17 ноября 2019  05:08 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту
Крымские узоры № 50

 
Татьяна Шорохова
 

Татьяна Сергеевна Шорохова (Чичкина) – поэт, прозаик, независимый исследователь. В 2001 году принята в Санкт-Петербургское отделение Союза писателей России (секция поэзии). Поэтическое творчество удостоено Всероссийских премий: Святого благоверного князя Александра Невского (2006, Петербург); А.К.Толстого (2012, Петербург). Получила звание лауреата Государственной премии Республики Крым (2013) за историко-искусствоведческий альбом «Священный образ Тавриды» (Симферополь, 2012). Победитель ряда Всероссийских литературных патриотических конкурсов. Родилась в 1956 г. в городе Люботин Харьковской области, с детства жила в Крыму, где окончила исторический факультет Симферопольского государственного университета (1982). Жизнь тесно связана с Санкт-Петербургом и городом Тосно Ленинградской области, где проживала в 2001-2013 годах. Сейчас живёт в Севастополе, оставаясь членом Санкт-Петербургского отделения Союза писателей России и являясь руководителем секции поэзии Севастопольского отделения Союза писателей России. Ведет рубрику «Русский Крым» в альманахе «Петербургские строфы» (член Ред. совета), рубрику «Таврический сад» в журнале «Невский альманах», а также готовит материалы к приложению «Муза Тавриды» московской «Литературной газеты». Многочисленные исследовательские статьи автора публиковались в журналах «Невский библиофил», «Библиография и книговедение», «Сибирь», а также в материалах научных конференций, проходивших в Москве, Симферополе, Иркутске. Подборки стихов поэта публиковались в столичных журналах и альманахах «Наш современник», «Москва», «Нева», «Встреча», «Родная Ладога», «Золотой ключ», «Петербургские строфы», «Царское Село», в крымских периодических изданиях.

 

Основные КНИГИ:

Поэтические книги, вышедшие в Крыму: «У мира на ладони» (1999); «Алупкинский дневник» (2003): «До седьмой зари» (2006); «Фонарик счастья» (2006); «В стране потерявшихся детей» (2006); «Приношение» (2010).

Поэтические книги, вышедшие в Петербурге: «Давайте попробуем жить» (2007); «Застигнутая жизнью» (2008); «Выход» (2011); «Охапки пряные стихов» (2013), сборник гражданской поэзии «Избранное» (СПб, 2016).

Пьеса «Рождественское чудо» поставлена на сцене Крымского академического музыкального театра (премьера в 1999).

Историческая повесть для подростков «Поход на Корсунь» издана в Москве (2005).

Краеведческие исследования издавались в Крыму и Тосно, в том числе «Основание Тосненского яма» (Тосно, 2010) .

Путевые заметки «Узелки на память» вышли в Петербурге (2008).

Книги для детей (стихи и сказки) издавались в Петербурге, Москве, Екатеринбурге, Симферополе, начиная с 1997 года, в том числе: «Праздничный денёк» (М., 2001); «Дедовский сундук» (СПб., 2004); «Райская птица» (СПб., 2008).

Монография «Благотворитель Иннокентий Сибиряков» о жизни и благотворительной деятельности потомственного золотопромышленника И.М. Сибирякова (1860–1901), увидела свет в издательстве Санкт-Петербургского государственного университета (2005). Книги о выдающемся благотворителе издавались также в Симферополе (2010) и Иркутске (2014). В 2012 году в Симферополе вышел искусствоведческий альбом «Священный образ Тавриды: Православные святыни Крыма в изобразительном искусстве» (в соавторстве с митрополитом Лазарем), за который авторы получили первый диплом «Лучшая книга года – 2012».

Художественно-публицистический сборник «Война-спутница» издан в Москве (2015).

 

                      Материал подготовлен редактором раздела «Крымские узоры» Мариной Матвеевой

 

 СТИХИ

 

***

Мне золотые двери –

ни к чему.

У деревянных

столько же открытий!

 

ЗАПАХ ЯБЛОК

 

Ты расплатишься запахом яблок

За мою огрубевшую грусть,

За несносное право – заплакать.

За бесправье – последней уснуть.

За Адамову древнюю слабость

И соблазна вселенский вопрос

Ты расплатишься запахом яблок,

Что в авоське с базара принес...

 

***

 

Среди несбывшихся галактик

Прошу – не принимай всерьез

Мой неулыбчивый характер,

Способный хохотать до слез.

Припомнив тайну скарабея,

Замри с вопросом невпопад –

Зачем в петлице орхидея,

Когда на платье сто заплат?

Так помолчим без многоточий –

Молчание всегда в цене.

 

Но плод раздора спел и сочен

И снова предназначен мне...

 

***

 

Не за харчи, не от обид,

В общаге старой – не в обители,

Я стала Родину любить,

Когда вокруг возненавидели.

До преисподней всей земли

Расколотая перебранками,

Она лежит – и ковыли

Тускнеют над ее останками.

Дрожа предчувствием осин,

Чернея ягодой-смородиной,

Мне до кончины голосить

Над изуродованной Родиной.

То причитая, то без слов

По-бабьи отпевать запретную

Мою горючую любовь –

И позднюю, и безответную...

 

 

НА РОДИНЕ ПРЕДКОВ

 

Ох, куда нас года носили!

Эх, как лихо они неслись!

Не пустыня вокруг – Россия!

Покатилась – теперь держись!!!

 

То ль с испугу рванул каурка,

То ль возница так подшустрил,

Но от Крыма до Петербурга –

Вереница родных могил.

Не на родине – прах родимых,

Не на кладбище родовом…

Без людей одичали зимы

По-над предков моих гнездом.

 

Вот пришла в поминальной шали

Да, незваная, и стою!

…Где-то здесь её корчевали

Горем – дедовскую семью.

Где-то тут, на этом просторе,

Что берет меня в оборот,

Подрубили под самый корень

Мой могучий Беловский род.

Не встречает даже крестами

Внучку прадедов окоем!

…Закудлатилась даль кустами,

Как овечка – сухим репьем.

И не знала, что так люблю я

Эту вымороченную даль,

И горюю над ней, целую

Нищету ее и печаль.

Но ни отзвука нет, ни вздоха

В бурьяне на глухих полях…

Отвернула лицо эпоха.

Безответно лежит земля.

 

Ни ручьев, ни садов, ни пашен…

От прошедшего – ни следа,

Словно жизни – да полной чашей! –

Здесь и не было никогда.

 

 

ПОСВЯЩЕНИЕ МАМЕ

 

Отговорившая моя,

Моя хорошая,

Ты уходила по цветам,

По травам скошенным.

Дождями тихими земля

Тебя оплакала,

И был отмечен твой исход

Святыми знаками.

Невосполнимая!

Лицом совсем не строгая,

Еще вчера была моя,

А стала Богова.

Вот и молитва на уста

Из сердца просится,

И за тобою, за тобой

Душа возносится.

И так ясны твой путь земной

И ноша крестная –

Новорожденная моя!

Моя небесная.

 

***

 

Дозванивают звезды над землей

Непонятым, неуловимым звуком...

Уходит в мусор, в пыль,

в культурный слой

Людская радость, смешанная с мукой.

 

Всё зыбко и непрочно. Всё живет,

Все иссякает в таинстве прощанья.

И ветхие уста, и юный рот

Уже прикрыты неземною дланью.

 

И проступает слово на стене,

Когда народ не вынянчил пророка.

Оно по росту и тебе, и мне,

Ведь нет лицеприятия у Бога.

 

И Валтасар тут вовсе не причем,

Хоть он и взвешен, хоть и найден легким.

Звенит звезда тоскующим лучом,

И время расставаться с телом вогким.

 

Душе, прилипшей к точке болевой,

Дано принять заведомые встречи...

Споем же – «со святыми упокой»:

Душа легка, но пусть ей будет легче.

 

***

 

Часы отдавая вечернему чаю,

Врачуя простуду,

Я тихо на кухне сегодня скучаю,

Я мою посуду.

Сосна на пригорке. Закат за окошком –

И лад между ними.

Ромашки в стакане, в ведерке картошка

С глазками большими…

Простые заботы. Привычки простые.

На сердце – разлады.

Пустынно за дверью и в доме пустынно,

Лишь тени – косматы.

И хочется помнить, и хочется видеть,

И хочется верить,

Что смирными станут, притихнут обиды,

Как сытые звери.

Что с новым рассветом улыбка вернется,

Тоску отстраняя.

 

Как мало я знаю о полном колодце,

О высохшем – знаю...

 

НАТЮРМОРТ

 

На подоконнике моем – царство

Беспорядка с видом на осень:

Будто кто-то вошел по-барски

И подарки небрежно бросил.

В низкой вазе хризантем броши

Цепенеют, а чеснок горкой

В миску высыпан. Как похож он

На апрельский снежок задворков!

Подоконник – граница быта,

За которым – событий море, –

Раскраснелся любимцем свиты

В пламенеющем помидоре.

А за стеклами – орех грецкий

Семена костяные держит.

И нацелен, как взгляд на нэцке,

Клюв сорочий и клюва скрежет

На торчащий плод из кожурок,

Растопыренных черной сушью:

Так выглядывает из абажура

В кухню лампочка полукружьем.

Клич добычи! Но в этой порче

Зёрен – птичье святое право.

Ветер ветки ореха корчит,

Раскачав их слева направо.

Добывателями жемчужин

Птицы красят уют заката,

Где вписался в осенний ужин

Подоконника беспорядок!

 

НОЧНОЙ КИПАРИС

 

Луна венчает кипарис

Венцом единственного мига

И ускользает вверх, а вниз

Он отступает тихо-тихо.

Калиф, но даже не на час,

Безумец с нимбом осиянным,

Обманутый в который раз

Свечением чужим и странным;

По нарву – хвойный истукан,

Но перед ним не гнут колени,

Где блеска лунного обман

Усугубляет правду тени.

И всё же век – за года в год,

Когда стихает гомон птичий,

Он грезит, мается, он ждет

Триумфа ложного величья.

И простирается к луне

Остроконечною вершиной,

Но проплывает в вышине

Она с презрительною миной.

И только изредка, каприз

Свой ублажив игрой паяца,

Луна венчает кипарис,

Чтоб над безумцем посмеяться.

 

ДАР СЛОВА

 

Словесных чувств пожаром

Горю который раз…

 

Что делать с этим даром? –

Покоя он не даст.

Как колющее жало,

Как клятвенный секрет,

На поводке держала

Я слово много лет.

Свою сгубила долю

В делах невпроворот…

 

Что ж, отпущу на волю,

Пускай себе живет.

Свернуть