22 апреля 2019  03:08 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Человек и природа



Aлександр Русанов


 Санкт-Петербург. Дата рождения 06.11.64

 

Ловозеро, отчёт о рыбалке


Дорога

 

Дорога

 

Итак, трое мужчин из трёх поколений решили прошвырнуться за 1400 километров, на рыбалочку. Поудить немного рыбки, пообщаться с природой, посмотреть на красоты Севера и просто развеяться. Транспортное средство - Daewoo Nexia, двух лет от роду. Грузоподъёмность сей машины 440 кг. Вес всех участников путешествия составил 235 кг. Вес плавсредств 120 кг. Бензин для лодочного мотора - ещё 40 кг. И так суммируем: 235+120+40=395 кг. На снасти, туристические принадлежности и продукты лимит всего 45 кг. Не густо. А ведь ещё и запаска вес имеет, а без неё и домкрата в такой поездке ну совсем никак.
Теперь опишу участников.
Начну с самого младшего: Вовка, мой напарник по работе. Возраст 32 года, вес 70 кг, порядочный до идиотизма, но чрезмерно требовательный, как к себе, так и к другим. Здоровье … мне бы такое, горы бы свернул. Главная тягловая сила нашей компании. Он же водитель нашей ласточки.
Ваш покорный слуга. Возраст … 49 лет, вес … когда ехал туда 95 кг., обратно 89. Описывать свой характер не буду. Роль в поездке … хоть что-то знающий о цели, имеющий небольшой опыт таких рыбалок, ответственный за передвижение по воде.
Владимир, отец Вовки. Возраст 66 лет, вес 70 кг, спокойный как Будда и покладистый. Туристический опыт богатейший. В Карелии, наверно, нет ни одной реки, по которой он не ходил на байдарке. Был не раз и за Полярным кругом, но как рыбак … никакой. Предполагалось, что мы снабдим его нормальными снастями и он на своей байдарке будет производить разведку рыбных мест.
Вы не подумайте, кроме нашего экипажа туда же ехали ещё две машины. Не все друг друга знали, но я знал всех. Мы решили сразу, что не полезем в толпу и поселимся отдельно, подальше от других. Забегая вперёд, скажу, что это было нашей самой большой ошибкой. Прежде всего, это Север и взаимовыручка и взаимопомощь тут намного важнее, чем все наши амбиции и желание побыть наедине с природой, подальше от комфорта. И, плюс ко всему, мы совершенно оторвали себя от информации о местах и способах лова рыбы, которой владел один из моих знакомых из другой машины.
Итак, настал день 6 июня и в 16-00 к моему дому подъехал Вовка с отцом.
Я никогда не видел машину, так тщательно освобождённую от всего лишнего. Она, наверно, и из салона не выезжала такой пустой. Все вещи заблаговременно были уже перевезены ко мне, и транспорт был подан просто стерильный. Началась загрузка. Весь комплект надувного катера принял багажник на крыше, туда же мы привязали и все громоздкие, но почти невесомые атрибуты туристического быта: пенопольку на пол палатки, саму палатку, чехлы с удочками и спиннингами и вёсла. Разобранную байдарку пришлось ставить на заднее сиденье и туда же почти все припасы. В багажнике разместился лодочный мотор Ямаха на 5 сил, канистры под бензин и куча всяких нужностей: личные вещи, спальники, ящик со снастями и много чего ещё. Весь полезный объём был заполнен на 100%. На верхний багажник мы всё привязывали очень тщательно. Дабы ветром не потрепало снаряжение, я накрыл всё пледом и привязал его хорошим, плетёным шнуром. Короче, упаковались как следует, сели в машину и двинулись в путь. На заднем сидении, в небольшом оставшемся пустым пространстве, втиснулся Владимир старший. Я бы туда просто не поместился, да и дорогу я знал лучше всех и был за штурмана.
Как мы ехали по Ленинградской области - описывать нет смысла. Мурманка, до Лодейного поля, изъезжена нами вдоль и поперёк, все реки, речки и речушки изучены, классифицировании и исследованы. Саму трассу недавно отремонтировали и бОльшая её часть в очень хорошем состоянии. Через три часа после старта мы пересекли границу с Карелией. Это действительно граница, с КПП и плакатом, желающим нам «Счастливого пути!». До неё была толкотня машин, плотный поток, который потихонечку таял, начиная с поворота на Тихвин, а после границы … почти пустая трасса. Был уже девятый час вечера и солнце светило прямо в рожу. Вовка отобрал у меня тёмные очки, и мне ничего не оставалось, как разглядывать окружающие красоты, жмурясь. Своё мнение о его памяти я высказал незамедлительно, ведь в прошлом году было то же самое, когда ездили на Пяозеро, но отдать защиту для глаз пришлось. Сейчас целостность наших организмов была полностью во власти водителя.
После четырёхсотого километра трассы дорога превратилась в направление. Нет, это был просто участок, на котором производят ремонт. Но производят его так кардинально, что дорогу просто срывают и делают заново. Около тридцати километров мы ехали больше часа. Несколько раз останавливались, чтобы посмотреть на верхний багажник и один раз даже пришлось привязывать плед, укрывающий груз, по новой. Крепкий шнур, выдерживающий с лёгкостью мой вес, перетёрся об ножку багажника и лопнул в трёх местах.
На этих тридцати километрах в двух местах было даже реверсивное движение. Это когда есть только узкая дорожка в одном направлении и рабочие с рацией запускают на неё машины с разных сторон, по очереди. Пять минут туда и пять минут обратно. После этого участка Мурманка опять стала трассой для Формулы - 1, и Вовка надавил на газ. Через десяток километров впереди засиял световой щит, с которого поведали, сколько ещё и на каком километре, ждёт нас таких же участков с намёком на дорогу. Но до ближайшего было больше четырёхсот вёрст.
Красивые леса изредка сменялись населёнными пунктами, с довольно ветхими строениями, и опять - нитка дороги через лиственные и смешанные леса. После Петрозаводска, где-то за пятисотым километром, исчисление расстояния по столбикам на Мурманке потеряло с полсотни вёрст. Видимо, трассу спрямили, а менять столбики … «да и фиг с ними». Часы показывали уже первый час ночи, но солнце только игриво пряталось за горизонт, выглядывая оттуда всеми своими лучами. Ночь, хоть и Питерская, белая, осталась позади нас, дома. Дорога всё чаще проходила сквозь болота, иногда поднимаясь на невысокие сопки. У подножия одной из них нас приветствовал матёрый лось. Он стоял на обочине и лениво наблюдал за нами, поворачивая голову вслед. Ни страха, ни удивления наше появление у него не вызвало. Просто проскочила мимо машина с тремя искателями приключений, и пусть себе ищут, ему-то что. У него свои дела и заботы.
Дальше сопки стали выше и дорога уже не всегда забиралась на них, иногда прорубалась насквозь. Две стены камней, высотой метров пятнадцать-двадцать и длиной сто пятьдесят, двести метров, а между ними серый асфальт трассы. А дальше опять болото, с блёстками воды в самых топких местах. В одном из таких болот нас встретил ещё один лось. Он переходил дорогу, когда мы его увидели. Хорошо, что трасса прямая и видимость на три-пять километров. Мы смогли сбросить скорость и пропустить пешехода. Мне показалось, что он нас вообще не заметил, просто медленно перешёл дорогу, так же лениво спустился с невысокой насыпи и продолжил свой путь через болото, ухватывая на ходу листья с веток невысоких и редких болотных кустов.
Когда взошло солнце, если честно, мы даже не заметили. Да и как? Только что оно скользнуло за горизонт и начался закат, который отличить от рассвета не было никакой возможности. Просто небо на севере сияло ярко розовым, около полутора часов, а потом ярило опять показало себя во всей красе. Ни о каком существенном изменении освещённости даже речи не было. Просто недавно оно било чуть слева, а теперь лупит немного справа, вот и вся разница. Не забудьте ещё, что происходило всё это между двумя и тремя часами ночи. Нет, спать нам не хотелось совсем.
И дело даже не в том, что каждые двести километров мы делали остановки в придорожных кафе и лакомились чашечкой кофе (кстати, чаще всего очень приличного), а пару раз и перекусывали, а в том, что энергетика и красоты тех мест просто не оставляли в нашем организме даже намёков на сонливость. Как три наркомана, мы впитывали всеми фибрами натуральный энергетик под названием «Природа», «Красота» и «Чистейший воздух».
К пяти утра добрались до следующего ремонтируемого участка дороги. Начиная с девятисотого и заканчивая тысяча сороковым, их было три. Два небольших, по десять-двенадцать километров, а один, после поворота на Лоухи, чуть больше тридцати. Если до 1008 километра я ещё ездил в прошлом году, то дальше дорога была мне не знакома. Когда закончился ремонтируемый участок, мы опять смогли уделить своё внимание окружающему пейзажу, а через пару десятков вёрст, слева увидели стелу «Полярный Круг». Не остановиться там мы не могли. Сделав несколько снимков, опять сели в машину и тут я почувствовал - что-то изменилось. Нет, не визуально, а на каком-то уровне внутреннего восприятия. Мой организм стал наполняться дополнительной энергией, и если до того мы уже чувствовали начинавшуюся сонливость, то сейчас слабость и зевота улетучились, вытолканные взашей неожиданной бодростью. И это после почти суток без сна. Только приехав на место, я понял природу этого явления, но об этом чуть позже.
Через несколько километров мы опять пересекли границу Карелии и въехали в Мурманскую область. Трасса приблизилась к Белому морю, пока его ещё не было видно, но местность изменилась почти кардинально. На горизонте показались белеющие шапки гор «Хибины» и дорога стала чаще нырять в низины, а потом устраивать затяжные подъёмы. У Кандалакши Белое море на мгновение показалось и тут же скрылось за хребтами северных гор. Между Кандалакшей и Мончегорском я испытал настоящую гордость за свою страну. Представьте себе северные горы, даже в июне покрытые снегом. И вот этих гигантов люди просто снимают с основания, дробят, просеивают, извлекают из них всё ценное: никель, вольфрам и ещё кучу редких металлов, а потом ставят почти на то же самое место. Глобальность работ просто поражает. Причём просеянные горы не становятся хуже, просто, отдав всё ценное, они продолжают своё монументальное существование. Да, выровненные, с более правильными формами, но от этого не переставшие быть величественными горами. Мы проезжали и не тронутые, и уже переработанные. И те и другие вызывают уважение и восхищение.
Так, объезжая хребты, то ныряя вниз, то поднимаясь вверх, мы добрались до Оленегорска. Здесь наше путешествие по Мурманской трассе заканчивалось. Всего восемьдесят километров по асфальту среднего качества и мы на месте. Городок Ловозеро удивил огромным количеством железных гаражей, стоящих на берегу реки с воротами, обращёнными к воде. Раньше я такого не видел нигде. Оказывается, эти гаражи для катеров. В принципе, всё логично, до большого и рыбного озера всего несколько километров по реке. Сам Бог велел использовать это. Вот только в других местах, в том числе и на Ладоге, катера просто ставят на охраняемые стоянки, а на зиму вынимают из воды в ангары. А тут … дёшево и сердито. Загнал в гараж и всё. Не надо платить за охрану и осенью нанимать кран.
Мы проехали городок и через пару-тройку километров остановились перед воротами, перегородившими дорогу. Это была конечная точка нашего сухопутного путешествия, дальше путь лежал по воде, но об этом в следующей главе.

 

Сотрудничество

 

Три уставшие, сонные рожи вышли из машины и принялись осматриваться. Мы прибыли на метеорологическую станцию «Семёрка». Каким образом связана эта станция с местным предпринимателем, который организовал рыбацкую базу на одном из островов Ловозера, мы выяснять не стали. Главное, что нас ждут и есть где оставить машину, пересев на катер. Часы показывали около двенадцати дня, но до двух мы ждали, пока соберутся все экипажи. Удалось даже покемарить, сидя в машине. Толку мало, но хоть какой-то отдых. Затем мы заехали на территорию станции, разгрузились и водители отогнали машины туда, где их будут охранять. Я в это не совался, а занялся исполнением своих обязанностей. Резиновый катер, длинной чуть меньше четырёх метров, был собран и накачан всего за полчаса. Ещё час ушёл на погрузку, уточнение маршрута по карте и на всякие мелочи. И только потом мы обратили внимание, что ветерок-то дует не хилый. Мы находились в устье реки Вирмы, и от просторов озера нас закрывал невысокий северный лес.
Поэтому сразу и не насторожились. Всего в плавание собралось отправиться пять катеров: четыре из нашей компании, а пятый - катер владельца базы на острове Высокий. Именно он нас и ждал, с ним была договорённость о сопровождении по озеру и размещении на острове. Всё бы хорошо, но у нас мотор всего пять сил, самый слабенький; у остальных - не меньше десяти, у сопровождающего - вообще водомёт. Ещё дома я проработал приблизительный маршрут по озеру и распечатал подробную карту. Естественно, проводник внёс в траекторию движения свои изменения, указав места, где мелко и на моторе идти опасно. Теперь я только на эту карту и уповал, ведь до Высокого почти тридцать километров, а до речки Цага, куда мы планировали попасть, на восемь километров больше.
В шестом часу вечера флотилия из пяти катеров отчалила от пирса и вышла в озеро. Красиво звучит? Ага, почти как в хрониках кругосветных путешествий. Одно плохо: как только лодки покинули спокойные воды реки, четыре из них вышли на глиссер и рванули, как еврей со склада (да простят меня представители этой умной нации), а мы зарылись в волну и быстро поняли, что ветер сильнее нашего движка. Даже тент, натянутый на нос катера и закрывающий вещи, не спасал от встречных волн. Несколько раз нас просто накрыло, и мы поспешили к ближайшему берегу - сушить все наши непромокайки. Так мы познакомились с норовом озера.
Тут вы можете сказать: – А почему это нет лирических отступлений, с описанием природы и ландшафта местности? Да какая к чёрту лирика! Тридцать пять часов без сна и почти полторы тысячи вёрст за плечами. По прибытии к берегу, нашего романтизма хватило только на закрепление катера, разведение костра, быструю установку двух палаток, поглощение порции дошираков с добавлением всяких копчёностей и на пожелание друг другу не храпеть, без особой надежды на исполнение пожеланий. «Отбились» одновременно, даже не успев залезть в спальники, просто упав в палатках на пенопольки. Припоминаю (слышал сквозь сон), что гремела гроза, что-то лило сверху, но было настолько глубоко пофигу, что даже комары жужжали шепотом.
Просыпаться начали по возрасту. Сначала Владимир вылез из своей палатки и начал разводить костёр. Его возня разбудила и меня. Взглянув на часы, я высказал вслух, всё что думал по этому поводу, но если опустить все нецензурные слова, то встал я молча. Был час ночи. Никакой разницы между днём и ночью не существовало. Солнце так же светило, правда, у самого горизонта. Было чуточку прохладнее, чем днём, и комаров побольше. Других отличий я не заметил.
Вместе мы развели огонь и поставили греться воду. Когда она закипела, мы растолкали Вовку и позавтракали. Одновременно с приготовлением еды мы загружали катер и готовили его к плаванию. Ветер стих совсем, и озеро было похоже на блестящее окно в другое измерение.
Тут я первый раз присмотрелся к окружающему пейзажу и меня сразу поразил один факт: в флоре и фауне жизнь и смерть находились настолько близко друг к другу, что отличить их частенько не было никакой возможности. Ствол кривой берёзки, сломанный непонятно чем, или кем, в полуметре от земли, лежал на земле, связанный в месте излома с корнями только полоской коры и … полноценно распускался листиками! Я ткнул пальцем в древесину этого ствола и она просто рассыпалась. Но мёртвое дерево, с уже разложившейся сердцевиной, ещё жило. Я прошёл чуть дальше от воды. Вокруг белели островки сугробов, а рядом красовались белые покрывала каких-то цветов. Причём площадь и тех и других была вполне сопоставима. Первый раз в жизни я видел комара, сидящего на снегу. Никакие мази, гели, спреи, спирали, фумигаторы, мат и махание руками на этих гадов не действовали. Видимо им просто некому было рассказать, что этого надо бояться. Единственное, что их немного отпугивало – дым от сигареты. Необразованные, неграмотные, но политику правительства знают, уроды. Как бабки на остановке: закуриваешь, они отпрыгивают и в крик, а стоит хабарик выкинуть, набрасываются как коршуны.
Количество птиц тоже поражало. Я охотник и считал, что о пернатых знаю достаточно много. Но тут из известных мне «срущих сверху», были только вороны и лебеди. Ни одной породы уток я опознать не смог. Вся мелочь, летающая рядом, чирикающая, свистящая, щелкающая … разве только не блеющая, хотя … в этой какофонии, наверно даже мяукающая, мною опознана не была. Но комаров жрали, аж чавкали. Такой хоровод в воздухе – туман из жужжащего ужаса и, жрущее его, птичье скопище. И тут я понял: за Полярным кругом время, отведённое природой для жизни и смерти настолько мало, что им пришлось отказаться от борьбы и начать сотрудничать. Восемь месяцев – глубокий сон природы, а потом четыре месяца кипящей жизни, за которые надо успеть всё. И сила Смерти и энергия Жизни направлены только в одну сторону – продолжение жизни. Ведь без Жизни не будет и Смерти. Сломанное ветром дерево сгнивает ещё в полёте и кормит собой росток следующего. Обожравшаяся комарами пичуга падает замертво, но до земли не долетает. Ворона подхватывает её и с собратьями уничтожает труп, а может ещё и не труп, за несколько секунд. Пара каких-то серых чирикалок вьёт гнездо со скорость конвейера огромного завода, а стоит ветру его сорвать, даже вместе с яйцами, никакой остановки, почти мгновенно – опять строить гнездо и откладывать яйца. На эмоции и всякую глупость просто нет времени. Самец оплодотворяет самку в тот момент, когда та устилает перьями дно гнезда, и одновременно выдирает и свои, утепляя жилище. Наблюдая за этим, понимаешь - в городе мы вообще не живём. Так, ползаем в своих отходах и изображаем радость существования. Но я отвлёкся.
Итак, позавтракав, мы продолжили путешествие. В начале третьего ночи ехать по ровной глади одно удовольствие. Комарам нас не догнать, солнышко уже пригревает, на дне виден каждый камушек, по крайней мере там, где глубина не больше трёх метров. Мотор тихо урчит и первый ориентир – «Острова Близнецы», как их называют местные, на горизонте. Мне нравится ходить на моторе по озёрам, где я раньше не был. Непередаваемое ощущение. Что под лодкой, не известно. В любой момент можно налететь винтом на камень и получить внушительный геморрой с заменой шпильки или шпонки на валу. Особенно, если учесть, что озеро-то у подножия гор – Ловозёрских тундр. Они справа от нас, красуются белыми шапками и серыми пятнами проталин снизу. И это в начале июня. Дурдом.
Любуясь округлостями гор, я не забывал поглядывать и на воду. В трёх метрах от лодки проплыла льдинка. Небольшая, всего метров пять в диаметре. Вернее, это мы проплыли мимо неё, избежав огромных неприятностей. Она была совершенно не заметна издалека, сливаясь с водной гладью. Кусок льда, весь угловатый, с острейшими краями, но плоский сверху, искрился на солнце, как бы давая понять – ребятки, тут нельзя наглеть и просто любоваться. Смотрите в оба. Стоило нам налететь на этого монстра, и вся защита надувного катера пошла бы ко всем чертям. Три независимых баллона лодки эта глыба вспорола бы за долю секунды, а потом … от шести до десяти минут раздумий и воспоминаний, до полного переохлаждения, и нет трёх дураков. Наверно и искать бы не стали. Смерть красиво прошла рядышком, погрозив пальчиком. Как не странно, это происшествие только подняло нам настроение. Нас вежливо, но доходчиво, предупредили и поздоровались.
Одни ориентиры-острова, сменяли другие, и мы медленно приближались к широкой протоке между двумя частями озера. Вовчик внимательно следил за акваторией впереди, дабы избежать нежелательных встреч, а Владимир рассказывал, как он, четверть века назад, путешествовал на байдарке по реке Чивруай, с заходом в Сейдозеро и потом в Ловозеро в Мотке. В протоке меня удивило и порадовало строение на берегу. Добротный, рубленый дом в два этажа, с высокой крышей и спутниковой антенной на ней. Мозг сразу начал проводить расчёты: это сколько же надо бензина или соляры, чтобы обеспечить электричеством это строение? Да и какой мощности нужен генератор? Но цивилизация потихонечку добирается и сюда.
Когда до острова «Высокий» оставалось всего три-четыре километра, на поверхности воды начали появляться подозрительные сполохи тумана. Сначала это было красиво и не вызывало опасений. Лёгкие, белые перья, пока локальные, по нескольку метров, принимали форму волны, спирали, воронки, а иногда и разных животных. Я посмотрел на горы и увидел, что их вершины уже покрыты молоком и потихоньку оно спускается по склону. Его куски, достигнув воды, начинали жить и радовать нас воздушными замками и всевозможными фигурами. Тут бы задуматься и спросить у себя: а дальше-то что будет? Такая красота на Севере просто так не бывает. За ней обязательно должна последовать какая-то кака, причём, чем красивее, тем кака больше. Но мы упрямо шли к цели. Зайдя на Высокий, мы оповестили друзей о том, что живы и здоровы, и двинулись дальше. Осталось-то всего восемь километров, озеро спокойное, ветра не предвидится, плыть одно удовольствие. Причём, до острова «Волшебный», который видно, как на ладони, всего четыре километра, и от него, до устья Цаги столько же. Маршрут просматривается на сто процентов. Ошибку мы начали понимать, когда миновали последний остров. Берег, являвшийся целью нашего путешествия, был плотно затянут туманом. Насколько этот туман проницаем для глаз, было не понятно, но мы надеялись, что компас нам поможет не сбиться с пути. Да и солнышко светило в спину и правое плечо, добавляя уверенности в благополучном окончании нашего плавания.
Когда между островом «Волшебный» и нами было чуть больше километра, а до берега три, нас накрыло. Пять секунд назад светило солнце, видны были подножия гор и больше километра водной глади вокруг, а сейчас вообще ничего, только белая муть. Я даже не видел мотор, которым управлял, да и кисть правой руки тоже. Выругавшись, я заглушил двигатель.
- Ау … - произнёс я, – живые есть? Вовка, вякни чё-нибудь, чтобы я знал, где нос этого надувного гандона. Твою … даже бортов не видно.
- Я тут. – Ответил молодой голос, похожий на Вовкин. – Батьку рукой трогаю, но не вижу.
- Я тоже тут, – ответил голос Владимира, – ты трогай, а в карман не лезь, злыдень! – это он сказал уже сыну.
- Хорошо хоть дышать в этой сметане можно, – порадовался я, – Владимир, вы должны знать, чё это за хрень?
- Ну, хрень и есть. Туман это, – услышал я в ответ.
- Да ты чё? – ехидно-удивлённо воскликнул я, – а я думал, это кисель северный. Вовка, компас далеко?
В этот момент на нас напали. Подло, из небытия, огромной толпой … комары и мошки. Как они нас увидели в этой гуще - не понятно. Мы у них как на ладони, а мы их … только чувствуем, и то после укуса.
- Компас в космосе … вернее … где-то в рюкзаке … а он в куче вещей … на носу, – услышал я с носа лодки слова, перемежаемые матом и шлепками рук по телу, – достать его нереально.
- У тебя под сиденьем мой рюкзак, – попытался я использовать другую возможность, – можешь его нащупать?
Дальше диалоги я приводить не буду, по причине их полной непереводимости не литературный язык. Просто опишу события.
Вдвоём с отцом, Вовка нашёл мой рюкзак и нащупал верхний клапан. В нём у меня лежал навигатор. Дальше последовал длительный процесс передачи электронного прибора мне. Вам хи-хи, а попробуйте завалить себя всяким хламом, затем завязать глаза и передать товарищу, находящемуся в полутора метрах, вещь размером с пачку сигарет. Ориентиром был борт лодки. По нему Вовка потянул руку, чуть не выронив нашу последнюю надежду в воду, зацепившись за уключину весла. Всё это я видеть не мог, но хорошо слышал комментарии. Я тоже протянул руку по прорезиненной ткани и почувствовал прикосновение. Кисти рук соединились, опять же, невидимые для нас, и навигатор перекочевал в мою ладонь.
Вы думаете, это всё? Попробуйте просто идти с закрытыми глазами, даже если вам говорят куда. А тут плыть на катере, по совершенно неизвестному месту. Да, направление, расстояние до цели и скорость навигатор показал, но держать его приходилось у самых глаз, а мои очки остались в глубине рюкзака, а запасные в ящике со снастями, а это, как сказал Вовка - «в космосе». Проще поймать лебедя, пролетающего над головой. Тот хоть орёт.
Мы продолжили движение, договорившись не молчать. Так и ехали, вякая по очереди, чтобы убедиться в целостности нашей компании.
В 6-30 утра мы достигли цели. Когда навигатор показал, что до цели всего 30 метров, туман исчез как по мановению волшебной палочки. Просто раз - и нет его. Посмотрев наверх, я понял, что он просто поднялся на два-три метра и стоит потолком над головой. Сцука.
Нам открылось устье небольшой речки и песчаный берег. Это и было целью нашего путешествия. Мы прибыли.

 

Будем надеяться.

 

Наши приключения в тумане закончились, но сразу после выхода на берег навалилась другая проблема. Уж лучше был бы туман. Как только мы перестали двигаться и ступили на землю, на нас напал другой туман - из гнуса. Вот только у нас этот гнус мелкий как вша, а там … чуть меньше мухи и злющий, как оголодавший крокодил. Естественно, мы пораскидали рюкзаки и вытащили все респиранты, которые захватили с собой. Сами понимаете, в такую поездку этого добра берут много и разных видов. … Не помог ни один! Было такое впечатление, что гнусу не просто наплевать на всю нашу химию, но она приманивает его ещё больше. Ему, наверно, ещё никто не сообщил, что её надо бояться. Видимо, он думал так: « Раз пытаются отогнать, значит, есть что пожрать».
Я попытался покидать блесну с берега, пока оба Владимира занимались дровами и приготовлением второго завтрака, но с таким же успехом можно было просто бросить спиннинг на берегу и выкинуть пару блёсен, которые я оборвал в процессе, в воду. Пока забрасываешь спиннинг, всё лицо и руки облеплены рычащей и сосущей как насос гадостью. Пока лупишь по морде, отгоняя эту пакость, проходит не меньше минуты. Блесна уже давно на дне и при попытке её вытащить … коряга или камень … и нет блесны за 500 рублей. Плюнув на это гнилое занятие, пошёл к костру. Дым помогал. Но по причине почти полного безветрия он крутился вокруг костра во все стороны и мы, три бедолаги, совершали шаманский танец, преследуя его.
Под наши пляски, мат и причитания еда доварилась. Мы поставили палатку, выкурили из неё спиральками весь жужжащий ужас и начали трапезничать.
- Что делать будем? – спросил я у компании – Так ловить невозможно. За час рыбалки мошка оставит от нас одни скелеты. Ну, может быть, я продержусь чуть дольше - за счёт толщины - но не сильно.
- На Севере после девяти утра обычно поднимается ветер, – ответил Владимир старший, – хоть небольшое дуновение, но появится. Вот когда мошку сдувать будет, тогда и половим.
Практически ровно в девять появился лёгкий ветерок, задул, постепенно усиливаясь. В половине десятого мы вышли из палатки и поняли, что такое кайф: мошкары не было! Владимир старший собрал свою байдарку, а мы с Вовкой попрыгали в катер, покидав туда снасти, и поспешили заняться тем, для чего мы, собственно, сюда и прибыли – рыбалкой. Сначала двинули по речке. Пройдя против течения меньше километра, мы уперлись в пороги и причалили к одному из камней. Сначала решили испытать удочки. Первую поклёвку долго ждать не пришлось.
Я вытащил мелкого сижка, грамм на 150. Такой трофей особо не впечатлил, и хоть есть примета, что первую рыбу отпускать нельзя, я плюнул три раза через левое плечо и выкинул бедолагу - нагонять вес. Следующая поклёвка была у Вовки. Копия моего сижка болталась на крючке, но до катера не додержалась. Пока Вовка матерился по поводу размера, рыба благополучно дрыгнулась и, сорвавшись, упала рядом с бортом в воду. На этом клёв прекратился совсем. Пару-тройку окуней я в расчёт не беру. И размер не трофейный, да и рыба … не за такой мы ехали.
Решили выйти в озеро и попробовать ловить на троллинг. Около одиннадцати утра мы покинули тихие воды речки Цаги и удалились от устья в сторону острова «Волшебный» приблизительно на километр. Около двух часов мы утюжили акваторию с четырьмя закинутыми спиннингами. Использовали разные воблеры - приманки, на разные глубины, но рыба послала нас подальше. Ни одной поклёвки… Около часа дня я увидел, что на небе начинают собираться тучи, усилился ветер. Желания попасть в грозу на воде не было, и мы поспешили к стоянке. Кстати, еле успели. Только причалили, закрепили катер, вынули снасти, как налетел просто шквал и ливануло! Сидя в палатке, мы почти оглохли от грохота. Молнии сверкали … (избитая фраза, но …) одна за одной, и ложились кучно, рядышком, либо метрах в двухстах-трёхстах в воду, либо в берег. Я особо не боюсь стихии и всяких природных клизмов, но тут прочитал «Отче Наш» раз пять, а то и больше. Уж больно бумкало знатно: с треском, с раскатами.
Через пару часов светопреставление закончилось, и мы высунули нос из палатки. Воздух … его можно было пить, как водку. Но озеро … оно сказало нам, что пока о рыбалке можно забыть. Белые барашки на гребне волн были повсюду. При таком шторме нам не то, что плыть, отойти бы от берега не удалось, учитывая мощность нашего движка. Так мы и просидели на берегу два дня. Выспались на полгода, наелись макарон и каши с тушёнкой на пару лет и наболтались лет на пять.
Ветер начал ослабевать только утром третьего дня. К двенадцати часам волна немного спала, и барашков уже видно не было. Надо было уже ехать домой, поскольку вторая такая возможность могла представиться очень не скоро. Мы быстро упаковали в катер все вещи, разместив их на носу. Получилось весьма высоко. Затем накрыли всё это сооружение тентом и закрепили его верёвками. Попрощавшись с не очень гостеприимным берегом, вытолкали плавсредство с мели и завели мотор. Обратная дорога началась.
Самыми тяжёлыми были первые четыре километра, до острова «Волшебный». Это самое широкое место озера и волне есть где разгуляться. Катер никак не хотел идти ровно. Каждая волна ударяла в нос и пыталась развернуть его, то вправо, то влево. Очень больших усилий стоило выправлять отклонение от курса. До первого острова моя правая рука почти отвалилась, а Вовка умаялся вычёрпывать воду, заливавшую нас через борта. Вы спросите, а почему не описываю наши ошущения-переживания в этот момент? А некогда было включать чувства-переживания. Некогда было бояться и думать о том, что можем здесь и остаться, благополучно затонув. Всё на автомате – Удар волны, румпелем быстро выровнять катер и смотришь размер следующей волны, готовясь к следующему удару. Потом уже от большой волны прикрывал остров «Высокий», а дальше, до протоки вообще довольно узко и там шторма не было вовсе. Зайдя на «Высокий» мы узнали, что там прекрасно ловили каждый день и весьма успешно. На базе был только один подвыпивший незнакомец, решивший сегодня не ловить по причине похмелья, остальные все были в озере. Я заглянул в кубышку своего приятеля и … охренел: там уже лежало больше ста килограмм филе кумжи и палии! Я и не думал, что умею так завидовать. Минут десять я просто матерился, потом постучал головой о кривую северную берёзку и пошёл к катеру, причитая на ходу: - Какие мы крутые и качественные мудаки!
Увиденное вернуло мне некоторую надежду на возможный улов. Отчалив от острова, мы закинули на дорожку спиннинг. Через километр катушка затрещала, и я, заглушив мотор, схватил снасть. Подтянув фрикцион, начал вываживать. По силе сопротивления, на том конце была рыбина не меньше двух килограмм. Вы можете представить, как колотилось сердце у меня и у обоих моих спутников! Вовка быстро выкопал из скарба подсачек, а Владимир увлечённо наблюдал за процессом. Как не странно, но сопротивление с каждой минутой только усиливалось. Приходилось постоянно подтягивать фрикцион, дабы не отпускать трофей далеко. Минут десять длилось это единоборство, с азартом, ставками на вес рыбы и советами как лучше подвести рыбу к борту. Кисляк наступил, когда кумжина сделала свечку, выпрыгнув из воды. Это была «глиста» грамм на триста. Мне потом объяснили, что кумжа здесь постоянно поднимается против течения по горным речкам и поэтому намного сильнее кумжи из Пяозера. Но чтобы настолько … Я вытащил этого недомерка уже внаглую, совсем закрутив фрикцион и даже не пользовался подсачком. Подержав в руках этого малька и выкинув его за борт, сложил спиннинг и понял: в этот раз рыбалки не будет. Ехать нам домой пустыми.
Миновав протоку между двумя частями Ловозера, мы опять попали в волну, и тут уже снова было не до размышлений о рыбалке. Удар в нос катера, подруливание, выправление курса и опять удар в нос. И так километров десять. Волна, конечно, была поменьше, чем в начале пути, но один хрен приличная. Вовка опять взялся за черпак, а Владимир уже держал край тента, который умудрился развязаться. Красотами любоваться было некогда, да, если честно, особого настроения тоже. Полная и окончательная непруха.
Так мы и добрались до устья речки Вирма, озера Поповское и базы «Семёрка». Последней каплей в осознании нашей сверхнепрухи был рыбак, сидящий на пирсе базы с какой-то дубиной с леской, на которой вместо поплавка, пробка от шампанского. Когда мы заглянули к нему в ведро, то застонали. Десятка полтора окуней грамм по пятьсот, штук пять сигов и пара кумж, грамм на восемьсот. Вы понимаете, с каким настроением мы собирали катер и грузились в машину. Да что греха таить, с этим настроением мы и вернулись домой почти через сутки. Уже дома, попрощавшись с Владимиром отцом и сыном, я начал философски смотреть на поездку. Ну, прошвырнулся за полторы тысячи километров на прогулку по воде. Посмотрел красоты природы севера, узнал много нового. В конце концов, это была только разведка. На следующий год рыбалка должна быть значительно удачнее… будем надеяться!
Свернуть