19 сентября 2019  05:20 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

 Поэты Избы-Читальни № 50


 

 

Закуренко Александр


 

Закуренко Александр Юрьевич, родился 20 июня 1962 г. во Львове. Вскоре родители перевезли в Киев, где закончил математическую школу № 171. В том же году поступил на механико-математический факультет Киевского Государственного Университета. В период академического отпуска год проработал в реанимационной бригаде «Скорой помощи». Работал также сторожем, медбратом в «Красном кресте», грузчиком на вокзале. В 1982 году ушёл по собственному желанию. В 1982 году поступил в Литературный институт им. М. Горького в г. Москва. В 1987 году закончил институт, в качестве диплома представил поэтический сборник. В этом же году поступил в аспирантуру на кафедру русской литературы ХХ века. Через год был исключён за отказ сдавать кандидатский минимум по диалектическому материализму. Работал в Пушкинском заповеднике в с. Михайловском.

В 1989-1990 гг. находился в США. Провёл несколько авторских поэтических вечеров в Нью-Йорке, Филадельфии, Лос Анджелосе. Преподавал в аспирантуре Брин Мар колледжа (штат Пенсильвания) на семинаре по А. Платонову. Был приглашён в докторантуру Колумбийского Университета по специальности «Русская литература Серебряного века». Участвовал в международной конференции «Украинцы, поляки и евреи в их исторической взаимосвязи» в Колумбийском Университете. После возвращения в Отечество был восстановлен в аспирантуре. Закончил в 1993 г. С 1992 года преподаю в средних школах Москвы русскую литературу. Читал лекции по русской литературе и религиозной философии в Югославии, Дании, США. Перевожу с украинского, сербского, английского и др. языков. Автор книги стихов «Прошлый век» (Киев-Москва 1994 г.) и многочисленных публикаций в периодической печати. Пишу прозу, научные статьи, эссе, стихи. В 1994 году преподавал в Свенборгской гимназии (Дания) по программе обмена West-East Projekt. В 1995 году читал лекции по русской поэзии и истории Оптиной пустыни в Приштинском Университете в Югославии (край Косово). В 1996-97 годах читал лекции на историко-филологическом факультете в Православном Университете св. апостола Иоанна Богослова. Публиковался в США, Венгрии, Болгарии, Югославии, СССР, России, Украине. Автор поэтической книги «Прошлый век» (1994 г.), пяти ненапечатанных поэтических книг, публикаций прозы в журналах «Грани», «Новая Россия», «Открытое плавание». Перевел с сербского книги «Трагедия и Литургия» Жарко Видовича и «Религиозное и психологическое бытие» Владеты Йеротича. Библиография насчитывает более 40-ка опубликованных статей по вопросам русской и европейской литературы, философии, богословия. Переводы с английского, болгарского, украинского, сербского языков публиковались в различных изданиях


СТИХИ

Спиналонга. Одиссей на Крите

 
В городе проклятых воздух прогрет,
Как в мотоцикле бак.
Трава сожжена и колодцев нет,
И даже собак.

Пятна на скальной коже растут –
Остров сам прокажён,
Смерть и боль поселились тут,
И страхом входящ поражён.

Мерцают вдоль улиц теней ряды,
Туристы, трупы, когда
Захочешь живой глотнуть воды:
Возьми из Коцита льда.

Европа – за морем, большой брат
За окияном, Рось
Вообще не оставила координат,
И крепость её – кость.

Когда-нибудь мир окажется близ
Горящих заразой стен.
И хлещет кипящая магма из вен
Земли, провалившейся вниз.

Айос-Николаос. 10.07.2017.

Спиналонга - остров, на котором длительное время находилась венецианская крепость, а в ХХ веке - лепрозорий. Сейчас по вымершему городу прокаженных водят экскурсии.
 

Санторини. Одиссей на Крите

Острова из камня, глины, песка
Это - слезы любви Твоей
Фиолетовой бездны земная тоска
Это – след от любви Твоей

Если ветер наклонит можжевеловый куст
Это – лепет Твоих слов
И цветы раскрывают лепестки уст
Славят мирисом Твой улов

Распуская власы, встает Эол,
Сестры нить распускают в ночь
Пригибая к земле золотистый ствол,
Рвет Борей Твои сети всклочь

А в пещере камень – уже не сын
А властитель Твоих скал
Островов морей зернистых вершин,
Ясень ветер прогнул и встал

Логос. Лотос. В  саду гесперид жердь.
Калиопа складирует сны.
Ждет Ловец улова и след от Его блесны:
Солнца луч, срезающий пену с волны,
Ариадны нить, сметавшая жизнь и  смерть.

Санторини. 12.07.2017

Санторини - остров вулканического происхождения. Вероятно, что именно извержение вулкана Санторин положило конец Антлантиде.

Сон Одиссея. Одиссей на Крите

Сидя под пальмой и глядя вдаль
Ты видишь – белый маяк.

Скальная рябь и воды холмы
Крик чаек и детский смех

Рай – это место, где любят всех
И где всех полюбим мы.

Ад – это зияние, где всех жаль,
Но не выразить чувств никак.

***
Яхта, ялик, яблоня, яд,
Цветы, облака, тишь.
Вбирает весь мир бесполезный взгляд,
Но ты все равно молчишь.

Дана тебе Русь, а не этот рай,
Чудь, меря, гиперборей.
Хоть пей, хоть дуй, хоть дуди, хоть играй,
Тут радостней, там – родней.

Петр Яковлевич хмуро из гроба встает
На Косовом поле. С ума
Сошедшему Александр Исаеевич жмет
Руку. И вновь тишина.

Херсониссос. 18.07.2017

Дом художника. Одиссей на Крите

Не каменная кладка, а цикада
И апельсинов кожура,
Оливковые волны сада
И под платаном сжатая жара.
Так время разворачивает место,
В котором жил художник и вчера
Лепившееся Византией тесто – 
Скульптура веницийского двора.
Апостолы столь плавные, что рама
Не может удержать их высоту,
Террасой уходящая от храма
К деревне, застывает на лету
Прожженная земля. Здесь даже глина –
Язык огня, засохший без ветвей.
И грека за картиною картина
В себе содержит полноту вестей.

Сплелись под кистью краски и понятья,
Кисть виноградная, оливковая тень,
И фоделийский длится день,
Как на холсте о вечности заклятье.

Фоделе. 15.07.2017 


Фоделе - деревушка в горах на Крите. Здесь по преданию родился и точно некоторое время жил Эль Греко.  До сих пор в деревне живут потомки художника. А в доме, где жила его семья  и он сам проводил детство - музей.

Тупиковая площадь

 
Взгляд упирается в стену,
сложенную руками крестьян,
тупиковая площадь, пустые столики и табуреты,
зеленые ставни захлопнуты, бармен пьян,
кубинская гитара рвет душу, еще бы сигареты
или, точнее, как у Хэма, сигары,
Черчилля, вообще того, кто вошел в мир,
вписался в него, как стена у пустого бара,
как человек, читающий газету до дыр
посреди мирового пожара,
как стоящий на грани стойки пустой стакан,
на краю вселенной бренчащая гитара,
скажем, в Мексике, в бухте, заливе, пустыне,
на Кубе у пустой стены, среди кактусов и песка,
и не знаешь, где кончится рассказ об Отце и Сыне,
где гнется под тяжестью рыбы палубная доска,
и руки крестьян снова таскают глыбы,
чтобы сбросить их в океан.

Котор, август 2015
 

Сирень расцветает в неспешном саду

 

Сирень расцветает в неспешном саду, 
Трепещут слова, словно рябь на пруду, 

И ветер кудрявый, касаясь осоки, 
Легко замирает на ноте высокой. 

О чём этот ветер и листьев шептанье? 
Тут камни живые и мертвая тайна. 

О вечной любви, о внезапной разлуке, 
О чёрной земле, замирающей в муке? 

О птицах парящих, о лилии влажной, 
О том что мгновенно, нетленно, неважно? 

О иве, склонившей седое обличье, 
О мире подземном, о возгласах птичьих? 

О лёгкой слезе, задрожавшей на розе, 
Поэзии тихой, умолкнувшей прозе? 

19 мая 2007, Сокольники 
 

Если в храме кадят, там ли Бог?

 
Если  в храме кадят, там ли Бог?
Или он, как отметил Кибиров – 
Не в порфирах и не средь потиров, - 
На осляти, в хитоне, в пути.
Только как Его встретить, найти?!
Да не в этом тучнеющем мире.
Стен не хватит, чтоб слово вкусить,
Расступается горница шире,
И подобно звучанью в клавире,
Звук за звуком сплетаются в нить.
А на нити той бисер потери,
Боли злой нутряной изумруд,
В конской сбруе смарагд, теперь и
Рядом страха рубин – значит, Суд?

И встают адвокаты и судьи,
Прокуроры присяжных ведут,
На груди, в загрудине, под грудью
Птенчик бьется и слезы текут..

А копыта по глине процокали,
В сельском храме старушки заохали –
То ли крест, то ли деньги несут.
 

Пропил жизнь я на задворках

Пропил жизнь я на задворках,
наскребётся ль в закромах
(талый лёд, снежок пригорклый)
неба белого размах?

По тайге река чужая
(чёрных сосен зиккурат),
потерял ключи от рая
к новоселью аккурат.

Кто я в этом сиплом, ложном
хвойном воздухе потерь:
крона, пень, царёк таёжный,
ключ от двери или дверь?

И куда струёй горючей
плот мой скомканный несёт?
Жизнь, тоска, потеря, случай,
света мёд из кровных сот.
 

Великий поэт. Одесса. 2 мая

Пока людей крошат, как куропаток,
Поэт глядит в прозрачное окно,
И творческая дрожь между лопаток
Ласкает позвонки. Еще одно

Ложится на бумагу слово славы,
Под ложечкой поэта тихий свет.
Пока по телевизору отравы
Поток шумит, не ведает поэт,

Что в Лиссабоне горестно стенали,
А в море Черное обугленную плоть,
Как будто для подкормки в дельфинарий
Людей швыряли. И молчал Господь.

Диана чистая, неистовая Федра,
Аллеи царские, поэта силуэт,
Бряцающий на лире ex kathedra
Мелодию любви, которой нет.


Свернуть