24 июня 2019  22:41 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

 ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 56 март 2019


Новые имена


 

Николай Рачков


Николай Борисович Рачков - поэт, секретарь правления Союза писателей России. Родился 23 сентября 1941 года в селе Кирилловка Арзамасского района Горьковской (ныне Нижегородской) области в крестьянской семье. Отец погиб на фронте в 1941 году за несколько месяцев до рождения сына. Тема войны и погибшего отца не раз поднимается в творчестве поэта. В 1964 году окончил историко-филологический факультет Горьковского педагогического института. Работал учителем, редактором газеты. Первое стихотворение Рачкова «Моему другу» было напечатано в 1957 в газете «Арзамасская правда». С 1987 года поэт живёт в городе Тосно Ленинградской области. Николай Рачков является автором многих поэтических сборников: «Колодцы» (1967), «Отчее крыльцо» (1979), «Неповторимый этот мир» (1983), «Только любовь» (1986), «Памятный дом» (1991), «Средь туманов и трав» (1994), «Свет мой лазоревый» (1997), «Рябиновая Русь» (2001), «Золотой венец» (2003), «Ивы над омутом» (2006), «Летящие в пламени» (2009) и др.

  • Большая литературная премия России (3-я премия, 2003 г.) за книги стихов «Рябиновая Русь» и «Золотой венец».
  • Литературная премия им. А. Т. Твардовского (2001 г.) за сборник стихов «А Россия была и будет…».

 СТИХОТВОРЕНИЯ

 

ЧАША

-

В надзвёздном царственном эфире,

Где дух на троне, а не плоть,

Один, один безгрешный в мире

Всемилостивый наш Господь.

В руках, как дивное сказанье,

Наполненная по края,

Сияет чаша со слезами,

И это Родина моя.

 

  * * *

Не для себя прошу, поднять не смея взора:

И в нынешние дни, и в завтрашние дни

От дьявольской войны, от мора и террора

Беспечный мой народ спаси и сохрани.

-

Прости его за то, что в этой жизни грешной

Доверчив он и смел, талантлив и велик.

Спаси и сохрани его могучий, нежный,

Вобравший шёпот трав и гром небес язык.

-

В решающий момент не дрогнет он и бровью

И встанет за Тебя под гибельной пургой.

К Твоим стопам, Господь, он припадёт с любовью,

Как никакой другой, как никакой другой!

-

Будь милостив к нему и не карай сурово,

Из всемогущих рук его не оброни.

Во имя всех святых и для всего благого

Спаси и сохрани, спаси и сохрани!

 

* * *

Казалась бабка очень древней,

Совсем казался древним дед…

Что жизнь?

Прошлись родной деревней

Туда-сюда –

                     и на тот свет.

Не говори слова пустые:

Овёс на поле золотые

Роняет слёзыньки им вслед,

Полынь и та ресницы прячет…

-

А кто ещё о них поплачет?

 

       * * *

Погостили с тобой, у берёзки родной 

                              погостили,

Оглянулись опять и схватились

                              за сердце рукой.

В самом центре России тоскуем с тобой

                              по России,

Где лазоревый свет, неизбывный

                              и кроткий такой.

-

Эта злая тоска, от которой ни сна,

                              ни покою,

Неразлучна с тобой, как твоя

                              невесёлая тень,

В самом центре любви, недалече

                              от Волги с Окою,

Там, где рощи да ржи, где осколки

                              былых деревень.

-

Эта грусть, эта боль бережёт

                              нашу душу от гнева

И спасает её на распутье

                              тревожных дорог

В самом центре России, где столько

                              пресветлого неба,

Где в зелёной траве, как лампадка,

                              горит клеверок.

 

А предали свои

-

Да что вы о народе

Несёте эту ложь:

Другого в мире вроде

Разбойней не найдёшь.

-

И вот всё то же шило

Втыкают на ходу:

Мол, помните, как было

В семнадцатом году?..

-

А я, когда б спросили,

Сказал: вы это зря.

Народ в моей России

Не предавал царя.

-

А предали свои же

Бароны да князья,

Что в Вене, что в Париже, 

Родные и друзья.

-

Те, кто его любили,

Все кровные, свои,

Кристально голубые

Верховные слои.

-

Они в лихой крамоле,

Которой гаже нет,

Как будто в ореоле,

Купались столько лет.

-

И всяк тайком гордился

Изменой дерзкой сей...

Неужто им не снился

Царевич Алексей?

-

Им, с чистотой во взорах,

Сбиравшимся на бал,

На совести которых

Ипатьевский подвал?!

-

Ни при какой погоде

Не жаль мне этот сброд.

...Забудьте о народе.

Тут ни при чём народ.

 

* * *

Чем победный свой узор

            на знамёнах вышила?

Разве шёлком золотым,

            ниточками льна?

И на чьих плечах страна

            выстояла, выжила?

До космических высот

            поднялась она?

Всех увижу, всех услышу,

            кто с граблями, с косами.

Всех, кто в памяти моей

            по селу прошли.

Никого не потревожу

            лишними вопросами.

Просто молча поклонюсь

            низко, до земли…

 

ВОЗВРАЩЕНИЕ

-

Солнышку кто же не рад? –

Хочешь паши, хочешь сей.

Встанет весною солдат

В ржавой шинельке своей.

-

Дома-то, братцы, милей.

Он не любимый ли сын?

Сколько в России полей,

Сколько лесов и долин!

-

Сколько пройдёт городов,

Сколько пройдёт деревень.

И под родительский кров

Встанет прозрачная тень.

-

«Слава Те...» Вот он пришёл,

Вот прислонился к стене.

Невыносимо тяжёл

Был его путь на войне.

-

Только от прежней поры

Здесь не осталось следа.

Там, где стояли дворы,

Глухо шумит лебеда.

-

Запах душистых берёз,

Свежесть полночной росы...

Не утирай ему слёз,

Господи, в эти часы.

-

Знаешь Ты всё о бойце.

Был он рисков и горяч.

Сядь на незримом крыльце,

С ним, если можешь, поплачь.

 

   * * *

Отзвенели, ушли в никуда

Смех и плач в деревенских хоромах,

Но какая теперь лебеда

И какие сугробы черёмух!

-

Эта хлябь. Эта глушь. Пустыри.

Птичий звон. Комариные песни.

И такая тоска –

                          хоть умри.

И такая любовь –

                            хоть воскресни.

 

 ВЕЧЕРНИЙ РАЗГОВОР

-

– Бабуля, здоровье-то как, ничего?

– Болят все суставы, все жилки.

– А где твой старик? Помню бравым его…

– В могилке, родимый, в могилке.

-

– Война виновата, конечно, война.

А дети, а внуки-то где же?

Поди, навещают? Совсем ведь одна.

– Всё реже, родимый, всё реже.

-

– Косила и жала, плела кружева,

А суп-то варила с крапивой.

Несчастной, несчастной ты жизнь прожила.

– Счастливой, родимый, счастливой.

-

– Бабуля, ты слышишь: гремят соловьи

Во мраке цветущего сада?

Ах, сбросить бы годы,  живи и живи!..

– Не надо, родимый, не надо.

 

    * * *

Эти адовы круги

Сквозь столетья тьму.

То налоги, то долги –

Не поймёшь кому.

-

То война, то недород,

Чёрный дым вранья.

…Как ты выжил, мой народ?

Родина моя?

 

* * *

Не героями в раме,

Не кремлёвскими башнями –

Русь держалась веками

Деревнями да пашнями.

-

Корни прочные, древние.

Ни срамного, ни пошлого.

Родом все из деревни,

Из далёкого прошлого.

-

И не будет иного.

Дым в субботу над банькою,

Что бы ни было, снова

Встанет ванькою-встанькою.

-

Сколько бед пересилили,

От земли по природе мы.

Без деревни в России –

Всё равно что без Родины…

 

Проводы

-

«По вагонам!» – хлестнуло по нервам.

Лица сразу – как серый свинец.

Ты от нас молодым в сорок первом

Навсегда уезжаешь, отец.

Мама смотрит почти отрешённо,

Мама мною беременна, мной.

Эх, отец, из того эшелона

Никому не вернуться домой.

Ты последним усилием воли

Крикнул сквозь нарастающий гул:

«Будет сын – назови его Колей,

Будет дочь…» –  и рукою махнул.

И с разгона пошёл, и с разгона

Эшелон в предназначенный бой.

…Добежать бы, отец, до вагона,

Хоть бы взглядом проститься с тобой.

 

ОТ ЛЮБАНИ ДО МГИ

-

От Любани до Мги всё леса да болота

И суровый, до блеска стальной небосвод.

От Любани до Мги погибала пехота,

Понимая, что помощь уже не придёт.

-

«Где шестой батальон?.. Где четвёртая рота?..»

За спиной – Ленинград. Невозможен отход.

«Только насмерть стоять! Только насмерть, пехота!..»

И стоит. И уже с рубежа не сойдёт.

-

Гимнастерка намокла от крови и пота,

Израсходован в схватке последний патрон.

Но стоять, лейтенант! Не сдаваться, пехота!

Ты не станешь, не станешь добычей ворон.

-

Кто-то тонет, не сбросив с плеча пулемёта,

Кто-то лёгкие выхаркнул с тиной гнилой.

Вот она, сорок первого года пехота

Меж Любанью и Мгой, меж Любанью и Мгой.

-

В День Победы ты тихо пойди за ворота,

Ты услышь, как вдали раздаются шаги.

Это без вести павшая наша пехота –

От Любани до Мги, от Любани до Мги…

 

Капитан

-

Я не помню войны. 

                            Только еле

Помню, как от осколочных ран

У соседки, на белой постели,

Не хотел умирать капитан.

В окна зеленью липы стучали.

По селу проходили полки.

Мужики и солдаты молчали,

Бабы лица роняли в платки.

Молодой, а чего не изведал!

Пробивался сквозь тыщи боёв.

Это ж надо: дожить до победы –

И в лицо не увидеть её…

Он шептал: «Подождите, я встану…» – 

И бессильно упала рука.

-

…Ах, как пели потом капитану

Трубы полка…

Я стоял у распахнутой двери.

В горле комом нетающий лёд.

До последней минуты я верил,

Что такой капитан не умрёт.

 

ОТЕЦ  И  СЫН

-

Сюда, отец, садись, отец.

За наш семейный стол.

Пусть поздно, всё же наконец

Ты к нам, отец, дошёл.

-

Нет матери и нет жены,

Не тот совсем и дом.

Но День Победы мы должны

Отпраздновать вдвоём.

-

Отец и сын – а прочих нет,

Их всех покрыла темь.

Тебе сегодня – тридцать лет,

А мне уж тридцать семь.

-

Садись, отец, садись, солдат,

Не ты тому виной,

Что на твоей груди наград

Не видно ни одной.

-

В тот страшный сорок первый год

Одним единым днём

Был в землю вбит стрелковый взвод

Железом и огнём.

-

Ты тридцать лет плутал во мгле

И вот пришёл домой.

Лишь два бокала на столе,

Лишь твой бокал и мой.

-

Вглядись же в сына наконец,

Забудь тяжёлый бой.

Теперь ты мною стал, отец,

Отец, я стал тобой!

-

Переросли отцов своих

Мы – сыновья войны,

И каждый шаг 

                   с поступком их

Всегда сверять должны.

-

Одна на тыщи деревень

Луна стоит в окне.

Я за столом сижу – 

                            и тень

Склоняется ко мне…

 

* * *

Память родимого крова,

Радость младенческих лет.

Неизречённого слова

Тайный пленительный свет...

-

С фронта отец не вернётся,

Но всё равно, всё равно

Мама, как в бездну колодца,

Смотрит и смотрит в окно.

-

Прятался в листьях на иве

И в зацветающей ржи.

На лебеде, на крапиве

Рос, но зато – не на лжи.

-

Мне мои пятки босые

В кровь исколола стерня…

Это не ваша Россия.

Вы не поймёте меня.

 

Ижорский батальон

-

Пусть на двоих одна винтовка

И каждый на счету патрон,

Пусть взяты Тосно и Поповка, – 

Вперёд, Ижорский батальон!

Снаряды всё плотней, всё ближе.

И снова враг ошеломлён:

В крови, в дыму, в болотной жиже

Стоит Ижорский батальон.

Не за рубли, не за награду,

Сдержав в груди предсмертный стон,

Стоит спиною к Ленинграду

Рабочий этот батальон.

Пускай потом, в уютном зале,

Кощунством дерзким упоён,

Прохвост кричит, что зря стояли…

Стоять, Ижорский батальон!

До сей поры врагов тревожит:

Он трижды выбит, разбомблён,

Его уж нет, да как он может

Стоять – Ижорский батальон?

Мы победили, Боже правый!

Склоните ниже шёлк знамён:

Под Колпино, в траншее ржавой

Стоит Ижорский батальон.

Россия! Я молю, родная,

Не забывай в пурге времён:

Тебя, тебя обороняя,

Стоит Ижорский батальон!

 

  * * *

И это «благодарные потомки»?

Сжимается продажное кольцо.

Ретивые эстонские подонки

Плюют солдату русскому в лицо.

А он стоит – не отмахнуться каской.

Он мир спасал. Он от войны устал.

Измазали шинель поганой краской,

Изгадили цинично пьедестал.

«Долой его!» – кричат на исполина...

А от живого – драли до Берлина.

 

 * * *

Отняли всё. Спасибо, дорогие.

Мне ль не понять,

Чем жив он – воробей.

Кто всех умней,

Проклятье шлёт России.

Я признаюсь в любви.

Я всех глупей.

-

Я всех глупей в распыле и расколе.

Я обожаю средь мирских тревог

Оборванное,

Нищенское поле,

Печальный звон разъезженных дорог.

-

Опять моя берёзка в рваной блузке,

Ей не на кого осенью пенять.

Я всех глупей:

Люблю её по-русски –

До смертных слёз.

-

Попробуйте отнять!

 

* * *

За село, где гуляла гармошка,

За сирень у родного окошка,

За синичку на тоненькой ветке,

За погост, где лежат мои предки,

За приставший снежок лебединый

На простом каблучке у любимой…

-

Мне ли не знать, за что умирать?

 

* * *

Было когда-то селение,

Ныне деревья, трава.

Может, в другом измерении

Эта деревня жива?

Там вон, где заросли, пашенка

Вновь обретает черты.

Слышится: «Машенька… Машенька…»

Слышится: «Ванечка, ты?..»

И никакая не мистика.

Всё на привычных местах.

Кто-то вздыхает таинственно,

Шепчется кто-то в кустах.

Там, где гудело собрание,

Там, где гуляла коса, –

Чей это смех? чьё рыдание?

Чьи это там голоса?

 

ЖУРЧАЛА РЕЧКА…

-

Журчала речка сквозь орешник

В янтарном зареве песка,

Вся голубая, как подснежник,

Тонка, как жилка у виска.

-

К ней ребятишки летом мчались,

Махая флагами рубах.

Над ней черёмухи качались

То в соловьях, то в воробьях…

-

…Всё заросло, остервенело.

Ни речки.

Ни села.

Ни дач.

Ну что ты стал белее мела?

Уж если можешь, то поплачь.

-

И пусть тебя в глуши безвестной,

Где ты как будто ни при чём,

Услышит Ангел лишь небесный,

За правым реющий плечом.

-

Лишь он, невидимый и странный,

Лишь он, страдающий в тиши,

С незаживающею раной

Твоей души, твоей души…

 

* * *

Я прожил жизнь ни хорошо, ни плохо,

Я прожил жизнь, как мне послал Господь.

Я видел времена царя Гороха

И то, как реактивная эпоха

Любую сказку облекала в плоть.

-

И взлёт, и гибель наблюдая зримо

Краснознамённого, как пламя, Рима,

Всё пережил и понял я одно:

Что подлость на земле необорима,

Что зависть на земле неистребима

И что бессмертна глупость всё равно…

 

    * * *

А я хочу, чтоб скрипнули воротца,

Чтоб лошадь шла, роняя повода,

Чтоб в глубине забытого колодца

Чернела вновь хрустальная вода;

-

Чтоб во дворах гремели кринки, крышки,

Чтоб курицы кудахтали в пыли,

Чтоб в заводи головки ребятишек

Весенними кувшинками цвели;

-

Чтоб свадьбы здесь игрались – и всего-то.

Чтоб, собираясь осенью на Крит,

Как улетать отсюда неохота –

Кричали в небе ласточки навзрыд…

 

НЕКРАСОВ

-

Вновь зарожденье классов

В смятении лихом…

Мне стал родней Некрасов

С его простым стихом.

-

Какая бы погода

Ни застила нам свет,

Но ближе у народа

Заступника и нет.

-

Почти изъяли в школе.

А в строчках, ты взгляни,

Почти про наши боли,

Почти про наши дни.

Какой светильник чести!

Друзья! Почтим его.

Сегодня мы все вместе

Не стоим одного.

Свернуть