24 августа 2019  10:12 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

 ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 55 декабрь 2018


Дебют


 

Светлана Чулочникова


Эта осень имени Цветаевой


Эта осень имени Цветаевой –
замысел октябрьских Аонид,
через все дожди ее летальные
лейтмотив рябиновый горит.

 Полыхает зарево осеннее
так, что выгорает небосвод,
через годы, через неспасение,
через самовольство и уход.

Полымя не мерится огарками,
как бы ни пытались помянуть
лихом труд ее жанно-де-арковый,
весь ее словесный крестный путь.

И о ней, не называя имени,
чётче, чем кладбищенский гранит,
словно купина неопалимая,
каждая рябина говорит.


Стрекозань

Е.Б.

В свете золотого угасанья,
поцелованная сентябрем,
женщина летит над Стрекозанью –
набережной, парками, Кремлём.

Назовите сказкой, а не былью
тихий город, женщину над ним,
но её распахнутые крылья
отливают блеском слюдяным.

И она действительно летела –
не последний и не первый раз.
Долгой белизны худое тело,
антрацит венецианских глаз.

А ещё бы удивился кто-то,
если бы последовал за ней,
улиц городских органным нотам,
клавесинным звукам площадей.

Музыка текла и не кончалась,
огибала шпили, купола.
Лето уходило, истончалось
до стрекозьей хрупкости крыла.

До сих пор мне хочется вернуться,
чтобы синевою – по глазам,
докатиться яблочком по блюдцу
к женщине летящей, в Стрекозань.


Лето в городе


В городе дождь. Праздник небесных вод.
Набережная-дзен. Сямисэн июня.
Зонт, словно лотос, над головой цветёт,
сны проясняя, бывшие накануне.

Дождь – это путь. Сердце – просторный дом.
Дом мой в пути, сердце мое в дороге.
Вечер перечеркнул водяным крылом
Суетное, отчаянное, тревоги.

Стало пространством время, утратив ход,
стали секунды вечными, смерть минуя,
там, где земной воды и небесных вод
длится и длится тысяча поцелуев.


***


Да здравствует храм мой кофейный,
фургончик с кофейней внутри,
что, будто штандартом трофейным
солдатское сердце, бодрит.

Там учат, что жизнь поправима,
там старый динамик стоит
и жаркая льется латина
не хуже кофейных амрит.

Там в тару из пластика спрячут
о смысле вселенском ответ
и кинут arriba на сдачу,
своим прихожанам вослед.


***


Обмелевший пруд оголил щербатый
берег, сор затопленный городской.
Катерок порхнет – и волны накаты
разбавляют летнего дня покой.

Этот август нежен, как сорок братьев –
поцелуй льняной, васильковый свет,
ни огня, ни жара в его объятьях,
будто хором ангелов он пропет.

И от акапельного их напева
райской вотчиной обернется пруд
и покажется, что Адам и Ева
не спеша по набережной идут.

Мы пока изгнание им не прочим,
это время на сердце нам легло,
хоть порой негаданно ближе к ночи
тайным холодом опалит крыло.

Но пока просодия дождевая
в залетейский край не сулит дорог,
лето копит, медленно дозревая,
розовато-яблочный сладкий сок.


Ты сбрасываешь стыд


Ты сбрасываешь стыд, как дерево листву,
и в целом мире нет тебя благословенней,
один и тот же сон я вижу наяву –
от ямки меж ключиц до бёдер и коленей,

ты вся передо мной, до кончиков ступней,
до россыпи волос, до выдоха и стона,
до самых скрытых мест, где жарче и нежней,
до родинки одной, что только мне знакома.

И с этой белизной сравниться ли зиме?
Твой млечный свет плывёт по комнате бессонно,
подвластная лишь мне, пульсируешь во тьме,
держа полночный ритм, как альфа Ориона.

Из всех земных чудес, исполненных Творцом,
одно сейчас, одно бесценно и нетленно –
прекрасное твоё, зовущее лицо,
хранящее в себе все таинства Вселенной.


Сон в январе


Однажды, в январе, под утро, видишь сон,
где ты родня кустарникам и травам:
ты вместе с ними был произнесен
на языке природы величавом.

Ты тянешь ветви вверх, пускаешь корни вниз
в той местности, где выпало родиться,
и твой биоценоз не парадиз,
а просто дом. И дерево не птица.

Но если по стволу земная глубина
Несёт наверх таинственное слово
и мантрами дождя листва полна,
то чем ты хуже древа мирового?

…Ты смотришь внутрь себя, губами шевеля,
держа ладонь, как дети, под щекою,
а за окном застыли тополя —
а вдруг им снится что-нибудь людское?

Откуда наши сны? И есть ли в них резон?
…Но после, возвратясь в морозы и метели,
всё чувствуешь, как лист последний невесом,
и почек набухание в апреле.

Свернуть