26 августа 2019  10:47 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Паноптикум


 

Наталия Левашова-Костюхина


Наталию Левашову-Костюхину мы уже публиковали в 36 номере  и в 38 номере нашего журнала в разделе "Новые имена"

 

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАРОДИИ

 

 

Пародии на стихи Сергея Емельянова-Философова.

Стихи есть терки души

 

Стихи есть терки души

И перелетная искра смеха.

Поэты жаждут любви

И ответного всенародного эха.

 

Ты на тёрке не три наши души,

Ожидая любви и успеха.

Всенародное эхо послушай –

То-то будет тебе не до смеха

 

Философия- моя жена

 

Философия- моя жена, а поэзия- любовница.

Они мне днем и ночью не дают опомниться

И от адюльтера для Вечности

Что-нибудь обломится.

 

Серёжа, не успеешь и опомниться,

Прорвётся философия в любовницы,

И будет новый повод оскоромиться,

А бедная поэзия обломится…

 

У меня не совсем еврейский нос

 

У меня не совсем еврейский нос

И долго стоит любовный вопрос.

Я хочу с Ксантиппой жить возможно выше

И смотреть, как голуби целуются на крыше.

 

Если носом не в еврея вышел,

То послушай опытных людей:

Не селись с Ксантиппою* под крышей,

Ведь она разгонит голубей.

____________________

Ксантиппа* – жена Сократа, имела сварливый характер

 

Наполеон сказал на женщину не больше получаса

 

Наполеон сказал: на женщину не больше получаса.

Поэт не всегда похож на ловеласа.

Между сценой и натурой он рождает стих

Про Вечность на двоих

И может с мудмазелью выпить кофе или кваса.

 

 

Не похож на ловеласа,

Мыслит – как Наполеон.

«С дамой больше получаса

Не вожусь!» - промолвил он.

 

На полчасика под сценой

С «мудмазелью» вдруг притих,

Выпил кружку кваса с пеной

И родил попутно стих.

 

 

Женщина произошла из ребра Адама

 

Женщина произошла из ребра Адама.

В жизни желательно минимизировать

Количество внепоэтичного хлама

И злоупотребляющих разумом индивидов,

Потому что любовь-это песня флюидов

 

Перебрав кучу всякого хлама,

Подмигнув ангелочкам хитро,

Создал женщину бог для Адама,

Отломив у парнишки ребро.

 

Надышавшись парами флюидов,

От наркоза Адам отошёл,

И, гляди, нарожал индивидов.

Видно, понял: любить – хорошо!

 

Я хочу в час ночной

 

Я хочу в час ночной

С петербургской строфой полежать под Звездой.

Помоги мне, Онегин Евгений,

Хоть за шекель продать нерастраченный гений.

 

 

Петербургское позднее лето.

По проспекту Онегин бежит.

Ненароком наступит «в поэта»,

Что под звёздами тихо лежит.

 

«Это кто ж тут стихи сочиняет,

Петербургской строфою шурша?»

Перепрыгнет, вернётся, узнает,

Но в карманах, увы, ни шиша.

 

Он бы рад нерастраченный гений

Хоть за шекель купить, хоть за семь,

Только носом Онегин Евгений

Не похож на еврея совсем.

 

***

 

В ритме Вселенной я

Ночью перо о бумагу тру

И получаю Вирши.ру:

Поэт находится "в зерне"

Через этюд, любовный вздох

И клятвы при Луне.

 

 

Опять он перья ночью трёт

И клятвы при луне даёт.

Пока ловил любовный вздох,

Опять росток в зерне засох.

 

Двуногий человек произошел от евреев или обезьяны

 

Двуногий человек произошел от евреев или обезьяны

И несет в себе определенные изъяны:

Он пьет горилку и в нетрезвом виде

Пишет любовные романы.

 

 

И двуногий, и без явных изъянов,

Не прольёт горилку мимо стаканов.

От кого ж произошёл Емельянов –

От евреев или от обезьянов?

 

Талант есть вспоминание про детство

 

Талант есть вспоминание про детство.

Поэту трудно окончательно взрослеть.

Любовный идеал оправдывает средства.

От стихов к прекрасной Даме можно заболеть.

 

Есть талант на радость маме,

Но не хочется взрослеть.

От стихов к прекрасной Даме

Можно свинкой заболеть,

Или корью, иль коклюшем,

Кашлять, плакать и хиреть.

Ой, спасите наши души!

Поскорей бы постареть.

 

Зачем я встретился с Тобой

 

Зачем я встретился с Тобой

И мы пошли в кино?

Затем, мой друг,

Что пока бесплатно светит Солнце

И каждый мечтает про любовный луч в оконце.

Да и вообще...

Вместе легче пить поэтичное вино.

 

На двоих, мой друг, распили

Поэтичное вино,

И негаданно решили,

Что отправимся в кино.

 

Но туда нас не пустили:

Не бесплатное оно.

Мы-то денежки пропили

С хитрым змием заодно.

 

Про любовный луч в оконце

Нам осталось помечтать,

Ведь бесплатно только солнце

Может землю освещать.

 

Поэту нельзя размениваться на мелочи

 

Поэту нельзя размениваться на мелочи

И жить надо так, чтобы его помнили и сволочи.

Он может быть не креатурой

И в метро подрабатывать скульптурой.

 

Все работы хороши

 

Вот в метро видна скульптура.

Это вам не креатура.

Разорившийся поэт

Здесь стоит во цвете лет.

 

Нету мелочи в карманах,

Крупных тоже нет давно,

Но мечтать о дальних странах

Людям не запрещено.

 

День зарплаты наступает,

Будет пища для души.

Сволочь каждая узнает:

Все работы хороши!

 

 

С толстым удовольствием я зажигаю ночью свечи

 

С толстым удовольствием я зажигаю ночью свечи

И сочиняю любовно-философские стихи,

Которые пойдут в народ

И станут частью его нематерной речи

 

 

Если ты пойдёшь в народ,

То не промахнись.

С толстым удовольствием

Лучше матернись.

 

 

В самоучителе сельского поэта

 

В самоучителе сельского поэта

Много возбудительных советов.

Однако есть и маленькое "но":

Там не рассказано, как бытовую воду

Превращать в игристое вино.

 

На простую воду глядя,

Много-много лет назад

Изобрёл какой-то дядя

Самогонный аппарат.

 

И патент пошёл по свету,

И гуляет много лет.

Дайте ж сельскому поэту

Возбудительный совет!

 

Поэзия- не самый ходовой товар

 

Поэзия-не самый ходовой товар
И чтобы получить свой гонорар
Нужен высший пилотаж и элегантная основа-
Писать вирши о любви, не употребляя данного нематерного слова.

 

«Эвон, что хотят!»-

Начинаю злиться.

О любви писать,

Да не материться?!

 

Кто ж меня поймёт

С бодуна под вечер,

Если стих пойдёт

Без народной речи?

 

Ходовой товар –

Вирши воли просят.

Только гонорар

Что-то не приносят…

 

Позабыв про димедрол, всю ночь я дергал Музу

 

Позабыв про димедрол,

Всю ночь я дергал Музу за подол.

И она под утро стала тихо петь:

"Любовью надо жить и по-немногу заниматься"

И возжелала мне отдаться.

 

Объевшись димедролу

И грохнувшись под стол,

Увидел музу с полу

И дёрнул за подол.

 

- Давай, кончай шататься.

Хоть ты почти сестра,

Любовью заниматься

Давно пришла пора.

 

Не возжелав отдаться,

Она мне стала петь,

Что я сойду за братца,

А ей пора лететь.

 

И, захватив таблетки,

Шарахнулась в окно.

А я сидел на ветке,

И было мне смешно.

 

Слово бесконечно, как поэт

 

Слово бесконечно, как поэт

И сгущается сюжет:

Я умопомрачительно красив и юн,

Со мною дружит птица счастья Гамаюн.

Легонько ночью взялся за графин-

Ко мне явился шестикрылый Серафим.

 

Я красив, блистателен и юн.

В магазин слетает Гамаюн.

Вот так друг! Сгущается сюжет.

На закуску наберём котлет.

Но как только взялся за графин,

Шестикрылый прётся серафим.

 

Я по утрам иногда вспоминаю

 

Я по утрам иногда вспоминаю,

Что я ночью сделал из букв.

О стихи! Это музыка слов

И единица ритмично организованной речи.

А рейтинг поэта иногда привстает

От ласковой рифмы

И флюидов любовно-загадочной встречи.

 

Что ж я ночью сделал?

Сяду вспоминать.

Мне за что влетело,

Бедному, опять?

 

Из трёх букв под вечер

Я сложил словцо.

В ожиданье встречи

Вышел на крыльцо.

 

Среди сельских видов

То-то благодать!

Но любви флюидов

Чтой-то не видать.

 

Рейтинг мой привстанет,

Но сорвётся вниз.

Видно, из трёх пальцев

Получу сюрприз.

 

Я как-то раз задумался надолго

 

Я как-то раз задумался надолго:
Брак лежит под чувством долга,
Любовь стоит и ерзает на страсти.
Но где взять Музу подходящей масти?

 

Я как-то раз задумался надолго

И задал риторический вопрос:

Когда дружки не исполняют долга,

Их жёны выгоняют на мороз?

 

Любовь – как бич! И сожаленье гложет.

И тяжек крест. И нет пути назад.

Хоть ёрзай, хоть не ёрзай – не поможет,

А чувство долга даст пинка под зад.

 

Послушай, Вань, гляди, какие страсти!

Раздай картишки, Музу не зови,

Не суй в рукав туза козырной масти,

И нечего елозить от любви.

 

 

Валерия Вьюшкова

Красавица

 

Какое длинное, упругое бедро!..

Как эта задница округла и крепка!..

Стоишь ко мне спиной на станции метро,

И от меня ты бесконечно далека.

Тут вспомнишь Пушкина и скажешь:

«Нет, друзья!

Любовь к красавице – всегда источник бед!»

Как хорошо, что не знаком с тобою я!

И что моей жене в метро не смотрят в след!

 

Несбывшееся

 

Моей жене в метро не смотрят вслед.

Мне не смешно. Такие, брат, дела…

Она худая, как велосипед,

Ни рожей, и ни кожей не взяла.

 

А я других предпочитаю баб,

Чтоб было видно всем издалека:

Горою грудь, бедро – как баобаб,

И задница округла и крепка.

 

Мечты, мечты… Напрасно кровь бурлит.

Мне в бок упёрлась тощая нога,

И эта фря опять во сне храпит…

Уж лучше бы наставила рога!

 

Виталий Севрюгин

В Амазонию

 

В Амазонию, где амазонки. 
Я сегодня хотел бы попасть, 
Чтоб меня покусали девчонки, 
А затем, можно к Керберу в пасть.

Надоела жизнь серая, мглистая, 
Борщ, котлеты, жена, винегрет 
И семейная клетка ребристая… 
Жизнь противна на старости лет. 

Говорят: « Седина если в бороду- 
Бес вселяется будто в ребро, 
Но, как чудно с любовного голоду 
Ощутить Ипполиты бедро . 

И отведать нежнейшие сласти, 
И заснуть у нее на груди… 
Бес в ребро – это ж  редкое счастье. 
Я надеюсь – оно впереди. 

В Амазонии, где амазонки . 
Я готов повстречать женщин рать. 
В этой сказочной дивной сторонке 
За любовь не грешно умирать.

 


Мечтать не вредно?

 

 В Амазонию, где амазонки,

Улететь бы на старости лет.

Но жена не притихнет в сторонке,

И уже остывает обед.

 

Для супруга не грех постараться:

Винегрет приготовлен «на пять».

Но любовного голода, братцы,

Не могу я котлетой унять.

 

Вожделенье борщом заедая,

Временами прищурюсь хитро:

Борода моя стала седая –

Вот и дёргает бес за ребро.

 

Чтоб отведать нежнейшие сласти,

Я из дома уйду поутру.

Переполнен автобус, на счастье.

Что ж, прижмусь ненароком к бедру…

 

Наши бабы, и впрямь, амазонки.

Им бы, блин, с топором воевать!

В тесноте покусали девчонки…

За любовь не грешно умирать!

Свернуть