23 сентября 2019  12:24 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту
Путешествия


Пол Салопек

Paul Salopek

 (Барстоу (Калифорния), 9 февраля 1962 ) является журналистом и писателем, американский, двукратный победитель  Пулитцеровской  премии . Он окончил в 1984 году в экологических наук в ' Калифорнийского университета в Санта-Барбаре . После некоторого первоначального опыта работы в журналистике, он начал не работает для National Geographic Magazine с 1992 года С 1996 до 30 апреля 2009 прошел Chicago Tribune путешествия в Африке, в Европе и на Ближнем Востоке. Он выиграл первый Пулитцеровскую премию в 1998 году за две статьи на проект человеческого генома разнообразии(проект по разнообразию генома человека ), и второй в 2001 году за свою работу по Африке. В 2006 году он был заключен в тюрьму и обвинили в шпион в Судане, народ опустошен гражданской войны официально закончилась год назад. В январе 2013 года Salopek является участником проекта из Эдема (из Эдема), созданной National Geographic Magazine: его намерение больше ходить пешком, чем 20000 км, по маршруту из первых людей, которые, начиная с  Эфиопия и пересек Берингов пролив , совершил самый длинный миграции в истории человечества (длительностью тысячи лет), достигая до Огненной Земли, самой южной точке американского континента.   План для Salopek достигнет своего назначения в 2020 году.

 
Мировая прогулка. Часть первая

  • Вооружившись старыми автоматами Калашникова, береговая охрана в Джибути бдительно следит за порядком в водах Баб-эль-Мандебского пролива. Наши далекие предки покинули Африку, перебравшись через пролив. Чтобы повторить их маршрут, придется сесть на корабль, идущий до Саудовской Аравии.Фото: Джон Станмейер

  • Мировая прогулка. Часть первая
    Пересекая с верблюдами эфиопскую пустыню Афар, Пол Салопек ступает по следам доисторических первооткрывателей планеты.Фото: Джон Станмейер
  • Мировая прогулка. Часть первая
  • Мировая прогулка. Часть первая
  • Мировая прогулка. Часть первая
  • Мировая прогулка. Часть первая
  • Мировая прогулка. Часть первая
  • Мировая прогулка. Часть первая
  • Мировая прогулка. Часть первая
  • Мировая прогулка. Часть первая
  • Мировая прогулка. Часть первая
  • Мировая прогулка. Часть первая
  • Мировая прогулка. Часть первая
 

Мировая прогулка. Часть первая

Журналист Пол Салопек отправился в семилетнее путешествие из Африки к архипелагу Огненная Земля по следам наших непоседливых предков.
Текст: Пол Салопек Фотографии: Джон Станмейер
28 января 2014
 
15799
 

Идти — все равно что падать вперед.

Сделать шаг — значит остановить падение, удержать равновесие, отвратить беду. Так испытывается на прочность наша вера, и все мы каждый день совершаем маленькое чудо, подчиненное двусложному ямбическому ритму: держись — отпусти. Я шагнул вперед — и за семь лет, прежде чем мои ноги вновь коснутся земли, я пролечу через весь мир.

Вы спросите: что подвигло меня на это путешествие, которое я называю «Побег из рая»? На то было много причин.

Впереди долгий путь. Погоня за мечтой, легендой, химерой. Быть может, это лишь игра воображения — неуловимые призраки манят меня. Начальная точка моего маршрута — эфиопская часть Восточно-Африканской рифтовой долины, колыбель человечества. Я пройду пешком по следам наших предков — первооткрывателей планеты Земля, совершивших свое путешествие по меньшей мере 60 тысяч лет назад. И по сей день тот поход остается самым великим за всю человеческую историю — и вовсе не потому, что в нашем распоряжении оказался весь мир. Горстка кочевников-первопроходцев — не больше пары сотен человек — дала начало огромному разнообразию народов в современном мире. Мы мало что знаем о них. Перебравшись через Баб-эль-Мандебский пролив, отделяющий Африку от Аравийского полуострова, они заполонили всю планету, проникнув в самые укромные уголки. За это время сменилось всего-навсего 2,5 тысячи поколений, по геологическим меркам это один миг.

И вот я иду вслед за ними тысячи лет спустя. Отыскать их затерянную тропу мне помогают находки ископаемых остатков и открытия геногеографии — науки, стремительно развивающейся в последние годы. В генах современного населения планеты она ищет мутации, которые помогают восстановить направления расселения древних людей. Вначале мой путь лежит на север, из Африки на Ближний Восток. Оттуда я двинусь дальше, через обширные каменистые равнины Азии в Китай, а потом вновь поверну на север, чтобы раствориться среди мятно-синих сибирских теней. Из России корабль доставит меня на Аляску, и по западному побережью Нового Света я проберусь на обдуваемые всеми ветрами острова Огненной Земли — наш последний новый горизонт на новом континенте. Итого мне предстоит преодолеть 33 тысячи километров.

Вы спросите: что подвигло меня на это путешествие, которое я называю «Побег из рая»? На то было много причин. Я хочу заново очертить границы нашей планеты, двигаясь с естественной для человека скоростью — пять километров в час. Притормозить. Хорошенько подумать. Рассказать о том, что происходит в мире, — пусть это будет своего рода паломничество. Я надеюсь восстановить важные связующие нити, сожженные в огне искусственно взвинченных скоростей, когда мы перестаем видеть дальше своего носа. Как и любой человек, я иду, чтобы узнать, что ждет меня впереди. А еще — чтобы вспомнить.

Быть может, тропы, бороздящие сухую, пропыленную эфиопскую пустыню — древнейшие следы человека на всем белом свете. Люди бредут по ним и по сей день — голодные, нищие, измученные немилосердной природой, истерзанные войной. Сегодня по Земле скитается едва ли не миллиард человек. У нас на глазах совершается величайшее за всю историю переселение народов. И странникам неведомо, куда ведут их пути-дороги. В городе Джибути с заходом солнца заваленные мусором берега наводняются африканскими мигрантами. Зажав в руках мобильники, они выписывают в воздухе абстрактные картины, пытаясь поймать сигнал дешевой сотовой связи из соседнего Сомали. В их бормотании различаются слова: Осло, Мельбурн, Миннесота. От этого одновременно становится и жутковато, и грустно, и неожиданно хорошо. Ведь по прошествии шести сотен веков мы по-прежнему просим совета — ждем спасения от тех, кто отправился в путь раньше нас.

Херто-Бури, Эфиопия

«Куда ты идешь?» — спрашивают афарские пастухи. «На север. В Джибути». (Я не говорил им про Огненную Землю. Она слишком далеко отсюда — для местных это пустой звук.) «Ты что, с ума сошел? Ты — больной?»

Услышав это, Мохамед Элема Хессан — жилистый и энергичный афар, настоящая палочка-выручалочка на все случаи жизни, обаятельный плут, мой проводник и защитник на раскаленной земле Афарского треугольника — хватается за живот и хохочет во все горло. Он ведет наш караванчик — пару тощих верблюдов. Сколько раз я слышал этот раскатистый смех! Для Элемы моя задумка — великолепный анекдот поистине космических масштабов. Идти пешком семь лет! Через три континента! Один-одинешенек, ты выбиваешься из сил, терпишь невзгоды и лишения, терзаешься сомнениями и страхами. И все это ради каких-то идей на потребу любителям ученой и журнальной писанины. Абсурдность моей затеи доставляет Элеме несказанное удовольствие. И это неудивительно. Особенно если вспомнить наше до смешного нелепое начало пути в Херто-Бури…

Тогда я проснулся перед рассветом, а вокруг все в снегу: густой, плотный, он застилал глаза и не давал дышать. То была пыль. Казалось, под копытами сотен животных из деревни Элемы вверх взбилось облако мельчайшей сахарной пудры. Здесь были козы, овцы, верблюды — но только, увы, не наши.

Вьючных животных я нанял за несколько месяцев до начала похода — без них весь мой план, на разработку которого ушли тысячи часов, рушился. Но в то утро верблюды как сквозь землю провалились. Исчезли и погонщики — кочевники Мохамед Айдахис и Кадер Ярри. Взошло солнце. Мало-помалу начало припекать. Налетели мухи. А мы, окутанные клубами пыли, все сидели и ждали. А нас по ту сторону Великой рифтовой долины ждал первый рубеж — Джибути, который каждый год становится на два сантиметра дальше. С такой скоростью Африканский Рог отделяется от Африки за счет расширения рифта.

«Ты что, с ума сошел?» — еще не раз услышу я этот вопрос. Может быть…

Афарский треугольник на северо-востоке Эфиопии лучше обходить стороной. Здесь стоит великая сушь. Воздух раскаляется до 50 градусов. Соляные ямы сверкают так ярко, что выжигают глаза. Но сегодня нежданно-негаданно льет дождь.

Водонепроницаемой палатки у нас с Элемой нет. Зато есть эфиопский флаг, и Элема заворачивается в него прямо на ходу. Отыскав двух новых верблюдов, мы бредем по поросшей акацией равнине. Преодолев 20 километров, Элема просится назад: он забыл новые походные ботинки из Америки. И электрический фонарик. А еще шляпу — и мобильный телефон. Кто-то из нашего первого лагеря соглашается подбросить его до деревни, чтобы Элема захватил все необходимое. И вот теперь он прибежал обратно в лагерь. Смеясь, мой проводник жалуется, что у него горит вся кожа.

Ничего не поделаешь. В походе таких масштабов не упомнишь каждую мелочь. Я и сам кое-что оставил дома — к примеру, нейлоновые вещевые мешки. Поэтому на пути из Африки меня сопровождает щегольской чемодан с пластмассовыми колесами и складной ручкой, прилаженный на спине одного из верблюдов.

Идея выступить в поход из эфиопской деревушки Херто-Бури пришла в голову ученым, ведущим исследования по проекту «Средний Аваш». Херто-Бури выбрана нашим символическим нулевым километром, потому что именно здесь были обнаружены одни из древнейших ископаемых остатков наших предков — Homo sapiens idaltu. Эти люди жили около 160 тысяч лет назад. Ширококостные прародители — «пилотная версия» нас с вами.

Ученые, ведущие раскопки на среднем Аваше под руководством Тима Уайта, Берхане Азфы и Гидая Уолде-Габриэля, обнаружили в Эфиопии множество ископаемых человеческих предков, включая такие важные находки, как Ardipithecus ramidus — двуногое существо возрастом 4,4 миллиона лет.

Мой непредсказуемый проводник Элема вырос среди воинов-кочевников, известных своей свирепостью, и доучился до восьмого класса в школах императора Хайле Селассие. Теперь он балабат, вождь афарского клана Бури-Модаиту, и говорит на трех языках — афарском, амхарском и ломаном английском, которого нахватался на раскопках. Элема и сам опытный палеонтолог. Устроив мне экскурсию по древним отложениям рифта, он то и дело восклицает: «Господи!», «Круто!», «С ума сойти!».

В списке контактов его мобильного — эфиопские старейшины и французские ученые. Он словно мозаика из кусочков разных культур, а в его голове спрессованы бездны прошлых эпох — позавидовал бы и Альберт Эйнштейн, открывший относительность времени.

Меня Элема величает Белой Задницей, тем самым проявляя свою привязанность. Отвечая ему полной взаимностью, я награждаю его прозвищем Горящая Задница, в котором сквозит неподдельное сочувствие: Элема никак не избавится от кожной сыпи.

В местечке Адума, где мы разбили лагерь, нас будят антропологи. Им не терпится показать находку эпохи мезолита.

«Эти орудия все-таки немножко древнее людей, по чьему следу вы идете, — говорит Йонатан Сале, эфиопский ученый из Калифорнийского университета (Беркли). — Но у них уже были передовые технологии. Они умели делать метательное оружие, и это давало им большое преимущество перед людьми, которые жили за пределами Африки».

Мы склоняемся над тонко сработанным каменным топором — это произведение искусства лежит в том самом месте, где его создатель обронил его 80 или 100 тысяч лет назад…

Далифаги, Эфиопия

В Афарском треугольнике вода на вес золота.

И неудивительно, ведь эта пустыня одна из самых жарких на планете. За три дня, что мы с Элемой бредем вдоль крутого каменистого откоса, окаймляющего Рифтовую долину с западной стороны, чудесным образом нам попадается одна-единственная лужа с грязной дождевой водой, где наши верблюды могут утолить жажду. Но на другой день нам открывается водопой XXI века — живительный электронный оазис, деревня Далифаги. До 1920-х годов огромных соляных равнин Африканского Рога даже не было на карте. Сотни лет воинственные афарские пастухи, хозяева здешних земель, отражали все попытки наступления внешнего мира. Сегодня в их арсенале по-прежнему имеются острые ножи — даггеры — и автоматы Калашникова, но, сделав шаг навстречу прогрессу, афары вооружились мобильными телефонами. И надо сказать, что за это средство мгновенной связи они держатся изо всех сил. «Оно дает им власть», — говорит эфиоп Мулукан Айялу, 23-летний техник. Он работает на правительство, поддерживая крошечную электростанцию в рабочем состоянии. «Пастухи могут, например, созвониться с теми, кто покупает скот, и сторговаться о сходной цене», — рассказывает он под пыхтение дизелька.

Шесть часов в день дизель вырабатывает электрический ток напряжением 220 вольт, что позволяет Айялу заряжать телефоны кочевников за несколько центов. По понедельникам — в базарный день — угрюмые, мрачные афары выстраиваются в шеренгу у двери его кабинета.

В складках их одежд — подобии индонезийского саронга — рассованы телефоны соседей со всей округи. Если у мобильного села батарейка, у кочевника кончилась жизнь. «Алло! Алло!» — орет Элема в свой аппарат, пытаясь узнать дорогу к какому-то древнему колодцу.

«Электронный оазис» никогда не привлечет толпы туристов и уж тем более не вдохновит странствующих поэтов на создание прекрасных стихов. Но такова современная Африка к югу от Сахары. 900 миллионов жителей. Древняя земля, что очертя голову несется навстречу эпохе цифровых технологий с неутолимой жаждой первенства. Последствия непредсказуемы.

У берегов реки Талалак, Эфиопия

Обувь — зеркало души современного человека. Не смотри в глаза — опусти взгляд на ноги!

Здесь, внизу, царит всемогущая волшебница мода, готовая исполнить любой каприз, и обувь может рассказать о человеке всю подноготную: богач — бедняк, либерал — консерватор, карьерист — скромный служащий, мать семейства — роковая соблазнительница, светская львица — серая мышка. Северному полушарию, конечно, повезло, а вот к Африке Фортуна редко поворачивается передом: здесь мужчины, женщины, дети — сотни, тысячи, миллионы — каждое утро суют ноги в пластиковые сандалии. Дешевые, демократичные «вездеходы». Совершенно одинаковые, как капли воды в океане. Это сбивает с толку. Нищета рождает спрос, единственный бренд которого — необходимость.

Хотя скромные резиновые сандалии не примечательны ничем, кроме кричаще яркого цвета, это гениальное местное изобретение. Их производство стоит гроши: если утром пойти работать в поле, к вечеру у тебя в кармане будут деньги на пару таких туфель. Нога в них не потеет — на раскаленной земле в пустыне воздух свободно проникает к стопе, охлаждая кожу. Они ничего не весят. Залатать их самому проще простого: достаточно подержать обувку над огнем, пока ремешок из литого пластика не расплавится и не станет мягким, как воск.

К нашему каравану из двух верблюдов — по кличке Аурта («Выменянный на корову») и Сумаатули («Клейменое ухо») наконец вернулись два блудных погонщика, Мохамед Айдахис и Кадер Ярри. Они гнались за нами от самого Херто-Бури, откуда мы выступили в путь. Чтобы преодолеть бесконечную череду галечных низин и холмистых пустошей, им пришлось идти, не сбавляя шага, несколько дней. По неписаным законам здешних мест, причины их недельного отсутствия мы обходим молчанием. Они опоздали, но догнали нас. Их ноги обуты в знакомые пластиковые сандалии.

Вся Рифтовая долина покрыта следами таких сандалий. Но массовая обувь не лишает индивидуальности своих владельцев: один слегка приволакивал левую ногу, другая шла с дыркой в правом сандалии, прожженной угольком от костра. На днях Элема, опустившись на колени, принялся разглядывать причудливый, бесконечно разнообразный узор отпечатков. «В Далифаги нас будет ждать Лаад Ховени», — в конце концов изрек он, указывая на цепочку следов от сандалий. И когда мы пришли в Далифаги, нас и вправду ждал Лаад.

В окрестностях Хадара, Эфиопия

Когда хочется пить, мир меняется.

Он съеживается. Теряет глубину. Горизонт надвигается и давит. На севере Эфиопии Земля упирается в небо твердым и гладким, как череп, краем. Пустыня затягивается все туже и туже, будто петля на шее. Изнывая от жажды, мозг вглядывается в пространство Рифтовой долины. Через глаза он жадно всасывает километр за километром, прочесывает вдоль и поперек, надеясь отыскать хоть каплю воды. Все остальное теряет смысл.

Еле волоча ноги под испепеляющим солнцем, мы с Элемой одолеваем больше 32 километров. Мы отделились от каравана, чтобы наведаться в местечко под названием Гона, спрятавшееся в овраге. Здесь археологи обнаружили древнейшие из известных каменных орудий, изготовленные 2,6 миллиона лет назад. Но вся вода давно выпита, фляжки пусты. Нам обоим не по себе. Мы бредем молча. Да и о чем говорить? Только в горле еще больше пересохнет. Лучи солнца сверлят макушки. У афаров есть поговорка: сбился с пути — иди под солнцем.

И тогда рано или поздно кто-нибудь тебя заметит. Но стоит только поддаться соблазну, шагнуть в тень, рухнуть в изнеможении под одним из тысяч колючих кустов — и ты погиб. Никто тебя не найдет. Повинуясь древней мудрости, мы плетемся дальше. Послеполуденное солнце слепит глаза. И вдруг до нас доносятся слабые звуки: где-то вдали еле слышно блеют козы. Мы улыбаемся. Где козы — там и люди.

Мы попадаем в гости на афарское стойбище. Встречают нас две хозяйки — крепкие, улыбчивые молодые женщины. Под ногами путаются восемь ребятишек в лохмотьях, еще хранящих едва уловимое сходство с одеждой. В тени тростниковой циновки, сгорбившись, будто гном, восседает древняя старуха — она и сама не помнит, сколько ей лет. Ее зовут Хасна. Она сидит здесь с незапамятных времен и ткет своими паучьими лапками. Хасна приглашает нас сесть рядом, отдохнуть после долгой дороги, разуться. Из видавшей виды канистры старуха наливает нам воды. Жидкость до того напитана щелочью и солью, что стекает в горло как мыльный раствор — но все равно это вода. Старуха протягивает нам пригоршню диких желтых ягод с дерева, что растет в пересохшем русле. Она наша мать.

Когда по меньшей мере 60 тысяч лет назад наши предки покинули Африку, они столкнулись лицом к лицу с другими видами и подвидами людей: мир населяли родственники — неандертальцы, «хоббиты» с острова Флорес, денисовцы — а возможно, еще кто-то, не совсем на нас похожий.

Повстречайся мы с ними — к примеру, как сейчас, на вершине какого-нибудь холма, затерянного в глуши, — что делали бы дальше? Быть может, вместе утоляли жажду, а то и заводили общее потомство, как предполагают некоторые генетики? (Судя по результатам исследований, за пределами Африки у современных людей сохранилось 2,5 процента ДНК неандертальцев.) А быть может, принялись бы насиловать и убивать, сразу проявив свой неуживчивый характер и положив начало долгой и страшной истории геноцида? (В пещере Ле-Руа, где обитали предки современных людей, Фернандо Рамирес-Росси из Национального центра научных исследований в Париже обнаружил челюстную кость неандертальца. На ней остались отметины, будто с нее для еды соскребали мясо, как с костей животных, — возможно, это свидетельство каннибализма.) Ученые до сих пор не решили головоломку. Ясно одно: выжили только мы, и планета стала нашей. Но мы дорого заплатили за это, потеряв всех своих родственников. Человек — одинокая обезьяна, которую терзает чувство вины.

Тихий голос Хасны убаюкивает меня, и я проваливаюсь в сон.

Проснувшись, вижу перед собой новую картину: сидя на корточках, Элема беседует с мужчинами-кочевниками. Они пасли стада и теперь вернулись. Мы пожимаем им руки и благодарим. Вручив Хасне несколько пачек крекеров в обмен на ее широкую улыбку, мы отправляемся в путь. Нужно догнать верблюдов. В ту ночь мы сидим у костра, потягивая соленую воду — щедрый дар Хасны. Вокруг гуляет ветер, и красные языки пламени лижут темноту.

Дубти, Эфиопия

Мы движемся на север, затем на восток. Но вот пустыня позади — и мы неожиданно переносимся в антропоцен — эру современного человека.

Появляется асфальт — запруженное грузовиками шоссе из Эфиопии в Джибути. Будто призраки, мы проплываем через трущобы городов. Выхлопы и пыль. Решетки на окнах. Магазины с шершавыми дощатыми прилавками. Входные двери, завешанные гирляндами из пустых жестянок. Они глухо бряцают на ветру.

И вот мы в окрестностях Дубти. Море (нет, стена!) сахарного тростника. Километры оросительных каналов. Отводные плотины. Бульдозеры давят поля. Дамбы кишат самосвалами. Элема не может найти дорогу. Ночная тьма окутывает нас. Мы ходим по кругу, таща за собой изнуренных верблюдов. «Ну дела! — сердито бурчит Элема. — Черт-те что! Все по-другому!»

Добро пожаловать на сахарную плантацию Тэндахо, создание которой обошлось в миллионы долларов. Этот совместный эфиопско-индийский проект сулит Афарскому треугольнику золотые горы. Вскоре 50 тысяч рабочих мигрантов будут гнуть спины на клочке пустыни площадью 485 квадратных километров. Его выровняли, выправили, отскоблили, напитали водами реки Аваш, чтобы для всех любителей кофе и чая на планете наступила сладкая жизнь. Благодаря этой плантации Эфиопия может занять шестое место среди крупнейших производителей сахара. Тогда страна уже не будет всецело зависеть от иностранной помощи — и это большой плюс. Беда лишь в том, что плоды экономического прогресса редко делятся поровну. Каждый шаг вперед — игра, в которой есть победившие и проигравшие. Некоторые афары наотрез отказались переселяться, и к особо несговорчивым нагрянула полиция. Завязалась перестрелка. С обеих сторон пролилась кровь. Сколько раз вы слышали эту историю?

Перед нами смышленая молодая афарка — Дахара. Она еще совсем девчонка, хотя ведет себя как взрослая и оттого кажется старше своих пятнадцати лет. Облаченная в красное, Дахара стоит возле дамбы и набирает воду там, где раньше свободно тек Аваш. Она из тех, кому не повезло. «Плантаторы, — говорит девочка, махнув рукой в направлении тростника, — согнали нас с земли. Нам, афарам, предлагают работу, но ничего хорошего. Сторожить. Копать».

Кто все те люди, которые и в наши дни ради «общего блага», но не по собственной воле покидают земли предков? Имя им легион. Чтобы засадить поле, мы вырываем корни сорняков. Чтобы быстрее двигаться вперед, мы вырываем собственные корни. Ради будущего нам не жаль пожертвовать прошлым. Мы теряем память, теряем почву под ногами. Чешский писатель Милан Кундера метко сказал: борьба человека с властью — это борьба памяти с забвением.

У границы между Эфиопией и Джибути

Мы разбиваем лагерь на склоне горы Фатума — этот базальтовый часовой стережет караванные пути, что, сплетаясь, ведут на восток, в древний султанат Таджура на берегу океана. Внизу раскинулась крошечная Республика Джибути. Даже в эфиопской пустыне не так жарко и сухо, как на этой равнине, безжалостно выжженной солнцем. Тут и там рассыпаны ослепительно белые пятна — пересохшие соленые озера.

Каково это — шагать пешком по миру?

Представьте себе раннее утро: открываешь глаза, а над тобой бескрайний купол неба — вчера, сегодня, завтра, всегда. В тот первый миг, когда ты только что проснулся, кажется, будто эта непостижимая бездна засасывает тебя — душа отрывается от тела и летит ввысь. Представьте неумолимое чувство голода: пустой желудок свистит, как свирель, на которой играет ветер: вчера мы преодолели 29 километров, съев по миске лапши да по горстке печенья. Нужно учиться разгадывать природу, как загадку — понимать ее язык — чувствовать каждой клеточкой тела, а не только видеть со стороны. Пейзаж подает знаки. На пути вырос сгусток колючих кустарников — верблюдам есть чем поживиться. Как-то особенно пахнет ветер — надвигается самум, песчаная буря. Земля смялась в складку — ищи драгоценную воду. Все-таки память — несокрушимая сила. Ты шагаешь сквозь вечность, мало-помалу оставляя ее за плечами, и начинаешь смутно осознавать, что даже со скоростью пять километров в час идешь слишком быстро. А главное — ты не один.

Но пора прощаться с моими спутниками — погонщиками-афарами из Херто-Бури. Элема, Айдахис и Ярри уверяют, что готовы идти дальше. Они хотят дойти со мной до берегов Аденского залива. Увы, это невозможно. У двоих из них нет ни одной бумажки, подтверждающей их существование. «Но там ведь тоже земля афаров!» — не уступают они. Через несколько часов мы разойдемся в разные стороны в скверном пограничном городишке Хоуле.

Мне повезло с командой. Я буду по ней скучать.

Подножие вулкана Ардукоба, Джибути

На 42-й день являются мертвецы.

Их пятеро, шестеро, семеро — мужчины, женщины, лицом вниз, лицом вверх распростерлись среди застывшей лавы, будто свалились с неба. Большинство из них в последнем припадке безумия сорвали с себя одежду и теперь лежат под солнцем в неприкрытой наготе. Вокруг валяются сандалии, брюки, нижнее белье, дешевые рюкзаки — все выгорело, вылиняло, выцвело, стало безлико-бледно-серым. Тела несчастных обтянуты иссушенной, обожженной изжелта-бурой кожей. Ступни и кисти рук обглоданы гиеновыми собаками. Быть может, их родиной была Эфиопия, Сомали, Эритрея — как знать? Их путь лежал на восток. Вот что роднит этих скитальцев в каменном молчании пустыни: всех ждал пролив Баб-эль-Мандеб, что переводится как «врата скорби», и откуда йеменские лодки увозят измученных нищетой африканцев батрачить на Ближний Восток. Сколько их гибнет в Афарском треугольнике? По данным ООН, ежегодно на Аравийский полуостров устремляется по меньшей мере 100 тысяч африканцев. За ними гонится полиция. Они сбиваются с пути. Пустыня не дает им пить. Они обречены.

«Это преступление! — негодует Хусейн Мохамед Хусейн. — Позор!» Хусейн — мой проводник в Джибути. Он честный малый, и совесть не дает ему спокойно пройти мимо. Его переполняет гнев — а быть может, и стыд. Он ускоряет шаг и потрясает палкой, грозя каменно-белым небесам. Я плетусь далеко позади. Пот заливает глаза. Я вытираю его и вглядываюсь в мертвые лица… Несчастные путники, отчаянные храбрецы! Вы были почти у цели. Когда вас настигла смерть, до берега оставалось пять километров.

На следующий день перед нами предстает Аденский залив. Берег, усыпанный серой галькой. Впереди шагает море. Оно вечно падает вперед, обнимая Африку, и вечно отступает назад, на восток — к прибрежной пустыне Тихама в Йемене, к фиолетово-сиреневым долинам в Гималаях, к неприступным льдам, к недосягаемому солнцу, к сердцам неведомых людей. Я открываю дневник и пишу: «Я счастлив».

Большая прогулка: маршрут Пола Салопека

  • Мировая прогулка. Часть первая
     

Отправившись исследовать нашу планету около 60 тысяч лет назад, Homo sapiens дошли от Великой рифтовой долины в Эфиопии до самой крайней точки Южной Америки. Писатель Пол Салопек решил последовать их примеру: в ближайшие семь лет ему предстоит побывать на четырех континентах и преодолеть 33 тысячи километров. Прокладывать маршрут «Побег из рая» Салопеку помогают последние находки генетиков и палеонтологов.

(Продолжение следует)

Свернуть