23 сентября 2018  09:24 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Поэты Санкт-Петербурга № 47


Александра Зырянова


Александра Зырянова



Петербургские поэты

Полуголодное наше поэтское братство! –
За полночь так ощущаешь вращенье Земли…
Я остаюсь у тебя: мне домой не добраться –
Мы засиделись. Уже и мосты развели.
Белая ночь ворожит и танцует на крышах,
Холодом вечности тянет от близкой Невы.
Чью-то гитару из ближнего дворика слышно:
Нас, полуночников, много. Мы – племя любви.
Вечные долгие споры о судьбах России,
Пепел и кофе, и шутки, и снова – стихи…
С Музой на кухне сидим – навсегда молодые,
На расстоянии дружеской теплой руки.
Ветер, привычно погладив дворцы и фасады,
Тенью осядет на тонких чертах наших лиц:
Это дыханье Петра, декабристов, блокады,
Мышкин с Онегиным, тихо бредущие – вниз…
Гаснет беседа, и день занимается новый,
Скоро откроют метро. Уходить не спешим:
Кто-то поставил «Аквариум». Голос и слово…
Город стихов и любви, ставший вдруг золотым…

 

Первый снег в Петербурге

Времена капюшонов и ярких зонтов – 
И в дожде отражается Адмиралтейство.
Город убран штормами к морозу – невеста! – 
И к седой гололедице снова готов,
И на крышах промозглых, о чем – неизвестно – 
Шепчет осень невнятицу ветреных слов.

Обездоннели русла – уж первый ледок,
И последний пропащий листочек в них тонет.
Цепенеют озябшие Клодтовы кони
И прикован к причалу давно катерок.
По мостам – топоток, отдающийся стоном,
От прощальных шагов, первых теплых сапог.

Сколько жалоб на слякоть – ну, невпроворот!
Все прекрасное часто забыто и скрыто.
Но нисходит к нам чудо. Смотрите, смотрите! – 
Вот снежинки на варежке… Первый! Идет!
…Я приеду к тебе в твой заснеженный Питер,
Чтобы вместе с тобою встречать Новый год

 

Предзимнее

Окоем затянуло седым и белесым – 
Никакой его луч не прорвет.
Это просто сгущается поздняя осень,
Это просто кончается год.
Больше не о чем петь окрыленным поэтам,
И картина писать не с руки:
В это время лишь дети мечтают о лете…
Да, и женятся холостяки.
Спят летучие мыши и серые сони
В закоулках и на чердаках;
Небо в крыши порой безысходно уронит
Сизый дождь, затаясь в облаках –
И захочется плакать: без всякой причины,
От промокших опять башмаков…
Эй, шофер! Ты поставил ли зимние шины?
Скоро Питер. Зима. Ты готов?

 

Юпитер

Прекрасный день… Прозрачный день… Их доживает бабье лето,
А на Юпитере идут алмазные дожди.
Там – варево густых штормов, горячих гроз, слепого света,
В кипящий едкий океан безвольно рушатся кометы…
Но это сказки, а для нас все сказки – позади.

У нас – тепло. Работа, дом… Летят по небу паутинки,
Так восхищавшие былых поэтов и певцов.
Хлопот, забот – невпроворот, и все – весомо, зримо, сытно,
А на Юпитере горят полуколец седые льдинки
И Красное Пятно – котел расплавленных ветров.

У нас привычные шумы – известно все и неизменно,
Все нужное – оно вокруг, оно сейчас и здесь,
И дождь алмазный – лишь мечта для тех, кто денег знает цену,
Но если вдруг услышишь зов глубин задумчивой вселенной,
Ты к небу подними глаза, ты знай: Юпитер – есть

 

Трехстишия осенней жизни

Вечер ложится туманною тишью.
Что-то под вечер становится грустно…
А на рябине – гроздья трехстиший
(Формы, и цвета, и тёрпкого вкуса).
Рушатся листья на землю все скопом,
Чтоб обнажить то, что куталось в тени:
И светофоров цветные синкопы,
И перепады оград и ступеней.
Вспыхнули фары, и сырость повисла.
Все же не книгой судьба моя будет –
Кратким трехстишьем прожитой жизни
(Счастья, и горя, и медленных будней)

 

Касыда о хризантеме

О сентябрь! Упало солнце в глубь небесного колодца,
Сердце бьется – сердце рвется – мир тускнеет, а затем

Дождь тревожный, дождь холодный каплет из-под небосвода – 
Идеальная погода для расцвета хризантем.

О сентябрь, дожди без края – не забыть его, играя,
Нет ни ада и ни рая, есть игра ветров с водой,

Горький запах пряных листьев, горький вкус горящей жизни,
И фонтанов легких брызги в павильонах микадо…

Провожает криком-стоном журавлей на юг ворона,
С хризантемового трона осыпаются века.

О сентябрь! – тоска о лете! Мы теперь – одни на свете…
Гонит север, гонит ветер хризантемы-облака…

Блеклы, длинны стали тени, счастье сыро и мгновенно,
И о прошлом воплощенье вдруг задумалась душа:

Где-то там бледнеют звезды, – где коты короткохвосты,
Где трёхстишья-хокку просто не запомнить – продышать,

Там родня цветов колючих с темным ликом звезд падучих,
Что ни лепесток – то лучик угасающих надежд,

Ножницы, бумага, камень – вот и бреши меж мирами,
Хризантемы будят память: тот ли мир и та ли брешь?

…То ли ложной теоремой, то ли будущим невемым,
О сентябрь! Хризантемой напоследок нас утешь…

 

Молодость года

Катится время. Минуты, часы… Что же снится им?
Молодость года – горячая жаркая синь.
Небо набухло июльскими злыми зарницами –
Молния, вспыхни и жар этот располовинь!
Год еще верит, что жизнь переменится к лучшему,
Шалой грозою сметет уходящего дым;
Вспышкой зарницы проявится истина сущая…
Верить в хорошее – свойственно всем молодым.
Год еще ждет, что судьба улыбнется без хитрости,
Будут надежды – поступки – победы – покой…
Где же плоды, для которых трудился неистово?
Все ли в руках твоих? Создано все ли – тобой?
Лето искрит, насыщая озоном Вселенную.
Кто бы без юных поджег тишину бытия?
Яблочно-сладкая, солнечно-молнийно-пенная,
Молодость года закончится. Как и моя…

 

Летнее солнцестояние

Вновь солнцестоянье – а день как ни долог, но вскоре
Закончится. Встанет Луна. Пес затянет свой блюз.
Неслышимо лягут на крыши, деревья и море
Холодные блики, в воде превращаясь в медуз.
Разбудят всех тех, у кого не задернуты шторы,
Заполнят сияньем неверной надежды весь дом…
Под шорох листвы и журчанье цикадьего хора
Мой кот на полу заиграется с лунным лучом.
Хрустальное солнцестоянье! Все двери открыты,
Сбываются сны у лунатиков и поэтесс…
А тени кошачьих усов превращаются в нити,
Сшивая с реальностью лунный придуманный лес.
Я встану к окну, за веселым котом наблюдая,
Никто не окликнет – послушай, не стой на ветру.
Поднимутся волны. В шумах волнорезного края
Медузы на гальке умрут – как Луна поутру

 

Недо-посмертная слава

Какова бы ты ни была, недо-посмертная слава,
Я приму тебя всю. Заслужила ли, нет – все равно.
Мне так много хотелось сказать о ненужном – и главном
В горькой жизни моей, не похожей совсем на кино.
Да, сказала… и буду еще говорить обо многом,
И стихами – бросать камни знаний седых в пустоту,
Чтобы души людские встревожить иль просто затронуть,
Чтоб росли они так же, как я – потихоньку – расту.
Я тебя не хотела, о слава, от чуждых и мелких,
От разнузданных шлюх, лицемеров и грязных лжецов.
Лапы тянутся жадно – как тощие свиньи к тарелке…
Но они – тоже мир, тоже Бог, значит – тоже Любовь?
Я тебя не хотела, о слава, от высших и гордых:
Я ведь тоже горда, ты – сродни подаянью от них…
Но когда бьются строки толчками в горячие ребра,
Нет ни высших, ни старших – есть только свобода и стих.
Ах, как сладко признанье от сильных, от верных и равных!
Но за капельку сладости плата – без меры тоска…
Я приму тебя полностью, недо-посмертная слава,
Словно пулю, без промаха бьющую в область виска

 

 

Свернуть