24 августа 2019  21:22 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Дебют



Владислава Ильинская

 

Родилась в 1984 году в Одессе. Училась на филологическом факультете ОНУ им. И.И. Мечникова. Стихи писать начала с шести лет. Тогда же публиковалась в газете «Вечерняя Одесса». С 2010 года – член Южнорусского Союза Писателей. На сегодняшний день имеется множество публикаций как в одесских, так и в международных литературных изданиях («Меценат и мир», «День и ночь», «Южное Сияние», «Новая реальность», «Литера_Dnepr», «Ренессанс» и т.д.). Также публиковалась на различных сетевых ресурсах («Гостиная», «Великороссъ», «Ликбез», «Авророполис» и др.). Участник от Украины Первого Международного Совещания Молодых Писателей в Переделкино (2011) и Фестиваля Русской Литературы в Украине (2011).

 

***

 

за бокалом бокал опрокидывать внутрь «полупрошлое»

и, напившись до одури, видеть вчерашние сны…

ты напомни, Морфей, что там было такого хорошего,

придающего стареньким граблям эффект новизны.

Разлинованный лист. Хоть садись, переписывай заново…

только руки трясутся, и кажется, будто бы век

продолжается миг накануне большого экзамена,

что дает тебе право себя величать «Человек»

 

ИСТИНА

 

прозрачные слова меняются местами,

а истина лежит, незыблема на дне…

лежит себе и ждет: ну кто ж меня достанет,

не век же мне торчать на этой глубине.

Поднимется песок, закрутятся воронки

и, кажется, вот-вот начнется путь на свет…

но истина лежит по-прежнему в сторонке,

и горечи ее конца и края нет.

Проносятся года, муссоны и пассаты,

и тысячи комет, и сотни тысяч дней,

и мы с тобой, увы, совсем не виноваты,

что истина никак не станет нам видней.

в кромешной темноте, под тоннами иллюзий

не слышно ничего, здесь только тишина.

Познавшему ее нельзя вернуться к людям,

он больше никогда не сдвинется со дна.

 

***

 

новое утро стягивает одеяло, как будто скальп.

плещет тебе, еще сонному, в лицо ледяной водой.

нужно подняться на ноги, нужно идти искать,

то, что и так всю жизнь воло́чится за тобой.

и пока ты вот так вот гоняешься за хвостом,

наступаешь себе на горло, расплющивая кадык,

твой хранитель кладет на коленку двойной листок

и старательным почерком записывает ходы.

и когда ты собьешься с ног, когда выбьешься ты из сил,

и поймешь, что по всем подсчетам прошел лишь треть,

подойди к нему спящему и тихонечко попроси,

чтоб он дал тебе на свое творение посмотреть.

а когда ты начнешь возмущаться и возражать,

мол куда подевался его знаменитый слог –

хорошенько задумайся и рискни ему доказать,

что твоя история интереснее, чем колобок

 

БОННИ И КЛАЙД

 

ты сидишь в темноте и размеренно крутишь глобус.

я закуриваю сигарету, включаю свет.

это просто такая игра, чтоб развеять злобу…

говоришь: «доигрались, мы снова летим в европу.

ну, поехали зарабатывать на билет»

на часах половина восьмого, уже светает,

очень холодно в тоненьких курточках на ветру.

я стараюсь не думать, вообще, о горячем чае,

ты – забыть обо всех судимостях за плечами

и уверенно так расстегиваешь кобуру.

через пару часов в терминале мелькают в штатском,

мы сжимаемся в точку и смешиваемся с толпой.

и пока мы все еще вертимся в этом танце,

никакие боги не вынудят нас расстаться,

никакие пули не вынудят нас расстаться…

я с тобой, мой любимый,

с тобой я,

с тобой,

с тобой…

 

30 ШЕКЕЛЕЙ

 

так, как ветер вздымает новые паруса,

так, как воздухом наполняется парашют –

он стремился ворваться в сказочный райский сад,

забывая о том, что сначала положен суд.

а когда над каналом свешивалась луна,

ему снился тот, кто однажды его спасет…

убиенных своих нашептывал имена,

забывая о том, что за это представят счет.

только утро всегда приносило такую муть,

что простить себя никаких не хватало сил…

день за днем проходил он тот же порочный путь,

забывая, о чем недавно еще просил.

день за днем, постигая суть своего стыда,

он скитался по миру, прячась от пустоты…

правда, даже самые мудрые города

забывали о нем, не успев от шагов остыть.

и когда, наконец, случился тот самый суд

и спаситель ему представил тот самый счет,

тридцать шекелей – знал он – точно его спасут

тридцать шекелей – это мелочь, Искариот.

 

***

 

какие блики,

какие блоки…

мы многолики,

но одиноки.

и льются токи,

струятся токи,

текут сквозь руки

на эти строки.

бегут сквозь время,

скользят сквозь пламя…

в таком горенье,

в таком цунами –

мы дышим чище,

мы дышим чаще…

на самом днище,

в дремучей чаще,

мы станем легче,

мы станем проще…

расправим плечи,

расставим точки.

увидим будто

уже за кадром

твое не буду,

мое не надо…

мы будем – выше

мы будем – дальше

иначе выжить

не думай даже.

 

БЕЗ

 

этот город пуст, словно ржавый чан –

я пинаю в гневе его ногой.

я теперь все время хочу кричать –

не спасает ни скорая, ни запой.

не спасает ни библия, ни Коран.

не спасает ни тора и ни талмуд…

вытекает время из рваных ран

и слова, которые не поймут.

вытекает мир из моей души:

я одной ногой на тропе войны.

не пиши, пожалуйста, напиши…

не звони, пожалуйста… позвони…

этот город пуст, словно ржавый чан,

у которого сквозь прогнило дно…

обо мне не смей никогда скучать,

но не смей никогда не скучать «за мной».

 

***

 

расскажи мне о счастье, внезапно попавшем в кровь,

обернувшемся ядом, сжигающим изнутри…

как случилось так, что пройдя миллион дорог,

я застыл истуканом в проеме твоей двери?

расскажи мне о боли, которая вяжет трос

из оборванных нервов в жерле моей груди…

как случилось так, что, пройдя миллион костров,

я сумел в это пламя адское угодить?

расскажи мне о жизни в свинцовом твоем плену,

где на завтрак потчуют лезвием под ребро…

как случилось так, что, убив миллион минут,

лишь теперь получаю я самый жестокий срок?

расскажи мне о смерти, в прохладной ее тени

танцевал я бездумно свою вековую жизнь…

как случилось, что именно здесь оборвется нить?

объясни мне, хоть что-нибудь, господи, объясни.

 

***

 

на расстоянии вытянутой руки,

на поводу у расширенного зрачка,

неразделимы и варварски далеки

будем с тобой вот так коротать века.

будто бы нас казнил бесноватый царь,

только постигший пыточные азы.

Будто бы в горло влили тебе свинца,

мне же скормили собственный мой язык.

вот и лежим, раздавлены и тихи,

каждый теперь в своем ледяном гробу,

лишь по ночам оттуда слышны стихи,

благодарящие и проклинающие судьбу.

 

***

 

шикарный профиль,

стальные мышцы,

два метра в холке,

а я – ханжа:

меня заводит

способность мыслить

и это как-нибудь

выражать.

 

куда там ямбы,

куда хореи,

а пятистопные,

хоть рыдай…

на этих монстров

из недр Кореи

не напасешься

кроссовок nike

 

крутая тачка,

крутая дачка,

крутой затылок –

хоть кол теши.

пойдем-ка, милый,

решать задачки

и слушать что-нибудь

для души.

 

пятнадцать тысяч,

шестнадцать, двести

и «ветер северный»

до кости…

твоя душа

ничего не весит,

но я не в силах

ее нести.

 

***

 

я могу показать тебе рай и ад,

провести по канату к вершине фудзи,

но лежу неподвижно, как тот солдат,

подыхая от множественных контузий.

я могу открывать для тебя портал

в те места, где ступала нога шамана,

если ты досчитаешь со мной до ста,

если ты мне покажешься из тумана.

я могу написать тебе сотни книг,

миллионы пустых бесполезных строчек,

но любые слова заведут в тупик,

из которого выбраться ты не хочешь.

я могу непрерывно в тебя смотреть,

как другие глядят на огонь и воду…

продолжай же пожаром во мне гореть,

вытекай же из памяти на свободу.

 

***

 

как тебе там живется в твоем дому?

варятся супчики, взращивается герань?

сереньких будней подслеповатый мул

каждое утро тянет в сырую рань?

а у меня перессорились день и ночь –

поочередно мои выкалывают глаза…

вечером требую: господи, обесточь!

утром молю его: господи, озадачь!

он улыбается, переключает свич (?)

и из меня по новому льется речь

если тебе ее не дано постичь –

можешь попробовать просто ее сберечь

Свернуть