16 сентября 2019  05:03 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту
Поэзия

 
Михаил Исаковский
 
Исаковский Михаил Васильевич (1900 - 1973), поэт. Родился 7 января (19 н.с.) в деревне Глотовка Смоленской губернии в бедной крестьянской семье. Окончил начальную школу. Учился в гимназии, но тяжелое материальное положение заставило его уйти из 6-го класса и начать работать.  Во время Октябрьской революции Исаковский ведет активную общественную деятельность. Работает секретарем волостного Совета, с 1919 становится редактором газеты в городе Ельня.  В 1921 - 30 живет в Смоленске и работает в редакции областной газеты «Рабочий путь". С 1931 живет в Москве. Исаковский рано начал писать, в Смоленске вышли три книжки его стихов, но началом своей литературной деятельности Исаковский считал 1924, когда были напечатаны стихотворения «Подпаски", «Родное» и др. В 1927 в Москве вышла книга «Провода в соломе", замеченная и высоко оцененная М.Горьким. Затем увидели свет сборники «Провинция» (1930), «Мастера земли» (1931), «Четыре желания» (1936). Стихи эти были посвящены преимущественно советской деревне. В 1930-е Исаковский написал много текстов песен, ставших очень популярными: ("Прощание", «Провожание", «И кто его знает", «Катюша", «На горе - белым-бела» и многие другие). Большое место в поэзии Исаковского занимает Великая Отечественная война: стихи «Русской женщине", «Слово о России", песни «До свиданья, города и хаты", «В прифронтовом лесу", «Ой, туманы мои...", «Огонек", «Лучше нету того цвету» и др. В послевоенные годы продолжает создавать слова песен, любимых всей страной: «Услышь меня, хорошая", «Снова замерло все...", «Летят перелетные птицы» и другие. По своей форме и языку поэзия Исаковского всегда отличалась ясностью, народностью и музыкальностью. Исаковскому принадлежит много переводов с украинского, белорусского и других языков. Интересна и его книга «О поэтическом мастерстве". Михаил Васильевич Исаковский скончался 20 июля 1973 года в Москве, похоронен на Новодевичьем кладбище. 
 

СТИХИ


1943 г. (В землянках…)


В землянках, в сумраке ночном,
На память нам придет —
Как мы в дому своем родном
Встречали Новый год;
Как собирались заодно
У мирного стола,
Как много было нам дано
И света и тепла;
Как за столом, в кругу друзей,
Мы пили в добрый час
За счастье родины своей
И каждого из нас.
И кто подумал бы тогда,
Кто б вызнал наперед,
Что неминучая беда
Так скоро нас найдет?
Незваный гость вломился в дверь,
Разрушил кров родной.
И вот, друзья, мы здесь теперь —
Наедине с войной.
Кругом снега. Метель метет.
Пустынно и темно...
В жестокой схватке этот год
Нам встретить суждено.
Он к нам придет не в отчий дом,
Друзья мои, бойцы,
И всё ж его мы с вами ждем
И смотрим на часы.
И не в обиде будет он,
Коль встретим так, как есть,
Как нам велит войны закон
И наша с вами честь.
Мы встретим в грохоте боев,
Взметающих снега,
И чашу смерти до краев
Наполним для врага.
И вместо русского вина —
Так этому и быть!—
Мы эту чашу — всю, до дна —
Врага заставим пить.
И Гитлер больше пусть не ждет
Домой солдат своих,—
Да будет сорок третий год
Последним годом их!
В лесах, в степях, при свете звезд,
Под небом фронтовым,
Мы поднимаем этот тост
Оружьем боевым.

 

25 октября 1917 года


Я снова думал, в памяти храня
Страницы жизни своего народа,
Что мир не знал еще такого дня,
Как этот день — семнадцатого года.
Он был и есть начало всех начал,
И мы тому свидетели живые,
Что в этот день народ наш повстречал
Судьбу свою великую впервые;
Впервые люди силу обрели
И разогнули спины трудовые,
И бывший раб — хозяином земли
Стал в этот день за все века впервые;
И в первый раз, развеяв злой туман,
На безграничной необъятной шири
Взошла звезда рабочих и крестьян —
Пока еще единственная в мире...
Все, что сбылось иль, может, не сбылось,
Но сбудется, исполнится, настанет!—
Все в этот день октябрьский началось
Под гром боев народного восстанья.
И пусть он шел в пороховом дыму,—
Он — самый светлый, самый незабвенный.
Он — праздник наш. И равного ему
И нет и не было во всей вселенной.
Сияет нам его высокий свет —
Свет мира, созидания и братства.
И никогда он не погаснет, нет,
Он только ярче будет разгораться!
1956


В дни осени


Не жаркие, не летние,
Встают из-за реки -
Осенние, последние,
Останние деньки.
Еще и солнце радует,
И синий воздух чист.
Но падает и падает
С деревьев мертвый лист.
Еще рябины алые
Все ждут к себе девчат.
Но гуси запоздалые
"Прости-прощай!» кричат.
Еще нигде не вьюжится,
И всходы - зелены.
Но все пруды и лужицы
Уже застеклены.
И рощи запустелые
Мне глухо шепчут вслед,
Что скоро мухи белые
Закроют белый свет...
Нет, я не огорчаюся,
Напрасно не скорблю,
Я лишь хожу прощаюся
Со всем, что так люблю!
Хожу, как в годы ранние,
Хожу, брожу, смотрю.
Но только «до свидания!"
Уже не говорю...
Осень 1967, Внуково

 

В заштатном городке

1
В деревянном городе
с крышами зелеными,
Где зимой и летом
улицы глухи,
Девушки читают
не романы — «романы»
И хранят в альбомах
нежные стихи.
Украшают волосы
молодыми ветками
И, на восемнадцатом году,
Скромными записками,
томными секретками
Назначают встречи
В городском саду.
И, до слов таинственных охочие,
О кудрях мечтая золотых,
После каждой фразы
ставят многоточия
И совсем не ставят
запятых.
И в ответ на письма,
на тоску сердечную
И навстречу сумеркам
и тишине
Звякнет мандолиной
сторона Заречная,
Затанцуют звуки
по густой струне.
Небеса над линией —
чистые и синие,
В озере за мельницей —
теплая вода.
И стоят над озером,
и бредут по линии,
Где проходят скорые
поезда.
Поезда напомнят
светлыми вагонами,
Яркими квадратами
бемского стекла,
Что за километрами
да за перегонами
Есть совсем другие
люди и дела.
Там плывут над городом
фонари янтарные,
И похож на музыку рассвет.
И грустят на линии
девушки кустарные,
Девушки заштатные
в восемнадцать лет.
2
За рекой, за озером,
в переулке Водочном,
Где на окнах ставни,
где сердиты псы,
Коротали зиму
бывший околоточный,
Бывший протодьякон,
бывшие купцы.
Собирались вечером
эти люди странные,
Вспоминали
прожитые века,
Обсуждали новости
иностранные
И играли
в русского дурака.
Старый протодьякон
открывал движение,
Запускал он карты
в бесконечный рейс.
И садились люди,
и вели сражение,
Соблюдая
пиковый интерес.
И купца разделав
целиком и начисто,
Дурость возведя
на высоту,
Слободской продукции
пробовали качество,
Осушая рюмки
на лету.
Расходились в полночь...
Тишина на озере,
Тишина на улицах
и морозный хруст.
Высыпали звезды,
словно черви-козыри,
И сияет месяц,
как бубновый туз.
1929

 

В позабытой стороне


В позабытой стороне,
В Заболотской волости,
Ой, понравилась ты мне
Целиком и полностью.
Как пришло — не знаю сам —
Это увлечение.
Мы гуляли по лесам
Местного значения.
Глядя в сумрак голубой,
На огни янтарные,
Говорили меж собой
Речи популярные.
И, счастливые вполне,
Шли тропой излюбленной;
Отдыхали на сосне,
Самовольно срубленной.
Лес в туманы был одет
От высокой влажности...
Вдруг пришел тебе пакет
Чрезвычайной важности.
Я не знаю — чей приказ,
Чья тебя рука вела,
Только ты ушла от нас
И меня оставила.
И с тех пор в моей груди —
Грусть и огорчение,
И не любы мне пути
Местного значения.
Сам не ведаю, куда
Рвутся мысли дерзкие:
Всё мне снятся поезда,
Поезда курьерские.
1928

 

В поле


Мне хорошо, колосья раздвигая,
Прийти сюда вечернею порой.
Стеной стоит пшеница золотая
По сторонам тропинки полевой.
Всю ночь поют в пшенице перепелки
О том, что будет урожайный год,
Еще о том, что за рекой в поселке
Моя любовь, моя судьба живет.
Мы вместе с ней в одной учились школе,
Пахать и сеять выезжали с ней.
И с той поры мое родное поле
Еще дороже стало и родней.
И в час, когда над нашей стороною
Вдали заря вечерняя стоит,
Оно как будто говорит со мною,
О самом лучшем в жизни говорит.
И хорошо мне здесь остановиться
И, глядя вдаль, послушать, подождать...
Шумит, шумит высокая пшеница,
И ей конца и края не видать.
1947

 

Враги сожгли родную хату


Враги сожгли родную хату,
Сгубили всю его семью.
Куда ж теперь идти солдату,
Кому нести печаль свою?
Пошел солдат в глубоком горе
На перекресток двух дорог,
Нашел солдат в широком поле
Травой заросший бугорок.
Стоит солдат - и словно комья
Застряли в горле у него.
Сказал солдат: «Встречай, Прасковья,
Героя - мужа своего.
Готовь для гостя угощенье,
Накрой в избе широкий стол,-
Свой день, свой праздник возвращенья
К тебе я праздновать пришел..."
Никто солдату не ответил,
Никто его не повстречал,
И только теплый летний ветер
Траву могильную качал.
Вздохнул солдат, ремень поправил,
Раскрыл мешок походный свой,
Бутылку горькую поставил
На серый камень гробовой.
"Не осуждай меня, Прасковья,
Что я пришел к тебе такой:
Хотел я выпить за здоровье,
А должен пить за упокой.
Сойдутся вновь друзья, подружки,
Но не сойтись вовеки нам..."
И пил солдат из медной кружки
Вино с печалью пополам.
Он пил - солдат, слуга народа,
И с болью в сердце говорил:
"Я шел к тебе четыре года,
Я три державы покорил..."
Хмелел солдат, слеза катилась,
Слеза несбывшихся надежд,
И на груди его светилась
Медаль за город Будапешт.
1945

 

Где ж вы, где ж вы, очи карие?


Где ж вы, где ж вы, очи карие?
Где ж ты, мой родимый край?
Впереди - страна Болгария,
Позади - река Дунай.
Много верст в походах пройдено
По земле и по воде,
Но советской нашей Родины
Не забыли мы нигде.
И под звездами балканскими
Вспоминаем неспроста
Ярославские, да брянские,
Да смоленские места.
Вспоминаем очи карие,
Тихий говор, звонкий смех...
Хороша страна Болгария,
А Россия лучше всех.
1944

 

Я вырос в захолустной стороне


Я вырос в захолустной стороне,
Где мужики невесело шутили,
Что ехало к ним счастье на коне,
Да богачи его перехватили.
Я вырос там, где мой отец и дед
Бродили робко у чужих поместий,
Где в каждой хате - может, тыщу лет
Нужда сидела на почетном месте.
Я вырос там, среди скупых полей,
Где все пути терялися в тумане,
Где матери, баюкая детей,
О горькой доле пели им заране.
Клочок земли, соха да борона -
Такой была родная сторона.
И под высоким небом наших дней
Я очень часто думаю о ней.
Я думаю о прожитых годах,
О юности глухой и непогожей,
И все, что нынче держим мы в руках,
Мне с каждым днем становится дороже.
1941

 

Видео:

МИХАИЛ ИСАКОВСКИЙ 

Враги сожгли родную хату /М.Блантер М.Исаковский/

Поэты России ХХ век. Михаил Исаковский.

Свернуть