22 октября 2019  15:11 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 56 март 2019


Поэты и прозаики Санкт-Петербурга


 

Сергей Адамский


Сергей Адамский
. Родился в Ленинграде в 1980 г. Окончил факультет социальных наук РГПУ им. А.И. Герцена (2003). Кандидат исторических наук (2006).  С 2013 г. - сотрудник студенческого дворца культуры РГПУ им. А.И. Герцена (руководитель студии интеллектуального творчества, куратор герценовской поэтической гостиной). Художник-график, писатель, поэт. Член Санкт-Петербургского союза литераторов (с 2014). Член жюри фестиваля "Всемирный день поэзии в Петербурге" (2017-2018). Член жюри Чемпионата поэзии им. В.В. Маяковского" (2017-2018). Автор альбома графики "Восхождение к смыслу", книги эссе "Котенок для Пигмалиона", романа "Заговор потребителей", книги "Алфавит художника", сборников стихов "Синдром постотношений", "Время подумать". Составитель ряда поэтических сборников. Соучредитель творческого проекта ТОЖЕПОЭТЫ. Автор-составитель первого сборника этого проекта "какбылирика" и второго «тестначеловека» (вышел в окт. 2018). Победитель VI и VII всероссийского фестиваля мелодекламации "Петербургский ангел".  Лауреат премии «Петраэдр» (2018 г. в номинации «Афоризм года»)

                   Материал подготовлен редактором раздела «Поэты и прозаики Санкт-Петербурга» Феликсом Лукницким


Пять писем к создателю, написанных, но по разным причинам не отправленных. 
 
Письмо первое.  
Декабрь 1929.  
Нучё, профессор, как дела в Париже?  
Собрался вот письмо тебе черкнуть.  
Ты вовремя убёг, а я, как видишь, выжил.  
Надеюсь, что сочтемся как-нибудь.  
Ты, говорят, там крупное светило.  
Ну, им виднее — заграничным докторам!  
А я тут занял, кстати, всю твою квартиру  
И книжки повыкидывал к херам.  
У нас вожак — товарищ И Вэ Сталин —  
За всех уже продумал, что и как,  
А ты в Париже не встречался с Борменталем?  
Пропал куда-то: хоть и доктор, а дурак!  
Все. Закругляюсь. Служба, знаешь, все такое.  
Товарищи с докладами спешат.  
В Очистке не приветствуют простоев.  
Адьё, профессор!  
Дата.подпись. П.П.Ш.  
 
Письмо второе.  
Декабрь 1937.  
Бонжур, профессор!  
Поздравляю с Новым Годом!  
Надеюсь, вам в Европе хорошо.  
У нас непросто: мы тут всем народом  
Врагов народа растираем в порошок.  
Вопрос ребром — все четко: или-или!  
Разнюхали, кто чист, а кто не чист.  
Вот Витьку дворника недавно разъяснили:  
Был с виду дворник, а внутри троцкист.  
А тот высокий чин, что вам мастырил справки —  
Вы помните его начальственный басок?  
Он всех перехитрил, решил не ждать отправки:  
Напился коньяку и выстрелил в висок.  
Давненько не слыхал о нашем Борментале.  
Волнуюсь — он дурак, не ляпнул бы чего!  
Намедни, кстати, Швондера забрали.  
Сказали вскользь, что, мол, предатель и шпион.  
Я сердцем чуял — что-то с ним неладно!  
К чему таскать блокнот и два карандаша?  
Ему дадут лет пять — ну, чтобы неповадно…  
Вот так! Прощаюсь. Зав. Очисткой. П.П.Ш.  
 
Письмо третье.  
Декабрь 1942.  
Профессор, здрасте!  
Как вы там в Париже?  
Под немцами несладко? Или как?  
У нас тут минус сорок или ниже,  
Воюем справно на авось да натощак.  
У партизан я, прямо скажем, первый номер!  
Майор наш говорит — огромнейший талант!  
Тут до меня который был — от раны помер,  
А я не помер и доставил провиант!  
Недавно ранен был. Хирурги залатали.  
Профессор, как судьба хитро свивает нить!  
«Кого благодарить?» А мне, мол: «Борменталя!»  
Ну, ваша школа, что ж тут говорить!  
Не свиделись, увы! Отправили куда-то.  
Полковник говорит, такой, видать, приказ…  
Профессор, тут везде пробитые солдаты,  
А вы — в Париже! Жаль! Тут не хватает вас…  
Хотя… И там война. Работы выше крыши…  
У вас, наверняка, в госпиталях завал.  
…А мне сосед сказал (он от сестры услышал),  
Наш доктор обо мне звонил и узнавал…  
И что, когда в груди заделывал прореху,  
Он, будто, говорил кому-то из коллег:  
«ФилипФилиппыч, мол, не верил в человека,  
А, поглядите, вот! Ведь вышел человек!»  
 
Письмо четвертое.  
Декабрь 1952.  
Профессор, хорошо, что вы в Париже!  
Ну, что тут говорить — счастливая судьба!  
Такой, как вы, сейчас, наверняка б не выжил.  
У нас как раз с такими вот борьба.  
Нет, я-то ничего, мне тут и должность дали,  
Но, право, спасу нет от этих кровопийц!  
Они ведь донесли о нашем Борментале,  
И он теперь один среди врачей-убийц.  
Никак я не пойму, за что его в убийцы!  
Должны же разъяснить, где правда, что почем!  
Он дважды ранен был, два ордена в петлице!  
На фронте — знаю сам — геройским был врачом!  
Я думал, заступлюсь, но мне: «Сиди потише!»  
Совсем сбесились! Глядь! Ну что они творят!  
…Точнее… Мы творим… Ведь я — из них же вышел…  
Виню себя. Вот мы — такой пролетарьят…  
Вы не любили нас, Филипп Филиппыч — правы.  
Мы расплодились тут как сукины сыны.  
Очистку всей страны форсировали завы  
И вычистили все святое из страны.  
Прощаюсь. Что сказать… похоже, я калека.  
Уж лучше б вы меня отправили в расход.  
Не вышло из меня ни пса, ни человека…  
Простите, что грущу под самый новый год…  
 
Письмо пятое  
Декабрь 1957.  
Профессор, дорогой, по случаю пишу вам!  
Один знакомый врач, сказал что отвезет.  
У нас двадцатый съезд наделал много шума,  
И приняли дела нежданный оборот!  
Бумаги принесли из самого спецхрана  
Я кое-что смотрел и оказалось — вот!  
Что Швондер проходил по делу Мандельштама:  
По тихому стихи записывал в блокнот!  
Поэт! А не шпион, как мы тогда считали…  
Вернулся — повезло. Я видел — весь седой…  
...Вы там присядьте…  
Я скажу о Борментале:  
Неделя, как пришел. Заросший бородой…  
...Связала нас судьба, похоже, в этом мире:  
Как говорили вы про связи и про нить…  
Он здесь теперь со мной. В «профессорской» квартире.  
Все ж не чужие — я пустил его пожить.  
Сидит вон у окна, любуется закатом.  
Ходили в магазин. Купил ему обнов…  
Все вспоминаем, как в далеком двадцать пятом  
Ходили вместе в цирк и видели слонов… 
 
6-7.02.2018.

 

Номеру 224  

 

Номер 224 был присвоен трупу Уоллеса Хартли, когда его обнаружили среди жертв крушения "Титаника" в апреле 1912 г. Скрипка - подарок невесты - оказалась при нем. Уоллес Хартли был скрипачем и руководителем оркестра, который до последнего продолжал играть на тонущем корабле. В момент гибели Уоллесу Хартли было 33 года.  
 
мальчик идет со скрипочкой; маленький и смешной;  
дождик стреляет в лужицы, градинки метят в лоб;  
утром шутили взрослые: где современный ной?  
будет же - наводнение! будет второй потоп!  
мальчик читал из библии - выдержки для детей;  
и о потопе вычитал - плакал потом навзрыд;  
что ж этот ной? не справился? или - не захотел?  
только по паре - мало же! мальчик весьма сердит;  
он недоволен библией: "что этот ной - дурак?  
не рассчитал с размерами? не обсудил с женой?"  
мама целует мальчика: "всех не спасти никак...  
всех не спасти, мой глупенький; всех не спасти, родной..."  
 
мальчик растет и учится;мальчик теперь скрипач;  
время - условно мирное - перед большой войной;  
мальчика носит по миру: "мамочка, ну, не плачь!  
это же чудо техники! все хорошо со мной!  
тут у меня товарищи - сыгранный коллектив;  
на берегу любимая - честно и верно ждет;  
на океанском лайнере - множество перспектив!  
знаешь ли, как под звездами чудно искрится лед?  
вот бы - сфотографировать! вот бы..."  
удар в ночи...  
...против потопа выступил, скрипку держа в руках;  
мальчик плывет со скрипочкой...  
в небе господь молчит;  
"всех не спасти, мой глупенький, всех не спасти никак..."  
 

*** 

...в холодильнике пусто и (чудо) не вскрытые шпроты;  
в голове кавардак, суета, маята, чехарда;  
наседают вопросы: к чему ты? зачем ты? и - что ты?  
оседают ответы: ничто; ни к чему; никогда.  
холодильник в ночи - словно рай из рассказов бывалых;  
ослепительный свет и надежда на лучший удел;  
ты стоишь полуголый в толпе из великих и малых;  
и немного дрожишь, потому что штаны не надел.  
...а затем - достаешь эти шпроты, берешь открывашку;  
закипающий чайник бормочет как старый сосед;  
надеваешь штаны и (на всякий пожарный) рубашку;  
и включаешь на кухне обычный - не ангельский - свет.  
размышляешь о жизни; горчит (залежалые шпроты);  
холодильник закрыт; ты сидишь без надежды на рай;  
ты почти на краю; ты уже обесточен и смотан;  
остывающий чайник задумчиво смотрит за край...  

 

*** 

Провинция справляет хеппиэнд.  
Мороз и солнце - все, как вы хотели.  
Никто не потеряется в метели  
И не подставит грудь под пистолет.  
На столике варенье, мед и чай.  
Полнеющий супруг играет с сыном.  
"...Скажи ему, сестренка, невзначай,  
Пусть мужиков не порют без причины...  
...у мужа вновь важнейшие дела;  
Все говорят, что мир ужасно хрупок...  
Тут, между прочим, повод для покупок:  
Невестка наша снова родила...  
...Часы намедни отдали в ремонт...  
На площади ни одного смутьяна..."  
...Читает вслух Онегина Татьяна  
От Ольги Ленской длинное письмо...  

 

*** 

...и когда я буду старым, слабым и выжившим из ума;  
и не буду помнить ни текстов, ни тостов, ни слов, ни слез;  
и не буду жалеть о картинах, распроданных задарма;  
и не буду иметь любимых закусочных, блюд и поз;  
вот тогда и наступит время и место считать цыплят;  
вот тогда и появится повод и стимул сводить концы;  
вот тогда и вопросы типа - кому и по ком звонят -  
станут бессмысленны - как зеленка и стрептоцид;  
все былые обиды сожмутся, сотрутся, утратят вес;  
все былые победы сравнение скосит и умалит;  
а на город по-прежнему будут с улыбкой взирать с небес;  
и на небо по-прежнему будут с надеждой смотреть с земли...  

 

Херувим 

Как то мы с приятелем одним  
Мучились отсутствием надежды.  
Вдруг - явился хмурый херувим  
В ветхой и засаленной одежде.  
Может, мы молили об ином,  
Но, что делать, нам прислали это:  
"Гость небесный класса эконом";  
С крыльями сомнительного цвета.  
Мы - к нему, а он - бочком - от нас.  
Говорит: "А ну ка - тише, братцы!  
В сумке легко бьющийся заказ!  
Разобьется - мне не отчитаться!  
Спасу нет от всяческих невежд!  
Расступитесь, я присяду между!  
В сумке - миллион чужих надежд.  
Надо вашу отыскать надежду...  
Вот - реестр: по странам, областям;  
По России только две остались:  
На освобождение крестьян  
И на не мучительную старость...  
Кончились надежды на жильё;  
И "во всём дойти до самой сути..."  
Жизнь, ребятки, каждому свое!  
Что осталось, уж не обессудьте..."  
Мой приятель выбором таким  
Недоволен. Крикнул (голос звонкий):  
"Видно, ты - херовый херувим!  
Где надежду брал? В комиссионке?  
Что за устаревшее тряпье?  
Всё получше - янки раскупили?  
Ты бы предложил еще копье,  
Чтоб отбить у персов Фермопилы!"  
Разошелся... Херувим поник.  
Отвечает с грустной хрипотцою:  
"Я тебе сочувствую, старик,  
Но у нас - порядок образцовый.  
Четко скорректирован бюджет;  
На надежду - строгие лимиты.  
Главный говорил - надежды нет,  
Мол, для вас источники закрыты...  
Извините..." Сбился херувим,  
Сгорбился меж нами на скамейке.  
Мой приятель водки всем троим  
Нацедил, порывшись в телогрейке.  
И промолвил тихо, изнутри:  
"Мы тебя, не выдадим батяне.  
Полно, Херувимыч, не хандри!  
Без надежды как-нибудь протянем..."  
 

*** 

блаженны ищущие дорогу  
и в грязь, 
и в слякоть;  
по шагу; 
по миру;  
понемногу;  
не ныть; 
не плакать;  
попутчик; праведник; 
подорожник;  
сомнений груды;  
не понимающие, как должно,  
блаженны будут;  
непонимающие, допустим,  
поступят скверно:  
свернут налево, сломают кустик,  
зайдут в таверну;  
подсядут внаглую к постояльцу,  
хлебнут отравы;  
потом проспятся,  
потом простятся,  
пойдут направо;  
не отдающим себе отчета,  
а богу - душу,  
конец дороги чреват полетом,  
как море - сушей;  
не по обету; не по уставу  
и не в угоду; бредут налево,  
бредут - направо,  
в огонь и в воду;  
по шагу - по миру; понемногу;  
в бреду, как вуду;  
извечно ищущие дорогу -  
блаженны будут. 

 ***

И все говорили, что время покажет; 
И все говорили, что время – рассудит; 
И спорили громко; и ссорились в раже; 
И прочь выходили; и в окна; и в люди; 
И пили; и пели; и в вечность плевали; 
И строки свивали из пепла, из пыли; 
И вверх поднимались из грязи, из швали; 
И судьбы ломали; и судьбы лепили; 
И судьбы, как карты, сбивались в колоду; 
И каждый хотел щеголять козырями;  
И кто-то случайно угадывал моду; 
И кто-то бессмысленно выл под дверями; 
И верили рьяно – на старте, в начале; 
И помнили дни; и теряли недели; 
"И время рассудит" – нетрезво ворчали; 
"И время покажет!" – по пьяни галдели; 
И строили планы; и строили козни; 
И казни казались началом разбега;  
И делали имидж на росте, на розни; 
И строили тюрьмы из кубиков лего; 
И смирно сидели; и смирно стояли; 
И странно старели; и падали странно; 
И странно смотрелись в обшарпанном зале; 
И внуки у гроба вещали о главном; 
И клали цветы, словно на распродаже; 
И всех целовали без лишних прелюдий; 
И грустно шептали, что время покажет; 
И важно пророчили: время – рассудит;  
И с тем расходились на автопилоте; 
И шли разбазаривать время и силы; 
И вязли в рутине; и вязли в работе; 
И в срок заселяли пустые могилы.  
И что же? 
За время цепляются люди; 
А время идет и не парится даже: 
Оно. Никогда. Никого. Не рассудит; 
Оно. 
Ничего. 
Никому. 
Не покажет. 
(14.9.2017) 

*** 

 

Элли сегодня исполнилось тридцать девять; 
Элли смирилась с тем, что не будет сказки; 
Элии устала, но знает, что нужно делать: 
Жить в тишине и не придавать огласке 
Воспоминания, планы, мечты из детства; 
Пусть зарастет дорога в волшебный город; 
Грустно, конечно, но никуда не деться... 
Сдержанность – хобби тех, кто уже не молод. 
Элли полтинник. Действительность неизменна; 
Лишь в телевизоре бурно кипят реформы; 
У соседки сегодня опять ночевал военный: 
Симпатичный такой, в отличной спортивной форме. 
Время проходит. Элли под девяносто. 
В интернете бренчат про бабушку и альцгеймер; 
Элли вздыхает: ''Забвение... как же просто... 
Вот повезло... как мусор – в большой контейнер – 
Собрать бы воспоминания да – на свалку... 
Вынести разом! И позабыть навеки..."  
...В этом году июль невозможно жаркий; 
Элли сто двадцать. Отказывается от опеки; 
''Руки и ноги пока что не отказали...'' 
Неожиданно много пожеланий и поздравлений; 
Неожиданно много цветов в многолюдном зале; 
На истории Элли выросло пять поколений... 
(10.11.2017)

 

*** 

 

Если ты невеликий, незвучный и невезучий -  
Не заламывай рук и зубами в ночи не клацай;  
Вавилонские башни возводят, собравшись кучей,  
Современные люди, охочие до сенсаций.  
 
Современные люди не знают границ и сроков;  
Колоссальный корабль бездумно ведут на скалы;  
Так когда-то евреи не слушали слов пророков,  
Что в развалинах Храма будут бродить шакалы.  
 
Их сегодняшний вождь назавтра, глядишь, вчерашний;  
Не бывает незыблемых планов, систем и истин;  
Так - по осени, в сентябре опадают башни;  
И империи рушатся в вихре пожухлых листьев.  
 
Неудачная юность несильно вредит герою;  
Одиночество учит искусству не быть не с теми;  
Вавилонскую башню я как-нибудь сам отстрою,  
Во избежание разногласий и разночтений.  
 
12-13.09.2018.  

Свернуть