположны вашим условиям и вашей движущей силе. Вы использовали страх как оружие и карали смертью за отрицание вашей морали, мы предлагаем жизнь в награду за принятие нашей морали.

VII

РОЛЬ ДЕНЕГ

Интеллектуалы бастуют. Мир остался без локомотива. Герои романа «Атлант расправил плечи», участник забастовки, объясняет ее причины, причины стагнации и разрешения страны.

Итак, вы считаете деньги источником всех бед и корнем зла? А вы никогда не задумывались над тем, что лежит в основе денег, что является источником богатства?

Деньги — это инструмент обмена, они не могут существовать без товаров и людей, их создающих. Деньги — это материализация идеи, что люди должны вступать в деловые отношения друг с другом посредством торговли, меняя одну ценность на другую. Разве нищий, слезно вымаливающий плоды вашего труда, или грабители, отбирающие их силой, предлагают вам равноценный обмен? Для них деньги — не инструмент обмена. Деньги были изобретены и стали реальностью благодаря людям, способным производить. И это, по-вашему, зло?

Получая деньги в уплату за свои усилия, вы уверенны, что обменяете их на товары, созданные другими людьми. Только так эти обрезки бумаги в вашем кошельке смогут превратиться в хлеб — ни море слез, ни все оружие мира не обратят их в продукты, способные завтра утолить ваш голод. Но эти листки бумаги, когда-то подменившие полновесное золото, — символ доверия, символ вашего права на долю энергии, а значит на часть материальных и духовных ценностей, созданных другими людьми. Для людей созидающих деньги не самоцель, они не представляют ценности сами по себе. Для них деньги — воплощение уверенности в том, что есть люди, не уклоняющиеся от обязательств, и верные принципам, лежащим в основе денег. И это, по-вашему, зло?

Задумывались ли вы над тем, что лежит в основе производства материальных благ? Взгляните на электростанцию: вы можете представить, что она создана лишь физическими усилиями безмозглых животных? Попробуйте вырастить пшеницу без знаний, накопленных и переданных вам далекими предшественниками, открывшими технологию выращивания культурных злаков! Попробуйте добыть себе пропитание лишь физическими усилиями и вы поймете, что только творческий ум является источником всех произведенных материальных ценностей и всего богатства, имеющегося на Земле.

Вы твердите, что деньги создаются сильными за счет эксплуатации слабых. О какой силе вы говорите? Очевидно, что это не сила мышц и не сила оружия. Богатство создается творческим трудом, оно соразмерно способностям и является наградой за умственные усилия. Разве можно обвинить изобретателя мотора в эксплуатации труда того, кто его не изобретал! Создается ли богатство умными за счет глупых, способными за счет бездарных, целеустремленными за счет ленивых? И в этом ли, по-вашему, зло? Деньги создаются творческим усилием каждого честного человека в соответствии с его возможностями. Честным я называю того, кто знает, что не имеет права потреблять больше, чем производит.

Законом людей доброй ноли является товарообмен посредством денег. В основе денег лежит право человека распоряжаться своим трудом и интеллектом. Деньги исключают силу как оценщика труда и оставляют место лишь свободному выбору людей, желающих торговать плодами своего труда. Именно деньги позволяют вам получить в обмен на свои продукты и труд то, чего, по оценке покупателей, они заслуживают, — но не более. Деньги не допускают никакого арбитра, кроме свободного волеизъявления участников обмена. Деньги требуют от человека признания факта, что он должен работать ради самого себя, а не ради самоуничтожения, ради прибыли, а не ради убытка. Производители благ — не вьючные животные, обреченные нести груз чужого ничтожества. Вы должны предложить им равнозначные ценности, а не гноящиеся раны. Люди должны обмениваться не страданиями, а товарами — и это нормальные взаимоотношения. Деньги требуют от вас не обмена своих слабостей и недостатков на чужую глупость, а обмена своего таланта на продукты чужого разума.

Деньги позволяют приобретать не худший из предложенных товаров, а лучшее из того, что позволяют ваши средства. Там, где люди вступают в торговые отношения, где верховным судьей является разум, а не сила, выигрывает лучший товар, лучшее качество, побеждает человек с рациональным суждением и большими способностями. Высшую награду получает человек, обладающий высочайшим творческим даром. Это моральный кодекс для тех, чьим инструментом являются деньги. И это, по-вашему, зло?

Но деньги — только инструмент. Они позволяют достигнуть цели, но не заменят вас у штурвала. Они являются средством удовлетворения желаний, но не могут быть источником желаний.

Деньги — бич для тех, кто пытается поменять местами причину и следствие, для тех, кто пытается подменить разум его продуктом. Деньги не принесут счастья человеку, не имеющему цели. Деньги не дадут ему системы ценностей, если он избегает понятия ценности, они не укажут ему цель, если он не знает, что искать. Деньги не купят ум дураку, почет — трусу, или уважение — профану. Если кто-нибудь попытается с помощью денег окружить себя интеллектуалами, дабы обрести престиж, то в конце концов падет жертвой низов. Интеллектуалы бросят его, в то время как мошенники толпой ринуться к нему, ведомые не осознанным им правилом: человек не может быть ниже своего богатства. И это, по-вашему, зло?

Только человек, способный сам создать состояние (с чего бы он не начал) и потому не нуждающийся в богатстве, достоин унаследовать его. Если наследник достоин своих денег, они будут служить ему, если нет — разрушат его. Но вы, увидев это, кричите, что это деньги испортили его. Разве? Не он ли виноват в уничтожении своего наследства? Не завидуйте ничтожному наследнику, его богатство — не ваше, и вы не извлекли бы из него большей пользы. Не требуйте разделения богатства между вами — обременение мира пятьюдесятью паразитами вместо одного не возродит состояния, созданного гением. Деньги — живая сила, они гибнут без корней. Деньги не будут служить разуму, который их не достоин. Не в этом ли причина вашей ненависти к деньгам?

Деньги — средство вашего выживания. Вердикт, который вы выносите средству достижения благополучия, будет вердиктом вашей собственной жизни. Засоряя источник, вы губите себя. Вы зарабатываете деньги обманом? Потворствуя человеческим порокам или глупости?

Обслуживая дураков в надежде получить больше, чем позволяют ваши способности? Снижая собственные требования? Выполняя работу, которую вы ненавидите, для покупателей презираете? Если так, то ваши деньги не принесут вам ни секунды, ни грамма радости. Все, что вы приобретете, обернется укором, позором, а не достижением. И вы опять начнете кричать, что деньги порочны. Порочны, потому что не стали источником вашего самоуважения? Порочны, потому что не дали наслаждения? Не в этом ли причина вашей ненависти к деньгам?

Деньги всегда останутся лишь следствием, они никогда не заменят вас как причину. Деньги — результат добродетели, но они не сделают вас добродетельными и не избавят от пороков. Деньги не дадут вам незаслуженного — ни материального, ни духовного. Не в этом ли причина вашей ненависти к деньгам? 

Деньги всегда останутся лишь следствием, они никогда не заменят вас как причину. Деньги — результат добродетели, но они не сделают вас добродетельными и не избавят от пороков. Деньги не дадут вам незаслуженного — ни материального, ни духовного. Не в этом ли причина вашей ненависти к деньгам?

Вы говорите, что любовь к деньгам — корень всех зол? Любить вещь — значит понимать и любить ее природу. Любить деньги — значит понимать, что они пробуждают в вас лучшие силы и стремление обменять свои творения на творения лучших из людей. Только у человека, готового продать душу за цент, но громче всех вопящего о своей ненависти к деньгам, есть повод их ненавидеть. Тот, кто любит деньги, готов трудиться за них. Он знает, что способен их заработать. Знаете, как распознать таких людей? Тот, кто проклинает деньги, заработал их не честно, тот кто ценит деньги, заслужил их. Бегите без оглядки от любого, кто скажет: «Деньги — зло». Эти слова — звон колокольчика прокаженного, лязг оружия приближающегося грабителя. С тех пор как люди живут на земле, а значит вынуждены общаться, единственной заменой денег было ружейное дуло.

Если вы стремитесь не только делать деньги, но и увеличивать свое богатство, вы должны обладать высочайшими способностями. Люди, не обладающие силой, гордостью и достоинством, чувством морального права на свои деньги, не готовые защищать свое состояние так, как защищали бы свою жизнь, люди, ощущающие вину за то, что богаты, не смогут сохранить свое богатство. Они станут естественной приманкой для стаи грабителей, кишащих у подножия скалы, и карабкающихся вверх при появлении запаха падали — покаянии человека, чьей виной является обладание богатством. Они с превеликим удовольствием поспешат избавить его от чувства вины, а за одно и от жизни, как он того заслуживает.

Если вы хотите оценить перспективы развития общества, обратите внимание на его отношение к деньгам. Отношение к деньгам — барометр состояния общества. Если вы видите, что торговля в обществе осуществляется не на основе согласия сторон, а по принуждению; если для открытия дела необходимо разрешение чиновников — людей, ничего не производящих; если вы наблюдаете приток денег не к тем, кто производит лучшие товары, а к тем, кто пользуется чьей-то благосклонностью; если вы видите, что кто-то богатеет с помощью подкупа или общего голосования, а не благодаря трудовым достижениям; если законы общества защищают таких паразитов, а не вас от них; если коррупция вознаграждается, а честность и принципиальность приводят к самоуничтожению — знайте: общество на пороге гибели. Деньги — слишком благородный посредник, чтобы вступать в соревнование с пулеметом, они не имеют ничего общего с жестокостью и порочностью.

Во все времена люди, желающие разрушить общественную систему, начинали с уничтожения денег, поскольку именно деньги являются защитой от произвола, гарантом моральной устойчивости общественной системы. Разрушители общественных систем первым делом изымают у населения золото, подменяя его грудой бумажных подделок, не имеющих реальной ценности. Этим они уничтожают эталоны и бросают людей в пучину беззакония, на милость того, кто произвольно устанавливает ценности. Золото имеет объективную ценность, поэтому может являться эквивалентом производимого богатства. Бумажные деньги — лишь закладная на богатство, которого нет, закладная, поддерживаемая силой оружия, направленного на того, кто по велению власть предержащих должен это богатство производить. Бумажные деньги — это чек, выписанный вам ворами в законе на богатство, которое им не принадлежит, на состояние и достоинство своих жертв. Ждите дня, когда вам вернут чек с пометкой «счет исчерпан»! Если вы почитаете злом средство своего существования, не рассчитывайте, что окружающие останутся честны. Не рассчитывайте, что они будут придерживаться морали и согласятся жертвовать собой, становясь пищей для извращенцев. Не рассчитывайте на их вклад в производство материальных ценностей, когда инициатива карается, а грабеж вознаграждается. Не спрашивайте: «Кто разрушил этот мир?». Вы его разрушили!

Вы живете в век высочайших достижений человечества, самой продуктивной цивилизации за всю его историю, проклиная деньги ~ кровеносную систему этой цивилизации, и при этом удивляетесь, что всё вокруг рушится. Вы смотрите на деньги как дикари и удивляетесь, что джунгли подступают к окраинам ваших городов. Всю историю человечества деньги оставались в руках то одной банды, то другой, — названия банд менялись, методы и цели оставались неизменными: захват богатств при помощи силы и удержание созидателей материальных и духовных благ связанными, униженными, лишенными заслуженной славы.

Ваша бредовая уверенность в порочности денег уходит корнями в те времена, когда богатство создавалось трудом рабов — рабов, которые повторяли одни и те же операции, разработанные чьим-то умом и веками остававшиеся неизменными. До тех пор, пока производство управляется силой, а богатство приобретается в ходе вооруженной борьбы, в обществе нет места созидательному труду. Несмотря на века стагнации и полуголодного существования, люди продолжают прославлять грабителей как аристократов меча, робингудов, аристократов власти, и презирают созидателей, обзывая их рабами, торговцами, лавочниками и, наконец, промышленными магнатами.

Однако же существовала — единственная в истории человечества — страна денег, а это значит — страна разума, справедливости, свободы, творческих и производственных достижений. Впервые в истории человеческий разум и деньги были неприкосновенны, не было места вооруженной борьбе за счастье — были созданы условия для стремления к счастью, достигнутому своим трудом. Здесь не было места меченосцам и рабам, здесь впервые появился созидатель, величайший труженик — американский промышленник.

Вы спрашиваете, что отличает американцев. Главным отличием я считаю то, что люди этой страны изрекли: «Делать деньги». Ни один другой язык или народ до них не произносил этих слов. Люди всегда считали богатство статичным: его можно захватить, выклянчить как подаяние, унаследовать, получать в результате мошенничества, чьей-то благосклонности, наконец, его можно разделить. Американцы были первыми, кто понял, что богатство должно создаваться созидательным трудом. Выражение «делать деньги» является основой человеческой морали.

Именно за эти слова американцев осуждают лицемерные представители вырождающихся культур прочих континентов. Они пытаются навязать американцам чувство стыда за величайшие достижения своей культуры, чувство вины за свое процветание; заставляют относиться к американским промышленникам как к грабителям и подлецам; призывают расценивать могучие производственные сооружения как собственность пролетариев, как продукт простого мускульного труда, труда подгоняемых кнутом рабов, подобных строителям египетских пирамид. Негодяй, который самодовольно ухмыляясь, утверждает, что не видит разницы между силой кнута и могуществом доллара, должен на своей шкуре испытать это различие, и надеюсь, в конечном итоге так и произойдет. Пока вы не поймете, что деньги — корень добра, вы будете идти к самоуничтожению. Если деньги перестают быть посредником между людьми, люди превращаются в объект произвола.

Кровь, кнут, дуло пулемета — или доллар.

Делай выбор! Другого не дано! Время пошло!

Свернуть