19 сентября 2019  05:19 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту
Крымские узоры № 50

 
Анастасия Протасовицкая

Родилась в Керчи в 1985 г. Творчеством стала увлекаться с детства, сам город способствовал тому своей загадочностью, дыханием архаики, мистериями природы. Первые шаги по извилистой тропе искусства были посвящены рисованию. Затем, на фоне живописи и графики, стали появляться и литературные эксперименты. В настоящее время пишу поэзию и прозу, занимаюсь изобразительным искусством. Вдохновение приходит отовсюду – извне, после прогулки по тихим улочкам Старого Города, или по охряным степям, нашептанное духом местности… Или же из глубин подсознания – причудливыми сюрреалистическими образами.

Член литературной студии «Депо Пегаса» (г. Керчь)

 

                        Материал подготовлен редактором раздела «Крымские узоры» Мариной Матвеевой

 

СТИХИ

 

***


Ветер шепчет сухой кукурузой,

Руки леса заломлены в небе,

И луна переспелым арбузом

Среди туч клочковатых отребий.

 

Перекрёстком расчерчено поле,

Ты за руку ведешь сквозь чернила.

Звезды – бледные бабочки моли

Свет потерянный в травах разлили.

 

Лес сомкнул свои пальцы за нами,

Кровь на ветках – в гранатовы зёрна.

Жертва алая в сумрачном храме,

Ожерелье из капель на тёрне.

 

***


Чем заняться в провинции тихой?

В полночь – вино да магический бред…

Иглы щетинят кусты облепихи,

Льёт серебро фонаря бледный свет.

 

Чай, связка трав, Гримуар на столе,

Зеркало, кот, шепотки инфернальные,

След мягких лап на пушистой золе –

Радости тихие, провинциальные.

 

Тих городок, как лесное болото,

Прочно сомкнулись объятья его,

В картах и рунах мы ищем чего-то…

Пленники сна и родных берегов.

 

***


Бояться – мальчика цвета ржавого,

Сквозь ветки колючие взгляда лукавого,

Внешность – как сеть – имеет значение,

Ловятся души на кожи свечение…

Мальчик в лесной завороженной чаще,

Второй – наяву улыбается чаще, 

Бояться мне стоит обоих, ведь жало

Их ауры пикой вонзается ржавой

В ход дней равномерный…

И чайник смиренно,

Свистит каждый раз, подтверждая рутину

Дней вязких, что стылою мнятся витриной,

И жизнь, как ковер, затянутый тиной…

Но вот пряным ветром  горячее лето,

Бояться лишь стоит ржавого цвета…

 

***


День накануне солнцестояния,

Тропка степная в горячей пыли,

Щеки горят от преступного знания,

Брошусь на шею, хочешь – лови.

 

Змей заклиная в кольцо перекрёстками,

Кожи лоскут на колючках оставь,

Ветер плетьми обжигающе хлёсткими

Дверь открывает в прохладную Навь.

 

Здесь православие с дрожию крестится,

Зябко сжимаясь под хохот совы,

Тайных обрядов ночная предвестница,

Крылом колышет ковер из травы.

 

Среди холмов оставь бусины крови,

Плющ оплетает лодыжки нагие,

Вечер под степи ковыльным покровом 

В жертву слепой ежевичной богине.

 

***


Два персональных демона – 
Он и Она – 
Сидят на коньке крыши, 
Болтают голенастыми ногами, 
Горьким дымом дышат, 
Спорят хрипло о моногамии,
 
Похожи, как брат и сестра,
 
Как домовые паучки
 
В отблесках костра,
 
Морщатся, надевают очки,
 
Хихикают, щиплют друг друга,
 
Тянут к себе, в тину
 
Перебинтовать туго,
 
Лепить фигурки из глины,
 
За камышами, за двумя болотами,
 
За лестницей через реку,
 
Подавляя зевоту,
 
Расписать скучную деку.
 
Мои – внешние или внутренние
 
Непонятно.
 
Без гармонии. Бесы утренние
 
Ехидно щелкают жвачкой мятной.

 

***


День растворился крахмалом

В холодный фруктовый кисель,

В снегу пресно-сером и талом

Предчувствия – звёзд карусель.

 

Фигуры причудливо льются

Из воска на кожу под тюлем,

Варенье на глиняном блюдце

Как след от стремительной пули.

 

И чашка в объятья поймала

Луны убывающей щёку,

А вечер засыпал крахмалом

Следы, что подкрались к порогу.

 

***


Когда в город приходит ветер –

Исчезаешь... все твои песни

Хлещут слух, как тугие плети,

И стекло терпения треснуть

Угрожает… и снова слушать,

Остаётся твой голос на плёнке,

Перелистывать твои фото,

Шарф сжимая пальцами тонкий,

И тоску подавлять до рвоты…

Съесть сирень у тубдиспансера,

Отыскав пять лепесточков,

Столь заветных… соскабливать серу

Спичек… чтобы поставить точку…

Но стихает вихрь трёхдневный,

Ты приходишь с вином и печеньем…

Замирает прибой нервно-пенный,

Он как ты – такой же ничейный…

 

***


Женщина-богомол

Тенью изломанной на обоях.

Залитый солнцем дощатый пол,

Лапки обнимают обоих.

Гвоздично-ржавое лето

Жжёно – степным пледом

Душит. И запястья плетью

Обвило, хвостатым следом

Чешуится по дорожкам,

Ведущим, как в вечность, к морю,

Смеётся бессмертник в рожках

И грифель портреты строит.

Муж в плаще на пороге,

Любовник в жару, с кашлем,

Август подводит итоги

Как счетовод в гулкой башне.

 

***


И сепия старинных фото

Осыпалась бумажной пылью,

Застыла в комнате дремота,

Что мифом было, стало былью.

 

И скучен быт провинциальный

Под абажуром с бахромой,

Качается фонарь вокзальный…

Я вновь приехала домой.

 

Здесь даже кухонная нечисть

За шкафчиком гнездо свила,

Чихая и от соли мечась,

Всё пятится на край стола.

 

И письма крошатся. Чернила

Поблёкшей шепчутся строкой,

И запах нафталинный мыла

Поддерживает стен покой.

 

Плед в клетку. Тиканье часов.

Почти остановился день.

Душа закрыта на засов,

Прошедших лет здесь бродит тень.

 

***


Каждое слово взвешено

Колючей декабрьской грозой.

И море в небо расцвечено

Стремительной бирюзой.

 

Дни – как марки из дальних стран

На конвертах из прошлых лет,

Крыши рвёт слепой ураган

Как страницы сырых газет.

 

Равнодушие коконом,

Что свободу даёт идти

По душе нервно-вскопанной,

По асфальтовому пути.

 

***


Квартиры, марки, города,

Морская стылая вода,

В ночь – пыль дорог и автостопа,

Под кеды в полночь мне – Европа.

 

Дороги, сны и обещанья,

Невыносимы мне прощанья,

И новый свет – вмиг старым светом,

Песком посыпанное лето.

 

Ты краской мажешь руки-вены,

Меняются не судьбы – стены,

И небоскрёбы – монолитом,

Остаться мне – космополитом.

 

Нашел ли ты, что так искал?

Иль королевство из зеркал?

А в них – кривые отраженья,

Лиц, душ, сознаний искаженья.

 

Вновь города-игрушки, горы,

По телефону разговоры,

Я мира гражданин судьбою,

Но я останусь здесь, с тобою.

 

Оставив сладкий шепот рока,

И расстояний вихрь потока,

С шарфом цветастым, флягой рома,

Присяду на песок у дома.

 

***


Обречённость сентября

Или сентябрь обречённости –

Уроки фатума зубря,

В нитяных клубках сплочённости

Мшистым котлом сизых туч

Клубятся, застилая вход…

Ты – экономлампы луч

Я обреченно жду тебя – год

За годом, пока наскучит

Рисовать кровью на кафеле,

Кота рыжего мучить,

Печь конопляные маффины.

В гараж, а за ним – винтом

По спирали самореза – в плоть бетона,

Ты не спрашиваешь – что потом?

Бледнее, пастельней – на полтона,

Советы даёшь – критик…

Не пусто, а лишь – стеклянно.

Песком подавились крики

Сегодня ты – слишком пьяный.

 

***


Панцирь улитки хрустит жертвенно,

Во славу пены на ветках сирени,

Льётся терпким потом вино,

В фиолетовой утопая лени.

 

На травы, сплетённые чёрной вдовой,

Льёт бледный свет с ладоней

Геката, укутавшись черной водой,

Луна в шлейфе туч утонет…

 

Шагает по треснувшей в жаре земле

Обутая в красное дева,

И цветом жасмина белеет во мгле

Фигура, идущая слева.

 

В глазах – влажный ветер, на коже роса,

Шалфей и тимьян дикий в связке.

И ступни болят, растрепалась коса

В языческой ведьминой пляске.

 

***


Травы собраны в Троицу,

По языческим, по следам,

Дождь, отпущенный по лицу,

Травянистым степям отдам.

 

По русальим, по светлым дням

Настроенье – качелями,

Ты гадаешь в ночь по теням,

Пьёшь вино с менестрелями.

 

А на камне – чабречный дым,

Ржавой шерстью – лишайники,

Жертвы идолам и святым,

Явь замешана с тайною.

 

***


Ты верна – пока интересно,

Пока мякоть сердца – не пресна,

Но когда остынут ладони –

Ты ненужную душу уронишь,

И пройдёшь по камням равнодушно

Уж другому прошепчешь: «О муж мой…»,

Умиляться – пока не наскучит

Озираться в попытке получше

Разыскать игрушку, зевая,

Вешать плащик в преддверии рая.

И хрустят позвонки под туфлями,

Шаль твоя – как кровавое знамя…

Ты – палач, скучающий томно,

Твои жертвы – трагично рандомны.

А коллекция глаз – будто бусы,

Жгут волос – от чёрных до русых,

И, как вздох скрипучий романса,

Прячешь плечи в шелках декаданса.

Свернуть