23 января 2019  06:27 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 53 июнь 2018 г.

Поэты сайта "Изба-Читальня"



Владимир Спектор

Владимир Спектор родился в Луганске. Окончил машиностроительный институт и Общественный университет (факультет журналистики). После службы в армии работал конструктором, ведущим конструктором, пресс-секретарем на тепловозостроительном заводе. Начиная с 90-х годов, - главным редактором региональной телекомпании, собкором киевской газеты «Магистраль». Редактор литературного альманаха и сайта "Свой вариант". Автор более 20 книг стихотворений и очерковой прозы. Заслуженный работник культуры Украины. Лауреат нескольких литературных премий. Среди последних публикаций – в журналах «Слово-Word», «Новый Континент», «Радуга», «Сетевая словесность», «Дети Ра», «Зарубежные задворки», «Этажи», «Чайка», «Золотое Руно», «Особняк», «Фабрика литературы», «Клаузура», газетах «День Литературы», «Поэтоград», «Литературные известия»... В 2017 году стал серебряным призером Германского международного литературного конкурса «Лучшая книга на русском языке» в номинации «Поэзия»  С 2015 года живет в Германии.


Не хочется спешить...

* * *

Учу глаголы, не затем, чтоб жечь,

Хотя они и отправляли в печь

Мою родню (восстать бы ей из пепла).

Учу глаголы, чтобы больше знать,

Чтобы любить, страдать и не страдать,

Чтобы во мне моя родня воскресла.

 

Такой знакомый-незнакомый быт...

Меня от узнавания знобит.

Не плачу. Но чем дальше – тем не легче...

Чужих глаголов беззаботный вид.

Труба дымит. И там, и здесь дымит.

И дым не меркнет, а плывёт навстречу...

 

  * * *

Это Швальбах, это Зульцбах, это Буцбах...

Не родные, не чужие с неких пор.

Это эхо нелюбви в победных трубах

Тенью падает на здешний разговор.

 

Это память, что пришла и не уходит,

И ведёт, ведёт неспешно свой рассказ.

О любви, конечно, будто о погоде.

Это Швальбах, слышишь, память? Не Донбасс...

 

* * *

- Ты слышишь, как сердце стучит у меня?

- Нет, это – колёса по рельсам…

 

- Ты видишь – дрожу я в сиянии дня?

- Ты мёрзнешь. Теплее оденься…

 

- Ты видишь – слезинки текут по щекам?

- Нет, это дождинки - к удаче…

 

- Ты чувствуешь – я ухожу к облакам?

- Я вижу, я слышу… Я плачу.

 

* * *

Условно делимы на «право» и «лево».

Как славно незримы «король, королева,

Сапожник, портной»…

Это со мною и с целой страной,

 

Где всех поделили почти безусловно

На «любишь — не любишь», на «ровно — не ровно»,

А будто вчера -

Жизни беспечной была, как сестра,

 

Страна, где так быстро привыкли к плохому,

Где «эныки-беныки» вышли из дому,

А следом свинец,

Хочешь — не хочешь, но сказке — конец.

 

* * *

Время уходит, цепляясь за крыши

домов, за верхушки деревьев.

И отражается в окнах

спешащих куда-то авто.

Время уходит, и я вместе с ним,

посмотрите направо, налево...

Это любовь догорает,

не ведая, впрочем, за что.

 

Это любовь освещает, прощает

всё то, что, цепляясь, уходит,

Зная, не зная, что ждёт и не ждёт

там, где выключен свет.

Время уходит, и здесь, далеко,

и в невидимом Каменном Броде.

Время уходит, как будто не помнит,

что времени нет...

 

* * *

Как будто карандаши,

Рассыпались дни и недели.

Поспали, попили, поели...

Но сердце спешит. Спешит.

 

И как мне их всех собрать,

Друзей, что рассыпались тоже

Средь старых и новых бомбёжек,

Хотя бы в свою тетрадь,

 

Собрать карандашный цвет,

Он звался когда-то «Мистецтво»,

Раскрасить дорогу, как детство,

Как счастья былого след.

 

* * *

Друг другу, друг друга... С тобой или с Вами.

«Вай-фай» от испуга плюётся словами.

Читай или слушай, кто те, а кто эти...

Уловлены души незримою сетью.

 

Всех тварей по паре. Сквозь жизнь–одиночку

Не старый и старый, наивный, как строчка

Из книги «Детгиза», от края – до рая.

Как в поисках приза, – витая в «вай-фае»...

 

* * *

Было и прошло. Но не бесследно.

Память, словно первая любовь,

Избирательно немилосердна,

Окунаясь в детство вновь и вновь,

 

Падая в случайные мгновенья,

Где добром отсверкивает зло…

Счастьем было просто ощущенье,

Что осталось больше, чем прошло.

 

* * *

С прошедшим временем вагоны

Стоят, готовые к разгрузке.

Летает ангел полусонный

Вблизи ворот, незримо узких.

 

Там, у ворот, вагонам тесно,

И время прошлое клубится...

Всё было честно и нечестно,

Сквозь правду проступают лица.

 

Всё было медленно к несчастью,

Со скрипом открывались двери.

Власть времени и время власти,

Учили верить и не верить,

 

И привыкать к потерям тоже -

Друзей, что трудно и не трудно.

До одурения, до дрожи,

Себя теряя безрассудно,

 

Терпеть, и праздничные даты

Хранить, как бабочку в ладони,

Чтобы когда-нибудь, когда-то

Найти их в грузовом вагоне.

 

Найти всё то, что потерялось,

Неосязаемою тенью...

А что осталось? Просто малость -

Любовь и ангельское пенье.

 

* * *

Дышу, как в последний раз,

Пока ещё свет не погас,

И листья взлетают упруго.

Иду вдоль Луганских снов,

Как знающий нечто Иов,

И выход ищу из круга.

 

Дышу, как в последний раз,

В предутренний, ласковый час,

Взлетая и падая снова.

И взлетная полоса,

В мои превратившись глаза,

Следит за мной несурово.

 

* * *

Он попал под автобус «Ростов – Мариуполь»,

И кровавые пятна затмили стекло.

Как обычно, толпа хлопотала над трупом,

И шофёра в тоске безысходной рвало.

 

Между двух городов, посредине дороги

Он лежал на земле. Не бывает чудес.

Но завыл верный пёс во дворе в Таганроге.

И упала слеза из развёрстых небес.

 

* * *

Претенденты на победу в марафоне!

Марафонский бег в отцепленном вагоне

Предвещает не победу, лишь участье

В том процессе, что зовут

"борьба за счастье".

Претенденты на победу в марафоне!

Марафонский бег в оцепленном вагоне,

предвещает он победы вам едва ли,

Не для вас куют победные медали.

Претенденты на медали в оцепленье

Цепь за цепью переходят

в наступленье.

Претенденты на победу в марафоне -

Это вам трубит труба в Иерихоне.

Не до жиру, не до бега, не до смеха...

Претенденты...

Претенде...

И только эхо...

* * *

Блеск хромовых сапог тогда,

Как чудо электроники сейчас.

И неизменна лишь звезда,

Чей вечный взгляд сквозь время не угас.

 

В нём – суета и маета

Полузабытых дел, ненужных слов.

Не для души всё, но - для рта…

А для звезды небесной - лишь любовь.

 

* * *

Гудки локомотивов маневровых,

Ночная перекличка поездов

И мыслей, от бессонницы суровых,

Как путешественник и командор Седов…

 

Но в мыслях, что суровы только внешне,

Вопросов вязь, надежды и мечты.

И речь друзей, и лица их, конечно,

И много ещё разного. И ты.

 

* * *

И взгляд, как поцелуй, короткий,

Но, всё ж, пронзающий насквозь,

И тень стремительной походки,

И ощущенье, что «всерьёз»…

 

И тонкий луч, как стих Марины,

Сквозь одиночества печать…

И жизнь – как клинопись на глине,

Где мне не всё дано понять.

 

* * *

Самолёты летают реже.

Только небо не стало чище.

И по-прежнему взгляды ищут

Свет любви или свет надежды.

 

Самолёты летят по кругу.

Возвращаются новые лица.

Но пока ещё сердце стучится,

Мы с тобою нужны друг другу.

 

* * *

И всё, как будто, не напрасно, -

И красота, и тень, и свет…

Но чем всё кончится – неясно.

У всех на это – свой ответ.

 

Он каждый миг пронзает время,

Касаясь прошлого всерьёз,

Смеясь и плача вместе с теми,

Чья память стала тенью звёзд…

 

* * *

«Больше дела, меньше слов,

До свиданья, будь здоров!» -

Так отец повторял, я смеялся,

а время летело…

«До свиданья» сменилось, увы, на «прощай».

В неизвестность отъехал последний трамвай.

Больше, всё-таки, слов и печали.

Такое вот дело.

А на фотках – улыбки, и взгляд без тревог,

Машет шляпой с трибуны смешной полубог,

И «Ура» отвечают, шагая не в ногу,

колонны…

Больше дела, - отец напевал, - меньше слов,

Я не спорю, допеть эту песню готов,

И пою. Только привкус у пенья

нежданно солёный.

 

* * *

- Всё хорошо. Только небо сердито,

Гром, как внезапный разрыв динамита

Или как эхо ночной канонады…

- Может быть, хватит, об этом. Не надо…

 

- Всё хорошо. Только дождь без просвета.

- Это преддверие бабьего лета,

Дальней зимы и мужской непогоды…

 

- Капля за каплей, за годами годы

Всё хорошо, - повторяю я снова,

Мальчик из прошлого. Дедушка. Вова...

 

* * *

Ничего не изменилось,

Только время растворилось,

И теперь течёт во мне.

Только кровь моя сгустилась,

Только крылья заострились

Меж лопаток на спине,

И лечу я, как во сне.

Как цыганка нагадала:

Всё, что будет – будет мало.

Быть мне нищим и святым.

Где-то в сумраке вокзала

Мне дорогу указала.

Оглянулся – только дым.

Где огонь был – всё дымится.

Крыльев нет. Но есть страница,

Вся в слезах. Или мечтах.

На странице чьи-то лица.

Небо, дым. А в небе птицы,

Лица с песней на устах.

Ветер временем играет.

Ветер кровь мою смущает

Наяву или во сне.

Мальчик с узкими плечами,

Парень с хмурыми очами –

Я не в вас. Но вы во мне.

Мы с лопаткой на ремне

Маршируем на ученье,

Всё слышнее наше пенье.

Мы шагаем и поём.

О красавице-дивчине,

О судьбе и о калине,

И о времени своём.

 

* * *

Выжить…

Отдать,

Получить,

Накормить.

Сделать…

Успеть,

Дотерпеть,

Не сорваться.

Жизни вибрирует тонкая нить,

Бьётся, как жилка на горле паяца.

 

Выжить,

Найти,

Не забыть,

Не предать…

Не заклинанье, не просьба, не мантра.

Завтра всё снова начнётся опять.

Это – всего лишь заданье на завтра.

 

* * *

Где-то на окраине тревог,

Где живут бегущие по кругу,

Вечность перепутала порог,

И в глаза взглянули мы друг другу.

 

Черствые сухарики мечты

Подарила, обернувшись ветром

В мареве тревожной маеты,

Где окраина так схожа с центром.

 

* * *

Тёплый ветер, как подарок с юга.

Посреди ненастья – добрый знак.

Как рукопожатье друга,

Как улыбка вдруг и просто так.

 

Жизнь теплей всего лишь на дыханье,

И длинней - всего лишь на него.

Облака – от встречи до прощанья,

И судьба. И больше ничего.

 

* * *

Отболев, появляется снова.

Разрывая планету на части,

Вслед за делом бросается слово,

И становится призраком счастье.

 

Свет распался на части света,

Мир с войной говорит несмело.

Есть вопросы, но нет ответов.

И до них – никому нет дела.

 

* * *

И, в самом деле, всё могло быть хуже. –

Мы живы, невзирая на эпоху.

И даже голубь, словно ангел, кружит,

Как будто подтверждая: «Всё – не плохо».

 

Хотя судьба ведёт свой счёт потерям,

Где голубь предстаёт воздушным змеем…

В то, что могло быть хуже – твёрдо верю.

А в лучшее мне верится труднее.

 

* * *

На окраинах воздух свежей,

На окраинах дышится легче.

Там «Ещё», позабыв про «Уже»,

Беззаботно шагает навстречу

 

Дню и ночи, не думая впрок,

Кто удачливей – принц или нищий?

Тот – не близок, а тот – не далёк...

Ну, а воздух – действительно чище.

 

* * *

На рубеже весны и лета,

Когда прозрачны вечера,

Когда каштаны – как ракеты,

А жизнь внезапна, как игра,

 

Случайный дождь сквозь птичий гомон

Стреляет каплею в висок…

И счастье глохнет, как Бетховен,

И жизнь, как дождь, - наискосок.

 

* * *

Принимаю горечь дня,

Как лекарственное средство.

На закуску у меня

Карамельный привкус детства.

 

С горечью знаком сполна -

Внутривенно и наружно.

Растворились в ней война,

И любовь, и страх, и дружба…

 

* * *

Позабытое эхо вчерашнего дня

Обернулось сегодняшним днём.

От него до меня, никого не кляня,

Сквозь постылость, в которой живём,

 

Пробивается эхо непонятых слов,

Неуслышанных, добрых, простых,

Где любовь, и вчера, и сегодня, - любовь,

И где вечность не дольше, чем миг.

 

* * *

Прыгнуть выше головы? Слышу, падаю, иду,

Пробираясь, как волхвы, сквозь грядущую беду.

На ветру, в туман и дождь – слышишь, как шуршит листва,

Я иду и ты идёшь сквозь забытые слова.

 

Невзначай и наугад... Помнишь, слышался нам смех.

День за днём подряд, подряд, помня и не помня всех...

Свет нисходит, но, увы, где-то тает по пути.

Прыгнуть выше головы? Также трудно, как идти.

 

* * *

Не хочется спешить, куда-то торопиться,

А просто – жить и жить, и чтоб родные лица

Не ведали тоски, завистливой печали,

Чтоб не в конце строки рука была –

В начале…

 

 

Свернуть