16 ноября 2019  21:05 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту
Поэзия № 48

 
Анна Ахматова
 

Одна из самых ярких, самобытных и талантливых поэтесс Серебряного века Анна Горенко, более известная своим почитателям как Ахматова, прожила длинную и насыщенную трагическими событиями жизнь. Эта гордая и одновременно хрупкая женщина была свидетельницей двух революций и двух мировых войн. Её душу опалили репрессии и смерти самых близких людей. Биография Анны Ахматовой достойна романа или экранизации, что неоднократно и предпринимали как её современники, так и более позднее поколение драматургов, режиссёров и литераторов.

 

Анна Ахматова


Детское фото Анны Ахматовой 


Анна Горенко появилась на свет летом 1889 года в семье потомственного дворянина и отставного инженера-механика флота Андрея Андреевича Горенко и Инны Эразмовны Стоговой, принадлежавшей к творческой элите Одессы. Девочка родилась в южной части города, в доме, который располагался в районе Большой Фонтан. Она оказалась третьей по старшинству из шестерых детей.

Едва малышке исполнился год, родители переехали в Санкт-Петербург, где глава семьи получил чин коллежского асессора и стал чиновником Госконтроля для особых поручений. Семья поселилась в Царском Селе, с которым и связаны все детские воспоминания Ахматовой. Няня водила девочку гулять в Царскосельский парк и другие места, которые ещё помнили Александра Пушкина. Детей обучали светскому этикету. Читать Аня научилась по азбуке Льва Толстого, а французский язык выучила ещё в раннем детстве, слушая, как учительница преподаёт его старшим детям.

 

Анна Ахматова


Детское фото Анны Ахматовой 


Образование будущая поэтесса получала в Мариинской женской гимназии. Анна Ахматова стихи начала писать, по её утверждению, в 11 лет. Примечательно, что поэзия для неё открылась не произведениями Александра Пушкина и Михаила Лермонтова, которых она полюбила несколько позже, а величественными одами Гавриила Державина и стихотворением Николая Некрасова «Мороз, Красный нос», которые декламировала мама.  

Юная Горенко влюбилась в Петербург навсегда и считала его главным городом своей жизни. Она очень тосковала по его улицам, паркам и Неве, когда пришлось уехать с мамой в Евпаторию, а потом и в Киев. Родители развелись, когда девушке исполнилось 16 лет. 

 

Анна Ахматова


Поэтесса в молодости 


Предпоследний класс она доучивалась на дому, в Евпатории, а последний оканчивала в киевской Фундуклеевской гимназии. После завершения учёбы Горенко становится студенткой Высших женских курсов, выбрав для себя юридический факультет. Но если латынь и история права вызывали в ней живой интерес, то юриспруденция показалась скучной до зевоты, поэтому девушка продолжила образование в любимом Санкт-Петербурге, на историко-литературных женских курсах Н. П. Раева.

 

В семье Горенко поэзией не занимался никто, «сколько видит глаз кругом». Лишь по линии матери Инны Стоговой нашлась дальняя родственница Анна Бунина – переводчица и поэтесса. Отец не одобрил увлечение дочери поэзией и попросил не срамить его фамилию. Поэтому Анна Ахматова стихи свои никогда не подписывала настоящей фамилией. В своём генеалогическом древе она отыскала прабабушку-татарку, которая якобы вела свой род от ордынского хана Ахмата, и таким образом превратилась в Ахматову.

 

Анна Ахматова


звезда Серебрянного века


В ранней юности, когда девушка училась в Мариинской гимназии, она познакомилась с талантливым молодым человеком, впоследствии известным поэтом Николаем Гумилёвым. И в Евпатории, и в Киеве девушка переписывалась с ним. Весной 1910 года они обвенчались в Николаевской церкви, которая и сегодня стоит в селе Никольская Слободка под Киевом. На тот момент Гумилёв уже был состоявшимся поэтом, известным в литературных кругах.

Молодожены отправились праздновать свой медовый месяц в Париж. Это была первая встреча Ахматовой с Европой. По возвращении муж ввёл свою талантливую жену в литературно-художественные круги Санкт-Петербурга, и её тут же заметили. Сначала всех поразила её необычная, величественная красота и царственная осанка. Смуглая, с отчётливой горбинкой на носу, «ордынская» внешность Анны Ахматовой покорила литературную богему.

 

Анна Ахматова и Амадео Модильяни. Наталия Третьякова


Анна Ахматова и Амадео Модильяни. 


Вскоре питерские литераторы оказываются в плену творчества этой самобытной красавицы. Анна Ахматова стихи о любви, а именно это великое чувство она воспевала всю свою жизнь, пишет во времена кризиса символизма. Молодые поэты пробуют себя в других вступивших в моду течениях – футуризме и акмеизме. Гумилёва-Ахматова приобретает известность как акмеистка.

1912-ый становится годом прорыва в её биографии. В этом памятном году не только рождается единственный сын поэтессы – Лев Гумилёв, но и выходит маленьким тиражом её первый сборник под названием «Вечер». На склоне лет женщина, прошедшая все тяготы времени, в котором ей выпало родиться и творить, назовёт эти первые творения «бедными стихами пустейшей девочки». Но тогда стихи Ахматовой нашли первых своих почитателей и принесли ей известность.

 

Анна Ахматова

 

Великая поэтесса Серебряного века 


Спустя 2 года выходит второй сборник, названный «Чётки». И это уже был настоящий триумф. Поклонники и критики восторженно отзываются о её творчестве, возводя в ранг самой модной поэтессы своего времени. Ахматовой больше не нужна протекция мужа. Её имя звучит даже громче, чем имя Гумилёва. В революционном 1917-ом Анна выпускает свою третью книгу – «Белая стая». Она выходит внушительным тиражом в 2 тысячи экземпляров. Пара расстаётся в неспокойном 1918 году.

А летом 1921-го Николая Гумилёва расстреляли. Ахматова тяжело переживала смерть отца своего сына и человека, который ввёл её в мир поэзии.

 

Анна Ахматова


Фото Анны Ахматовой


С середины 1920-х для поэтессы наступают тяжёлые времена. Она под пристальным вниманием НКВД. Её не печатают. Стихи Ахматовой пишутся «в стол». Многие из них утеряны при переездах. Последний сборник вышел в 1924 году. «Провокационные», «упаднические», «антикоммунистические» стихотворения – такое клеймо на творчестве стоило Анне Андреевне дорого.

Новый этап её творчества тесно связан с изматывающими душу переживаниями за родных людей. Прежде всего, за сына Лёвушку. Поздней осенью 1935-го для женщины прозвучал первый тревожный звонок: одновременно арестованы второй муж Николай Пунин и сын. Их освобождают через несколько дней, но покоя в жизни поэтессы больше не будет. С этого момента она будет чувствовать, как кольцо преследования вокруг неё сжимается.

 

Анна Ахматова с сыном


Сын Лев Гумилёв с мамой 


Через 3 года сын арестован. Его приговорили к 5 годам исправительно-трудовых лагерей. В этом же страшном году прекратился брак Анны Андреевны и Николая Пунина. Измождённая мать носит передачи сыну в Кресты. В эти же годы выходит знаменитый «Реквием» Анны Ахматовой.

Чтобы облегчить жизнь сыну и вытянуть его из лагерей, поэтесса перед самой войной, в 1940-ом издаёт сборник «Из шести книг». Здесь собраны старые отцензуренные стихотворения и новые, «правильные» с точки зрения правящей идеологии.

Грянувшую Великую Отечественную войну Анна Андреевна провела в эвакуации, в Ташкенте. Сразу же после победы вернулась в освобождённый и разрушенный Ленинград. Оттуда вскоре перебирается в Москву. 

Но едва расступившиеся над головой тучи – сына выпустили из лагерей – снова сгущаются. В 1946-ом её творчество разгромлено на очередном заседании Союза писателей, а в 1949-ом Лев Гумилёв арестован снова. На этот раз его осудили на 10 лет. Несчастная женщина сломлена. Она пишет просьбы и покаянные письма в Политбюро, но её никто не слышит.

 

Анна Ахматова


Величественная Анна Андреевна 


После выхода из очередного заточения отношения между матерью и сыном долгие годы оставались напряженными: Лев считал, что мама на первое место поставила творчество, которое любила больше, чем его. Он отдаляется от неё.

Чёрные тучи над головой этой знаменитой, но глубоко несчастной женщины расходятся лишь под конец её жизни. В 1951-ом её восстановили в Союзе писателей. Стихи Ахматовой печатаются. В середине 1960-х Анна Андреевна получает престижную итальянскую премию и выпускает новый сборник «Бег времени». А ещё известной поэтессе Оксфордский университет присваивает докторскую степень.

 

Анна Ахматова. Дом в Комарово


Ахматовская "будка" в Комарово 


На исходе лет у поэта и литератора с мировым именем наконец появился свой дом. Ленинградский «Литфонд» выделил ей скромную деревянную дачу в Комарово. Это был крошечный домик, который состоял из веранды, коридора и одной комнаты. 

 

Анна Ахматова. Рисунок Амадео Модильяни


Рисунок Амадео Модильяни 


Вся «меблировка» – это жесткая кровать, где в качестве ножки были сложены кирпичи, стол, сооруженный из двери, рисунок Модильяни на стене и старинная иконка, когда-то принадлежавшая первому мужу.

Эта царственная женщина имела удивительную власть над мужчинами. В юности Анна была фантастически гибкой. Говорят, она могла с лёгкостью перегнуться назад, достав головой пола. Даже балерины Мариинки поражались этой невероятной природной пластике. А ещё у неё были удивительные глаза, менявшие цвет. Одни говорили, что глаза у Ахматовой серые, другие утверждали, что зелёные, а третьи уверяли, что они небесно-голубые.

 

Анна Ахматова


Юная Анна Горенко


Николай Гумилёв влюбился в Анну Горенко с первого взгляда. Но девушка была без ума от Владимира Голенищева-Кутузова, студента, который не обращал на неё никакого внимания. Юная гимназистка страдала и даже пыталась повеситься на гвозде. К счастью, он выскользнул из глиняной стены. 

Кажется, дочь получила в наследство мамины неудачи. Замужество ни с одним из троих официальных мужей не принесло поэтессе счастья. Личная жизнь Анны Ахматовой была сумбурной и какой-то растрёпанной. Изменяли ей, изменяла она. Первый муж пронёс любовь к Анне через всю свою короткую жизнь, но при этом у него появился внебрачный ребёнок, о котором все знали. К тому же Николай Гумилёв не понимал, почему любимая жена, по его мнению, вовсе не гениальная поэтесса, вызывает такой восторг и даже экзальтацию у молодёжи. Стихи Анны Ахматовой о любви казались ему слишком длинными и напыщенными.

 

Анна Ахматова, Николай Гумилёв и сын Лев


Поэтесса с семьёй


В конце-концов они расстались.

После расставания у Анны Андреевны от поклонников не было отбоя. Граф Валентин Зубов дарил ей охапки дорогих роз и трепетал от одного её присутствия, но предпочтение красавица отдала Николаю Недоброво. Впрочем, вскоре его сменил Борис Анрепа.

Второе замужество с Владимиром Шилейко так измучило Анну, что она обронила: «Развод… Какое же это приятное чувство!».

 

Анна Ахматова и Николай Пунин


Третий муж Николай Пунин 


Через год после смерти первого мужа она расстаётся и со вторым. А спустя полгода выходит замуж в третий раз. Николай Пунин – искусствовед. Но личная жизнь Анны Ахматовой не сложилась и с ним.

Заместитель наркома просвещения Луначарского Пунин, приютивший бездомную Ахматову после развода, тоже не сделал её счастливой. Новая жена жила в квартире вместе с бывшей супругой Пунина и его дочерью, сдавая деньги в общий котёл на еду. Приезжавший от бабушки сын Лев помещался на ночь в холодный коридор и чувствовал себя сиротой, вечно обделённым вниманием.

 

Анна Ахматова с сыном


Поэтесса сыном Лёвушкой 


Личная жизнь Анны Ахматовой должна была измениться после встречи с врачом-патологоанатомом Гаршиным, но перед самой свадьбой тому якобы приснилась покойная мать, умолявшая не брать в дом колдунью. Бракосочетание отменили.

 

Смерть Анны Ахматовой 5 марта 1966 года, кажется, потрясла всех. Хотя ей на тот момент уже исполнилось 76 лет. Да и болела она давно и тяжело. Скончалась поэтесса в подмосковном санатории в Домодедово. Накануне смерти она попросила привезти ей Новый Завет, тексты которого хотела сличить с текстами кумранских рукописей.

Тело Ахматовой из Москвы поспешили переправить в Ленинград: власти не желали диссидентских волнений. Похоронили её на Комаровском кладбище. Перед смертью сын и мать так и не смогли помириться: они не общались несколько лет.

 

Анна Ахматова могила


Место упокоения Ахматовой 


На могиле матери Лев Гумилёв выложил каменную стенку с окошком, которая должна была символизировать стену в Крестах, куда она носила ему передачи. Сначала на могиле стоял деревянный крест, как того и просила Анна Андреевна. Но в 1969-ом появился крест.

Музей Анны Ахматовой находится в Санкт-Петербурге на улице Автовской. Ещё один открыт в Фонтанном доме, где она прожила 30 лет. Позже музеи, памятные доски и барельефы появились в Москве, Ташкенте, Киеве, Одессе и многих других городах, где жила муза.

 

СТИХИ

 

РЕКВИЕМ

Нет, и не под чуждым небосводом,
И не под защитой чуждых крыл,-
Я была тогда с моим народом,
Там, где мой народ, к несчастью, был.
1961

Вместо предисловия

     В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных 
очередях в Ленинграде. Как-то раз кто-то «опознал» меня. Тогда стоящая за 
мной женщина, которая, конечно, никогда не слыхала моего имени, очнулась от 
свойственного нам всем оцепенения и спросила меня на ухо (там все говорили 
шепотом): 
     - А это вы можете описать? 
     И я сказала: 
     - Могу. 
     Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому, что некогда было ее 
лицом. 1 апреля 1957, Ленинград 
Посвящение

Перед этим горем гнутся горы,
Не течет великая река,
Но крепки тюремные затворы,
А за ними «каторжные норы"
И смертельная тоска.
Для кого-то веет ветер свежий,
Для кого-то нежится закат -
Мы не знаем, мы повсюду те же,
Слышим лишь ключей постылый скрежет
Да шаги тяжелые солдат.
Подымались как к обедне ранней,
По столице одичалой шли,
Там встречались, мертвых бездыханней,
Солнце ниже, и Нева туманней,
А надежда все поет вдали.
Приговор... И сразу слезы хлынут,
Ото всех уже отделена,
Словно с болью жизнь из сердца вынут,
Словно грубо навзничь опрокинут,
Но идет... Шатается... Одна...
Где теперь невольные подруги
Двух моих осатанелых лет?
Что им чудится в сибирской вьюге,
Что мерещится им в лунном круге?
Им я шлю прощальный свой привет.

Март 1940

ВСТУПЛЕНИЕ

Это было, когда улыбался
Только мертвый, спокойствию рад.
И ненужным привеском качался
Возле тюрем своих Ленинград.
И когда, обезумев от муки,
Шли уже осужденных полки,
И короткую песню разлуки
Паровозные пели гудки,
Звезды смерти стояли над нами,
И безвинная корчилась Русь
Под кровавыми сапогами
И под шинами черных марусь.

1

Уводили тебя на рассвете,
За тобой, как на выносе, шла,
В темной горнице плакали дети,
У божницы свеча оплыла.
На губах твоих холод иконки,
Смертный пот на челе... Не забыть!
Буду я, как стрелецкие женки,
Под кремлевскими башнями выть.

[Ноябрь] 1935, Москва

2

Тихо льется тихий Дон,
Желтый месяц входит в дом.

Входит в шапке набекрень,
Видит желтый месяц тень.

Эта женщина больна,
Эта женщина одна.

Муж в могиле, сын в тюрьме,
Помолитесь обо мне.

1938

3

Нет, это не я, это кто-то другой страдает.
Я бы так не могла, а то, что случилось,
Пусть черные сукна покроют,
И пусть унесут фонари...
Ночь.

1939

4

Показать бы тебе, насмешнице
И любимице всех друзей,
Царскосельской веселой грешнице,
Что случится с жизнью твоей -
Как трехсотая, с передачею,
Под Крестами будешь стоять
И своею слезою горячею
Новогодний лед прожигать.
Там тюремный тополь качается,
И ни звука - а сколько там
Неповинных жизней кончается...

1938

5

Семнадцать месяцев кричу,
Зову тебя домой,
Кидалась в ноги палачу,
Ты сын и ужас мой.
Все перепуталось навек,
И мне не разобрать
Теперь, кто зверь, кто человек,
И долго ль казни ждать.
И только пыльные цветы,
И звон кадильный, и следы
Куда-то в никуда.
И прямо мне в глаза глядит
И скорой гибелью грозит
Огромная звезда.

1939

6

Легкие летят недели,
Что случилось, не пойму.
Как тебе, сынок, в тюрьму
Ночи белые глядели,
Как они опять глядят
Ястребиным жарким оком,
О твоем кресте высоком
И о смерти говорят.

Весна 1939

7
ПРИГОВОР

И упало каменное слово
На мою еще живую грудь.
Ничего, ведь я была готова,
Справлюсь с этим как-нибудь.

У меня сегодня много дела:
Надо память до конца убить,
Надо, чтоб душа окаменела,
Надо снова научиться жить.

А не то... Горячий шелест лета,
Словно праздник за моим окном.
Я давно предчувствовала этот
Светлый день и опустелый дом.

[22 июня] 1939, Фонтанный Дом

8
К СМЕРТИ

Ты все равно придешь - зачем же не теперь?
Я жду тебя - мне очень трудно.
Я потушила свет и отворила дверь
Тебе, такой простой и чудной.
Прими для этого какой угодно вид,
Ворвись отравленным снарядом
Иль с гирькой подкрадись, как опытный бандит,
Иль отрави тифозным чадом.
Иль сказочкой, придуманной тобой
И всем до тошноты знакомой,-
Чтоб я увидела верх шапки голубой
И бледного от страха управдома.
Мне все равно теперь. Клубится Енисей,
Звезда Полярная сияет.
И синий блеск возлюбленных очей
Последний ужас застилает.

19 августа 1939, Фонтанный Дом

9

Уже безумие крылом
Души накрыло половину,
И поит огненным вином
И манит в черную долину.

И поняла я, что ему
Должна я уступить победу,
Прислушиваясь к своему
Уже как бы чужому бреду.

И не позволит ничего
Оно мне унести с собою
(Как ни упрашивай его
И как ни докучай мольбою):

Ни сына страшные глаза -
Окаменелое страданье,
Ни день, когда пришла гроза,
Ни час тюремного свиданья,

Ни милую прохладу рук,
Ни лип взволнованные тени,
Ни отдаленный легкий звук -
Слова последних утешений.

4 мая 1940, Фонтанный Дом


10
РАСПЯТИЕ

Не рыдай Мене, Мати,
во гробе зрящия.
___

Хор ангелов великий час восславил,
И небеса расплавились в огне.
Отцу сказал: «Почто Меня оставил!"
А матери: «О, не рыдай Мене..."

1938
___

Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел.

1940, Фонтанный Дом

ЭПИЛОГ

I

Узнала я, как опадают лица,
Как из-под век выглядывает страх,
Как клинописи жесткие страницы
Страдание выводит на щеках,
Как локоны из пепельных и черных
Серебряными делаются вдруг,
Улыбка вянет на губах покорных,
И в сухоньком смешке дрожит испуг.
И я молюсь не о себе одной,
А обо всех, кто там стоял со мною,
И в лютый холод, и в июльский зной
Под красною ослепшею стеною.

II

Опять поминальный приблизился час.
Я вижу, я слышу, я чувствую вас:

И ту, что едва до окна довели,
И ту, что родимой не топчет земли,

И ту, что красивой тряхнув головой,
Сказала: «Сюда прихожу, как домой".

Хотелось бы всех поименно назвать,
Да отняли список, и негде узнать.

Для них соткала я широкий покров
Из бедных, у них же подслушанных слов.

О них вспоминаю всегда и везде,
О них не забуду и в новой беде,

И если зажмут мой измученный рот,
Которым кричит стомильонный народ,

Пусть так же они поминают меня
В канун моего поминального дня.

А если когда-нибудь в этой стране
Воздвигнуть задумают памятник мне,

Согласье на это даю торжество,
Но только с условьем - не ставить его

Ни около моря, где я родилась:
Последняя с морем разорвана связь,

Ни в царском саду у заветного пня,
Где тень безутешная ищет меня,


А здесь, где стояла я триста часов
И где для меня не открыли засов.

Затем, что и в смерти блаженной боюсь
Забыть громыхание черных марусь,

Забыть, как постылая хлопала дверь
И выла старуха, как раненый зверь.

И пусть с неподвижных и бронзовых век
Как слезы, струится подтаявший снег,

И голубь тюремный пусть гулит вдали,
И тихо идут по Неве корабли.


* * *
 
Молюсь оконному лучу
Он бледен, тонок, прям.
Сегодня я с утра молчу,
А сердце – пополам.
На рукомойнике моем
Позеленела медь.
Но так играет луч на нем,
Что весело глядеть.
Такой невинный и простой
В вечерней тишине,
Но в этой храмине пустой
Он словно праздник золотой
И утешенье мне.
3 ноября 1910, Киев

ЧИТАЯ «ГАМЛЕТА»
 
1
У кладбища направо пылил пустырь,
А за ним голубела река.
Ты сказал мне: «Ну что ж, иди в монастырь
Или замуж за дурака…»
Принцы только такое всегда говорят,
Но я эту запомнила речь, —
Пусть струится она сто веков подряд
Горностаевой мантией с плеч.
2
И как будто по ошибке
Я сказала: «Ты…»
Озарила тень улыбки
Милые черты.
От подобных оговорок
Всякий вспыхнет взор…
Я люблю тебя, как сорок
Ласковых сестер.
1909

* * *
 
И когда друг друга проклинали
В страсти, раскаленной добела,
Оба мы еще не понимали,
Как земля для двух людей мала,
И что память яростная мучит,
Пытка сильных – огненный недуг!
И в ночи бездонной сердце учит
Спрашивать: о, где ушедший друг?
А когда, сквозь волны фимиама,
Хор гремит, ликуя и грозя,
Смотрят в душу строго и упрямо
Те же неизбежные глаза.
1909


* * *
 
То ли я с тобой осталась,
То ли ты ушел со мной,
Но оно не состоялось,
Разлученье, ангел мой!
И не вздох печали томной,
Не затейливый укор,
Мне внушает ужас темный
Твой спокойный ясный взор.
1909
ИЗ ЗАВЕЩАНИЯ ВАСИЛЬКИ
А княгиня моя, где захочет жить,
Пусть будет ей вольной воля,
А мне из могилы за тем не следить,
Из могилы средь чистого поля.
Я ей завещаю все серебро
1909(?)

* * *
 
Сладок запах синих виноградин…
Дразнит опьяняющая даль.
Голос твой и глух и безотраден,
Никого мне, никого не жаль.
Между ягод сети-паутинки,
Гибких лоз стволы еще тонки,
Облака плывут, как льдинки, льдинки
В ярких водах голубой реки.
Солнце в небе. Солнце ярко светит.
Уходи к волне про боль шептать.
О, она наверное ответит,
А быть может, будет целовать.
16 января 1910, Киев

* * *
 

Н.Г.

Jen’aurai pas l’honneur sublime
Dedonnermonnomаl’abоme
Quimeservirade Tombeau
Baudelaire[1]
I
Пришли и сказали: «Умер твой брат!»
Не знаю, что это значит.
Как долго сегодня кровавый закат
Над крестами лаврскими плачет…
А то, что прежде пело во мне,
Куда-то вдаль улетает.
II
Брата из странствий вернуть могу,
Милого брата найду я,
Я прошлое в доме моем берегу,
Над прошлым тайно колдуя.
III
«Брат! Дождалась я светлого дня.
В каких скитался ты странах?»
«Сестра, отвернись, не смотри на меня,
Эта грудь в кровавых ранах».
«Брат, эта грусть – как кинжал остра,
Отчего ты словно далёко?»
«Прости, о прости, моя сестра,
Ты будешь всегда одинока».
25 января 1910, Киев

* * *
 
Синий вечер. Ветры кротко стихли,
Яркий свет зовет меня домой.
Я гадаю: кто там? – не жених ли,
Не жених ли это мой?…
На террасе силуэт знакомый,
Еле слышен тихий разговор.
О, такой пленительной истомы
Я не знала до сих пор.
Тополя тревожно прошуршали,
Нежные их посетили сны,
Небо цвета вороненой стали,
Звезды матово-бледны.
Я несу букет левкоев белых.
Для того в них тайный скрыт огонь,
Кто, беря цветы из рук несмелых,
Тронет теплую ладонь.
Сентябрь 1910, Царское Село

* * *
 
Я написала слова,
Что долго сказать не смела.
Тупо болит голова,
Странно немеет тело.
Смолк отдаленный рожок
В сердце все те же загадки,
Легкий осенний снежок
Лег на крокетной площадке.
Листьям последним шуршать!
Мыслям последним томиться!
Я не хотела мешать
Тому, кто привык веселиться.
Милым простила губам
Я их жестокую шутку…
О, вы приедете к нам
Завтра по первопутку.
Свечи в гостиной зажгут,
Днем их мерцанье нежнее,
Целый букет принесут
Роз из оранжереи.
Осень 1910, Царское Село

* * *
 
Весенним солнцем это утро пьяно,
И на террасе запах роз слышней,
А небо ярче синего фаянса.
Тетрадь в обложке мягкого сафьяна;
Читаю в ней элегии и стансы,
Написанные бабушке моей.
Дорогу вижу до ворот, и тумбы
Белеют четко в изумрудном дерне.
О, сердце любит сладостно и слепо!
И радуют пестреющие клумбы,
И резкий крик вороны в небе черной,
И в глубине аллеи арка склепа.
2 ноября 1910, Киев

ОН ЛЮБИЛ…
 
Он любил три вещи на свете:
За вечерней пенье, белых павлинов
И стертые карты Америки.
Не любил, когда плачут дети,
Не любил чая с малиной
И женской истерики.
…А я была его женой.
9 ноября 1910, Киев

* * *
 
На столике чай, печения сдобные,
В серебряной вазочке драже.
Подобрала ноги, села удобнее,
Равнодушно спросила: «Уже?»
Протянула руку. Мои губы дотронулись
До холодных гладких колец.
О будущей встрече мы не условились.
Я знал, что это конец.
9 ноября 1910, Киев

ПЕРВОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ
 
На землю саван тягостный возложен,
Торжественно гудят колокола,
И снова дух смятен и потревожен
Истомной скукой Царского Села.
Пять лет прошло. Здесь всё мертво и немо,
Как будто мира наступил конец.
Как навсегда исчерпанная тема,
В смертельном сне покоится дворец.
1910
 
вернуться

1

Я не заслужу той высшей чести
Даровать мое имя той бездне,
Что послужит мне могилой.
Бодлер (франц.).
 
СЕРОГЛАЗЫЙ КОРОЛЬ
 
Слава тебе, безысходная боль!
Умер вчера сероглазый король.
Вечер осенний был душен и ал,
Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:
«Знаешь, с охоты его принесли,
Тело у старого дуба нашли.
Жаль королеву. Такой молодой!…
За ночь одну она стала седой».
Трубку свою на камине нашел
И на работу ночную ушел.
Дочку мою я сейчас разбужу,
В серые глазки ее погляжу.
А за окном шелестят тополя:
«Нет на земле твоего короля…»
11 декабря 1910, Царское Село

* * *
 
Сжала руки под темной вуалью…
«Отчего ты сегодня бледна?»
– Оттого, что я терпкой печалью
Напоила его допьяна.
Как забуду? Он вышел, шатаясь,
Искривился мучительно рот…
Я сбежала, перил не касаясь,
Я бежала за ним до ворот.
Задыхаясь, я крикнула: «Шутка
Всё, что было. Уйдешь, я умру»
Улыбнулся спокойно и жутко
И сказал мне: «Не стой на ветру».
8 января 1911, Киев

* * *
 
Дверь полуоткрыта,
Веют липы сладко…
На столе забыты
Хлыстик и перчатка.
Круг от лампы желтый.
Шорохам внимаю.
Отчего ушел ты?
Я не понимаю…
Радостно и ясно
Завтра будет утро.
Эта жизнь прекрасна,
Сердце, будь же мудро.
Ты совсем устало,
Бьешься тише, глуше…
Знаешь, я читала,
Что бессмертны души.
17 февраля 1911, Царское Село

ПОДРАЖАНИЕ И.Ф. АННЕНСКОМУ
 
И с тобой, моей первой причудой,
Я простился. Восток голубел.
Просто молвила: «Я не забуду».
Я не сразу поверил тебе.
Возникают, стираются лица,
Мил сегодня, а завтра далек.
Отчего же на этой странице
Я когда-то загнул уголок?
И всегда открывается книга
В том же месте. И странно тогда:
Всё как будто с прощального мига
Не прошли невозвратно года.
О, сказавший, что сердце из камня,
Знал наверно: оно из огня…
Никогда не пойму, ты близка мне
Или только любила меня.
20 февраля 1911

* * *
 
По аллее проводят лошадок.
Длинны волны расчесанных грив.
О, пленительный город загадок,
Я печальна, тебя полюбив.
Странно вспомнить: душа тосковала,
Задыхалась в предсмертном бреду.
А теперь я игрушечной стала,
Как мой розовый друг какаду.
Грудь предчувствием боли не сжата,
Если хочешь, в глаза погляди.
Не люблю только час пред закатом,
Ветер с моря и слово «уйди».
30 ноября 1911, Царское Село

* * *
 
Я пришла сюда, бездельница,
Все равно мне, где скучать!
На пригорке дремлет мельница.
Годы можно здесь молчать.
Над засохшей повиликою
Мягко плавает пчела;
У пруда русалку кликаю,
А русалка умерла.
Затянулся ржавой тиною
Пруд широкий, обмелел,
Над трепещущей осиною
Легкий месяц заблестел.
Замечаю все как новое.
Влажно пахнут тополя.
Я молчу. Молчу, готовая
Снова стать тобой, земля.
23 февраля 1911, Царское Село

* * *
 
Шелестит о прошлом старый дуб.
Лунный луч лениво протянулся.
Я твоих благословенных губ
Никогда мечтою не коснулся.
Бледный лоб чадрой лиловой сжат.
Ты со мною. Тихая, больная.
Пальцы холодеют и дрожат,
Тонкость рук твоих припоминая.
Я молчал так много тяжких лет.
Пытка встреч еще неотвратима.
Как давно я знаю твой ответ:
Я люблю и не была любима.
Февраль 1911

НАДПИСЬ НА НЕОКОНЧЕННОМ ПОРТРЕТЕ
 
О, не вздыхайте обо мне,
Печаль преступна и напрасна,
Я здесь на сером полотне,
Возникла странно и неясно.
Взлетевших рук излом больной,
В глазах улыбка исступленья,
Я не могла бы стать иной
Пред горьким часом наслажденья.
Он так хотел, он так велел
Словами мертвыми и злыми.
Мой рот тревожно заалел,
И щеки стали снеговыми.
И нет греха в его вине,
Ушел, глядит в глаза другие,
Но ничего не снится мне
В моей предсмертной летаргии.
[1912]
* * *
Я живу, как кукушка в часах,
Не завидую птицам в лесах.
Заведут – и кукую.
Знаешь, долю такую
Лишь врагу
Пожелать я могу.
 
7 марта 1911, Царское Село


 

 

Свернуть