21 января 2019  04:28 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Дебют


 

Владимир Квашнин

 

Живу на Приполярном Урале, ХМАО-Югры. Творческий псевдоним "Охотник", по жизни - охотовед службы Госохотнадзора Березовского района ХМАО-Югры. Женат, доча в 7 классе. Неожиданно и случайно летом 2014 г. стал победителем пятого международного Конкурса "Север - страна без границ" в номинации "Художественное слово". Так же по счастливому стечению обстоятельств осенью 2014 года стал победителем первой международной литературной Премии имени Игоря Царёва.


СТИХИ


Таёжное утро

Это кто там слезу о деревне?
Нет, ребята, я вот что скажу:
Кто хоть раз просыпался на сене,
Кто с косой выходил на межу,
Кто туман утром мазал сметаной
На горбушку и пил молоком -
Я с ним рядом, как с Муромцем встану!
Чем Россия сильна? - Мужиком!
Кто под трактором? Зверев  в фуфайке?
Или Басков в надоях мастак?
Так что, брат, нам и  вилы, и гайки,
И с гранатой ложиться под танк.

Вот и ночь на Купалу жар-птицей
Упорхнула, качнув небосвод.
Тут же радостно зорька ресницы
Распахнула над зеркалом вод.
Громко бухнула щука колодой…
Ветерок, зарябив, пробежал…
И ондатра, в погоне за модой,
Растащила осколки зеркал.

А со стога-то, как на ладони 
Вся округа моя на виду! -
Мерно, в хладость зашедшие кони,
Хлещут овода злую орду…
На пригорочек церква залезла…
Речка ластит свои берега…
И ни химий тебе, ни железа –
Слева лес и направо тайга,
Да такая, -  вовек не измеришь,
Смотришь с яру - и сердце поёт...
Ей вот, родине только и веришь…
Власть? Так та для себя и живет…

А давай жизнь иную. - Не надо!
А заборы? - Так мы из жердей!
А Избу? -Так мы сами бригадой,
Как обычно у русских людей.
И покос, коли надо, помогут...
И от гнуса никто не сбежит…
Тут у каждого в душеньке к Богу
На особицу тропка лежит…

Вот уже и бурёнок с подворий
Гонит Яшка-подпасок на луг…
В старой кузне негромко Григорий
С Митрофаном запели с двух рук...
Плачет церковь серебряным звоном...
Стелет зорька туманы фатой...
И встаёт, распускаясь бутоном,
Над деревнею день золотой!
 

Я построю наш дом на околице

Я построю наш дом на околице
У берёзы на самом яру,
Чтобы видеть, как зорюшки молятся
За рекою в лугах поутру.
Как с травы серебро осыпается
На сопящих в обнимку шмелей,
Пусть душа до ушей улыбается,
С лёгким сердцем и жить веселей.

Всё, родная, для счастья я сделаю:
Баньку слажу, овечек возьмём,
Не забором - смородиной спелою
Вдоль тропинки к соседям пойдём. 
Огороды вспашу, стог за рощицей
Подниму в синеглазую высь…
Да с такой-то любовью-помощницей
Все задумки исполню за жизнь.

Первым делом - иконы с лампадкою
В красный угол, потом уж – кровать,
И, скрывая истомушку сладкую,
Стол, смущаясь, начнём накрывать.
Всё своё – и картоха и маслице,
А в деревне иначе никак...
Только коли уж руку-то на сердце,-
Я по дереву больше мастак.
Кажду плашку рубаночком вылижу,
И узоры, и лаком пройдусь,
Печь-кормилицу русскую выложу,
Чтобы Бог ещё чувствовал Русь.
И крыльцо распишу и наличники,
Затеплю по окошкам герань,
И кормушку - чтоб вспомнили сырчики
Добрым словом в студёную рань.
Там, глядишь,... домовёнок поселится,
Станет сказки ночами читать.
И, склонившись над крышей, Медведица
Звёздной лапою люльку качать.

Прим. Сарчик, сырчик – трясогуска (Коми язык)
 

Совесть

"Какая глушь! Я был один живой 
Один живой в бескрайнем мёртвом поле! 
Вдруг тихий свет - пригрезившийся, что ли? - 
Мелькнул в пустыне, как сторожевой..." 
                            Н.Рубцов.


Вроде Русь и верстою не меряна,
И Всевышний незримо далёк,
Но у Бога и мышь не потеряна -
Всех согреет Его огонёк…
Нам бы только почаще беседовать,
Сердцем знаки Его понимать,
Чтить родителей, совести следовать,
Вот и будет в душе благодать....

А ведь к маме всегда, как на праздники….
Бездорожье? Так мы же домой!
Что нам грязь-то на танке - УАЗике!
Вот за горочку и ... Боже мой....

Ни детей, ни собаки, ни курицы,
Ни души.... Может, где разбрелись?...
Окна выбиты, избы сутулятся….
Эй, славяне!... Народ!... Отзовись!...
Только ветер, напившись просторами,
Хлопнет ставней да, как от стрельбы,
Из деревни "бегут" мародерами,
Спотыкаясь, кривые столбы.
А крапивы - как сроду не кошена,
Лебеда, та и вовсе - стеной...
Все расхристано, вырвано, брошено,
Словно немец добрался войной….

И тут вижу я – женщина старая.
Руку - лодочкой, палку - к груди:
- Вовка, ты ль!? Ну, да как не узнала я!
Ох, и вымахал!... К мамке, поди?
Ой, сынок, мы ведь Дарью–то, сватьюшку,
В прошлом годе, как раз на Покров,
Схоронили. А что же ты матушку
 Проводить не приехал-то, Вов?
Все-то заняты, все где-то свищите...
Что стоишь-то, ужо, заходи...
Ни звонка, ни письма не напишите,
Вот для этого вас и роди...

Я зашел. Под иконами в рамочке
 Фотографии. Тихо. Тепло.
На комоде по мужней тальяночке
 Тащит кот стрекозу за крыло.
Пахнет ладаном, хлебом и старостью...
Посадила за стол у окна
 И святою крестьянской усталостью
 Просветила до самого дна...

- Что молчишь-то, касатик, рассказывай,
Как живется, детишки, дела?
Аль как мы – ремешочек подвязывай?
Или вдел Горбунку удила?
А деревня спилась да и вымерла.
Веры нет, и хиреет народ.
Как война проклятущая вымела!
Вон, кресты-то почти - в огород...
Да уж вижу, что здрав и удачлив ты,
В Бога веруешь... То хорошо...
И дела, вижу, добрые начаты,..
Сын, смотрю, народится еще...

Я сидел ошалелый, раздавленный.
Что сказать? Что служу звонарем?
Спросит - «Где же ты совесть-то, праведный,
Обронил, что не сыщешь с огнем?
Это ведь с твоего равнодушия
 Мать–деревня твоя умерла..."
Так о чем же названивал в души я?!....
Нет, родная, при мне та игла!
Так кольнула, что силы покинули.
Мне б - с колен ей подол целовать,
А сидел, словно сердце мне вынули,
Камень сунув; - троим не поднять.

А назавтра сходили на кладбище...
Гладил травушку, плакал навзрыд.
И свечу, и молитву... А камище
 Так с тех пор на душе и лежит.

Звал: "Бабуль, а со мной бы поехала...".
- Нет, Володюшко, я уж с котом...
И пока видел в заднее зеркало
 Осеняла Россию крестом...
 

Знаешь, ты не права

Знаешь, ты не права.
Я не голубь, клюющий с ладони,
я родился в краях, 
где туманы дрожат на весу,
где летящие в мах
над землей ошалелые кони
с осеребрянных трав 
осыпают копытом росу.
Там осколки зеркал 
разметало небесной стремниной,
золотые закаты, 
обнявшись, с рассветом встают...
И казалось тогда 
наша жизнь будет длинной-предлинной,
как душевная песня,
которую сердцем поют.
И такими бескрайними, 
светлыми виделись дали,
если друг, значит друг, 
а любовь, так одна навсегда,
как мы пели, клялись,
как дружили, смеялись, мечтали!
Как наивны мы были….
как искренны были тогда.
А надежда живет, 
что осталась та дверь приоткрытой,
я по самому краешку 
зорьки в рассвет прокрадусь,
в серебро окунусь 
среди трав и душою умытый
на крылатом коне 
нашей юности, ветром напьюсь...
Ты меня не кори,
что живу этой глупой мечтою,
я же все понимаю,
что это пустые слова,
ничего не вернуть, 
я, конечно, согласен с тобою,
я, конечно, не прав....

Только все же и ты не права!
 

Стог

Так, значит мне, поэту русскому,
Слабо стожок поставить, Паш?
Шалишь, сосед! Ты не капусткою -
Сметаной проигрыш отдашь!

А как в луга-то утром выбежал,
Там, ё-моё – копна к копне!
Пока стаскал, да кругом выложил -
Рубаха взмокла на спине.
А что теперь жалеть да каяться? -
Покрепче вилы в перевес…
Растёт, родимый, подымается,
Ещё чуть-чуть - и до небес!
Подгрёб последнюю, с овсянником.
А сам уже - ни рук, ни ног.
Но, поднатужился и пряником 
Хло-бысь навильничек на стог!
Охлопал весь жердиной тоненькой.
В сторонку, - пот -то утереть…
Такой, скажу, стоит часовенкой,
Аж любо-дорого смотреть!
Да и к реке в парные заводи
Сома на дне пощекотать, 
И, затаясь, смотреть как лебеди
Зарю укладывают спать.

А чуть стемнело, и на мостики, -
Качать кувшинки поплавком,
Считать алмазики и бусинки
В хрустальных сетях с паучком
И слушать, как, смеясь, плескаются
Русалки, вынырнув с глубин,
Как спелы росы осыпаются
В ладони тонкие рябин,
Туманы с травами милуются
За речкой, спрятавшись в логу,
И звёзды с месяцем целуются
На свежесмётанном стогу.
 

Корни

 
Что не жить-то в такой благодати -
Вышел к Ляпушке удить с мостка,
А по заводям алым в закате
Лебедями плывут облака.
Ивы, в низком поклоне с коленца,
Расплетают косу за косой,
А туманы с низин полотенца
Им подносят, любуясь красой.
Вот и ночь, черноглазой цыганкой,
Звёздной шалью укутала тишь.
Ясный месяц-жучок, над полянкой,
К спящей зорьке крадётся в камыш…
А ты смотришь, как сказку читаешь,
И казалось-бы видел сто раз,
Вдруг, до боли в душе понимаешь, -
Это ж счастье - жить здесь и сейчас
В заповедной своей глухомани -
Ни заводов тебе, ни дорог,
Ни нефтяника, с фигой в кармане, 
Только родина, совесть и Бог…

И хоть вечность сиди да любуйся,
Как лазоревки росы клюют…
А работа? А вдруг разосплюсь я?
Опоздай – на всю жизнь засмеют!
Тут не город, здесь всё под контролем.
Сам глазаст, так и ты - на виду. 
Вся деревня за общим застольем
В праздник сядет, и в горе-беду 
Всяк поможет без всякого долга,
Не жалея ни сил, ни гроша,
Тут ведь сызмальства с совестью строго, 
Вот и настежь - что дверь, что душа…

Сел на удочку месяц уныло,
Провожая… И только на яр -
Сватья в глаз фонарём засветила -
Кто, откеля, да что за гусар!?
Вот кого-бы послать на таможню
Верещагину в службе помочь -
По любому, впотьмах, бездорожью
Сможет в штаб «челнока» приволочь.

Вот и зорька протёрла оконца…
«Эй, славяне, хорош ночевать!»
-  Крикнул я на весь мир у колодца,
И, вразвалочку, горн раздувать,
В кузню к речке, а вслед баба Маня:
-«Ай, Володюшка! Ай, молодца!»…
И тепло на душе от сознанья,
Что и в этом похож на отца.
 

Птаха

 
Горит огнем шиповник спелый
 Среди опущенных ресниц
 Кустов пустых, осиротелых
 Под переклик спешащих птиц.
И только кедр зеленой лапой
 Прощально машет, да река
 Напротив дедушки Агапа
 Еще качает облака.
Там - полынья. А в ней - чирочек.
Не утка - уточка, с вершок,
Подранок, серенький комочек -
Видать, агаповский грешок.
А вкруг его уже собака
 Соседа мечется по льду:
Уже готовится атака...
И я - бежать. И на ходу
 Кричу: "Не сметь!" - Грозя ей палкой.
Та - наутёк. И тут чирок
 Ко мне походочкою валкой
 Заковылял. А я продрог -
Летел, считай, в одной рубахе...
Прижал к душе да - в перепляс...
Кому теплее, мне ли, птахе?
А догадайтесь-ка с двух раз!
 

Русский


Месяц в росы упал за деревья.
Стелет утро туман простынёй.
Доброй матушкой будит деревня
Лес в округе дымком и стряпнёй,
Петухами, мычанием, звоном
Белых струй в оцинковку ведра
И целует деревню икона
На часовне святого Петра.

Кто сказал, что деревня в упадке?
Только тот, кто сбежал из неё.
А у нас не совсем, но в порядке:
И скотина, и двор, и жильё,
И не клянчим рубли по собесам…
Приголубил задумку в груди
По кулибински, сметку с прогрессом 
И - телега бежит впереди!
А за свет так - динамо с мопеда,
С плахой в реку - и светит как днём!
Тут народ башковит… У соседа
Пульт в избе управляет огнём!
А река? – В ней же рыбы, как в кадке,
От пудовых язей, до ерша!
Эк, удумали тоже - в упадке…
А чем в городе жизнь хороша?
Позабились мышами по норам,
Двери словно в Тобольской тюрьме…
Нет, ребяты, дышать, так простором,
А тонуть, так в речной синеве!
Может тем, что под боком больница? 
Чуть кольнуло и «скорая» ждёт?…
Неет, не знаешь ты, камень-столица,
Чем Россия за МКАДом живёт…

Ясно дело – рулетку не крутим.
Главно – сыты, обуты, в тепле.
Всей деревней мечтаем, чтоб Путин
К нам приехал пройтись по земле,
Силой духа у нас подкрепиться,
Тьма-то снова ползёт на редут,
А кому? Нам опять и рубиться,
Не Тарзан же с бомондом пойдут.
А я б сходу ему:  «Ну, Володя,
Коль Россию из грязи поднял,
Весь народ за тобою сегодня!»
- И три раза б, целуя, обнял.
В кои веки опять поселились
Честь и гордость в душе за страну.
Мы же в пропасть с пьянчужкой катились,
Клинтон хлопал в ладоши и…. «Тпруу!
Стоп, родная! Давай-ка оглобли
Поворачивай к нашим стогам!...»
Сунул в рот майданутым по вобле,
Крым на ход и к родным берегам.
Только разве один в поле воин?
Надо миром страну поднимать:
Город – сталью, деревня – надоем,
Да и порох поближе держать.
А деревне-то много ли надо? -
Чуть заботы от местных властей: 
Свет, дорогу, больницу с детсадом,
Мать-тайгу оградить от чертей
Из Газпрома…Законы людские
Написать, да деньжат старикам.
Ну и чтоб Сердюковы какие
 

СКИТ таёжный сказ

 
Вроде и охотник не последний,
Опыт есть, и тут с чего бы вдруг -
Заплутал, следок ведя олений, 
А в пургу, какой там север-юг? 
Или те же звёзды с полюсами?
Компас – да! И топал бы себе,
Так не взял, решив, что ноги сами,
Как обычно, вынесут к избе.
Что ж теперь пенять на непогоду…
И на лёд никто меня не гнал…
Вот и рухнул, с лыжами, под воду, 
Знал бы прикуп – в Сочи отдыхал...

Сколько дней я по тайге скитался
Только волк и знает – следом полз.
С кашлем засыпал и просыпался
У костра, да и дрова в мороз,
Как рубить? К утру погасли угли…
Лютый взгляд прожёг напротив тьму…
Нет уж, серый, лучше я от пули
Смертушку, чем от тебя, приму.
В грудь уткнулся верною двустволкой
Улыбнулся матери, сестре…
И вдруг голос – « Это кто ж под ёлкой
Загорать собрался в январе?!»

Я очнулся только через сутки -
Печь трещит поленом в тишине.
Рядом - кошка, чуни на приступке,
Травы и коренья на стене.
Под святыми ликами - лампадка,
Стол из плах, ружьё с патронташем
На рогах, под хомутами - кадка
С деревянным лебедем-ковшом.

«Да никак очнулся, бедолага!?
Ить по саму краешку судьбы
Пробежал, бодай её коряга!»
Я - на голос. А посредь избы,
Как по волшебству – худющий старец
В три аршина, нос - в картоху смят,
Седину волос, крутя на палец
Из под мха прицеливает взгляд.
И вдруг с визгом, с улицы, с мороза
Ребятишки, забежав гурьбой,
Сладкий запах сена и навоза
Затащили комом за собой.

Я - охотник, батя… Из Мещеры… 
Заблудился… В наледях промок,
А вы...Да не ужто староверы?!
- «Все мы православные, сынок».
Отрубил старик мою крамолу.
- «Мы ещё в тридцатых от властей,
Как взорвали церковь, на Николу,
В лес ушли, забрав своих детей.
Трудимся и жизнь ведём простую,
Есть у нас и храм, и иерей,
Молимся в глуши за Русь святую…
Слышь, а как же вы-то без церквей?
Всё, поди, вокруг разворовали,
Сильный – главит, слабый – на ноже,
По за что вы храмы-то взорвали!?
На-ко - взвар… Да пей же ты уже!»
Наложил трёхперстное знаменье
На питьё, вздохнул... И на меня.
- «Знай, сынок, что Вера и Смиренье
Лучшая защита от огня».

Я сгорал, как свечка. Тень тревожа,
Старец вёл поклонный разговор. 
Видно за меня, с чего бы Боже
Отменил мне смертный приговор?
Хворь ушла. И стала мама сниться,
Звать домой. Прости, отец – пора.
Обернулся скиту поклониться,
Нет его - обычная гора.

Хищный мир, встречая, метил в глотку.
И не знал, что средь сосновых грив
Боженька давно построил лодку
Будущность Руси определив.
В самых тайниках земли оленьей
Спрятана и в час беды большой,
Час великих судных потрясений
Мир спасётся русскою душой.
Свернуть