23 сентября 2019  12:24 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА? № 53 июнь 2018 г.


 Поэты и прозаики Санкт-Петербурга 


 

 

Евгений Антипов


Антипов Евгений Игоревич родился в 1958 году в Ленинграде. Окончил Инженерно-строительный институт, по образованию архитектор. В 1985-1891 годах староста ЛИТО Сосноры. Печататься в периодике начал с 1987 года. Дипломант Ленинградского и финалист Всесоюзного конкурса поэзии 1988-1991гг. Лауреат ряда литературных премий. Член Союза писателей России. Куратор литературного клуба «XL», который возглавляет с 1998 года. Член Оргкомитета международного литературного фестиваля «Петербургские мосты». Автор восьми книг и большого количества статей на искусствоведческие и исторические темы: читает лекции на историческом факультете Петербургского государственного университета. С 1997 года член-корреспондент Петровской академии наук и искусств, с 2000 года – академик. Включен в антологии «Выдающиеся петербуржцы» и «Кто есть кто в России».

Материал подготовлен редактором раздела «Поэты и прозаики Санкт-Петербурга» Феликсом Лукницким

 

КОЕ-ЧТО О КРЕПОСТНОМ ПРАВЕ

 

Легенда гласит, что на первом допросе по делу декабристов Бенкендорф, глядя в благородные глаза обвиняемых, обратился к ним с воззванием следующего рода. Господа, – процедил он, – вы поднялись за Конституцию и раскрепощение, ваша любовь к народу не знает границ, и это прекрасно. Но вот я, сатрап и душитель, уж лет десять как отпустил своих крепостных – с землей и стартовым капиталом. Я заплатил налог за каждого на пять лет вперед, чтоб те не увязли в новых проблемах. Кто поступил так же – два шага вперед. 
Наблюдая, как декабристы потупили благородные глаза свои, сатрап и душитель добавил: кто поступил согласно убеждениям, может считать себя свободным. 

Но декабристы только шмыгали носом. Правильно ли я понял, господа, – возвысил голос Бенкендорф, – вас интересовали массовые убийства и власть, а никак не облегчение народной доли? И если я понял правильно, то все вы, суки драные, сейчас возьмете кайло и отправитесь хранить гордое терпенье. Заодно узнаете, гонщики на «гелендвагенах», что такое физический труд…

Дело в том, что к моменту восстания уже двадцать с лишним лет – с 20 февраля 1803 года – действовал Указ о вольных хлебопашцах, то есть указ об освобождении крестьян по обоюдному согласию. В соответствии с этим актом крепостные поодиночке и селениями отпускались на волю – причем с обязательным наделением землей, но с соблюдением финансовых формальностей. С 1848 года их стали называть государственными крестьянами. За время действия указа – то есть до 1861 года – было освобождено от крепостной зависимости с полмиллиона крестьян. Так что пафос декабристов по поводу раскрепощения был явно театральным, а гнев Бенкендорфа самым искренним.

Исторической справедливости ради надо отметить, что царизм к крепостным относился рационально. Как то: выкупал из крепостничества талантливых музыкантов и художников, оплачивал обучение в Академии. 

Постоянные же призывы к покаянию россияне принимают за чистую монету, а возгласы о равноправии (о свободе слова, об эмансипации женщин) усугубляют эти угрызения. Тем не менее, первое высшее учебное заведение для женщин создано, как ни прискорбно, в России – еще в середине XVIII века. Право голосовать в цивилизованной Европе первыми получили тоже российские женщины (точнее, женщины княжества Финляндского) в 1906 году. Во Франции, для сравнения – в 1945.

Впрочем, и в разговоре о крепостном праве на Руси восклицательные знаки смотрятся странно: оно не было российским изобретением и действовало по всей Европе, включая Данию, Швецию, Норвегию. 

…Какие бы фанфары ни звучали в честь декабристов, но от социальных проблем никто никогда людей не избавит. В разные века социальные проблемы разные. А значит – если без проблем не обойтись, – то глубину и остроту можно понять только в контексте.
И критерий всегда один – деньги.

При Екатерине трудно было купить имение – то есть купить крестьян оптом – дешевле, чем по 100 руб. за душу. В конце правления Екатерины при розничной продаже здоровый работник, покупавшийся в рекруты, ценился в 400 рубА добровольный наем на военную службу освобождал от крепостного состояния автоматически. В это время где-нибудь в Англии свободного человека могли забрить силой, без объяснений и совсем бесплатно. Но много ли это, 400 рублей во времена Екатерины? В 1782 году по требованию некоего капитана второго ранга П.А.Борноволокова была сделана опись имущества его должника – некоего капитана И.И.Зиновьева. Так вот, «мерин рыжий, летами взрослый, по оценке 2 рубля, мерин пегий 12 лет, по оценке 1 руб. 80 коп., 6 коров, каждая корова по 2 рубля 10 коп.» Как бы цинично ни звучала эта арифметика, но ситуация выглядит так: один крепостной шел по цене огромного стада коров. Или табуна лошадей. Для сравнения с цивилизованной Европой вспомним, что на период с 1780 по 1850 гг. выпала наибольшая популярность продаж жен в Англии. До сегодняшнего времени дошло не менее 300 официальных документов. До 1753 года браки не регистрировались и женщины находились практически в полном подчинении у мужей. Последнее свидетельство о продаже жены относится к 1913 году. А одна из самых ранних зарегистрированных продаж датировалась 1733 годом. Согласно этой записи, некий Самуэль Уайтхаус продал свою жену Мэри Уайтхаус за один фунт стерлингов Томасу Гриффитсу.

В России же из этических соображений с 1801 года запрещено публиковать в газетах объявления о продаже людей. А с 1808 года прекратились продажи людей на ярмарках. В эпоху Николая I, а именно в 1833 году, было запрещено разлучать семьи при продаже. Затем покупку крестьян запретили безземельным дворянам, чтоб не спекулировали на перепродажах. А в 1847 году крестьяне получили право покупать себе волю, если их владелец обанкротился.

Спустя десятилетие, когда Российская империя уже обосновалась на Дальнем Востоке, но крепостничество еще не было отменено, крестьянам, чтобы стимулировать освоение региона, выдавали по 110 гектаров бесплатно.

И тут надо бы напомнить в трех словах, что крепостное право это форма аренды земли. «Закрепощение» же происходило в момент дефолта, выражаясь по-русски. Сегодня логика закрепощения выглядит так: не можешь отдать долг – отдавай квартиру или почку, твоя жизнь и судьба твоих близких ваащще не колышет. Но в те забытые времена форма крепостного права на Руси была лояльней и разумней: ни лишать земли, ни, тем более, посягать на жизнь задолжавших крестьян владелец права не имел. И даже никакого «права первой ночи», как в цивилизованных странах. 

В Юрьев день, о котором любят сокрушаться бабушки, можно было переходить от одного барина к другому. В конце XVI века (что традиционно приписывают Ивану Грозному, хотя на самом деле это произошло при Федоре Иоанновиче) время перехода было сокращено до двух недель. Позднее, гласит легенда, правило Юрьева дня было отменено, однако документов, подтверждающих эту отмену, до сих пор не найдено. А при Грозном, кстати, крестьянин обязан был сидеть на земле, пока не заплатит за ее аренду, но ничего более. Дети такого крестьянина считались свободными.

Несмотря на то, что в значительной части страны, на русском Севере, на большей части Уральского региона, в Сибири, в южных казачьих областях крепостного права не было вовсе, звучит и звучит обязательная риторика о крепостном праве в XIX веке, как о страшном позоре России. А ведь и в XXI цивилизованном веке можно заметить реликты крепостничества в самых неожиданных местах – например, в международном аэропорту. Задолженность, допустим, за коммунальные платежи свыше 350 евро означает, что поездка накрылась. А это типичное ограничение свобод. Банки же запросто могут довести до последней черты своих заемщиков, поменяв процентную ставку кредита, даже не известив последних. И очень государственный пристав придет и заберет все, что пожелает государственная душа его. А как лишается жилища цивилизованный американец в связи с ипотечными накладками, излагать не обязательно – ибо банально.

Поэтому сам пафос «страшного позора России» ввиду крепостного права в XIX веке не совсем понятен и даже подозрителен: в это время крепостное право в Европе процветает. И с чего вдруг российское крепостное право считается особо отвратительным – тайна сия велика. Некоторые возвышенные люди называют его рабством. Даже в период ужесточения правил (середина XVII в.) российского крестьянина можно было продать, соблюдая обязательные условия: наделив предварительно имуществом и земельным участком.

В период ужесточения крепостничества в России, все в том же XVII веке, в Ганновере власти официально разрешили торговлю мясом людей, умерших от голода. В Германии за время Тридцатилетней войны (1618–1648) погибло до сорока процентов населения и возникло много проблем. В том числе и с мясом. И, судя по рецептам поваренной книги тех времен, ситуация в Ганновере не была таким уж исключением. И статья побочного дохода палачей не была секретом для горожан.

А в период восстания декабристов кое-где в Европе еще действовала Инквизиция, и в США вовсю процветал институт настоящего – без всяких метафор – рабства (которое было отменено, как помним, лет через пять после российского декрета о раскрепощении). 

Уже в начале XIX века крепостное право было отменено  в Польше (1807), Эстляндии (1816), Курляндии (1817), Лифляндии (1819). А это все – Российская империя. Иначе говоря, там, где российские проблемы могли решаться просто, они просто и решались.

Но проблемы решались просто не везде, а страна огромная. И хотя еще Павел I свел крепостное право к минимуму, а разработка программы по освобождению началась уже при Александре I, но разрабатывалась она и при Николае I, и при Александре II. А всех проблем не решила. Отпустить-то крестьян можно, не вопрос, но проблема состояла в том, что и земли они, таким образом, лишались. А Россия – страна аграрная. Куда податься крестьянину? Или, как в образцовой Англии – выгнать всех на улицу, а потом казнить, раз без дела болтаются? Таковых, кстати, было 160 тысяч. В смысле, освобожденных, да и казненных. Можно, конечно, вопрос крепостничества решить революцией – как во Франции. Правда, сама революция со всеми ее производными обошлась французам в два миллиона граждан, впрочем, особенно пострадали от гильотины дворяне. А декабристы, как дворяне, гильотины не сильно хотели, и, зная вероятно какой-то секрет, все сделали бы в лучшем виде, не дожидаясь индустриальных ростков.

В 1861 году вопрос раскрепощения крестьян в России был решен парадоксальным для Европы образом: крестьяне получили по 12 га земли.

Кстати, после того, как в прибалтийских регионах России крепостное право было отменено, оно вполне себе существует в Пруссии, Саксонии, Сербии, Чехии, Хорватии, Болгарии. Отмена крепостного права в крупнейшей европейской империи – в Австро-Венгрии – лишь на восемь лет опередила повсеместную отмену в России. И Россия вовсе не была последней. В Османской-то в империи это нехорошее право сохраняется еще двадцать лет. А в Боснии и Герцеговине аж 57. И ничего, нормально.

А по сути, учитывая указ от 1803 года, Россия была не аутсайдером, она была в числе лидеров, решавших вопрос раскрепощения.

И, потом, в истории культуры России полно известнейших крепостных: архитектор Воронихин, актер Щепкин, художники Кипренский и Тропинин, скульпторы Орловский, Опекушин. Крепостным родился и Зарянко – самый уникальный живописец, портретист, у которого и Энгру было чему поучиться. Все это академики, между прочим, с государственными наградами. А есть известные, но не из числа академиков – целая династия художников Аргуновых. А есть масса художников из числа крепостных, кто учился в Академии, но мало известных. Останкинский музей заполнен их работами. И вместе с изобретателями да музыкантами – таких крепостных сотни. К началу XIX века в каждом крупном городе России был театр из крепостных. В одной Москве за полсотни, да в Петербурге под три десятка. А еще полсотни в имениях. И положение у таких крепостных было привилегированное, поскольку зачастую им платили жалование, а у иных это жалование было на уровне управляющего. А у танцовщицы Татьяны Шлыковой, подруги Прасковьи Жемчуговой, жалование было 313 рублей в год: графский камердинер получал в пять-шесть раз меньше. Сама Жемчугова в феврале 1797-го получила от Павла I перстень стоимостью 1000 руб., ибо спела зело душевно. А почем продавались – в эпоху декабристов – крепостные музыканты? А по 2000 рублей. И покупали их оркестрами, то есть по 15-30 человек. Ну что поделать, ценили в проклятой России искусство. Кстати, стоит упомянуть изобретателей паровоза – они, Черепановы, тоже ведь крепостные. А были из числа крепостных и университетские профессора – например, Александр Никитенко, историк литературы. (Литературы!). 

Кстати, о литературе. Был такой поэт и художник, любитель рома и сигар, ценитель театра, завсегдатай аристократических салонов, страстный поклонник женского пола Тарас Шевченко. Из крепостничества был выкуплен за 2500 рублей (пан Энгельгарт сделал изумительный гешефт). Так вот, остался бы в истории этот несгибаемый бунтарь, родись он не под Киевом, а западнее, подо Львовом? Никакой Брюллов за него бы не похлопотал и никакой Жуковский за него бы перед императором не походатайствовал. Пас бы сладкострунный кобзарь хозяйских коров в родимой Австро-Венгрии, да на досуге пану Энгельгарту сундуки бы раскрашивал. Шевченку же хотели на памятник тысячелетия Руси, рядом с царями – мол, национальное достояние.

А эти, скорбящие о доле российского крестьянина, могут что-то конкретное в назидание привести – ведь в Европе крепостное право на полтысячи лет раньше возникло? Или совсем не родила земля Европы народные таланты? Да и обычные крестьяне, не склонные, так сказать, к изящным искусствам, жили в России лучше, чем в Европе. 
Фонвизин, в конце XVIII века путешествовавший по Франции, отмечал: «Иметь корову везде в Европе есть знак роскоши; у нас не иметь коровы есть знак бедности». Ему в 1781 году вторит Шарль-Жильбер Ром, француз: «Крестьянин в России считается рабом, поскольку господин может его продать, обменять по своему усмотрению, но в целом их рабство предпочтительнее той свободы, коей пользуются наши земледельцы». И если есть недоверие русскому Фонвизину и французу Рому, хотя один – член ложи «Александра Тройственного Спасения», а другой – участник Великой Французской революции, то можно передать слово англичанину – капитану Джону Кокрейну: «Безо всяких колебаний... говорю я, что положение здешнего крестьянства куда лучше состояния этого класса в Ирландии». Это он пишет за год до восстания декабристов.

На момент казни декабристов смертная казнь в России была делом небывалым, притом, что в Англии смертная казнь за карманную кражу свыше 12 пенсов будет отменена только через 37 лет. Получается, и в вопросах смертной казни Россия безнадежно отставала от просвещенной Европы. А появляется смертная казнь на Руси только в XV веке.

После убийства царя – в соответствии с программой Пестеля, – предполагалось принудить Синод и Сенат объявить Временное правление, составленное из членов общества, «облечь оное неограниченною властию, все же места по министерствам и армии раздать членам общества». Чтобы некие отщепенцы не усомнились в гуманистическом духе реформ, репрессивный аппарат надлежало увеличить с 5,8 тысяч полицейских – как было при Бенкендорфе, – до 112 тысяч. В двадцать раз.

В своем социально-политическом трактате кропотливый Пестель поделил народы России на разряды: первый – коренной, русский; второй – всякие племена; и третий – иностранцы. Что-то похожее было в США еще в 60 годах ХХ века и называлось расовой сегрегацией.

В 1776 году Томас Джефферсон в Декларации независимости дал человечеству простую и ясную формулу: «все люди созданы равными». Его двенадцатикратное лицо даже высекли в камне. Правда, у Джефферсона было 600 рабов. Тадеуш Костюшко оставил Джефферсону $28.000 с тем, чтобы эти средства пошли на освобождение рабов Джефферсона и на покупку для них земли. Джефферсон, как благородный человек, от наследства отказался. Ибо не мог он поступать в соответствии с какими-то завещаниями да декларациями, и остался рабовладельцем до конца.

На момент отмены крепостного права в России каждый пятый американец в США был рабом.

В 1920 году экспонатом Нью-Йоркского зоопарка были пигмеи из Конго. Возможно, по этой причине в Нью-Йорке и разместили штаб-квартиру ООН. (Возможно, в Брюсселе разместили штаб-квартиру НАТО, потому что еще в 1958 году в местном зоопарке демонстрировали представителей африканских племен.)

Три четверти рабочих, строивших Белый дом, являлись рабами и были куплены по $60 за штуку. В 1962 году чернокожий Джеймс Мередит был зачислен в Миссисипский университет при личном участии президента Кеннеди. Несколько тысяч солдат охраняли маршрут его первого прихода на занятия; в возникших беспорядках двое было убито и четыре сотни ранено. 16 мая 2016 года Министерство юстиции США поддержало решение Федерального суда, согласно которому темнокожие и белокожие школьники города Кливленда (штат Миссисипи) смогут учиться вместе.

… О Русь, куда несешься ты, ответь? Не дает ответа…

 

СИЛУЭТ

 

Конструкция из хрупких линий,

с печатью «юность» на челе,

кому приходишься богиней?

к кому приходишь на ночлег?

 

С улыбкой детской или светской

посеешь что и что пожнешь?

В театре действий, в общем, скотских,

актрисочка, чего ты ждешь?

 

Объект здоровых вожделений,

идешь, как посуху. Паришь,

как мимолетное виденье,

в какой придуманный Париж?

 

О, нимфа (о, потенциальный

источник вирусов и лжи),

покрасив рот помадкой алой,

прекрасная, куда спешишь?

 

Туда, где с пылкими устами

и благородны, в «мерседесах»,

как принцы, как под парусами…

И ты походкой стюардессы

 

идешь себе – и все прекрасно, –

чтоб где-то там, у тридцати,

понять отчаянно и ясно,

что больше некуда идти,

 

что вместо грез и страстной дрожи –

семья, любовник-комильфо,

и все, что на земле возможно,

вполне достигнуто: комфорт.

 

И это в лучшем варианте.

Куда, конечно, не вошли

чулки эротомана, бантик,

шприцы с блаженством до вершин,

 

безапелляционность ласки,

своеобразная мораль

и где луч света в темном царстве –

фонарь. И все. А дальше мрак.

 

Или сюжет, где смех с фужером,

благополучный смех… И что ж?

…Идешь навстречу всем сюжетам,

со звонким цоканьем идешь.

 

Иди. Пусть царства погибают.

Иди, чтоб головы кружить.

Как девушке и подобает.

Как и

предполагает жизнь.

 

Памяти А.Купчиина

ПОСЛЕДНИЙ ГЕРОЙ

 

О, неподкупный альпинист,

припорошенный жестким снегом,

рисовки без не раз на риск

ты шел, блистательно-бессмертный.

 

Ты сам все ставил по местам.

Пусть не расставил, но – пытался.

И разве не был твой устав

подстать тебе? Ты не был разве

 

прекрасней кодексов и вер?

Тогда зачем так регулярно

ты вверх смотрел – как смотришь вверх, –

без слов и – перпендикулярно.

 

Не сомневаясь ни на треть

ни в чем, рассеянно-бесстрастно

ты смотришь вверх… Чего смотреть

теперь, когда и так все ясно.

 

Темнеет, и не жди зари.

С великолепием нелепым

ты смотришь вверх. Ну что ж, смотри

теперь уже в чужое небо.

 

Ты столько опроверг доктрин,

а смотришь в небо, смотришь, словно

мечтатель – на губах твоих

еще снежинки не обсохли.

 

А было-то их, шансов, два.

Ты их использовал, два шанса –

ты мудро не протестовал

и мудро же не соглашался.

 

О, возвышаясь над толпой,

ты возражал умно, резонно.

Властитель дум, отныне твой

потенциал реализован.

 

Предельно определено:

пройдешь и ты, и весь твой социум.

Ничто не вечно под луной,

ничто не ново и под солнцем.

 

И вот, бессмысленно-упрям,

сосредоточенно-бесслезно

ты смотришь вверх. А там горят

так и не понятые звезды.

 

БЕЗУМНАЯ КСЕНИЯ

 

Может, иней, может, пепел;

мамки нету у ребят;

только звезды в нищем небе

будто тютельки горят.

 

Пес-бродяжка рану лижет.

Самый пьяный из мужчин

без портков лежит, бесстыжий.

Но «дубинушку» мычит.

 

Он попорчен чьей-то злостью

и неправедным судом.

Вот и ходит, словно в гости,

из Гоморры да в Содом, –

 

как слепец по бездорожью.

Сколько их по всей Руси.

Помоги им, Святый Боже,

помоги им и спаси.

 

Нынче Стенька царь над всеми –

видно разум затерял.

Дай гостинца странной Ксении –

я поплачу за тебя.

 

У Марфуши жизнь не лучше,

все ругается, кричит.

Шьют сорочки для Марфуши,

не иначе, – из парчи.

 

…Кто-то бредит от отравы,

те от роскоши в бреду.

Чем помочь им, Боже Правый,

кто излечит их недуг.

 

Если надо, коль поможет,

сердце принесу в горсти.

Ты прости им, Святый Боже,

их безумие прости.

 

ПРОРОК

 

Очень кстати (ибо зол зал –

объявили, что отмен две),

гармонист, не молодой сам,

театрально распахнул дверь.

 

Улыбался, только был бел.

Да гармошку на груди рвал.

И что сбудутся мечты пел.

Врал, конечно же, но как врал!

 

Рисовал, что станет жизнь – ах! –

лишь бы разум, да хотя б ум,

лишь, Россия, покажи взмах!

Да хотя бы свой простой бунт.

 

Эй, огромная страна, встань.

Эх, «Священную войну» спой.

Как когда-то пред Ордой, встарь,

на смертельный поднимись бой.

 

Прояснялись у девиц рты,

люди хмыкали. А он, вслух:

если встанем – все трава- трын,

если вместе – то и Свят Дух.

 

Сколько ж, милые, все дань, дань?

Встань, огромная страна, эй!

И ответила страна: да,

хорошо сказал, садись, пей.

 

Но с глазами, как в суде зек,

словно вкопанный, умолк. Он

взглядом медленным обвел всех,

ткнул окурок и ушел вон.

 

КЛАССИЧЕСКИЕ РОЗЫ

 

Все в моей отчизне просто,

где встают в единый ряд

и кумач, и пурпур розы.

И заря, заря, заря.

 

Где еще прекрасны грезы,

где гудит набат любви.

(О, любовь! Бутончик розы

и к нему бокал «Аи»).

 

Подлость, подвиг, все вслепую.

…За тебя, Россия, тост.

Где ж еще бессильны пули

перед венчиком из роз?

 

И в стране моей, где слезы,

будто звезды, солоны,

все не увядают розы,

все витают соловьи.

 

И в финале нет вопросов.

Ведь всегда в моей стране

хороши и свежи розы –

предназначенные мне.

 

 


Свернуть