25 марта 2019  21:09 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 53 июнь 2018 г.

Поэзия

Алексей Кольцов

1809-1842

Кольцов Алексей Васильевич  (3 [15] октября 1809, Воронеж — 29 октября [10 ноября] 1842, там же) — русский поэт, родился 3 (15) октября 1809 года в Воронеже в семье прасола (скупщика и торговца скотом), слывшего во всей округе честным партнёром и строгим домохозяином. Отец поэта Василий Петрович Кольцов (1775—1852) человек крутого нрава, страстный и увлекающийся, не ограничиваясь прасольством, арендовал земли для посева хлебов, скупал леса под сруб, торговал дровами, занимался скотоводством. Мать Прасковья Ивановна (1784—1861) добрая, но необразованная женщина, не владела даже грамотой. В семье сверстников Кольцов не имел: сестра была намного старше, а брат и другие сёстры гораздо моложе. С 9-ти лет Кольцов постигал грамоту на дому, проявив такие способности, что в 1820 году смог поступить в двухклассное уездное училище, минуя приходское. Виссарион Белинский об уровне его образования писал следующее: «Не знаем, каким образом был он переведён во второй класс, и вообще чему он научился в этом училище, потому что как ни коротко мы знали Кольцова лично, но не заметили в нём никаких признаков элементарного образования». После года и четырёх месяцев (второй класс) в училище Алексей был забран отцом. Василий Петрович считал, что этого образования сыну вполне хватит, чтобы стать его помощником. Работа Алексея заключалась в перегоне и продаже скота. В училище Алексей полюбил чтение, первые прочитанные им книги были сказками, например, про Бову, про Еруслана Лазаревича. Эти книги он покупал на полученные деньги, лакомства и игрушки, полученные от родителей. Позже Алексей стал читать различные романы, которые брал у своего товарища — Варгина, также являвшегося сыном купца. Особенно будущему поэту нравились произведения «Тысяча и одна ночь» и «Кадм и Гармония» М. И. Хераскова. После смерти в 1824 году Варгина Алексей Кольцов получил в наследство его библиотеку — около 70 томов. В 1825 году увлёкся стихотворениями   И. И. Дмитриева, особенно «Ермаком». В 1825 году, в 16 лет, он написал своё первое стихотворение — «Три видения», которое впоследствии уничтожил. Стихотворение было написано в подражание Ивану Дмитриеву — любимому поэту Кольцова. Первым наставником Кольцова в поэтическом творчестве был воронежский книгопродавец Дмитрий Кашкин, давший юноше возможность бесплатно пользоваться книгами из своей библиотеки. Кашкин был прямым, умным и честным, за что его любила молодёжь города. Книжная лавка Кашкина, располагавшаяся на улице Пушкинской, на углу Щепной площади, была для них своего рода клубом. Кашкин интересовался русской литературой, много читал и сам писал стихи. По-видимому, ему Кольцов показывал свои первые опыты. В течение 5 лет Кольцов пользовался безвозмездно его библиотекой. В юности будущий поэт пережил глубокую драму — он был разлучен с крепостной девушкой, на которой хотел жениться. Это отразилось, в частности, в его стихах «Песня» (1827), «Ты не пой, соловей» (1832) и ряде других. В 1827 году познакомился с семинаристом Андреем Сребрянским, ставшим впоследствии его близким другом и наставником. Именно Сребрянский привил Кольцову интерес к философии.
Рисунок П. Бореля «Кольцов у Пушкина»

Первые публикации у молодого поэта были анонимными — 4 стихотворения в 1830 году. Журнал «Пробуждение» в № 19 1909 года опубликовал к 100-летию поэта стихотворение Кольцова «Тоска о милом» с указанием даты 25 марта 1827 года (написания или выхода в печать — неизвестно) как «впервые появившееся в печати», входит ли он в 4 произведения, опубликованные анонимно, неизвестно. Под своим именем Алексей Кольцов опубликовал стихи в 1831 году, когда Н. В. Станкевич, известный поэт, публицист и мыслитель, с которым Кольцов познакомился в 1830 году, опубликовал его стихи с коротким предисловием в «Литературной газете». В 1835 году — выход первого и единственного при жизни поэта сборника «Стихотворения Алексея Кольцова». По делам отца путешествовал в Санкт-Петербург и Москву, где благодаря Станкевичу познакомился с В. Г. Белинским, который оказал на него большое влияние, с Жуковским, Вяземским, Владимиром Одоевским и Пушкиным, который опубликовал в своём журнале «Современник» стихотворение Кольцова «Урожай». После выхода стихотворений «Молодая жница», «Пора любви» и «Последний поцелуй» Кольцовым заинтересовался Михаил Салтыков-Щедрин. Он называл главной особенностью этих стихов «жгучее чувство личности». Разъезжая по торговым делам отца, Кольцов встречался с различными людьми, собирал фольклор. Его лирика воспевала простых крестьян, их труд и их жизнь. Стихотворения Кольцова были положены на музыку русскими композиторами XIX в., среди которых А. С. Даргомыжский («Без ума, без разума», «Не судите, люди добрые», «Не скажу никому», «Приди ко мне»), М. А. Балакирев («Обойми, поцелуй», «Исступление», «Песнь старика», «Приди ко мне», «Я любила его»), М. П. Мусоргский («Дуют ветры, ветры буйные», «Много есть у меня теремов и садов», «По-над Доном сад цветёт», «Весёлый час»), Н. А. Римский-Корсаков («Пленившись розой, соловей»).

                                      А. В. Кольцов в 1838 году. Портрет масляными красками работы А. К. Горбунова.

У Алексея Кольцова нередко происходили ссоры с отцом (особенно в последние годы жизни); отец негативно относился к литературному творчеству сына. В результате депрессии и длительной чахотки Кольцов умер в возрасте тридцати трёх лет в 1842 году. В. Г. Белинский писал: Для восстановления его здоровья нужно было прежде всего спокойствие, а между тем его ежедневно ежеминутно оскорбляли, мучили, дразнили, как дикого зверя в клетке… Раз в соседней комнате у сестры его много было гостей, и они затеяли игру: поставили на середину комнаты стол, положили на него девушку, накрыли её простынёю и начали хором петь вечную память рабу Божию Алексею.

Поэт был похоронен на Митрофаньевском кладбище в Воронеже.

 

СТИХИ


СИРОТА

Не прельщайте, не маните,

Пылкой юности мечты!

Удалитесь, улетите

От бездомной сироты!

Что ж вы, злые, что вы вьетесь

Над усталой головой?

Что вы с ветром не несетесь

В край неведомый, чужой?

Были дни - и я любила

Сны о радости земной;

Но надежда изменила;

Радость - сон в судьбе моей.

Наяву же - в облегченье

Только слезы проливать,

И не верить в обольщенье,

И покоя не вкушать.

Не прельщайте ж, не маните,

Светлой радости мечты!

Унеситесь, улетите

От бездомной сироты!

 

    РОВЕСНИКУ

О чем, ровесник молодой,

Горюешь и вздыхаешь?

О чем серебряной струей

Ты слезы проливаешь?

О чем бессменная печаль

И частые стенанья?

Страшна ли жизни темна даль

И с юностью прощанье?

Или нежданная беда

Явилась и сразила?

Житейская ль тебя нужда

Так рано посетила?

Иль сердца тайная любовь

Раскрыла в нем желанья

И юным пламенем вся кровь

Зажглась без упованья?

Я вижу думу на челе,

Без слов, без выраженья;

Но есть во взорах, как в стекле,

Востока отраженье -

Заметное волненье.

Ах, то любовь, любовь!.. Она

В твоей душе играет;

Она в пиру, на ложе сна

Покой твой разрушает.

Я отгадал. Дай руку мне!

Ты не один, кипя душою,

Горишь и гаснешь в тишине:

Прошу тебя, будь друг со мною.

 

    ПЕСНЯ

Если встречусь с тобой

Иль увижу тебя, -

Что за трепет, за огонь

Разольется во груди.

Если взглянешь, душа, -

Я горю и дрожу,

И бесчуствен и нем

Пред тобою стою!

Если молвишь мне что,

Я на речи твои,

На приветы твои,

Что сказать, не сыщу.

А лобзаньям твоим,

А восторгам живым

На земле, у людей,

Выражения нет!

Дева-радость души,

Это жизнь - мы живем!

Не хочу я другой

Жизни в жизни моей!

 

    ПУТНИК

Сгустились тучи, ветер веет,

Трава пустынная шумит;

Как черный полог, ночь висит,

И даль пространная чернеет;

Лишь там, в дали степи обширной,

Как тайный луч звезды призывной,

Зажжен случайною рукою,

Горит огонь во тьме ночной.

Унылый путник запоздалый,

Один среди глухих степей,

Плетусь к ночлегу; на своей

Клячонке тощей и усталой

Держу я путь к тому огню;

Ему я рад, как счастья дню.

И кто так пристально средь ночи

Вперял на деву страстны очи,

Кто, не смыкая зорких глаз,

Кто так стерег условный час,

Как я, с походною торбою,

Трясясь на кляче чуть живой,

Встречал огонь во тьме ночной?

То наш очаг горит звездою,

То спеет каша степняка

Под песнь родную чумака!..

 

    ОСЕНЬ

Настала осень; непогоды

Несутся в тучах от морей;

Угрюмеет лицо природы,

Не весел вид нагих полей;

Леса оделись синей тьмою,

Туман гуляет над землею

И омрачает свет очей.

Всё умирает, охладело;

Пространство дали почернело;

Нахмурил брови белый день;

Дожди бессменные полились;

К людям в соседки поселились

Тоска и сон, хандра и лень.

Так точно немочь старца скучна;

Так точно тоже для меня

Всегда водяна и докучна

Глупца пустая болтовня.

 

ПОСЛАНИЕ МОЛОДОЙ ВДОВЕ

Напрасно думаешь слезами

Тоску от сердца ты прогнать:

Всевышним богом - не людями

Тебе назначено страдать.

Конечно, сердцу нестерпимо

Расстаться с тем, что так любимо;

Что мило - больно потерять:

Нельзя не плакать, не вздыхать.

Так, верно, верно: ты несчастна;

Твоей души супруг прекрасный

Так скоро отказался жить.

Он жертва смерти, он зарыт.

Но что? ужель весну младую

Слезам ты хочешь посвятить?

Ужели юность золотую

В тоске ты хочешь проводить?

Ужель утрата роковая

Пребудет памятна всегда?

Ужель, что было, забывая,

Не улыбнешься? милая! слезами

Тоски от сердца не прогнать:

Всевышним богом, а не нами

Тебе положено страдать.

 

    РАЗМОЛВКА

Теперь ясней

Уж вижу я,

Что огнь любви

Давно потух

В груди твоей.

Но что виной,

Могу ли знать?

Бывало, ты -

Совсем не та!

А нынче - грех

И вымолвить,

Как ты со мной

Суха, дика

И сумрачна!

Незваный гость,

Долой с двора!

Немилый друг,

Не знай меня!

Ах, рад не рад -

Пришлось и мне

Сказать с слезой:

Прости-прощай,

Любезны друг

И недруг мой!

 

    СПЯЩИЙ ЮНОША

О всеблагое провиденье,

Храни его успокоенье!

Еще не знает он, чт'о скука,

Чт'о беспредельная любовь,

И как тяжка любви резлука,

И как хладеет в сердце кровь;

Не знает жизненной заботы,

Тяжелых снов и страшных бед,

И мира гибельных сует,

И дней безжизненной дремоты,

Коварства света и людей,

Надежд, желаний и страстей.

Теперь он резвится, играет,

Незрелый ум мечтой питает.

Во сне испуг его не будит,

Нужда до солнца встать не нудит,

Печаль у ложа не стоит, -

Священным сном невинность спит...

Но эти дни как тень проходят,

Прекрасный мир с собой уводят...

О всеблагое провиденье,

Храни его успокоенье!

 

    ПРЕКРАСНОЙ ПОСЕЛЯНКЕ

Ах, чья ты, дева-красота?

Твои уста, твои ланиты

Такою прелестью покрыты!

И в ком чудесная мечта

Груди б младой не взволновала,

Когда б ты на скале крутой,

Одна, над бездною морской,

Как дева Пушкина, стояла

Под белым флагом покрывала?..

И вкруг тебя одеждой снежной

Зефир приветливо б играл;

По сгибу плеч, по шее нежной

Свитые кудри развивал?..

Когда б, качаяся, дремало

Перо на шляпке голубой;

И грудь лебяжия вздыхала

Любовью девственной, святой?..

Тогда б, в сердечном упоеньи

Склонив колена пред тобой,

В избытке чувства, в исступленьи,

Сгорел бы весь, как огнь степной!..

 

    НОЧЛЕГ ЧУМАКОВ

Вблизи дороги столбовой

Ночует табор кочевой

Сынов Украины привольной.

В степи и пасмурно и темно:

Ни звезд блестящих, ни луны

На небе нет; и тишины

Ночной никто не нарушает;

Порой проезжий лишь играет,

И колокольчик почтовой,

Звеня над тройкой удалой,

На миг молчанье прерывает.

Между возов огонь горит;

На тагане котел висит;

Чумак раздетый, бородатый,

Поджавшись на ногах, сидит

И кашу с салом кипятит.

За табором невдалеке

Волы усталые пасуться;

Они никем не стерегутся.

Беспечно пред огнем в кружке

Хохлы чумазые, седые,

С усами хлопцы молодые,

Простершись на траве лежат

И вдаль невесело глядят.

Чем чумаков прогнать дремоту?

Давно ль утратили охоту

Они петь песни старины?

Чем ныне так развлечены?

Бывало, часто, ночью темной

Я с ними время разделял

И помню, песням их внимал

С какой-то радостью невольной...

Но вот во тьме игра свирели,

И тихо под свирель запели

Они про жизнь своих дедов,

Украйны вольныя сынов...

И как те песни сердцу милы,

Как выразительны, унылы,

Протяжны, звучны и полны

Преданьями родной страны!..

<1828 >

    *  *  *

Я был у ней; она сказала:

"Люблю тебя, имой милый друг!"

Но эту тайну от подруг

Хранить мне строго завещала.

Я был у ней; на прелесть злата

Клялась меня не променять;

Ко мне лишь страстию пылать,

Меня любить, любить, как брат.

Я был у ней; я с уст прелестной

Счастливое забвенье пил

И все земное позабыл

У девичьей груди прелестной.

Я был у ней; я вечно буду

С ее душой душою жить;

Пускай она мне изменит -

Но я изменником не буду.

 

    Плач

На что мне, боже сильный,

Дал смысл и бытие,

Когда в стране изгнанья

Любви и братства нет;

Когда в ней вихри, бури

И веют и шумят;

И черные туманы

Скрывают правды свет.

Я думал: в мире люди

Как ангелы живуут,

Я думал, в тайных мыслях

Один у них закон:

К тебе, царю небесный,

Любовью пламенеть,

И  ближе им неимущим

Без ропота души

Последнюю копейку,

Как братьям, уделять.

А люди - те же звери:

И холодны, и злы;

Мишурное величье -

Молебный их кумир,

А золото и низость -

Защитник их и бог.

И ты, отец небесный,

Не престаешь вседневно

Щедроты лить на них.

О, просвети мне мысли,

Нерадостны они,

И мудрости светильник

Зажги в моей душе.

 

    Ответ на вопрос о моей жизни

Вся жизнь моя - как сине море,

С ветрами буйными в раздоре -

Бушует, пенится, кипит,

Волнами плещет и шумит.

Уступят ветры - и оно

Сровняется, как полотно.

Иной порою, в дни ненастья,

Все в мире душу тяготит;

Порою улыбнется счастье,

Ответно жизнь заговорит;

Со всех сторон печаль порю

Нависнет тучей надо мною,

И, словно черная волна,

Душа в то время холодна;

То мигом ясная година

Опять настанет - и душа

Пьет радость, радостью дыша!

Ей снова все тогда прекрасно,

Тепло, спокойно, живо, ясно,

Как вод волшебное стекло, -

И горя будто не был'о...

 

    Исступление

Увижу ль, увижу ль

Красавицу я, -

Заноет, забьется

Сердечко в груди.

Посмею, могу ли

В сей жизни хоть раз

Я милую эту

Своею назвать?

На груди лилейной

В объятьях любви,

Забывшись, навек бы

Счастливец уснул.

Скажите: пред нею

Что можно сравнять?

Прелестные очи,

Как звезды, горят.

По щечкам разлился

Румянец зари;

А кудри?.. а брови?..

Сравненья им нет!

Как майское утро

Улыбка ее;

Как живо, как стройно

Созвучье речей.

Ах, если бы, к счастью,

Я был чародей:

Неволей иль волей

Была бы моей.

 

    *  *  *

Ничто, ничто на свете

Меня не веселит

С тех пор, как я расстался

С подругой навсегда;

С тех пор, взгляну ль на юных,

Играющих девиц,

Вздохну, и горьки слезы

Польются из очей.

Они, кружась, резвятся,

Как ласточки весной,

Моим слезам смеются

С улыбкою любви.

Красавицы младые,

И я здесь счастлив был,

И я в пирах веселых

Шутил, подобно вам.

Но рано рок суровый

Сказал: расстанься с ней.

С тех пор уж не встречаю

Я радости нигде.

 

    Послание В. Г. О.

Служил я прежде Лизе скромной,

Служил, как долгу гренадир,

Как Дафне добренький сатир.

И чтоб она была довольной,

Я все намеки и желанья

Любил немедля выполнять.

Но наконец без воздаянья

Мечтам был должен отказать.

Я ждал еще, я ждал чего-то,

Надежда мне сулила что-то;

Надежда скрылась - я забыт,

Как дряхлый, старый инвалид.

Но ты, соперница Венеры,

Мои мечты, мои химеры

Желаньем оживила вновь;

И в сердце чистом, непорочном,

Как солнце - в янтаре восточном,

Зажгла безгрешную любовь.

Отнынь прошу, друг новый, нежный,

Царицей будь души моей,

Будь гений добрый и надежный

Моих во мгле текущих дней.

И я в свободные мгновенья,

Желаньям вашим в угожденье,

Раз пять в неделю буду рад

По вкусу дамскому для чтенья

Романов лучших присылать.

А может быть, тебе, мой гений,

Моих неловких песнопений

Когда-нибудь пришлю тетрадь.

Но вы, вы спросите: награда

Велика ль, вольный трубадур?

Червонной пыли мне не надо.

Букет цветов да два-три взгляда -

И я доволен чересчур.

< 27 апреля 1829 >

 

    Престарелый казак

Зачем так скоро скрылась ты,

Казачья юность удалая?

О жизнь залетная, драгая,

Где ты теперь, где ты?

Бывало, смелая рука

Сверкнуть булатом не робела,

И в буйной груди казака

Отвага бурная горела

Неугасаемым огнем.

Без страха, робости, - с мечом

Я в огнь и полымя бросался,

С отрядом целым я встречался,

Нещадно всех рубил, колол,

Для всех с собою смерть я вел.

Бывало, чуждые дружины

Едва лицо мое зазрят, -

Уже валятся ряд на ряд

На лоно стонущей долины.

Теперь уж нет могучих сил!

Осьмой десяток мне пробил.

В мой угол старость заглянула

И старость принесла с собой.

Теперь теперь трепещущей рукой

Я смерть лениво отгоняю

И умереть скорей желаю.

Как после сечи, после драки,

Бывало, ждал донец венца,

Так нынь в курене бурлака

Он ждет последнего конца.

Ах! лучше б с именем героя

В дыму, в огне, средь пуль и боя

Врагу насунуться на меч

И на долине чести лечь,

Чем здесь в безвестности постылой

Томиться над своей могилой.

 

    На отъезд Д. А. Кашкина в Одессу

Что груди тяжельше?

Что сердцу больнее?

Что конь мой удалый

Споткнулся не раз?

Иль заяц трусливый

Мой путь перебег?

Уж видны мне кровли

Родных и друзей

И храма святого

Сияющий крест.

О чем же ты грустном

Пророчишь, душа?

Уж обнял с восторгом

Счастливец семью.

Но где ж, о родные,

Бесценный мой друг?

Он отбыл надолго

В низовы края...

Недаром же конь мой

Споткнулся не раз,

Недаром же сердце

Вещало печаль!...

Когда ж возвратишься

В родную страну?

Дождусь ли в уныньи

Тебя, друг, назад?

 

    К М.

Вы милы всем, вы очень скромны;

Не спорю я, ваш кроток нрав,

Но я узнал, что он притворный,

Что он с природы так лукав.

В вас нет капризов, нет и чванства,

Но только много шарлатанства;

К тому ж ваш вежливый язык

И уверять и льстить привык.

К свиданьям тайным вы согласны,

Но те свиданья мне опасны,

Затем что в них сокрыт обман

Иль вновь затеянный роман.

В веселый час вы мне твердите:

"Забудьте прежнее - любите!" -

Да как, скажите, вас любить,

Как непорочность обольстить?

О нет, такие мне оковы

Немилы, как венок терновый,

Притом же хладная любовь

В объятиях застудит кровь.

Сказать велите ль откровенно:

Вовек такой, как вы, презренной,

Затем не соглашусь любить,

Чтобы осмеянным не быть.

 

    А. Д. Вельяминову


 Милостивый государь  Александр Дмитриевич!

В селе, при первой встрече нашей,

Для вас и для супруги вашей

Я, помню, обещал прислать

Торквата милое творенье,

Певца любви и вдохновенья;

И слова данного сдержать

Не мог донынь, затем что прежде

Обманут был в своей надежде.

Но обещанью изменить

За стыд, за низость я считаю -

И вот, успел лишь получить

Две книги, вам их посылаю.

Мне лестно вам угодным быть.

Так - незначительный мечтатель -

Я вашим мненьем дорожу,

И восхищусь, коль заслужу

Вниманье ваше... Обожатель

Всего прекрасного...

 

    К М...

Подобных Маше очень мало

И в мире равных не бывало:

Лицо, движенья, речь и взгляд

Стальное сердце распалят.

Любить ее и я бы рад,

Когда б в груди не крылось жало,

Когда б в любви ее - не яд.

 

    К ПОДРУГЕ МОЕЙ ЮНОСТИ

Зачем ты, дева, не желаешь

Со мною быть наедине?

Скажи, скажи: зачем при мне

Ты так робеешь, так скучаешь?

Ужель со мной опасно быть?

Ужель тебе кажусь я страшен?

О, верь мне, верь: я не опасен!

Я весь перед тобой открыт,

И в сердце лишь любовь горит.

Ты помнишь, друг мой, с юных лет

С тобою мы росли, резвились,

И что на мысли не придет,

Мы всем доверчиво делились.

А нынь, не знаю почему,

Меня ты, дева, презираешь,

И средь людей, и одному

Невинных чувств не доверяешь.

Оставь, красавица, свой стыд,

Не будь ко мне ты равнодушна;

Будь так, как прежде, простодушна,

Как прежде, будем братски жить.

 

    ПЕСНЯ


Очи, очи голубые,

Мне вас боле не встречать!

Девы, девы молодые,

Вам меня уж не ласкать!

Побывали, унеслися

Дни моей златой весны;

В сердце опытном слилися

Лишь отзывы старины.

Ах, на что же оживили

Предо мной мои мечты

Сердцу сладостные были,

Ласки юной красоты?

Мне ль приветливым казаться,

С хладным сердцем вновь любить?

Мне ль надеждой обольщаться?

Беспробудно друг мой спит...

 

   

 

 

Свернуть