24 марта 2019  01:41 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

 ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 55 декабрь 2018


Поэты и прозаики Санкт-Петербурга



Борис Григорин

 

Григорин (Гершкович) Борис Эммануилович. Родился в 1951 году в Ленинграде. Окончил литфак ЛГПИ им. А.И. Герцена. Работал оператором газовой котельной. Печатался в самиздатовском журнале «Топка». Посещал Лито «Нарвская застава» под руководством  Г.Семёнова, позже В. Халуповича, а также семинар А.КушнераСтихи публиковались в альманахе «Истоки», журналах «Аврора», «Нева», «Крещатик», «Изящная словесность», «Семь искусств». Автор книг стихов «Межсезонье», «Закрытие фонтанов», «Пробная зима», «На незамеченной земле», «Алфавит для безграмотных». Член Союза писателей СПб с 1998 года. Член Союза российских писателей с 2008 года. Ведет литературные вечера «Треугольник» в Еврейском общинном центре на ул.Рубинштейна д. 3. Живёт в Санкт-Петербурге.

                  Материал подготовлен редактором раздела «Поэты и прозаики Санкт-Петербурга» Феликсом Лукницким

                         ***

Между нами так много деревьев,

Будто спичек из всех коробков

В этом городе, - сёла, деревни,

Облака, целый сонм облаков.

 

Между нами дома и дороги,

И столбы, провода и пруды,

Люди – руки их, головы, ноги,

Мысль, что ты – это больше не ты.


Между нами слова перебранки,

Всё, что мог бы сказать, но стерпел.

Нет и суммы такой в нашем банке,

Сколько звезд между нами теперь.

                       ***

Себя я бросил, будто износил:

Носить себя повсюду нету сил.

Узнал себя, повадки и состав,

Исследовал я каждый свой сустав.

Я знаю, из чего я состою,

И в этой клетке – клетки устают.

Родился человеком с пылу, сдуру.

Во всем увидел остов, арматуру,

И вот бросаю всё, к чему прирос…

И ты меня бросаешь, знаю, брось!

Я в следующий раз решил родиться

Боярышником, камнем или птицей.

 

                   Детсад

                                      В.К.

Будто сосланы в сад на работы,

Все в слезах и соплях, и в тоске,

Утром строятся детские роты

И работают долго в песке.

 

И в игрушечном том Магадане,

Где судьба их с утра решена,

Хором «Мама!» кричат они маме,

Будто мама у роты одна.

 

Дети с гномами строили дамбу,

Помогали им птицы и крот.

Я тебя в детский сад не отдал бы

Исправительных этих работ.

 

                Стрекозы

 

Стрекозы оказались чуть сутулы.

Они большие делают глаза,

Когда присядут - будто смотришь в дуло,

Вернее, в небо, где живет гроза.

 

Хотя сейчас так ясно… Но стрекозы,

Такие древние, что связаны с грозой

Веревочкой, как на поляне козы,

Как будто снова в мире мезозой.

 

Я их боюсь. Их иногда так много,

Когда они летают над водой.

Когда сидят, стараюсь их не трогать…

Как наши отношения с тобой.

 

                           ***

 

Все дальше жизнь тебя запихивает

в рукав, в какую-нибудь дельту,

все не по-твоему, по-ихнему, -

живешь в провинции, как в детстве, -

по-стариковски, по-старушечьи,

зимуешь не технологично,

пока за окнами все рушится,

и снова строится логично.

Свое вдруг спрячется за общим

и обзывается вчерашним…

А там – пустеющие рощи

и одиночество не страшное.

 

***

«Все страньше и,

страньше»

                      Льюис   Кэролл

 

И никакого маленького чуда,

Одно большое, что ещё живешь.

Ни Шопенгауэром я не буду,

Ни Достоевским... Я и так хорош.

 

Не лучше их. Те просто были раньше,

А не умней. Среда меня не съест.

А жизнь страшнее в зеркале и страньше,

И нет охоты к перемене мест.

 

Перевисел. Зато и не был ранний.

Поклёванный. Никто и не сорвал.

Невкусный плод. «Неведомый избранник», -

Как Лермонтов сам о себе сказал.

 
Свернуть