20 октября 2018  10:00 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Литературная критика № 47



Олег Борушко

 

Олег Матвеевич Борушко закончил Литературный институт им. Горького в 1990 году. Автор первой после Черубины де Габриак мистификации в русской литературе - "Эротические танки" Рубоко Шо (Москва, Панорама, 1991, тираж 300 000).  Сочинил "Венок сонетов" верлибром, ставший каноном среди адептов свободного стихосложения. Автор книг прозы: "Продаются щенки" (Москва, Молодая гвардия, 1991),  "Москвариум-91" (Мюнхен, Питер Штайн Ферлаг, 1992), "Мальта. Личное дело". (Мальта, МалРус, 1997).  Стихи: "Светолов" (М. Меттэм, 1990), “Уровень жизни” (Киев, Молодь, 1991), “Эротические танки” (см. выше),  "Дао Дэ Цзин"- поэтическое переложение, впервые на русском языке (Москва, Вагриус, 1996), "Обитель Ста наслаждений"  (М. Вагриус, 2000). В настоящее время живет и сочиняет в АнглииОлег Борушко - автор проекта и председатель жюри крупнейшего в зарубежье фестиваля русской поэзии - ежегодного Турнира Поэтов «Пушкин в Британии»


Критический разбор современной оды


 

Одесский поэт Борис Григорьевич Херсонский в День Города опубликовал "Оду городу" в 6 строф. Ода обладает несомненными художественными и гражданскими достоинствами. Вот первая строфа (полный текст оды в конце):

 

1.
До основанья, а затем.
Так поступили с Хаджибеем.
Что ж, мы иначе не умеем.
За неименьем лучших тем,
в пику занудам-грамотеям,
в отместку пышным юбилеям.
Все снесено. Расчерчен план.
Привет, товарищ Деволан.
Кусает локти царь-султан.

 

СПРАВКА


"Хаджибей, как известно, был взят благодаря скрытому маневру казаков Черноморского войска под командованием войскового атамана З. Чепеги и войскового судьи А. Головатого. Дабы скрыть манёвр, войска продвигались только ночью и 12 (23) сентября 1789 года достигли Пересыпи. Черноморское казачье войско — военное казацкое формирование, созданное в 1787 году из частей Войска верных запорожцев, основу которого составляли прежние запорожские казаки".

Поэт этой строфой как бы опровергает расхожие домыслы сегодняшних идеологов от политики ("В пику занудам-грамотеям"). Автор как бы тихо восклицает:

"Да! Хаджибей был разрушен коварными сынами Украйны в их полуночном маневре!”

Далее, однако, автор воздерживается от прямодушного осуждения запорожских казаков, разрушивших Хаджибей. Он лирически сетует в 3-й строке на странные обычаи сограждан: "Что ж, мы иначе не умеем..."

Для усиления художественного эффекта поэт виртуозно использует такой редкий в наши дни прием, как сдвиг ударения в ямбической строке: "В пикУ занудам-грамотеям".

Этим "кУ" автор как бы доводит градус презрения лирического героя к правительству (к «занудам-грамотеям») до точки кипения. А каскад ассонансов, следующий непосредственно после ""кУ", по мысли автора, и вовсе переполняет закипающую чашу народной ненависти. Лирический герой словно бы подвывает от отвращения – протяжным двойным "У-У" в первой половине 5-й строки: «пикУ-занУдам».

Во второй же половине 5-й строки ассонанс уже буквально скрежещет зубами от ненависти к сегодняшней властной элите: “занудАМ-грАМотеЯМ”. Плотоядное "ам-ам" здесь завершается уже чисто звериной кодой «ЯМ!»

Я уже не говорю о богатстве ассоциаций сопротивления, какие вызывает морфема “КУ”сама по себе: здесь и протестный “Кин-дза-дза”, и бог войны в гавайской мифологии и, главное, по мысли автора – аббревиатура от “Казенное Учреждение”.

Словом, всем ассонансным рядом 5-й строки поэт, не обинуясь, указывает – кто здесь на родине хищник, а кто, извините, жертва.

Но и это не предел. В следующей, 6-й строке 1-й строфы, ненависть к новомодным праздникам, введенным на родине хищниками, переходит из осуждающего звукоряда "У-У” в гневное "У-Ю"! (“отместкУ-Юбилеям»). То есть, фактически, в область ненормативной лексики. Переходит, правда, через «ПЫ» («пышным»), но я не решаюсь публиковать здесь полный, уже однозначно обсценный, звукоряд.

Под "юбилеями" автор, понятно, имеет в виду "Парад вышиванок", "День Города", а, возможно, и еще какой-нибудь День, которым (всем этим юбилеям) лирический герой жаждет отомстить («В отместку пышным юбилеям»).

Иными словами, степень отвращения к нынешнему правительству достигает здесь у автора улюлюкающего апогея: “У-Ю!»

Не может не вызывать уважения гражданское мужество автора в сегодняшней непростой политической обстановке! Но поэту словно бы все еще мало сказанного.

В 7-й строке, вослед пушкинскому "Темницы рухнут..." поэт уже прямо призывает сограждан к мятежу. "Все снесено! - прямо говорит он. - Расчерчен план” (сноса).

Кто же его расчертил? И здесь поэт из укрытия латентного диссидента переходит в открытое подполье, фактически - на нелегальное положение. Но, в целях конспирации, идёт тропою тропа, исторической метонимии, смело перенося значения и не оглядываясь на авторитеты.

Автор понимает: все знают, что Хаджибей был снесен по приказу главнокомандующего – вице-адмирала Де-Рибаса. Но, сознательно вводя в заблуждение цензуру, он виртуозно заменяет Де-Рибаса на Де-Волана, и открыто называет его товарищем («Привет, товарищ Деволан»).

Последний, таким образом, из главнокомандующего строителя превращается в главнокомандующего разрушителя. «А кто, извините, сегодня на Украине главнокомандующий? - как бы спрашивает автор. – Кто обещал: “Все, что надо, построим?” Кто «царь-султан»?

К русскому царю, при всем желании, неологизм не отнесешь, поскольку в указанный период времени он был царица. Турецкого султана царем назвать - рука не поднимется. Но намекнуть через пушкинского царя Салтана на “Полтаву”, на Гетмана, и дальше, простирая аналогию в сегодняшний день...

Воля ваша, для таких инвектив сегодня - требуется редкое гражданское мужество.

Два слова о формальной стороне строфы. В онегинской, как известно, 14 строк. Автор исподволь, но как бы и не скрываясь, сократил ее до 9. Я называю подобный прием “Пушкин-минус”. Автор проводит этот формальный прием изобретательно, практически незаметно. Я бы назвал эту формальную находку – “херсонская строфа”.

Но вернемся от формы - к содержанию.

Отмечу начало 2-й херсонской строфы:

“О гений шахматной доски!
Расчерчена в квадраты местность.
Извилист грех. Квадратна честность...”

Автор владеет русским языком до такой степени свободно, что мы верим ему даже тогда, когда он наотмашь заменяет во 2-й строке грамотный предлог "НА" - на свободолюбивый предлог "В": безошибочный признак большого мастера.

Мало того, он играет с просвещенным читателем в игру, недоступную читателям непросвещенным. Как Леонардо – он как бы оставляет потомкам коды для расшифровки потаенных смыслов. Ведь если поменять местами эпитеты в строке

«Извилист грех. Квадратна честность»

на "Квадратный грех. Извилистая честность" –

смысл высказывания от этого совершенно не изменится: еще один признак большого мастера.

В 3-й херсонской строфе автор не боится бросить вызов силам правопорядка, тем еще раз подтверждая твердость гражданской позиции:

"Привет. турист! Иди, глазей -
раздвинь глазные щели шире!
Одесса - лучший город в мире:
Театр оперы, музей.
Базар-вокзал..."

Здесь, правда, случайно пропущена запятая (на это указывает невидимая, но слышимая цезура после существительного "театр" при отсутствии цезуры как таковой - виртуозно!) Но смысл строки остается неизменным. Итак:

"Театр, оперы, музей".

Я уже говорил о твердости моральных принципов автора, находящегося в жесткой оппозиции режиму. Но упомянуть в стихотворении спецслужбы, а именно - оперов, притом в искаженном падежном окончании множественного числа...

Автор здесь, фактически, уже рискует жизнью, бросив все, включая, возможно, и жену, на алтарь искусства говорить искреннюю правду честно читателям в глаза.

Подробный разбор следующих строф – следите за публикациями. Скажу лишь, что аналогичные художественные приемы виртуозно проведены через все оставшиеся херсонские строфы, а также и большинство других строф автора.

 

Борис Херсонский. "Ода городу"


1.
До основанья, а затем.
Так поступили с Хаджибеем.
Что ж, мы иначе не умеем.
За неименьем лучших тем,
в пику занудам-грамотеям,
в отместку пышным юбилеям.
Все снесено. Расчерчен план.
Привет, товарищ Деволан.
Кусает локти царь-султан.

2.
О гений шахматной доски!
Расчерчена в квадраты местность.
Извилист грех. Квадратна честность.
Вот так нарезаны куски
большого пирога над морем.
Бог утверждает. Мы не спорим.
Застройки городской пейзаж.
В порту с утра ажиотаж.
Еврей и грек – один типаж.

3.
Привет. турист! Иди, глазей -
раздвинь глазные щели шире!
Одесса - лучший город в мире:
Театр оперы, музей.
Базар-вокзал, десяток храмов,
девицы, сотня тысяч хамов,
открывших наготу отца
у Воронцовского дворца.
эх, ламца-дрица гоп-ца-ца.

4.
Привет, отпетый Беня Крик!
Ты - жив. Ты знаешь за облаву.
По праву ты вкушаешь славу -
бессмертен твой усатый лик!
Вот Сонька - ручка золотая,
карманников залетных стая,
питомцы проходных дворов.
Так! Воровской закон суров.
Карманов больше, чем воров.

5.
Лопатник, угол и котел -
бумажник, чемодан, будильник.
Душа пуста. Но холодильник!
Открой - и накрывай на стол.
Тут баклажаны и томаты.
Аджикой крепкою объяты
лежат баранины куски -
они - лекарство от тоски,
в них нашей сытости ростки.

6.
Привет тебе, одесский смех,
ты - одессит, а это значит,
кто тюльку жирную хомячит
с одесской брынзой - лучше всех.
Восстань, псалтирь! Я встану рано.
Мой город! Я меццо-сопрано
твое мгновенно узнаю 
и в тон тебе тебя пою,
хоть на ногах едва стою.

Свернуть