26 августа 2019  10:45 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Что есть Истина № 54 cентябрь 2018 г


Новые имена


 

 Борис Фабрикант


Родился и долго жил во Львове, учился и работал. С начала века в Москве. Теперь, с женой и дочерью, в Англии. По образованию - инженер. Изобретал. Писал для детского театра пьесы, стихи. Завоевал 2-е место в международном конкурсе поэтов  "Эмигрантская лира" 2018 года. Все хорошо.

 

СТИХОТВОРЕНИЯ

***

Аукнет эхо слов осколки в память,
секретики откроют жесты, виды,
свет, запахи, меняешься местами,
тем, где сейчас, на что когда-то видел.

И давний таймер зазвенит неслышно,
и надо угадать, что помнишь точно,
а очередь стоит из третьих лишних
за правом стать вторыми, только срочно.

Ах, как воспоминанья не прочны,
Так бабочек убитых жалок крик,
И неизменны, ношены, смешны,
как тапочки, но ты давно привык.

Они живут за тонкой звонкой плёнкой,
поют негромко, по углам снуют,
глядят на нас и нас не узнают,
как старый пёс подросшего ребёнка.

Воспоминаньям часто снимся мы,
они глядят и плачут, и хохочут.
И бабочки ко сну летят из тьмы,
чтоб на экран попасть последней ночью


***

За обманом далеко не ходят,
Хлопни по карману и найдёшь.
А ещё, как говорят в народе,
Не обманешь и не проживёшь.
Сам был рад обманываться классик,
Легче жить и веселей душе.
Чуть соврал - и жизнь себе украсил,
Будто выпил и захорошел.
И всегда ты прав с друзьями в споре,
Вместе вы правее остальных.
Врущим можно не бояться горя,
Нервы крепче проволок стальных.
Все расчёты с жизнью справедливы,
Распускай хвосты и паруса,
Чаще повторяй, что ты счастливый,
Чтобы убедить на небесах.
Обменяться мыслями? Нет - маской,
Всюду карнавал и хоровод.
Только ни одной не сбылось сказки.
Классик: «И безмолвствует народ».


***

Я бежал молодым под ливнем,
Сняв рубашку и мокрый до клеток.
Время было самым счастливым,
Это давнее новое лето.
Мне четырнадцать или пятнадцать.
Из троллейбуса женщины взрослой
Взгляд! Как будто игра в пятнашки.
Стой! Ты пойман - десант на остров,
На котором ещё я не был,
Но увидел в глазах так остро,
Как вблизи грозовое небо.
Этот проблеск из ближней дали
Сквозь залитое ливнем стекло
Сразу в прошлое закатали,
Чтоб полгорода не сожгло.


 ***

Восход, с листвы смахнуть стихи,
Лишь протяни - полна рука.
С вечерней жизни снять грехи -
Пройди весь путь издалека.

Смирись, что памятную боль
Распяли все столбы окрест.
Зачем ты принял этот крест,
Теперь несёшь его с собой?

В грехи зачтут и пот, и кровь,
И счастье битвы за любовь.
Победа громкая тиха.
Не знаешь за собой греха.

Тебе смириться и простить -
Судьбу свою переломать.
И будешь ты её кормить,
Как сына одиночка мать.

Возденешь руки к небесам,
Распялишь рот и замолчишь.
А Бог узнает по глазам,
Простит. И ты его простишь

 

***

С утренней листвы смахнуть стихи 
Только потянись - полна рука.
А с вечерней жизни снять грехи 
Надо заходить издалека.

И смирись, что памятную боль
Разодрали все столбы окрест.
Для чего ты принял этот крест
И теперь несёшь его с собой?

Грешное, как жизнь и пот, и кровь,
Счастие сраженья за любовь,
Где победа громкая тиха,
И не знаешь за собой греха.

Для тебя смириться и простить,
Знать судьбу свою переломать.
Будешь ты её теперь кормить,
Как ребёнка одиночка мать.

И возденешь руки к небесам,
И распялишь рот и замолчишь.
Бог тебя узнает по глазам
И простит. И ты его простишь


Летел июль

 
Вокруг все говорили иностранно.
И солнце восходило неустанно,
В ночное уходя за горизонт,
Летел июль с холодною водою,
Тяжёлою, морскою и живою,
Ходили пары, шляпа или зонт,
Держась за руки и держась свободно.
Шли лодки, в них с улыбкою природной
Катали шкиперы приезжих рыбаков.
Шёл фунт за фунт, ценою за улов.
И всем казалось, лето бесконечно,
Ведь всё прошло, и осень и зима.
И делать ничего, и спать без сна.
И думать ни о чём, и жить беспечно,
А жизнь при этом по себе сама,
Как на краю стоящая сосна,
По нашим меркам длится очень вечно.


Переправа

 
Растворились в ночной темноте
Беды, страхи, мечты и потери.
И в кромешной тугой пустоте
Люди спят, как усталые звери.

И не чуют касанья руки,
Ни угрозы, ни ласки не чуют,
На цветном берегу у реки
Под названием Время ночуют.

Я проснулся от шороха волн
Со следами небесных мерцаний,
И качнулся темнеющий чёлн.
Перевозчик застыл в ожиданьи.

Рябь сверкнёт в предрассветной тиши,
Как гравюры старинной страница.
Это скан, это оттиск души -
Переправа, контроль на границе.

Так уплыть с ним за грош поперёк?
Или выгрести против теченья?
Жизнь невыученный урок,
А назавтра уже воскресенье.


Приливы

 
Я не верю во влияние Луны
На приливы и отливы на Земле.
Это нас с борта на борт качают сны,
Как матросов на пиратском корабле.

Расцарапывая осью небеса,
Океан мы загребём крутой дугой,
И прилив дойдёт до соли в волосах,
А отлив снесет на берег на другой.

И посмотрит с уважением Луна,
Заменяя полусвет на полутьму.
У неё ведь ничего нет, кроме дна.
Ей приливы и отливы ни к чему


Бог простит

 
С утренней листвы стряхнуть стихи -
У тебя поставлена рука.
А с вечерней жизни снять грехи 
Надо заходить издалека.

И смирись, что памятную боль
Разодрали все столбы окрест.
Для чего ты принял этот крест
И теперь несёшь его с собой?

Грешное, как этот пот и кровь,
Счастие сраженья за любовь,
Где победа громкая тиха,
И не знаешь за собой греха.

Для тебя смириться и простить,
Что судьбу свою переломать.
Будешь ты её теперь кормить,
Как ребёнка одиночка мать.

И возденешь руки к небесам,
И распялишь рот и замолчишь.
Бог таких узнает по глазам
И простит. И ты его простишь


Духовой оркестр


Духовой оркестр всех других природней.
Дуешь, словно дышишь, да ещё просторней,
Дуешь что есть силы, так что бьется сердце,
Как в тростинку лета в середине детства.

Духовой оркестр, плещутся тарелки!
Тубы и тромбоны ловят взмах руки
И дрожат, как горло, медно мелко-мелко.
Выпячены губы. Слюни, мундштуки.

Духовой оркестр — войны да парады,
Не умеет тихо — зорька да отбой.
Танцы в летнем парке, белая эстрада.
Как последний выдох, эхо за трубой.

Духовой оркестр — музыка разлуки.
Ноты в ней простые и звучать легки.
И протяжным эхом всё витают звуки
За прощальным взмахом маминой руки.

Праздник Первомая, флаги и портреты.
Черно-белый снимок, папа молодой.
В городе оркестры всё играют где-то,
Долетают тихо песни вразнобой.

Чёрно-белый снимок — небо голубое,
Мне уже пятнадцать, не вернуть назад.
Песни да оркестры — самое простое,
Люди да машины — вот и весь парад.

Разберут трибуны, унесут портреты,
Спрячут инструменты, допоют на слух.
Духовой оркестр не хранит секреты.
Он играет громко, просто во весь дух.



Школьная программка


В науке географии
Плывут туда-сюда
По строгому по графику
Различные суда.
От них усы расходятся,
И плещется вода.
И все дороги сходятся
Неведомо куда.

Над ними самолетики
Летят по математике,
Из них глядят пилотики
На Арктики-Антарктики.
А выше, неприметные,
Кружат вокруг Земли
Такие межпланетные
Большие корабли.

Летят они по физике,
Кося на землю взгляд.
У всех мечта по лирике
Прийти домой назад.

Давно по геометрии
Проложены пути,
Чтоб милями и метрами
Проехать и пройти.
И мчать автомобилями,
Забраться в поезда,
Чтоб метрами и милями
Добраться кто куда!

Науку о движении
Наматывай на ус.
Без страха и сомнения
Веди свой верный курс
По звездам, чувствам, градусам…
Тогда, само собой,
С победою и радостью
Вернешься ты домой.
Вернешься ты домой.


***


В стакане виски колышется лес,
Пока я его не допью.
И с каждым глотком этот лес все чудес-
Ней похожий на жизнь на мою.

А этой весной разноцветней листва,
И каждый оттенок, как цвет.
С паркОм изо рта вылетают слова,
И вот уже слов больше нет.

Кукушка на выдохе песню поет,
И лад её — цеп на току.
Но ныне про цеп никого не проймет,
Понять можно только ку-ку!

А запахи ранней весною и свет
Ложатся, как ноты, на стан,
И сердце по ним отбивает ответ
Кукушке, листве и цветам.

И всю эту жизнь, или весь этот джаз,
И запах, и цвет, и туман,
И снова: ку-ку! (не считал, сколько раз) Колышет виски стакан.


***


Час завтрака, пахнет едою наш дом.
Вот тень занавесок на стенке.
Сейчас на рыбалку мы в море уйдем
Среди островов. Их оттенки
Цветов, ритм движения вместе с водой,
Как за горизонт, увлекают.
Балетные пачки туман молодой
Гряде старых гор примеряет.
В прозрачной воде поплыла глубина
И снимки небесных узоров.
Нас кличут, мы слышим свои имена
Средь окриков чаек в дозоре.
Здесь можно стихи научиться с листа
Читать, глядя в волны литые,
Их ветер листает о наши борта,
Но лодки тут лишь запятые.
Иного занятия нет — просто быть.
Душе здесь простор для уюта,
Как будто паришь! Не забудь захватить
Ай-фон как кольцо парашюта.

Итак, завершив облаченья обряд,
Мы в лодки вступаем как в храмы.
И лодки взлетают и бьют, как в набат
Всем днищем о водные ямы.
Лежит неземной под водою рельеф.
Скользим мы по грани двух жизней.
Задрали там головы на монгольфьер,
Летящий по солнечным брызгам?
Видна ли со дна нашей лодки луна?
Не помня усталости странствий,
Нацелены мы на поимку со дна
Царя в этом водном пространстве.
Здесь времени нет, здесь прилив и отлив,
И волны — песок в горловине.
И жизнь так течет, как теченья легли
Доныне и снова отныне.
И видим, как сон, сквозь туманы дождя:
Цепляя течения блики,
Там палтус плывет — дух земного вождя,
В волнах похороненный викинг.


***

Находясь меж небом и землей,
Дышим мы привычно неприметно.
Но испуг, обещанный водой,
О себе напомнит непременно.
Потому, плывя между волнами,
Называем небо небесами.
Между небесами и водой
По-другому дышим мы с тобой.
Бездна, мы одной воды и соли!
Между нами тонкая плева.
Мир иной волной изрыт, как поле,
Где никак не вырастет трава.
Теплые объятья океана —
Руки акушерки у плода.
Словно мы, кто поздно, а кто рано,
Уходя, рождаемся туда.


***

Две рыбы послал мне Господь.
Я их упустил
Хлеба дал мне Господь
Я его не вкушал
Вина мне налил Госпорь
Я сосуд разбил
Книгу мне дал Господь
Я её не читал
Жизнь даровал Господь
Я подошел к концу
Я — прах
Среди влачащихся к Отцу
Прошедших жизнь не разобрав пути
Стенающих
О Господи прости


Туман в Bournemouth


В плащах из собственного света
Стоят в тумане фонари.
Как от рассвета до рассвета,
Иду вдоль них с душой внутри,
Она в меня тепло одета
И всё застежку теребит.
А ночь, как оклик без ответа,
Недвижно влажная стоит.
И, кроме конусов прозрачных,
Как-будто нету ничего.
И слышно, что никто не плачет.
И видно, что совсем темно.


***

Меняет море цвет, волну
И ветер, небо, тишину,
Как будто линзы на глазах
Меняет море.
Оно уходит в глубину,
И чайки вниз скользят в слезах
Вслед на просторе.
Прилив там или же отлив,
Но море, как зека Сизиф,
Таскает волны на горбу,
А берег, раскатав губу,
Сдувает пену, как пацан,
Приняв бокал из рук отца,
Сдувает пену с пива.
Но, в общем, всё счастливо
Сплелось в чудесный вид:
И море здесь красиво
И правильно лежит,
И правильно стоят дома,
На светлых стенах тает тьма,
Деревья, будто ни при чем,
Качаются к плечу плечо,
Дают объём картине.
Садится солнце, не спеша,
В ком есть, волнуется душа.
День постепенно стынет.


***

Печка. Баня русская.
Чугуна пуды
Алым зевом лузгают
Ковшики воды.

Души из узилища —
Пар летит в окно.
То ли мы в чистилище,
То ли не дано.

Сладость воскресения.
Прошлое, как сон.
Погрузись в крещение.
Встань и выйди вон.

Детская считалочка
С золотым крыльцом.
Хорошо мне в банечке,
Будто я с отцом.

Венички, как бабочки,
Вьются, трепеща.
Хорошо мне в банечке!

Как в бою праща,
Ковшик в печку целится,
Высекает жар.

На дворе метелица.
В бане первый пар.

Свернуть