22 октября 2019  15:10 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту
Проза № 46

 
Владимир Смирнов
 

Смирнов Владимир Олегович, писатель, публицист, член Союза писателей России. Закончил Высшие литературные курсы при Литературном институте имени А.М. Горького. Автор двух книг: "Портреты времени" и "Судный день". 


Судный день

 И еще не весь развернут свиток

И не замкнут список палачей…

Максимилиан Волошин.



Глава 1 


Господа присяжные заседатели! Дамы и господа!

По окончании следствия составляют обвинительное заключение. И я думаю, пришла пора. Время подвести черту.

Дело рассматривается на документальной основе. Поэтому каждый читатель может попробовать себя в роли присяжного заседателя.

 

* * * * * 

С соседями напротив мне не повезло. Они сутками не просыхали и запахом сивухи пропитался дом. 

Хозяйкой квартиры была Люба Томаровская. С ней проживала дочь, Марина Шипунова, и сожитель дочери, Валера Барашенков. Свет у них был отключен за неуплату, окно на кухне выбито, завешено тряпьем и заколочено фанерой, но им горя мало. Они устроили у себя притон.

Пьяницы таскались к ним и днем, и ночью. Жильцы боялись с ними связываться. Я устал ругаться. В подъезде гадили и околачивались смрадные неряшливые типы. От них не было житья.

В последних числах февраля притон облюбовала праздная компания. Потом, во время следствия узнал, что это были Александр Зуйков, Роман Греку, Сергей Бражник, Оксана Полякова и шабашник Женя из Молдавии, больше про него не знали ничего.

Они пили три дня кряду и выходили из квартиры только покупать спиртное. Одурев от выпитого, взялись поздно вечером дубасить в мою дверь. От грохота меня подкинуло, как взрывом. Не разбирая ног, я кинулся в прихожую, припал к глазку и увидел в шаге от себя выпивших парней. Они сгрудились подле моей двери. Один в руках держал отвертку, другой потрясал молотком, а третий, самый рослый среди них, облокотился на приятелей и садил ногами в дверь.

Парни сквернословили и звали меня выйти к ним поговорить.

Я не отвечал непрошенным гостям и разглядывал их как через прицел. Дверь в притон была отворена, и я понял, что парней нарочно натравили на меня.

Выйти с голыми руками одному против троих было безрассудно, а не выйти, дать им повод думать, что я трус, мешало самолюбие.

Мозг лихорадочно искал решения и словно жил отдельно от меня.

На кухне лежал нож, и больше ничего пригодного для обороны в доме не было. 

Я метнулся за ножом, достал его из ящика стола и ринулся в прихожую. Меня влекло желание распахнуть внезапно дверь и первого, кто сунется, уложить на месте. Помешали этому два моих кота. Они лезли под ноги, терлись возле ног, сковывали каждое движение и запутывали так, что шагу было не ступить. Это была мистика. Коты остановили мой порыв, дали время мне остыть, и следом пришла мысль позвонить в милицию.

Я набрал дежурного, назвал свой адрес, коротко сказал, что мне выносят дверь и попросил приехать и унять ораву или пусть пеняют на себя. Голос выдавал мой волнение.

Милиция примчалась, будто на пожар. Притон этот был им хорошо знаком. Из подъезда вывели троих парней и увезли с собой. Ко мне милиция не заглянула. В суматохе было им не до меня.

Я хотел опять сесть за работу, но в голову ничего не шло. Убрал бумаги со стола и сделал себе чай.

Квартира у меня была на первом этаже. Я не хотел ни в чем стеснять своих котов и квартиру покупал с таким расчетом, чтобы на улицу они свободно шмыгали через окно.

Квартиру в этом доме я купил пять лет назад и не припомню дня, чтобы у соседей напротив не пили.

… Новый шум и крики из подъезда привлекли мое внимание и сковали слух. Это были голоса давешних парней. Двадцать минут не прошло, как их забрали в милицию, а они уже назад приволоклись гурьбой.

Я не знаю, почему им все сходило с рук, но, думаю, что среди них водились стукачи, осведомители и милиция, где можно, покрывала их.

Ночью снова кто-то бухал в мою дверь.

Утром следующего дня я был не в духе. Ночь не спал и чувствовал себя в квартире как в осаде.

Голуби уже толклись по гулкой жести за моим окном. Им трудно было удержаться под углом и на покатом козырьке карниза одного тотчас сменял другой.

Я кормил их каждый день, и они слетались по утрам, подтягивались парами, поодиночке, а на подхвате у них, юркие, сновали воробьи.

Помню, как-то возле лавры, когда я разбрасывал пшено, богомольная старушка истово сказала: «Голубь, сколько раз клюет, столько за тебя поклонов кладет Богу».

Мне слова эти запали в душу, и я кормил всю зиму голубей.

25 февраля 2007 года стал последним днем, когда я у себя под окнами выложил цепочкой желтое, как золото, пшено. После этого решил наведаться в притон. Необходимо было пьяниц проучить, чтобы неповадно было лезть ко мне в квартиру.

В притоне, по моим прикидкам, было пятеро мужчин и все они были моложе и выше меня ростом, но я надеялся взять их врасплох, пока они подавлены с похмелья.

Я взял палку. Это был сук дерева, толщиной побольше сантиметра. Он хорошо лежал в руке и давно валялся у меня в прихожей, с ним забавлялись иногда коты.

Подумал и захватил нож. Нож был в чехле. Я продел чехол через брючный ремень и приладил с правой стороны, на поясе. Нож взял для устрашения и для страховки, на тот случай, если нападут, чтобы в потасовке было чем отбиться.

Дверь в притон открыла Полякова. У нее было испитое лицо. Увидев меня, она фыркнула и порывисто ушла на кухню.

Шибануло воздухом, от которого хотелось зажать нос, воздух был настоен на сивухе.

Полутемную прихожую я одолел как под водой и вынырнул в комнате, которая была проходной. На продавленном диване у окна сидел Зуйков. Его, похоже, донимала головная боль, и он уставился на меня мутными глазами.

Я подошел вплотную и спросил в упор:

- Кто вышибал мне вчера дверь?

Зуйков поднял налитые глаза и отрыгнул:

- А если я, то что?!

Меня скукожило от наглости. Я побледнел, непроизвольно отступил на шаг, огрел его по голове и следом приложился еще раз, что было силы.

Зуйков схватился за лицо и рухнул головой в колени.

Я, не теряя времени, прошел в другую комнату.

Там на куче барахла кисли Барашенков и Шипунова. Они уже поняли, что в доме что-то происходит и насупленно смотрели на меня.

Я не стал к ним близко подходить и, как заевшая пластинка, повторил вопрос: «Кто вышибал мне дверь?»

Они взболтали свои ртутные глаза и прогнусавили в два голоса:

- А мы откуда знаем?!

Опухшая от пьянки Шипунова, почти не ворочала языком, но намертво вцепилась в меня взглядом. Я понимал, что они врут и если бы Барашенков был сейчас один, то ему бы перепало, но в присутствии его подруги я себя сдержал. Погрозил с порога палкой и, не спуская с Барашенкова взведенных глаз, проскрежетал: «Передай своим друзьям, если будут барабанить в мою дверь, то буду приходить и палкой бить по голове, пока не поумнеют, понял?!»

Барашенков облизнул сухие губы и кивнул. Язык у него словно отнялся.

Я развернулся и пошел назад. Зуйков не поднимался с места и прикидывался, будто потерял сознание. На кухне затаилась Полякова, и что-то мне подсказывало, что никого там больше нет.

В прихожей было слышно, как журчит вода. В ванной или в туалете, кто-то затворился и я заключил, что это хозяйка квартиры, потому что её нигде не было видно.

Дома у себя в прихожей швырнул в угол палку. Дверь за собой плотно не прикрыл, потому что сразу собирался в магазин. Досадуя, что пьяницы в притоне разбрелись и сорвать злость не на ком, расстегнул брючный ремень и стал стаскивать чехол с ножом.

В это время дверь в мою квартиру распахнулась, и ввалился, как к себе домой громоздкий тип. Он был без верхней одежды и стоял нетвердо на ногах. Похабно выругался, прорычал свирепо «удавлю» и двинулся ко мне, кромсая меня взглядом. У него было одутловатое лицо.

Было видно, что он плохо и с трудом соображал. От него разило перегаром.

Откуда он взялся, я не представлял, попятился назад и закричал: «Кто тебя звал?! Пошел отсюда!» Он как холодное оружие обнажил оскал и ухватил рывком меня за горло.

Я, не помня себя, потянулся за ножом. Левой рукой сгреб его за воротник и рванул к себе в надежде, что он потеряет равновесие. Бугай пошатнулся, но устоял. Дверь в ванную была открыта, и мы сдвинулись туда. Я не дал ему опомниться, снова резко дернул на себя, и мы оба повалились на пол. На полу он руки не разнял и силился меня подмять, коверкая осипшим голосом слова. Я вывернулся и пустил в ход нож, полоснул его с размаха по руке и почувствовал отраду избавления. Он отпрянул от меня, схватился за руку и, не спуская глаз с ножа, поднялся, сгорбившись, и боком вышел из квартиры.

Я захлопнул за ним дверь, припал к глазку, увидел, что он сел на лестнице возле притона. Лицо его было перехвачено гримасой, как жгутом. Он убаюкал раненую руку, потом грузно встал, придерживая руку на весу, и втиснулся в притон. Дверь за ним осталась приоткрытой.

Я немного выждал, сунул нож в чехол, прошел на кухню, вымыл руки с мылом, сполоснул лицо, промокнулся два или три раза полотенцем и тут увидел под окном мордатого, от которого только что отбился. Обознаться я не мог. На нем была замызганная куртка. Он спешил, наверное, думал, что я вызову милицию. Руку бережно придерживал в локте и прижимал к себе.

Я кинулся в прихожую и выглянул в дверной глазок. На лестничной площадке – ни души и дверь в притон была наглухо закрыта. Бросился к окну на кухню, но мордатого и след простыл.

… Коты на кухне вытянулись возле пустых мисок и смотрели на меня с укором. Надо было топать в магазин. Я и так сегодня припозднился.

Снял чехол с ножом и бросил в пакет с мусором. Оглядел себя придирчиво, оделся, сделал из-под крана несколько глотков воды и вышел из квартиры.

Неподалеку от подъезда встретил Сашу Жарова. Он трусил домой после пробежки на стадионе. Мы были добрыми соседями, жили бок о бок (квартиры у нас смежные), и Жаровы в моих глазах были симпатичными, отзывчивыми и трудолюбивыми людьми.

Мы остановились, поздоровались. Я не удержался и поведал, что произошло. Жаров выслушал внимательно, лицо его словно попало в полосу затмения, и он скупо обронил: «Жалко, что не на меня напали, я бы оторвал башку».

Пьяницы всем в доме надоели.

Поход в магазин занял у меня минут пятнадцать. Я взял котам молока, консервы с мясом, сухой корм и две бутылки пива для себя. Пиво действовало на меня умиротворяюще.

Дома покормил котов, полюбовался, как они уписывают наперегонки, опорожнил бутылку пива и тут в дверь квартиры позвонили. На лестничной площадке как пришибленный стоял и грыз ногти Барашенков.

Я рявкнул через дверь: «Что надо?!»

Барашенков дергнулся и с ужимками проговорил, что надо вызвать скорую, кому-то очень плохо.

Телефона у них не было, другие соседи с ними даже разговаривать не стали бы, и он приперся ко мне.

Первой мыслью у меня было послать его, но пиво на меня уже подействовало, и я, после паузы, сказал: «Ладно, позвоню».

Барашенков потоптался и ушел.

Я вызвал скорую и как из подворотни на меня внезапно напал страх: не случилось ли чего с Зуйковым, которому досталось от меня по голове.

Беспокойство овладело мной и вытолкнуло из квартиры.

Обшарпанная дверь была незаперта, и я зашел в притон без стука. Мое появление не удивило никого. Меня словно вовсе не заметили, а тишина висела, будто паутина.

Зуйков, похоже, лыка не вязал. Он сидел на прежнем месте, на диване у окна, и на лбу у него отчетливо были видны две свежих ссадины. Но угрозы для здоровья они не представляли и «Скорую помощь» по таким пустякам не вызывали. У меня отлегло от сердца и я с облегчением спросил: «Кому плохо?»

Барашенков отделился от стены как тень и оказался за моей спиной. Я обернулся. В ближнем углу комнаты на видавшем виды диване валялся человек. Его словно прятали от глаз. Он лежал на спине, поперек дивана и ноги его доставали пол. Рубашка у него задралась, оголив живот.

Я впервые его видел и с недоумением спросил: «Что с ним?»

Барашенков не нашелся, что сказать и, помявшись, выпалил: «Мы нашли его в подъезде». - Глаза у Барашенкова, словно юркнули в нору.

Я шагнул к дивану. У мужчины было утомленное, но просветленное, как будто он уже отмучился, лицо. В нижней части живота, скрывая рану, вылезли наружу слюдяные пузыри.

Мне стало жалко человека. Я сказал, что вызвал «Скорую» и посоветовал пропойцам поудобней положить приятеля, но никто из них не шелохнулся и не сдвинулся с места. Они наверняка знали, что это криминальный труп. Это я потом сообразил. А тогда меня смутила безучастность алкоголиков, но я подумал, что они пьяны и у них нет сил возиться с собутыльником.

Оглядел помятую компанию и решил, что обойдусь без них. Просунул руку под лопатки потерпевшего и подтянул его повыше так, чтобы голова покоилась как на подушке, потом занес ноги на диван. Брюки на мужчине были мокрые, как если бы он отмывал их на себе.

Хозяйки дома не было. Она запропастилась с самого утра, и это уже выглядело подозрительно, потому что Томаровская, как правило, не отлучалась никогда.

Бригада «Скорой помощи» пожаловала быстро. Врач определил, что мужчина мертв и спросил, откуда можно позвонить в милицию. Я пригласил его домой.

Мы отсутствовали несколько минут и когда вернулись, натолкнулись на угрюмое молчание, оно было тягостным и грозило раздавить.

Врач чувствовал себя неловко и для приличия спросил: «Что произошло?»

На этот раз к ответу Барашенков подготовился заранее. Он взял инициативу в свои руки и, не запинаясь, отрапортовал, что они пили вместе, потом Рома Греку куда-то ушел, долго не возвращался, они пошли его искать и нашли в подъезде.

Я чувствовал, что Барашенков врет и не верил ни одному его слову, но Зуйков поддакивал, кривил надменно рот, а женщины помалкивали.

Барашенков нервничал и был очень возбужден. Он вызвался показать место, где якобы нашли приятеля и увлек врача с собой.

Когда они вернулись, врач раздумчиво сказал, что на лестнице не видно следов крови. Барашенков прикусил язык.

Милиция себя ждать не заставила. Квартира буднично наполнилась людьми, двое были в штатском, но выдавал всех с головой казенный дух. И тут Зуйков словно белены объелся и, показывая на меня, с вожделением сказал: «Смотрите! Это он убил! Он весь в крови!»

В глазах Зуйкова бесновались вспышки беглого огня. Он толкнул в бок Полякову, и она тряхнула головой.

Я был оглушен пудовыми словами. Оглядел себя с недоумением и только тут увидел, что правая брючина и рукав были у меня в крови. Ужас обуял меня. Я понял, куда вляпался; безмолвно посмотрел на Барашенкова, но он отвел глаза и стало ясно, что он с ними в заговоре.

Подлость и коварство делают меня беспомощным. Я, неожиданно сам для себя теряюсь, как ребенок, начинаю что-то лопотать, но милиционеры хмуро обступают, я на себе ловлю косые взгляды и подставляю руки под наручники.

А душа – бумага промокательная впитывает в себя все.

 

Глава 2

 

Еще видел я под солнцем: место 

суда, а там беззакония; место правды, 

а там неправда». (Экклезиаст. 3: 16)

 

Сперва был приговор. Как будто получил хлесткий удар по корпусу и у тебя сбили дыхание. И ты уже не рвешься в бой; руки опускаются, неудержимо тянет рухнуть на пол, на колени, плавно повалиться на бок и заплакать от потери сил.

В тюрьму возвращался сам не свой.

Однако сдюжил, оклемался и когда пришел в себя, подал жалобу, отрывок из которой привожу: «… От искажения фактов судья переходит к прямой фальсификации доказательств. Так, в приговоре с удивлением прочитал, что якобы кого-то звал на помощь. Но дело в том, что я на помощь никого не звал и показаний таких не давал. Это легко установить, достаточно почитать любые мои показания.

Почему суд допустил художественный вымысел? Я ломал голову, пока, изучая приговор, не дошел до абзаца, где было сказано: «Кроме того, свидетель защиты Жарова М.А. показала, что слышала утром громкий разговор мужчин в комнате у Смирнова. Но криков о помощи, на что указывал Смирнов, она не слышала».

Меня будто обдали кипятком. Получается, что суд сначала приписал мне крики о помощи, о которых я не говорил, а потом, как бы уличил меня во лжи. Ловко, что ни говори; отпетые мошенники могли бы учиться и проходить практику у судьи.

Я долго не мог прийти в себя от потрясения, но жалобу, как положено, подал в десятидневный срок. И вдруг, спустя короткое время, получил Постановление судьи.

Это было Постановление о рассмотрении замечаний на протокол суда, что меня обескуражило, поскольку замечаний я не подавал, да и сроки давно вышли.

Предчувствуя недоброе, прочёл запутанное и лукавое Постановление. Оно заслуживает, чтобы его привести.

 

«… Судья Сергиево-Посадского городского суда Московской области Аминова Е.Г., рассмотрев замечания на протокол суда, содержащиеся в кассационной жалобе осужденного Смирнова В.О. по уголовному делу в отношении Смирнова В.О. по ст. 105 ч. 1 УК РФ постановил: 

На протоколы судебных заседаний по уголовному делу осужденным Смирновым В.О. были поданы письменные замечания, которые ранее рассмотрены судом.

В кассационной жалобе, поданной 14 ноября 2007 года, содержится изложение показаний потерпевших и свидетелей, подсудимого Смирнова, которые судья расценивает как замечания на протокол судебного заседания. Частично данные замечания были рассмотрены ранее постановлением судьи и являются повторными, в связи с чем повторному рассмотрению не подлежат.

Также дополнительно в кассационной жалобе Смирнов указывает, что в протоколе судебного заседания не нашло отражения, что когда Греку схватил его за шею и душил, он (Смирнов) звал на помощь, он такого не говорил, хотя данный факт отражен в приговоре.

В связи с этим суд считает необходимым удовлетворить их в той части, что подсудимый Смирнов 25 октября 2007 года в судебном заседании на вопрос гособвинителя Барановой: звал ли он на помощь, когда его душил Греку? ответил: Да, что нашло свое отражение в его показаниях, изложенных в приговоре суда.

В остальной части суд считает замечания не подлежащими удовлетворению, как не соответствующие действительности.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 260 УПК РФ, суд постановил: замечания Смирнова В.О. на протокол судебного заседания, содержащиеся в его кассационной жалобе, удовлетворить в части не отражения в протоколе судебного заседания от 25.10.2007 года вопроса гособвинителя к Смирнову: звал ли он на помощь, когда его душил Греку? и ответ Смирнова: Да.

Постановление обжалованию не подлежит. Подпись и печать.

 

Суд расписался в собственном бесстыдстве. Не было такого вопроса государственного обвинителя, и не могло быть утвердительного ответа на него, но чего не сделаешь ради торжества «правосудия». Позже я узнал, что Аминова работать начинала у судьи Сысоевой, секретарем, и я понял, у кого она прошла науку и кого должна благодарить.

 

1 ноября 2007 год.

 

Сегодня вынесли приговор: восемь лет строгого режима. Ни за что, ни про что. Я, конечно, убит. Наповал.

В тюрьму возвращаюсь сам не свой, но через не могу храбрюсь. Это у меня в крови.

В камере разбитно напеваю: «И в дальний путь, на долгие года…»

Это я на людях хорохорюсь, а сам раздавлен как червяк, корчусь от боли и сдвинуться с места не могу.

- Сколько? – спрашивают у меня.

- Угадай с трех раз! – называю срок. Не верят. Удивляются. кто-то глухо говорит:

- Гады. Чего от них ждать?

Потом чифирим. На мне нет лица.

Допоздна хожу по камере, хожу, закусываю иногда и сжимаю крепко губы, и вдруг ловлю себя на том, что разговариваю вслух.

 

12 ноября

 

После обеда в камеру заводят новенького. Он стоит, точно прилип к месту, прижимает к себе свернутый матрас и боится шаг ступить от двери.

Спустя час выходим на прогулку. В коридоре я замешкался, и надзиратель на меня кидается чуть не с кулаками.

- Руки за спину взял! Отрицалово, что ли?!

Я машинально беру руки за спину, но огрызаюсь.

Охранник провожает меня долгим взглядом, словно берет на прицел.

На прогулочном дворике не развернуться, но воздух после спёртой камеры кажется съедобным: не дышать им хочется, а на хлеб намазывать.

Утром выпал снег. Он налип на сетке и лежал у нас над головой причудливым узором. Сразу вспомнилось, что скоро Новый год. Вспомнился приятель молодости – Коля. Зэка можно было узнать за версту: кисти рук и пальцы, синие от татуировок, он спрятать никуда не мог.

Подвыпив, Коля брал гитару, хотя трудно было назвать это игрой. Он просто щипал, перебирал струны, но, наверно, в этой простоте и заключалась соль. Коля выговаривал слова, и они сами складывались в песню.

 

Так здравствуй, поседевшая моя любовь,

Пусть кружится и падает снежок

На берег Дона, на ветку клена,

На твой заплаканный платок.

 

Долго он играть не мог, потому что травил свою душу.

 

16 ноября.

 

С утра принесли плакаты партии «Единая Россия».

Просматриваю одним глазом глянцевую макулатуру: обещания и хвастовство; людные митинги в поддержку: тут и жизнерадостные ветераны, и молодые улыбчивые лица… Все как в былые времена.

Только запамятовали, что Советский Союз рухнул у нас на глазах не под ударами извне: он обрушился под тяжестью проклятий и не выдержал нагромождений лжи.

Бога за нос не проведешь.

 

23 ноября.

 

Сегодня в камеры давали бланки заявлений - Прошу включить меня в списки избирателей на выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации…

Заместитель начальника колонии по воспитательной работе Александр Николаевич Козловский и работник оперчасти Володя Смороднов, молодой, но с едким от ядовитой работы лицом, вместе делают обход.

Граждане России, подследственные и осужденные, пока приговор не вступил в законную силу, могут голосовать. И вор-рецидивист Сеня Полуфабрикат спешит воспользоваться своим правом.

Он так и говорит, пока в присутствии начальства суетливо заполняет бланк, затем просит оперчасть вызвать на прием.

- Надо бы перетереть, гражданин начальник. – Сеня трет боками указательные пальцы рук.

Смороднов по такому случаю не может отказать, что-то чиркает к себе в блокнот и обещает вызвать.

Заявления остались в камере до завтра. Я на своём бланке крупно начертал: «Прошу исключить меня из списка избирателей, поскольку стыдно быть гражданином страны, где оборотни чинят произвол, а Конституция страны прописана для красного словца, а не для граждан».

Ставлю жирную точку. Не знаю, чем для меня обернется вольнодумство, но что сделано, то сделано.

Простота хуже воровства.

 

2 декабря.

 

Ближе к полудню часть камеры погнали на участок для голосования. Это помещение, где проводят обыски, когда принимают этапы.

Члены избирательной комиссии разместились за столом. Их было двое: мужчина и женщина. Женщина старалась держаться незаметно, а мужчина, он был тучным, выделялся сам собой.

Они сидели рядом с клеткой, куда запирают зэков перед обыском. Возле них, как на часах, стоял начальник режимной части Хренов Юрий Павлович.

В другом углу мрачной комнаты установили кабинку для заполнения бюллетеней, и возле нее маячил Володя Смороднов.

Другой оперативник, Шевяков Сергей, скучал у него за спиной на широком подоконнике. Он сидел, свесив ноги, и рассеянно глазел по сторонам. А Смороднов поедал глазами избирателей.

Подхожу к столу и, едва сдерживая себя, внятно говорю, что отказался от участия в голосовании.

Мужчина за столом окинул меня взглядом..

- А, ну, тогда нет вопросов…

Режимник, майор Хренов, развернул меня за плечи и толкает к выходу. Выхожу обратно в коридор, где лицом к стене стоят другие избиратели с заложенными за спину руками, и пристраиваюсь к ним.

В камере, когда вернулись, все рассказывали, что Смороднов каждому шептал: «Десятый номер», - и тыкал пальцем в бюллетень, куда ставить галочку.

Под этим номером участвовала в выборах «Единая Россия».

Думаю, что мало кто ослушался. Один семидесятилетний дед не посчитался с опером и проголосовал за Зюганова.

 

Глава 3

 

Роль судьи Сысоевой Екатерины Павловны в уголовном деле уникальна, но надобно начать издалека.

С первого дня ареста я пытался втолковать следователю, что не причастен к убийству, что испачкал брюки кровью, когда оказывал помощь потерпевшему. На протяжении следствия просил, разве что не умолял провести простой эксперимент, чтобы я на месте показал, как укладывал потерпевшего, и тогда воочию можно было убедиться, что и рисунок дивана, и высота дивана полностью и точно соответствуют узору и высоте образования пятна крови у меня на брюках.

Казалось бы, что проще, но в следственном эксперименте раз за разом мне отказывали. При этом за основу брали показания хронического алкоголика Зуйкова, который был заинтересован меня оговорить и безбожно врал.

Он утверждал, что я уже зашел в квартиру в брюках, испачканных кровью, и наглость этого лжеца могла смутить любого.

Добиться справедливости было выше моих сил.

После первого суда я подал жалобу. Несколько дней приходил в себя после приговора, который вынесла судья Аминова, собирался с мыслями, потом кинулся писать и не заметил, как прошла ночь.

Приговор отменили. В своем определении Московский областной суд указал на грубые нарушения, которые допустила судья Аминова и обязал, в том числе, разрешить спор между мной и свидетелем Зуйковым по механизму образования пятна крови у меня на брюках.

Дело направили на новое рассмотрение в Сергиево-Посадский городской суд. И вот тут за дело взялась многоопытная и дородная Екатерина Павловна Сысоева.

Она не сводила с меня злобных глаз, и уже на первом заседании я прочитал в них приговор.

Сысоева тянула до последнего, не торопилась выполнять указания вышестоящего суда, как будто чуяла, что с этим ничего не выгорит, и чутье не подвело судью.

Экспертиза № 869 дала заключение, что  «след крови на представленных по материалам уголовного дела № 14871 джинсах Смирнова В.О. был образован контактно, то есть при непосредственном соприкосновении следообразующего объекта со следовоспринимающим. При этом следообразующий предмет имел матерчатую основу, с шириной тканных швов 1-2мм.».

 

Экспертиза подтвердила мои показания! И ширина швов приличествовала именно диванной ткани, но такое толкование не устраивало суд и суд не гнушается обманом. 

Приговор, бумага стерпит все, едва не вызвал у меня приступы удушья: «У суда нет оснований не доверять показаниям Зуйкова о том, что когда Смирнов зашел в квартиру, он увидел на его джинсах пятно крови. Из заключения экспертизы усматривается, что на джинсах Смирнова не одно пятно крови потерпевшего.

Таким образом, совокупностью исследованных по делу доказательств, не исключается образование пятен крови потерпевшего на одежде подсудимого при различных обстоятельствах, как до его прихода в квартиру № 61 и конфликта с Зуйковым, так и после этого».

 

Читаю и глазам не верю. Перечитываю. Что за чушь? 

Во-первых, экспертиза других пятен не исследовала.

Во-вторых, сам лжесвидетель Зуйков говорил только об одном пятне крови - на правой половине брюк.

В-третьих, наконец, исследовалось то пятно, на которое своим постановлением ориентировал экспертов суд.

Какого же рожна?! Душа рвется из меня, и я в исступлении прошу: «Господи, разыми, расщепли меня на атомы, чтобы я не чувствовал себя и боль свою. Если бы я имел дело с правосудием, то давно был бы оправдан, на свободе, а мне приходится тягаться с бандой.

Я знаю, Господи, Ты видишь с высоты тернового венца, что палачи в судейских мантиях не прячут своего лица…»

Много докуки было Богу от моих молитв.

Я уже ничего не соображал, от этого горя, от этого беспредела я перестал что-либо соображать.

Целыми днями молчком валялся у себя на шконке, отворачивался лицом к стене и лежал с открытыми глазами.

Мне хотелось стать неодушевленным предметом.

Интересно, что на этот раз, приговор не отменили и надзорные жалобы, вплоть до Верховного суда, остались без удовлетворения.

 

* * * * *


В начале было слово… Так начинается Евангелие от Иоанна. И ветхие слова не рассыпались в прах.

Потом придумали отписки. Отписки шли и шли, и многие были погребены под ними, как под пеплом. Даже настырный Валид не выдержал, не вынес многолетней переписки и вспылил: «Слушай, они не читают жалобы! Как носит их земля?! Я им пишу про тумбочку, а они мне отвечают про лампочку! Я душу их мотал, я больше им писать не буду!»

Валид сошел с дистанции. В прокуратуре кто-то потирал довольно руки и зевал безлико затхлым ртом.

А я по простоте душевной продолжал писать.

Из Следственного комитета сообщали.

 

… Ваше обращение о несогласии с приговором Сергиево-Посадского городского суда Московской области от 23.12.2008 года рассмотрено 

Поскольку вопросов, относящихся к компетенции Следственного комитета Российской Федерации, в обращении не имеется, оно направлено в Генеральную прокуратуру Российской Федерации.

Ст. инспектор отдела контроля

за следственными органами

А.Ю. Косихин.

 

Генеральная прокуратура принимала пас и в одно касание возвращала Следственному комитету.

 

… Прошу объявить Смирнову Владимиру Олеговичу, что в Генеральной прокуратуре Российской Федерации его жалоба рассмотрена.

Разъясняю, что рассмотрение сообщения о преступлении и, при необходимости, организация проверки в порядке ст.ст. 144-145 УПК РФ относится к компетенции Следственного комитета Российской Федерации, куда осужденный вправе обратиться.

И.о. начальника отдела Н.Н. Кальчук.

 

Возникало чувство, что меня разыгрывают, и я допускал, что буду смят, но поступили со мной так жестоко, так несправедливо и так подло, что от обиды я забыл про боль и пачками слал жалобы, куда только можно. Так, наверное, солдат, получив тяжелое ранение, в горячке порывается на бой.

Верховный Суд первым отмахнулся от меня и равнодушно спрятался за шторками закона.

 

… Возвращается без рассмотрения надзорная жалоба осужденного Смирнова Владимира Олеговича на приговор Сергиево-Посадского городского суда от 23 декабря 2008 года.

В соответствии со ст. 406 УПК РФ, устанавливающей порядок рассмотрения надзорных жалоб и представлений постановлением судьи Верховного Суда Российской Федерации В.М. Лизунова от 8 сентября 2009 года в удовлетворении надзорной жалобы Смирнова В.О. было отказано.

Заместителем Председателя Верховного Суда Российской Федерации 19 ноября 2009 года данное постановление признано законным и обоснованным, надзорная жалоба осужденного оставлена без удовлетворения.

В соответствии с частью 1 статьи 412 УПК РФ внесение повторных жалоб в суд надзорной инстанции, ранее оставивший их без удовлетворения, законом не допускается.

Судья Верховного Суда Российской

Федерации В.М. Лизунов.

 

Я был похож на шлюпку, терпящую бедствие в открытом море, мимо которой слепо проходили корабли.

Подступала паника и рвала из рук весла. Я мычал, мотал упрямо головой и вспоминал слова Евангелия: «Претерпевший до конца спасется». Я называл их как пароль и мыслил брать свою судьбу на приступ.

 

* * * * *


То ли дорога с ухабами, то ли судьба колченогая, только кривая вывела в тюрьму.

В России всюду понаставлены как вехи лагерные вышки.

Я принадлежу к племени зэков. Это племя раскидано по всей стране и заперто в резервациях. Это самое бесправное племя на земле.

Окунул меня Господь в правоохранительную систему с головой и сказал: «Смотри, во все глаза смотри, что делается, чтобы потом свидетельствовать обо всем».

Следственный комитет жонглировал моими жалобами: одну сплавляли в Генеральную прокуратуру, а другую, точно такую по содержанию, отправляли в свое подразделение.

 

… Ваше обращение о фальсификации доказательств по уголовному делу, неполучении ответа на предыдущие заявления и по другим вопросам направлено для организации рассмотрения в Следственное Управление по Московской области. 

О принятом решении Вам сообщат.

Старший инспектор отдела О.С.Юдина

 

Фамилии мелькали как в калейдоскопе, но подвижек не было, как будто двигатель гоняли вхолостую.

Из областного управления уведомляли:

 

… Следственным управлением по Московской области Ваше обращение о незаконном осуждении, фальсификации материалов дела и по другим вопросам направлено в следственный отдел по Сергиеву Посаду.

О результатах рассмотрения Вам будет сообщено. Заместитель руководителя отдела

А.Р. Зиганшин.

 

Сергиев Посад – столица православия. Паломники тянутся сюда со всех краев, но верно говорят, где святость, там и пакость.

Уголовное дело состряпали в Сергиевом Посаде и глупо было ждать, что они по доброй воле примутся себя разоблачать. И я, конечно, не обманывался, а с нагаром горечи осознавал, что зря теряю время.

 

… В ходе рассмотрения обращения установлено, что по результатам уголовного дела № 14871 Сергиево-Посадским городским судом в отношении Смирнова В.О. вынесен обвинительный приговор, который вступил в законную силу.

Согласно ст. 90 УПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в силу приговором, признаются без дополнительной проверки.

Заместитель руководителя следственного

отдела по городу Сергиев Посад майор

юстиции А.В.Еремеев.

 

Конечно, это была чушь. Жизнь многообразней любых кодексов и, если вынесли неправосудный приговор и есть признаки фальсификации, то без проверки преступление просто не раскрыть, и все будет шито-крыто.

Все у них и было шито-крыто, и лишь наивный человек, вроде меня, мог годами искать правду, где она близко не лежала никогда. Они знали, что управы на них не найти и жалобы на себя они будут рассматривать сами.

Интересно, что спустя полгода, на следующую жалобу, я получил точно такой ответ и понял, что отписки заготавливают впрок. Совпадало все до запятой, только письмо уже подписал руководитель отдела А.Б. Ремизов.

 

Глава 4

 

Законы мироздания универсальны. Как плюс и минус обеспечивают прочность ядра атома, так общество стоит на единстве противоположностей: злу противостоит добро; лжи колет глаза правда, а от любви до ненависти – один шаг.

Душа съежилась от горя.

Волчцы, тернии, крапива – вот что такое колючая проволока. Она как сорная трава опутывает зону.

Генеральная прокуратура тоже сперва отправляла жалобы в Сергиев Посад.

Тамошние прокуроры, словно снадобье, готовили отписки, и действовали они будто яд.

 

… Ваше обращение по вопросу фальсификации доказательств по уголовному делу № 14871 рассмотрено.

В приговоре суда, вступившем в законную силу, дана оценка всем исследованным обстоятельствам… С учетом изложенного, оснований для принятия мер прокурорского реагирования не имеется.

Зам. Сергиево-Посадского городского прокурора 

А.К.Сергеев.

 

… Установлено, что по уголовному делу № 14871, по которому Вы были осуждены Сергиево-Посадским городским судом, вынесен обвинительный приговор. Уголовное дело также рассматривалось в суде кассационной инстанции, по результатам рассмотрения приговор остался без изменения.

Основания для принесения надзорного представления на вынесенные по уголовному делу судебные решения не усматриваются.

Первый заместитель городского прокурора, 

советник юстиции 

И.И. Щиров.

 

… Ваша жалоба рассмотрена. В ходе проверки установлено, что Вам вынесен обвинительный приговор. Судом дана оценка всем исследованным доказательствам. Оснований для принятия мер прокурорского реагирования не имеется.

Сергиево-Посадский 

городской прокурор 

М.П. Корчемный.

 

В колонии за сотни верст я слышал, как они скрипят зубами, подписывая для меня ответ.

Конечно, жалобы никто не проверял. Если два-три негодяя сфабрикуют дело, то защиты уже не найти, и на все вопли о помощи будут приходить отписки. Они набили руку на отписках. И пишут-то не русским, а казенным, канцелярским языком, от которого за километр тянет ледниковым холодом.

Подошел однажды ко мне зэк, которого считал я недалеким человеком и прилюдно уязвил: «Ты писатель, вроде не дурак, а не догоняешь, что это – одна шайка-лейка и они друг друга будут покрывать, писать им бесполезно».

Мне было нечего сказать ему в ответ.

Я отходил после нокдауна, в который посылала меня каждая отписка, и читал, как заговор, терпкие стихи:

 

Мужайся сердце до конца:

И нет в Творении творца!

И смысла нет в мольбе.

 

Стихи Тютчева воодушевляли. 

Астроном, геолог или физик имеют свои представления о Луне, но для людей куда важней метафизическая сущность спутника Земли.

Одни обиды слизывает или, может быть, заносит время, как морской песок на берегу, а другие о себе напоминают долго, их несешь всю жизнь. 

 

* * * * * 

Вахта. Плац. Вокруг плаца бараки. Каждый окружен забором, обнесен колючей проволокой.

Я возношу молитвы утром, до подъема. Знаю, что слова поранятся, но, исцарапанные, продерутся через проволоку и дойдут до Бога.

 

* * * * *

Сколько горя вобрала в себя земля за многие века и не разверзлась у нас под ногами…

Люди живут между небом и землей, как между молотом и наковальней.

Все вершится в верхней кромке небосвода, где сталкиваются без конца наши и чужие мысли, чаяния, ворожба, молитвы и проклятия. Там, как на кухне, стряпают и с выдумкой готовят для нас все, что мы потом расхлебываем в жизни. Надо только мысли вывести на эту высоту, как выводят спутник на орбиту.

Я со счета сбился, сколько жалоб отправлял в прокуратуру и как в час по чайной ложке подбирал и выколупывал слова, чтобы факты преступления против меня были настолько очевидны, что прокуратура не могла б закрыть на них глаза.

 

Ю. Я. Чайке, Генеральному 

прокурору Российской Федерации

 

На протяжении нескольких лет я пытаюсь обратить внимание прокуратуры на факты фальсификации доказательств, но получаю в ответ отписки.

Отписки приходят, несмотря даже на то, что в моем деле нарушены не только писаные (людьми), но и неписаные, а данные Богом законы.

В деле можно без труда усмотреть массу нарушений, но, для краткости, остановлюсь только на одном.

Однако, прежде всего прошу Вас обратить внимание на то, что Протокол осмотра предметов и Постановление о признании и приобщении к делу вещественных доказательств проводились спустя месяц после того, как эти предметы и доказательства были изъяты с места происшествия. 25 февраля следователь Афанасьев А.Б. проводит осмотр места происшествия, берет образцы крови, изымает нож, а осмотр предметов и приобщение их к делу проводится только через месяц. Между тем, мне доподлинно известно, что по изъятым образцам и по ножу следователь Афанасьев назначал экспертизы, он сам об этом говорил. Но проходит месяц, следователь увольняется или его увольняют, появляется новый следователь И.В. Лаврова, и она составляет новый Протокол осмотра доказательств, как будто первый следователь его не составлял. Для чего это понадобилось? Да потому, очевидно, что первые экспертизы показали мою непричастность к убийству, ибо ни на ноже, ни в моей квартире следов крови потерпевшего не нашли.

Тогда, предварительно поменяв образцы для исследования, благо кровь потерпевшего хранится в сухом виде и её всегда можно куда надо нанести, составляют новый Протокол осмотра предметов, новое Постановление о признании и приобщении вещественных доказательств к делу и назначают новые экспертизы. Причем, кровь потерпевшего наносят и на нож, и в мою квартиру, ибо не могут заново переписать протокол осмотра места происшествия, написанный собственноручно первым следователем Афанасьевым, а там указано, что в моей квартире была обнаружена кровь. Все это проводилось под покровом тайны следствия, но повторную подмену провели открыто, на глазах. И доказательства этого я сейчас приведу.

В уголовном деле имеются две биологические экспертизы № 976 и № 2716. Они дают взаимоисключающие заключения. При этом описания объектов исследования у экспертов не соответствуют друг другу, что прямо наводит на мысль о подмене образцов. Вот как, например, эксперт Ванкович В.Л. (экспертиза № 976) описывает объект «смыв из ванной»: «В свертке находится марлевая салфетка (5x6 см) с прерывистым буроватым пятном посередине». А эксперт Морозова А.М. (экспертиза № 2716) описывает не сверток, а пакет с нечетким оттиском печати, и не салфетку, а тампон, пропитанный жидкостью буровато-желтоватого цвета. Такая же картина по объекту «соскоб (смыв) со стены у квартиры 64». Эксперт № 976 описывает сверток, в котором находятся частички соскоба весом 3-5 мг. А эксперт № 2716 описывает пакет, в котором содержится 10 мг вещества, то есть за полтора года частички соскоба прибавили в весе в два-три раза, хотя, наоборот, должны были уменьшиться, поскольку часть вещества была израсходована при первом исследовании. В результате такой подмены, экспертиза № 976 дала заключение, что в моей квартире и возле моей квартиры, в соскобе со стены обнаружена кровь III группы, а экспертиза № 2716 пришла к выводу, что это кровь I группы. Почему назначили вторую экспертизу? Потому что первый приговор в отношении меня был отменен кассационным определением Московского областного суда. Отмена приговора была вызвана целым рядом нарушений, но, как обещал, остановлюсь на одном.

Я не причастен к убийству потерпевшего, но если исходить из версии следствия и суда, то в моих действиях присутствовала оборона. И в кассационном определении Московского областного суда было указано, что поскольку в моей квартире обнаружена кровь потерпевшего (кровь III группы, согласно экспертизе № 976, которую проводили через месяц после моего ареста), за мной нельзя отрицать право на оборону, так как я последовательно утверждал, что на меня напали в моей квартире. После отмены приговора, на новом судебном заседании главный свидетель обвинения А. Зуйков, приятель и собутыльник потерпевшего Р.Греку, они вместе пьянствовали, неожиданно изменил свои показания и заявил, что якобы он заходил в мою квартиру и смывал кровь с лица, чего в действительности не было. Я бы его на порог своей квартиры не пустил, и сам Зуйков раньше ничего подобного не говорил, а тут вдруг, спустя полтора года, «вспомнил». (Вам ли, Юрий Яковлевич, совершившему паломничество на гору Афон, не знать, что лжесвидетельство является прямым нарушением Божьих заповедей?)

Далее события разворачиваются так. Суд интересуется, какая у свидетеля Зуйкова группа крови. Зуйков отвечает, что I, и в старом паспорте была отметка. (Это занесено в протокол суда). Суду известно, что в моей квартире и возле моей квартиры, согласно экспертизе № 976, обнаружена кровь III группы и никаких других образцов крови в деле больше нет. Следовательно, вопрос отпадал сам собой и был, в сущности, исчерпан. Но не тут-то было. Суд, подминая закон, назначает новую экспертизу и новая экспертиза (№ 2716), как по волшебству, дает заключение, что кровь, обнаруженная в моей квартире, и в соскобе со стены возле моей квартиры является кровью I группы. И только явные несоответствия в описаниях объектов исследования, которые изложены выше, указывают на то, что была проведена подмена образцов. И подмена эта проводилась не экспертами, иначе они сделали бы так, что было бы не подкопаться. Подмена проводилась впопыхах работниками суда или прокуратуры, и была сделана грубо, на глаз. На ходатайство защиты, вызвать в суд экспертов-биологов, суд ответил отказом и вместо этого назначил молекулярно-генетическую экспертизу, которая, конечно, подтвердила выводы второй биологической экспертизы, но мы взрослые люди и хорошо понимаем, что назначение молекулярно-генетической экспертизы имеет смысл и оправдывает себя, когда у двух человек одинаковая группа крови и требуется более точно установить, кому она принадлежит. А в моем случае, при явной подмене образцов для исследования, назначение такой экспертизы выглядит как банальный мошеннический прием, призванный замести следы преступления. Можно сто раз подменять образцы для исследования, назначать сто экспертиз и каждый раз молекулярно-генетическая экспертиза будет подтверждать выводы последней.

Но в моем деле и с молекулярно-генетической экспертизой № 1471 не все ладно. Я думаю, она не проводилась, а эксперт Кочеткова Е.М. из Московского областного бюро экспертиз просто подмахнула заключение. Из чего напрашивается такой вывод? Из того, что, согласно требованиям закона, эксперт обязан описывать материалы, представленные на экспертизу (статья 204 УПК). Вместо этого Кочеткова Е.М. сослалась на биологическую часть исследования: «Смотри экспертизы № 629/634».

Но ведь не зря говорят, что на воре и шапка горит. И дело тут в том, что указанные экспертизы № 629/634 не проводили исследования образцов крови, они назначались совсем по другому поводу, следовательно, эксперт дал заключение, не имея под рукой материалов для исследования!!!

Исходя из вышеизложенного, прошу опросить экспертов, проводивших биологические экспертизы № 976 и № 2716 и поставить перед ними правомерные вопросы.

1.Чем объяснить, что по одним и тем же объектам исследования два многоопытных эксперта дают взаимоисключающие заключения?

2. Как часто эксперты высшей категории, со стажем работы 25 лет, ошибаются при определении группы крови, причем в двух случаях из четырех, то есть при решении задачи, которая по силам медсестре любой больницы?

3. Являются ли идентичными описания объектов исследования у двух экспертов?

4. Может ли в данном случае речь идти о подмене образцов?

Я убежден, Юрий Яковлевич, что Конституция России в кабинете у Вас присутствует на видном месте, и Вам хорошо известно, что статья 50 Конституции Российской Федерации запрещает использовать доказательства, полученные с нарушением закона.

Прошу Вас принять меры в строгом соответствии с законом.


Глава 5


Господа присяжные заседатели! Дамы и господа!

Дело изобиловало лжесвидетельскими показаниями, а факты тасовали как колоду карт, мухлевали, будто шулеры, которые раскидывают пальцы веером и знают загодя, где выпадает фарт. Мы еще до этого дойдем. Но я боялся утомить прокуратуру жалобой и остановился на одном, но явном нарушении.

Надувательство с подменой образцов пахло уголовным преступлением.

Генеральная прокуратура крик души зарегистрировала и отправила в прокуратуру области, а там ответ, похоже, припасли и держали, как в кармане фигу.

 

… Обращение не содержит данных, свидетельствующих о необходимости проведения проверки в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ 

На основании показаний потерпевших, свидетелей Кожинова В.М., Важенковой Е.В., заключений биологической и генетической экспертизы, других доказательств суд мотивировано вынес приговор.

Версия осужденного о фальсификации дополнительной биологической экспертизы, подмене образцов судом проверена и признана несостоятельной.

В результате проведения молекулярно-генетической экспертизы сделаны более точные выводы о происхождении следов крови.

Отказ суда в удовлетворении ходатайства Смирнова о допросе эксперта Ванкович В.А., проводившей первичные биологические исследования, не повлиял на полноту судебного следствия.

Действиям Смирнова дана верная юридическая оценка…

 

Под письмом стояла подпись заместителя прокурора Московской области Вениамина Селифанова. Моего давнего знакомого. Он был прокурором Сергиева Посада, когда меня арестовали, и без его ведома вряд ли заводили уголовные дела. 

После моего осуждения Вениамин Вениаминович пошел на повышение и теперь на новом месте страховал себя. Даже показания работников «Скорой помощи» Кожинова В.М. и Важенковой В.В., которые свидетельствовали в мою пользу, Селифанов то ли по не знанию, то ли по глупости обратил против меня… Я бы сейчас много дал, чтобы добраться до него и посмотреть в глаза. 

 

* * * * *

Господа присяжные заседатели! Дамы и господа!

Не знаю, случайно или нет, вы взяли в руки мою книгу, но, думаю, мы найдем общий язык.

Люди похожи на крепости: одни выкидывают белый флаг, другие сопротивляются, а над руинами судьбы безмолвствует немое небо и растет трава, которая не набирает соков даже в благодатный год.

Кажется, что это просто, но на самом деле жалобы выматывают душу и нужны нечеловеческие силы, чтобы выкладываться год за годом и расходовать себя.

Каждая отписка наносила сокрушительный удар, и меня усердно мордовали.

 

… Главным следственным управлением по Московской области рассмотрено Ваше обращение, поступившее из Следственного Комитета о непринятии мер к проверке Ваших доводов, о фальсификации доказательств по уголовному делу. 

Установлено, что приговором Сергиево-Посадского городского суда Московской области от 23.12.2008 года Вы признаны виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ. Вам назначено наказание в виде лишения свободы на срок 8 лет.

В ходе рассмотрения уголовного дела, судом дана оценка как показаниям свидетелей, так и заключениям, проведенных по делу судебных экспертиз.

Доводы о фальсификации материалов уголовного дела, незаконных методах расследования своего объективного подтверждения не нашли.

И.О. руководителя 

1 отдела 

А.В. Иванов.

 

Следственный комитет вышел из чрева прокуратуры и плоть от плоти был своим. Разница состояла только в том, что прокуратура возвращала документы, которые я посылал, а в Следственном комитете они бесследно исчезали. Прокуратуру отличал бюрократический подход, а в Следственном комитете порядка никакого не было, и жалобы часто оставляли без ответов, но крепло чувство, что меня бьют скопом.

 

… Прошу объявить Смирнову В.О., что его жалоба и обращение заместителя председателя комитета Государственной Думы Илюхина В.И. рассмотрены.

Вина заявителя подтверждена совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании, при рассмотрении дела по существу.

Действия осужденного квалифицированы правильно, нарушений уголовно-процессуального закона не установлено.

Прошу предупредить Смирнова, что в случае поступления нового обращения, содержащего оскорбительные выражения в адрес должностных лиц органов прокуратуры и суда, переписка с ним будет прекращена.

Начальник управления 

А.Ю. Беллевич.

 

Я думаю, что среди следователей и прокуроров встречаются чуткие люди, закон единства противоположностей никто не отменял, но мне на них пока что не везло.

 

… Прокуратурой Московской области рассмотрено заявление осужденного Смирнова В.О., поступившее с обращением заместителя Председателя Государственной Думы ФС РФ Жириновского В.В. о несогласии с приговором, возобновлении производства по делу. 

Проведенной проверкой установлено, что вина Смирнова В.О. в совершении убийства установлена совокупностью полно и объективно исследованных в судебном заседании доказательств, которые изложены в приговоре.

Сведений, свидетельствующих о фальсификации материалов дела, не установлено.

Каких-либо новых, или вновь открывшихся обстоятельств, свидетельствующих о необходимости возобновления производства по уголовному делу, в заявлении Смирнова не приведено.

Действия Смирнова квалифицированы правильно.

Наказание назначено ему с учетом характера и степени общественной опасности преступления, конкретных обстоятельств дела и данных о личности.

Оснований для принесения надзорного представления на состоявшиеся судебные решения не усмотрено.

И.о. прокурора Московской области, 

Государственный советник юстиции 

3 класса А.Н. Игнатенко.

 

Пройдет немного времени, и государственный советник пустится в бега. Игнатенко Александра Николаевича объявят в международный розыск. Он окажется главным фигурантом в громком уголовном деле о подпольных казино.

Наручники на беглого прокурора оденут в Польше, где он скрывался под чужой фамилией с паспортом гражданина Литвы.

И вот такие оборотни, даже страх берет, решают наши судьбы.

Они окопались, где возможно, и погрязли во всех мыслимых грехах.

Они на каждом шагу подвергаются соблазнам и не могут устоять.

Они спят и видят, чтобы мы боялись своей тени, и липкий страх, подобно скотчу, склеивает людям рты.

Они не смутятся, если выяснится вдруг, что человек не виноват, не кинутся с извинениями, не поспешат освобождать; они пойдут на любые ухищрения, лишь бы довести дело до конца и спасти «честь» мундира.

Они и в храме не перед Богом, а перед телекамерами стоят.

Они должны бороться с преступностью, но покрывают преступников, сами совершают преступления, а чтобы создать видимость работы, сажают невиновных и бытовиков.

Они – правнуки тех, кто по ночам расстреливал людей в подвалах «чрезвычайки», кто в тюрьмы превращал монастыри; внуки тех, кто за решетку отправлял детей за подобранные на озябшем поле колоски… Господи, да всего не перечесть! И что можно ждать доброго от них?!

 

* * * * *

За время долгого сидения в тюрьме мне часто попадались на глаза религиозные журналы и в них вкрапливались исповеди зэков, но ни разу, не сойти мне с места, не встречал я кающихся следователей, судей, прокуроров. Тут есть над чем задуматься и о чем поразмышлять.

Локальная зона огорожена забором четырехметровой вышины и поверх намотаны клубы колючей проволоки.

В длину локалка составляет 45 шагов.

Я мерил локалку шагами и помышлял о мести. Взвешивал свои возможности и шансы на успех. Жалел только о том, что на всех меня не хватит. Прокуратуру представлял, как змеиное гнездо, и не терпелось мне прийти к ним среди бела дня и открыть огонь на поражение.

Ярость клокотала у меня в груди, как лава перед извержением вулкана, и сам Везувий был мне сводным братом. Я почти не сомневался, что точку в этой повести поставит пуля, даже где-то вычитал стихи: «Я – стреляю и нет справедливости – справедливее пули моей».

Для борьбы нужно было копить силы и я укреплял здоровье.

В пятьдесят с гаком подтягивался десять раз на турнике и, стоя на руках, вниз головой, отжимался в быстром темпе у стены.

Я не мог дождаться конца срока, а пока - писал. У меня накипело на душе и жалобы были сродни пару, которому надо выйти из котла. Мне, пустившемуся во все тяжкие, не оставалось больше ничего, как послать письмо на имя президента. Я сомневался, что оно уйдет из стен колонии, но через три недели получил ответ.

 

Сообщаем, что Ваше обращение, поступившее на имя Президента Российской Федерации в целях обеспечения Вашего Конституционного права на обращение в государственные органы, направлено на рассмотрение в Следственный комитет Российской Федерации в соответствии с компетенцией по разрешению поставленных в нем вопросов… 

Советник департамента 

письменных обращений 

граждан и организаций. 

А. Дозоров.

 

Я был в каком-то смысле обнадежен, потчевал себя надеждами, но скоро мне опять пришлось садиться за письмо.

 

Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Мое первое обращение на Ваше имя было направлено на рассмотрение в Следственный комитет «в соответствии с компетенцией по разрешению поставленных в нем вопросов», как было сказано в ответе из департамента письменных обращений.

Однако, в Следственном комитете сочли, что вопросов, относящихся к компетенции Следственного комитета не имеется, и переслали жалобу в Генеральную прокуратуру.

А дальше все вернулось на круги своя. Из Генеральной прокуратуры за подписью начальника Главного управления О. Т. Анкудинова в колонию пришло письмо: «Прошу объявить Смирнову Владимиру Олеговичу, что его обращение, поступившее из Администрации Президента Российской Федерации, рассмотрено.

Доказанность его вины никаких сомнений не вызывает. Выводы суда относительно того, что убийство совершил именно Смирнов, основаны на вполне достоверной совокупности доказательств. Заявление о фальсификации дела и т.п. голословны…».

Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Действительно, и т.д. и т.п. получается. Я указываю конкретные факты подтасовки доказательств, а прокуратура их не проверяет, и облыжно утверждает, что заявления голословны.

Да побойтесь Бога! Как же голословны, когда одна экспертиза противоречит другой, а описания объектов исследования у экспертов не соответствуют друг другу, что прямо говорит о подмене образцов!

Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Вы пытаетесь как-то исправить положение в правоохранительной системе, но если Ваши усилия ни к чему не приведут, Вы останетесь один на один с этой системой и будете обречены...

На второе обращение я не получил ответа.

 

Глава 6

 

После четвертого-пятого года отсидки можно считать себя старым зэком.

Я все больше ожесточался, и это мне давало силы жить, хотя великий Лао-цзы снисходительно учил: «Вода – это самое мягкое и самое слабое существо в мире, но в преодолении твердого и крепкого она непобедима и на свете нет ей равных».

Я пропитал себя возмездием как горючей смесью, смаковал картины будущего, разрабатывал детально планы мести.

План захвата городской прокуратуры у меня стоял на первом месте.

Главное, конечно, не забыть оставить пулю для себя. Самоубийство – это грех; уйти из жизни – все равно, что с поля боя дезертировать, но, когда воин, окруженный лютым врагом, оставляет пулю для себя, он не кончает жизнь самоубийством, а продолжает бой.

Терять мне было нечего. Я жизнь, можно сказать, прожил. Конечно, в свои 50 с лишком чувствовал себя так, что далеко не каждый молодой мог со мной тягаться, но делать нечего. По мне лучше вовсе и не жить, чем жить под игом оборотней.

Иван Ильин в своей работе «О сопротивлении злу силой» справедливо полагал, что несопротивляющийся злу сам разламывает стены своего духовного кремля.

Я знал, что проклятия возвращаются, но проклинал и думал, пусть сперва они настигнут тех, кого проклинаю.

Волны ненависти исходили из меня и обрушивались на прокуратуру.

Я отдалялся, уходил от Бога, но поделать с собой ничего не мог. Силы притяжения слабели, и ползком подкрадывался мрак.

… В конце тоннеля света не было. Я наткнулся на стену, но знал, что где-то тут должна быть потайная дверь. Для меня было загадкой, куда она ведет, и я не отваживался начать поиски. Потом тихо повернулся и побрел впотьмах назад.

Два существа во мне не оставляли спор.

- Тебе доставит удовольствие размозжить голову оборотню, который сфабриковал дело?

- Да, доставит удовольствие… большое… размозжить ему башку…

- Но за все удовольствия надо платить.

- За такое удовольствие я даже готов жизнью заплатить!

- А душой?

- Что душой?

- Душой расплачиваться ты согласен?

- Нет. Причем тут душа? Она принадлежит не мне, а Богу. Я в аренду взял. С душой надо обходиться бережно, как с хрустальным кубком.

- Но за удовольствия такого рода платят именно душой.

- А ты откуда знаешь, кто ты такой?

- Знаю, раз говорю.

- Умный какой выискался…

- Не мстите за себя, но дайте место гневу Божьему.

- Я уже читал где-то эти слова.

- Их сказал Христос.

- Давай оставим этот разговор.

- До следующего раза?

Я прислушивался к голосам в себе, поеживался от невероятно ясного звучания и решительно не знал, к кому примкнуть.

Я не готов был идти против Бога. Он попустил мне много скорбей, но когда я выбивался из последних сил, удерживал в ладони мою руку и от Себя на шаг не отпускал…

Я стал припоминать забытые молитвы.

Молитва – это волшебная палочка, с помощью которой можно творить чудеса, но для молитвы надобна душа. Молитва душу мнет как тесто. Бог - это Твердыня, на которую надо кидать все силы своей души. Молитва без души мертва и не будет никогда услышана.

Вот почему в Евангелие повторяются настойчиво слова: какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит…

Я молился ежедневно, до упадка сил, до полуобморочного состояния.

А в тумбочке у меня хранились книги и среди них любимая – «Огненный протопоп» Юрия Нагибина. Я стащил ее в библиотеке, чтобы, как лекарство у больного, она была все время под рукой.

Очарование страницами любимой книги не покидало меня много лет. Вождь староверов Аввакум и через несколько веков укреплял мой дух.

Я перечитывал страницы книги и щемящее понимал, что слово перевешивает пулю. Правда, слово и отлить куда трудней. Каждое слово надо перебрать, брать двумя пальцами, держать на удалении от глаз и долго размышлять, куда и как приткнуть.

Никого не проклинал Христос со своего Креста, и Аввакум благословил стрелецкого десятника, который вел его на казнь… О Вечный, Бесконечный Бог, я стою у Твоего порога и боюсь его переступить…

Я перечитывал Нагибина и ясно понимал, что мстить нельзя; но как же было тяжело отказываться мне от этих мыслей; я отрывал их от себя с кровью, как бинты.

Зло надо развенчать и когда поволокут в тюрьму, осенить себя, словно крестом, Аввакумовым речением: «К чему зверуете? С теми, что меч подъемлют, мечом и деритесь, а тех, кто лишь слово имеет, словом же и побивайте. А коли сами в слово свое не верите, нет у вас правды».

 

* * * * *

 

Вертятся на языке, ворожат слова печальной песни Михаила Танича.

 

… А белый лебедь на пруду

Качает павшую звезду

На том пруду, куда тебя я приведу…

 

Песня - поводырь, как будто за руку ведет меня по шаткому мостку. Поэт и сам обретался там, где каждая пядь земли истоптана невольниками.

 

* * * * *

 

Новый год. Куда ни кинь взгляд – всюду гирлянды из колючей проволоки.

Из однообразных дней плетется паутина, и зэк запутывается с каждым годом все сильней.

После праздников, как запоздалые открытки, стали поступать отписки.

 

… Благодарю за обращение и доверие к моей деятельности.

Изучив Ваше письмо, сообщаю, что согласно ст. 7 Федерального закона от 8.05.1994 года № 3 ФЗ… депутат не вправе вмешиваться в судебную практику. 

Депутат Государственной Думы 

А.Е. Хинштейн.

 

… В Следственном комитете Российской Федерации рассмотрено Ваше обращение о неполучении ответов на ранее поданные заявления и по другим вопросам.

В целях оперативного реагирования на возможные нарушения закона обращение направлено в Главное следственное управление по Московской области.

Руководителю управления поручено организовать всестороннюю и объективную проверку приведенных доводов, детально разобраться в его сути, принять предусмотренные законом меры по защите нарушенных прав, лично контролировать ход проверки и информировать о результатах.

Исполнение поручения контролируется.

Старший инспектор первого зонального отдела 

управления контроля за следственными органами 

А.Ю. Косихин.

 

… Солнце не показывалось много дней, будто его не было в помине. И первые февральские дни выдались морозными, но сквозь этот короткий месяц уже можно было разглядеть весну.

 

… Прошу объявить Смирнову Владимиру Олеговичу, что его обращение, поступившее из Следственного Комитета Российской Федерации, рассмотрено.

Вина осужденного доказана совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Доводы о фальсификации уголовного дела не нашли своего объективного подтверждения.

Оснований для постановки вопроса о принесении надзорного представления не имеется.

И.о. начальника управления 

И.Е. Шеин.

 

… Голубое небо. Плывут большими ватными клоками облака. В кроне рослых берез за колючим лагерным забором обустроили свою колонию грачи. Апрель.

 

На обращение осужденного Смирнова В.О., поступившее из Управления ФСБ России по Москве и Московской области разъясняю следующее:

Доводы Смирнова В.О. о противоречиях между заключениями судебно-медицинских экспертиз вещественных доказательств, фальсификации материалов дела, необоснованном осуждении ранее прокуратурой области проверялись.

Ответы по результатам проверок даны ему неоднократно, в том числе и.о. прокурора области А.Н. Игнатенко.

В поступивших обращениях содержатся аналогичные доводы, не требующие проведения дополнительной проверки.

Начальник надзорного отдела, 

младший советник юстиции 

С.А. Александрова.

 

Я долго не мог успокоиться и чертыхался на каждом шагу: «Ты смотри, а?! Ведь наплюй в глаза, а им все Божья роса». Больше всего меня поражало то, что бывший прокурор оставался для своих незыблемым авторитетом. На него ссылались, несмотря на то, что он ославился на целый мир.

… Лето выдалось диковинное, небо от жары испариной покрылось, и мир, казалось, был на волосок от светопреставления.

А на запретке красовалась сочная трава. Она была такой лакомой на вид, что хотелось встать на четвереньки и ползти, щипать, жевать траву с набитым ртом.

 

Ваша жалоба, адресованная Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, не может быть принята к рассмотрению…

Согласно ст. 3 Федерального конституционного закона «Об уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» деятельность Уполномоченного дополняет существующие средства защиты прав и свобод граждан, а не подменяет другие государственные органы, обеспечивающие защиту и восстановление прав и свобод.

Отказ в принятии жалобы к рассмотрению обжалованию не подлежит.

И.о. начальника отдела защиты прав человека 

в уголовном судопроизводстве 

Н.И.Севастьянов

 

Институт Уполномоченного по правам человека представлен широко, в каждом регионе. Пиши, пожалуйста, не возбраняется. Но когда из недр тюрьмы вопят о помощи, Уполномоченный разводит руками. Он помочь не в силах.

Жизнь подсказывает, что разумно вводить в штат Уполномоченного не чиновников, а адвокатов. В этом случае защитный механизм начнет работать, потому что через адвокатов можно на законном основании контролировать работу следствия или суда.

Стало быть, и адвокаты обретут смысл в своей работе и не будут играть с нами в подкидного дурака. 

Сегодня бесплатных адвокатов выделяет государство и с ними мало кто считается. Бесплатных адвокатов называют «ментовскими адвокатами», и они дают повод так к себе относится, потому что среди них много бывших работников прокуратуры, и они часто ведут двойную игру: заслышав волчий зов, привычно трусят в свою стаю. 

… И вот уже октябрь на излете. Стоят в позолоте деревья на воле, а добрых вестей нет, как нет. 

Запахни свою душу, терпи и покорствуй, не лезь без нужды с разговорами.

Трудней всего преодолевать свой характер и сдерживать себя под уздцы.

 

 (Окончание следует)

 

 

Свернуть