26 августа 2019  10:52 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Проза


Okopka.ru: Миронов Вячеслав Николаевич. Миронов

 
В. Миронов

Капище


(Продоление, начало в № 35)

* ЧАСТЬ ВТОРАЯ *


1.

      Пока я отмывал руки от его пота, вспомнил, как сам так же просыпался ночью, после командировки в Чечню, искал под диваном автомат... Часто снился один и тот же сон, будто вновь прикрываю отход своих, как тогда, когда мы под Гудермесом напоролись на засаду. Прикрывал отход группы двадцать минут. Ушел не потому что отбил противника, а просто остался один магазин с патронами. И меня начали обкладывать гранатами от подствольника.
      А потом я три часа выбирался один по лесу к своим. Хотел сбить духов со следа основной группы, да и сам, не желая того, - заблудился.
      Это снилось мне особенно долго. Даже не сам бой, а вот как я пробирался по заминированному лесу. И как нашел пару солдатских трупов, свежих трупов в лохмотьях, все, что осталось от десантного обмундирования. Их пытали, следы были видны, а потом загнали на растяжку. Или они сами попробовали рвануть, но попали на растяжку. Ф-1, в народе - "лимонка", штука чересчур серьезная. Парни еще пытались отползти, но потом умерли от контрольных выстрелов. Это был верх милосердия. Избавили духи парней от мучений.
      Все это ясно читалось по совсем свежим следам, максимум суточной давности. Что эти двое делали вдали от своего подразделения неизвестно. Документов при них не было, лишь металлические, штатные жетоны были на шеях, я их срезал и забрал с собой.
      Мне повезло больше, я вышел к своим, вышел прямо на позиции своей части, а не соседей. Повезло. А то бы всю душу вымотали, устанавливая мою личность.
      Вот этот поход по лесу мне и снился.
      Тогда, в том бою, было у нас трое раненых, а всего десять человек. Разведотделение разведроты, командир разведчиков и я. Пошли проверять информацию, которую получили разведчики. Всегда говорил, что мало у них оперативного опыта работы. Не верили мне, а поверили духу, пошли ликвидировать схрон с оружием и боеприпасами, а напоролись на эту организованную засаду, еще чудом ушли. Благо, что парни были подготовленные, и бывали во многих переделках.
      Они не докладывали о своем "проколе", я тоже молчал. Раненые подтвердили, что были ранены, когда отбивали атаку духов на наши позиции.
      За мое молчание разведчики мне были очень благодарны.
      Потом разведчики искали этого агента, но его и след простыл, а на чердаке его дома обнаружили следы лёжки пары раненых. Наши не могли у него отлеживаться, мирным мы оказывали первую медицинскую помощь. Значит, это могли быть только духи.
      Разведчики от злости за своих раненых взорвали его дом, а потом проверили деревню. Я им подарил оперативную информацию. Нашли десяток автоматов у "мирных", да пару ящиков с артиллерийскими минами на кладбище. Когда мы начали раскапывать могилу, на надгробном камне была повязана зеленая лента, значит - шахид. Душман, который погиб от рук неверных. Попросту говоря, наши убили духа. Не отомщенный. Только пошли мы на кладбище, тут же собралась вся деревня. Пришлось отгонять их автоматными очередями поверх голов.
      Когда из земли показались зеленые армейские ящики, подозвали старейшин. Чтобы те посмотрели. Они крайне неохотно и с опаской подошли. Потом что-то сказали своим односельчанам., те тут же отошли метров на триста.
      Вытаскивать, а тем более открывать ящики мы не стали. Привязали к крышке веревку, дернули...
      Ахнуло так, что половина памятников на деревенском мусульманском кладбище завалилась. А останки шахида, которые по Корану должны пахнуть мускусом, раскидало по всему кладбищу.
      Толпа местных тут же тихо покинула кладбище.
      Крышка была заминирована, а еще часто духи под ящики ставили гранату без чеки. Поднял, и все - привет родителям, да еще и груз в ящике мог взорваться.
      Так что тот дух погиб зазря, и его товарищи по оружию не оставили в покое его тело после смерти. Смрад, кстати, был сильный. М-да, были дела! Была работа, настоящая мужская работа, все было ясно и понятно, и денег не надо было тогда, а сейчас?..
      Кто сейчас Леха, кто? Наемник? Предатель? Спасатель? Не знаю, не знаю... Поживем - увидим, что из этого роя получится.

      Остаток ночи я спал плохо, ворочался, Андрей всю ночь с кем-то воевал. Мешал русские слова с другими. Была и английская речь и молдавская, были слова на чеченском языке и на арабском.
      Интересная штука - человеческий мозг. Постоянно всплывают ассоциации. Когда мозг не загружен ситуационной обстановкой, цепляется за любой внешний раздражитель и сам себе придумывает работу.
      Вот и сейчас, когда я услышал арабскую речь, вспомнил, как поймали чеченца, поймали с оружием - связник. Шел от одной банды к другой. Поймали при обычном рядовом досмотре на блок-посту. Мужику было лет под шестьдесят. Идет, бредет дедок. Насторожила мозоль на указательном пальце правой руки. У него итак руки в мозолях трудовых были, а тут особенная мозоль, специфическая. Она появляется от постоянной стрельбы из стрелкового оружия. Потом правое плечо посмотрели. И на одежде и на теле - следы от ношения оружия - автомата. А когда уже начали его раздевать, он попытался выдернуть пистолет из-за спины. Был спрятан за поясом брюк. Потом мы его допросили
      Молчал дед недолго. Много интересного узнали. А когда он понял, что он нам больше не нужен, то попросил прочитать молитву, мы ему показали, где Восток. Вот тогда я и услышал, как звучит молитва на арабском языке. Я бы язык сломал, наверное.
      Эх, Андрей, Андрей, я-то думал, что уже забыл все это. Не забыл, не забыл. Жаль, если бы мог, то многие вещи из своей памяти стер бы, как ластиком-резинкой текст на бумаге, раз - и все. И пиши по новой, что-нибудь поверх стертого.
      Наутро я долго, очень долго смотрел за двором через тюль. Все спокойно, все тихо. Обычный двор старого дама, где выросло уже не одно поколение, и все друг друга знают. Знают они и все про каждого. А я здесь новое лицо. Непривычное. Одежда, походка, говор, манеры, мгновенно выдают, что я чужой. Для меня это дополнительная опасность и сложность, хотя и работа наблюдателей затрудняется.
      В бригадах наружного наблюдения почти всегда есть женщины. Молодые и не очень. Женщина всегда, а это правило, вызывает меньше подозрений у мужчины. Принято считать, что они слабее. Заблуждение, стереотип, который сгубил немало отчаянных голов.
      Женщина по своей сути более коварна, более изощренна, изворотлива и хитра. И зачастую более целеустремленна. Взять хотя бы мою бывшую жену. Классически ободрала до нитки, "кинула". Я бы не смог, а она смогла. Теперь женщинам нет доверия.
      Я смотрел на двор. Обычная идиллическая картинка среднестатистического российского двора. Три бабушки сидят и что-то обсуждают. Молодые мамаши в количестве четырех штук выгуливают своих ненаглядных отпрысков в возрасте от грудного до начавших ходить. Этот возраст у своей дочери я пропустил. Постоянно был на службе и в командировках на войнах.
      Все тихо. Слишком тихо.
      Хотя какая-нибудь из этих бабулек элементарно может быть обладателем значка "Почетный чекист". А мамашка запросто может находиться в декретном отпуске, но призвали на несколько дней, за что она получит премию на питание для малыша. Никому верить нельзя. И территория здесь чужая, я не знаю ни проходных дворов, ни проходных подъездов, ни подвалов, не знаю ничего. И я даже не турист, а дичь, которая находится на чужой территории. Вдобавок ко всему, у меня еще на руках изможденный, психически неуравновешенный русский еврей с измененной фамилией. М-да, Алексей, ситуация! Но не сидеть же здесь сиднем до скончания века.
      Я поднялся на последний этаж. Замка на чердачном люке не было, это хорошо. Надо будет обследовать, и будем иметь в виду. Так, на всякий случай. А случай действительно может быть всякий.
      С праздным видом я вышел на улицу. Настороженный человек всегда вызывает подозрение. Пошел в спортивном костюме. Идет жилец или гость в магазин.
      Кроме приличного запаса продуктов и вина взял успокаивающие капли и таблетки, объяснил, что бабушка приехала, спит плохо. Теперь Андрюху будем каждый вечер валить спать внушительной дозой безвредного успокаивающего. Хотя, если всю эту гадость выпить, то можно и коньки отбросить. Это запросто. Надо посмотреть, чтобы он этого не сделал. И жалко мужика и денег моих тоже жалко. И что же я потом буду с трупом делать?
      В Конторе скажут, мол, миллион ты сбросил, а почему этого не отдал? И припишут связь с импортной разведкой. Теперь Андрея надо беречь. У него сейчас - как он там называется? - а, "посттравматический синдром". Вспомнил. Самого после Чечни "ломало"; рассказывали, что кто-то жизнь самоубийством кончал, и это при том, что мужики были у себя дома. Медицина, друзья, семья. Почет, уважение, слава, все, что душе угодно. А вот Андрей без медицины и на чужой территории. Он - дичь. Более лакомая, чем я, но все равно - дичь. И при захвате мной можно пожертвовать, а вот голову шпионскую будут беречь, и если что - будут лечить не тюремной больнице, а в лучшей клинике Москвы. Это такой же факт, как и то, что Земля вертится! Тюремная больница для таких как я.
      К дичи мелкого сорта и отношение соответственное. "Идет охота на волков, идет охота, на хищников матерых и щенков..." - вспомнились слова из песни Высоцкого. Если до приобретения в свою собственность Андрея я был матерым хищником, то теперь я стал щенком. Дела...
      Я заходил по дороге во многие магазины, проверялся. Не заметил особой оживленности вокруг моей фигуры. Не заметил. Неужели мне удалось обмануть Систему? Похоже на то. Мне удалось обмануть Систему!!! Неужели это вообще возможно? Получается так. Я! Именно Я обманул Систему!!! Я обманул Контору!!!
      Я ликовал, я упивался собой. Я любовался собой. И когда я смотрел, как в дешевом кино, в витрины магазинов, я наблюдал не только за обстановкой на улице, но и смотрел на себя. Какой же я молодец!!!
      Могут выставить наблюдение и на контрольных точках, но не видел я ничего подозрительного. Не видел и все тут! Я хотел увидеть, но не видел!
      Метки на внешней стороны двери квартиры были целы. Сор возле двери тоже не был потревожен. И во дворе, когда, заходил, тоже все тихо.

      Открываю дверь ключом. В ванной льется вода, Рабинович что-то напевает. Прислушался, поёт по-русски.
      На кухне начинаю готовить супчик из курочки. Пусть Андрей поправляется. Он моется долго, я не тороплю его. Он долго уже не видел горячей воды, пусть расслабится, получит удовольствие от такой банальной, на первый взгляд, вещи, как горячая вода. После всех своих командировок по войнам я тоже любил полежать, отмокнуть в ванне. Баня хорошо, но ее нет в моей квартире. А здесь родная ванна. Еще люблю в ванной выкурить сигаретку-другую, бутылочку-другую пива выпить, почитать книгу. Когда последнее время жил один, то любил полежать в ванной, потом спустить воду, обсохнуть и, обмотавшись полотенцем, шлепать мокрыми ногами по квартире. М-да, были времена, были.
      Ничего, Лёха, ничего! Скоро купишь себе домик у моря и будешь купаться, а осенью, когда отдыхающие уедут в свои северные города, будешь бродить по пустому пляжу в гордом одиночестве, и никто не будет тебе мешать думать. И не будет ни "наружки", ни "прослушки"! Только ты и море.
      Курица почти сварилась, я добавил в бульон лапши, картошки, лука, посолил. Ну вот, почти все готово.
      Вышел Андрей. Он хорошо выглядел. Лицо посвежело, вид отдохнувший.
      - Здорово, мужик!
      - Привет.
      - Как водичка?
      - Ох, хороша! Чудо, а не вода. Так хорошо просто полежать, понежиться в горячей ванне.
      - Тебе что, духи не устраивали баню?
      - Нет, конечно, я же для них был куском мяса, не более того.
      - Ничего себе - кусок мяса! Кусок мяса, стоимостью в миллион долларов. Самое дорогое мясо! Если бы они знали, кто ты на самом деле, то оценили бы дороже. А еще могли просто продать арабам. Те бы отвалили побольше.
      - Алексей, я всего лишь простой археолог...
      - Ну-ну, - перебиваю я его. - Знавал я одного такого археолога.
      - Как его звали? - Андрей заинтересовался.
      - Индиана Джонс.
      - Ты просто пересмотрел кинофильмов, - он смеется. - Как там на улице?
      - На улице хорошо, даже очень хорошо, но, извини, тебе туда хода нет.
      - Понимаю. Но там тихо?
      - Очень тихо. Мне кажется, боюсь сглазить, тьфу, тьфу, тьфу, что мне удалось обмануть Систему! - я горд.
      - Систему обмануть нельзя! - голос Андрея неожиданно тверд. - Нельзя! Можно обмануть одного человека из Системы, можно даже обмануть сто человек из Системы, можно их убить, но саму Систему нельзя ни обмануть, ни убить.
      - Так система состоит из людей, из человеков, - обманул их, значит, обманул и Систему. Причинно-следственная связь.
      - Нет, ты не понял. Что есть государство? Государство - система взаимоотношений. Тут масса взаимоотношений и между людьми и между классами и так далее. Система госбезопасности всего лишь маленькая подсистема в огромной Системе. На языке программистов - это подпрограмма. Маленький кирпичик в большой стене-мозаике. Русскому человеку противоречит сама система, ее название, ее суть, ее соль, если хочешь. Что смотришь на меня так удивленно? Я на три четверти русский. И прожил большую часть своей жизни здесь, в Российской Империи. Мне это название нравится больше, чем СССР. Русский человек постоянно бунтарит, сопротивляется Системе. Возьми хотя бы русские народные сказки.
      - Ну, ты загнул! Русские народные сказки!
      - Возьми, к примеру, Иванушку-дурачка. Он противостоит Системе. Он своими действиями, поступками, образом мыслей противопоставляет себя всем и вся. Его поведенческие функции противоречат всему. И он побеждает, он обманывает людей, он обманывает систему, он побеждает систему, он становится выше Системы, и в конце концов он побеждает ее. Вот это и есть подспудное желание и мечта русского человека. Победить Систему, встать над ней. Это, так сказать, идея-фикс всего русского народа! Так что видишь, Систему победить можно, конечно, но только в сказках. В жизни Система всегда победит тебя. И ты был человеком Системой, у тебя это называется "человек Конторы". И что? Тебя выбросили как отработанный материал. Ты злишься и бредишь, что можешь победить Контору или Систему. Не обижайся, Алексей, не получится.
      - Но ведь побеждали же!
      - На короткое время. Ее не побеждали, а корректировали. Так было в 1917 году, потом пришел Сталин, и все вернулось на круги своя, потом, чтобы больше не было попыток корректировки, были репрессии. Была попытка в 91-м, да, систему подкорректировали, и привели в соответствие с мировой системой. Если раньше система российская стояла на отшибе, то сейчас она стала всего лишь подсистемой, подпрограммой мировой системой. И не более того. Как бы тебе ни было от этого обидно, но увы. Это так.
      - И что же теперь делать? - я был обескуражен речами Андрея.
      - Ничего, - Рабинович-Коэн пожал плечами. - Ты не можешь изменить систему, не можешь оказать на нее значимого влияния, а значит надо просто покориться, вжиться, привыкнуть к новой твоей роли. И если ты полагаешь, что победил систему - ошибаешься. А действовать на основании ложных посылок - опасно. Можно провалиться под лед.
      - Андрей, по-моему, только не обижайся, у тебя "башню" сорвало капитально после посещения чеченского плена. И у тебя мироощущение сдвинулось.
      - Может быть и так. А может и не так, - Андрей пожал плечами.
      Пока Андрей говорил о глобальных проблемах, я накрыл на стол. Разлил запашистый супчик, хорошо получился! Зелень, колбаска, хлеб, лук, чеснок, вино и водка. Водочки я взял специально для Андрея. Доза меньше. Эффект сбивания с ног и выключения его мозгов быстрее. Пусть лучше спит от водки, чем от таблеток. Здоровее будет. Тем более, что сам говорит, что на три четверти русский. Так что водка для него генетически привычное лекарство.
      Выпили, закусили. Супец отменный получился. Потом по второй. Пили водочку, вино пока отставили в сторону.
      - Андрей, а в Израиле, там тоже много разных наций, или все евреи?
      - Много. Ведь евреи, или те, кто сейчас косит под евреев, жили не только в России, но и в Молдавии, на Украине, в Грузии, в Армении; кстати, ты в курсе, что в Чечне есть кланы, которые имеют еврейские корни?
      - Да пошел ты... Чеченский тейп с еврейскими корнями? Андрей, видимо, тебе там, в плену, по голове хорошо приложили прикладом, что такая херня в голову залезла. Еврейский чеченец. Слушай, из этой фразы может получится хороший анекдот.
      - Бери, дарю. Но на самом деле это так.
      - Докажи.
      - Плохо ты, Леша, знаешь историю Чечни. Хоть там и воевал, да вот времени, наверное, не было подучиться. В Чечне порядка ста сорока тейпов. Есть чисто чеченские, а есть и потомки хазаров. Они такие же евреи, как и те, что живут в Израиле. Они официально мусульмане, но это все - фикция. Плевать они хотели на все это. Истинная вера - иудейская.
      - По-моему, Андрюха, тебе башку там вообще отшибли.
      - Смейся, смейся, но это чистая правда.
      - Стар я уже стал для этих игр. Еще немного - и окажется, что миф о всемирном еврейском заговоре - чистая правда, и что война в Чечне - это дело рук Израиля. Не заставляй меня скатываться на позиции полоумных, которые на каждом углу кричат, что жиды продали Россию.
      - Никто Россию не продавал, сами все профукали.
      - Знаю, знаю. Кого избрали, тот и продал, вернее его Свита. Не король делает свиту, а Свита делает короля. Каждый народ имеет то правительство, которое его имеет. И так далее.
      - Хорошо сказал.

      Раздался звонок в дверь. Хмель разом вылетел из головы.
      Сердце бешено заколотилось. Началось! А я надеялся, что обманул Систему Конторскую!
      Но нет, приехал Виталий Черепанов. Я вытер мокрый от пота лоб тыльной стороной ладони. Пронесло. Уф! Тот самый чудо-казак, который спас Рабиновича, подобрав его на чеченском поле, а потом спрятал от посторонних глаз на этой квартире. Хороший мужик. Замечательный мужик.
      - Ну что, крестничек, - обратился он к Рабиновичу-Коэну, - как здоровье-то? Смотрю, стал ты выглядеть гораздо лучше, а то до этого был доходяга доходягой. Молодец! И Алексей тоже постарался. Эк он все провернул! А как вырвался из ЧК?
      - Повезло, просто повезло. Дуракам и пьяницам везет. - я был сама скромность.
      Виталия пригласили за стол. От супа он отказался, - недавно пообедал, а вот от стопочки водки отнекиваться не стал.
      - Ну что, хлопцы, за здоровье и вашу дружбу! - Виталий встал, мы последовали его примеру.
      Казак степенно взял стопочку, она просто утонула в его громадной ручище, пальцами левой убрал волосы усов и бороды от губ и не спеша вылил водку в рот. Потом так же степенно подхватил пучок зеленого лука, обмакнул его в соль и закусил. Взял кусочек черного хлеба, обмазал его горчицей и не торопясь прожевал.
      Я до этого ел эту горчицу, слезы бежали из глаз и дыхание перебивало, уж больно ядреная она была. Я ждал, что Черепанов сейчас схватится за горло и начнет показывать, что ему нужна вода. Ничего подобного! Он спокойно пожал нам руки, пошел в коридор и принес пакет, из него вынул знакомый сверток.
      Тот самый, что я спрятал в под станицей Красново, когда вытаскивал Андрея.
      - Я его не разворачивал, - пояснил Черепанов, - ты человек хитрый, мог что-нибудь туда засунуть. И могло получиться как с дедом, который твою сумку открыл. Сгорел человек. Царство ему небесное, - Виталий осенил себя крестом размашисто, во всю свою широкую грудь. - Хоть и гад был. Прости меня, Господи!
      - Да неужто я б тебя не предупредил. А за деда что, осуждаешь? - спросил я, глядя исподлобья, разливая водку.
      - Нет, - подполковник запаса ответил просто, не задумываясь. - И человек плохой и противнику помогал. И у тебя, Алексей Михайлович, не было в тот момент другого способа вытащить друга от бандитов.
      - Это точно, - я кивнул головой. - Извини, у нас это уже третий тост будет, для тебя второй.
      - Третий, он и есть третий, - Черепанов молча встал, шумно вздохнул, что-то подумал свое, перекрестился, и так же картинно красиво выпил водку. - Третий тост - он святой. - Вытер усы, и не садясь, попрощался с нами.
      Уже в коридоре он сказал:
      - Живите, не спешите съезжать, вчера я звонил родственникам, они еще на пару месяцев там задержатся, на своих Северах.
      - Что мы должны?
      - А, пустое, - он махнул рукой. - Мне денег не надо, того, что дал, хватит надолго. Перед отъездом положите в холодильник еды, да хозяину сто грамм оставьте. А я буду периодически приезжать, на вас поглядеть. Поговорим, сейчас тороплюсь очень. Ну все, прощевайте. Да, чуть не забыл, тут вот картошки-моркошки привез, со своего огорода. Все чистое, без всякой химии! - последнею фразу он произнес с гордостью.
      Я пожал ему руку, моя ладонь в очередной раз просто утонула в его лапище. Не дай бог повстречаться с ним в драке, кулак, что молот, головенку быстро размозжит.

      Потом мы вернулись к столу.
      - Расскажи, Андрей, как ты стал археологом - я сам когда-то мечтал им стать.
      - Да ну? - Андрей был удивлен.
      - Маленьким еще был - прочитал про Шлимана. Человек всю жизнь посвятил поиску Трои, еще в детстве изучив "Одиссею" Гомера. И нашел-таки, стал знаменитым и богатым...
      - Он плохо закончил жизнь.
      - Знаю, умер на улице. В быту был скромен, одежду скромную носил, хотя был богат и прославлен. Но случился какой-то приступ, вот и умер. Так что одеваться, Андрей, надо хорошо, чтобы "Скорую" тебе вызвали, а не бросили подыхать.
      - Вот давай за это и выпьем!
      Выпили, закусили. Андрей уминал уже третью тарелку супа. Пусть ест, лишь бы на пользу пошло. А то будет худой как велосипед.
      - Ну, так как ты стал гробокопателем?
      - Просто, очень просто. Нужны были деньги. Семью кормить надо, они же, сволочи, кушать хотят. И кушать хотят каждый день. Я же не могу в этой жизни ничего, кроме как воевать. Военный до мозга костей. Ну вот... Обращался в местный военкомат. Не берут, старый уже по меркам военкоматовских работников. Да и двое ребятишек. Работал всем, кем приходилось, всем, где платили деньги. Ты даже не можешь себе представить какое это ощущение. Не защищен, никому не нужен. Не нужен вообще! Вот ты тут недавно говорил про Систему. Я тоже был человеком системы - военнослужащим. Воевал сначала на стороне одних, потом, так жизнь сложилась, на стороне других. Если в первом случае - за идею, "веру, царя и Отечество", то во втором случае за банальные деньги. И воевал, поверь, не абы как. В полный рост. Довоевался до подполковника. Но закончилось мое время, закончилось время наших ребят. Мавр сделал свое дело - мавр может уходить. Обидно. И тогда и потом был в Системе. А потом, вроде, кругом свои. Никто не говорит тебе с презрением, что ты еврей, я в принципе никогда и не обращал на это внимание. Русский я, русский. Не нацист я, но не нравятся мне кафры...
      - Это негры что ли?
      - Негры. Кафры, мавры... Афроевреи, можешь так их назвать, политкорректно. Но как ты его ни назови, а он так и останется негром. Может среди них и есть хорошие люди, я в этом не сомневаюсь, но не попадались они мне. Точно так же как чеченцы тебе хорошие не попадались. Ну, отвлекся я. Потом предложили поработать на раскопках чернорабочим. Поработал. Пашешь с пяти утра, пока солнце еще не палит. Потом в полуденный зной перерыв, и опять пахота до самого захода этого чертова светила. А оно так долго не садится за горизонт! Пахал как те, кто строил эти хреновы пирамиды! Начал быстро понимать сам процесс. Начал командовать стоящими рядом. Заметили, повысили до бригадира. А потом пригласили в Египет, но уже кем-то вроде менеджера. Командовал, распределял рабочих, следил за порядком, гонял воров и расхитителей: желающих поживиться на раскопках - море. Закупка продовольствия, снаряжения, инструментов, отправка находок, охрана лагеря, все это было на мне. Я снова был в системе.
      - Воровал?
      - Нет. Зачем? Я тогда бы снова оказался на улице, но с клеймом "Вор". Не надо. Получал премии, отсылал деньги домой. Не шиковал, на жизнь хватало. Снова почувствовал себя мужчиной, который приносит домой деньги. Содержит семью. А сейчас!.. Эх, наливай, Леха, наливай! Мне бы только домой добраться!
      Выпили. Просто, без тостов велеречивых, молча чокнулись и выпили.
      - А после этих раскопок стал я снова безработным. И вот один из участников египетской экспедиции предложил съездить в Чечню, отвезти гуманитарную помощь. Отвезли...
      - Ты слезу, Андрей, из меня не дави. Не поверю. Не буду подвергать твою историю анализу. Некоторые вещи явно не стыкуются, особенно с той информацией, что ты раньше рассказал мне. Не вяжутся они, не вяжутся. Не хочешь говорить - не надо. Мне только надо деньги получить.
      - Деньги любишь? - Андрей внимательно посмотрел на меня.
      - А ты не любишь?
      - Люблю, но не зацикливаюсь.
      - Повезло тебе. А я вот сейчас безработный. Всегда был нищим, а сейчас нищий вообще. Но тогда была Идея, какие-то льготы, уважение, я был в команде, в обойме а сейчас - просто нищий. И никаких перспектив. Не хочу быть нищим - надоело, устал.
      - Потом поговорим насчет денег, потом. Есть одна задумка. Надо ее до конца обкатать в голове, есть очень много вопросов, но потом, все потом. А сейчас спать, что-то хмель меня взял.
      - Только, имей ввиду, что не вербуюсь я.
      - Да пошел ты... Не шпион я.

      Ну вот, казалось бы, можно и расслабится.. Но не верил я уже, что Контора от меня отстала. Хотел верить, но какое-то шестое чувство не давало расслабится. Я метался по квартире как загнанный зверь. Все шло как в классической операции. Объекту создается режим мнимого благодушия. Чтобы, значит, он, сволочь, расслабился, и начал совершать глупости. Связываться со своими и прочее.
      Вспомнился случай. Приехал я как-то в командировку в Питер. Захожу к коллеге-особисту, он курировал пограничников. Тот сидит и сияет. Бутылку на стол, и рассказывает, что километрах в трех от самой российско-финской границы стоит учебная полоса. Участок местности оборудован как настоящая граница. Столбы полосатые с орлами стоят, несколько рядов колючей проволоки, контрольно-следовая полоса. Молодых солдат натаскивают на ней. А за ней у офицеров огороды, и вот этот особист в выходной день возится на своем участке, картошку окучивает. И тут видит, что какой-то военный крутится возле КСП. Покрутился, покрутился, и вдруг как рванет через КСП, прямо по особистской картошке и к лесу. На опушке падает на колени, руки к небу тянет и орет как резаный: "Свобода!"
      Особист быстро сообразил в чем дело, и в отряд этого любителя свободы. При неудачливом перебежчике нашли много секретных документов, письмо на финском языке, где он просит его отвезти в органы разведки или контрразведки. А опера быстренько повысили и наградили по полной программе. Шпиона типа настоящего поймал.
      У меня сейчас был несколько иной случай, но расслабляться все равно не стоит.
      Для собственного успокоения слазил на крышу. Проверил выходы через соседний подъезд. Все тихо. Слишком тихо.

      Андрей тем временем стал немного приходить в себя. Он уже охотно рассказывал про себя, про жизнь после Кишинева. Нормальный мужик. Вот только не очень охотно рассказывал про Израиль и про то, чем он там занимался. Сразу же переводил разговор в другое русло.
      Твердил одно, что археолог, ну да ладно, археолог так археолог. Только повадки выдают в нем опытного воина и опытного оперативника, даже не столько оперативника, сколько "силовика" - спецназовца из спецподразделения.
      Чтобы вернуть утраченную форму он начал качаться. Отжимался, хозяйские заржавелые гантели и купленный мной эспандер - все шли в дело. Выправилась осанка, он стал более уверенно держаться, загорелись погасшие глаза. Не сразу все это случилось, в течение двух недель.
      Глядя на него, мне вспомнился случай, когда в Чечне тренировались спецназовцы. Отрабатывали две задачи.
      Первая - освобождение заложников, захваченных боевиками, второй - захват объекта, где заложников нет.
      По второму сценарию - живых не брать.
      Объект - старая кошара без крыши, в отдалении от села. Командир группы осмотрел объект, попинал мешки с песком - они изображали духов, поправил палки у мешков - оружие, вышел, включил секундомер, и началось!
      Сначала гранаты из подствольников через крышу, двери, окна, потом из "Мухи" пару выстрелов, ручные гранаты, и наступление. Кошара деревянная, стрельба была такая, что щепки летели в разные стороны, как стены не завалились - просто удивительно.
      Ворвались "спецы" и расстреляли мешки с песком насмерть. Работали на полную катушку. Как положено.
      Потом перед этой кошарой построение с разбором, и тут из нее выходит, вернее, выползает мужик, автомат над головой держит, кричит что-то невразумительное. Повязали его быстренько, оказалось, что боевик шел связником в деревню, но не успел за ночь дойти, солнце стало подниматься, вот и решил он переждать световой день в кошаре. А когда увидел русских, то забился под мешки с песком-"террористов" и переждал "налет". Повезло духу, но ненадолго... Много интересного он мне рассказал, потом остальное - разведчикам...
      Времени было много свободного. Отоспался за всю службу, все бока отлежал. Но много и думал, анализировал свою жизнь. Строил планы на будущее. А его-то как раз, будущего, у меня и не было, что было горько и страшно сознавать. Нет у меня ничего ни сейчас, ни впереди.
      Работа... Что работа. Работать с девяти до шести, быть прикованным к одному месту, начальнику каждый раз в ножки кланяться и кричать, какой он хороший и замечательный мой благодетель... Не буду. Хребет не гнется у меня. В армии не гнул, в Конторе не гнул, просто молчал в тряпочку, а на "гражданке" жизнь иная. Не подмажешь - не поедешь. Вернее будет сказать - не подлижешь - не получишь ничего. Не мое.
      Семья... Тоже нет и не предвидится вообще. Дочь еще до моего бессознательного погрома постоянно, видимо, слышала от своей матери, что я - чудовище. А когда я учинил поломку мебели, поняла, что я и есть самое настоящее чудовище. Итог? Семьи нет, да и заводить новую нет ни малейшего желания. Если уже женщина, которую я любил, меня предала, продала, то где гарантия, что история не повторится вновь? Нет гарантий.
      Да и после распада семейной жизни разучился я доверять людям. Я и раньше не доверял никому, кроме родителей и своей семьи. А теперь, после предательства со стороны жены, я в каждом человеке видел потенциального противника, недруга.
      Верить можно лишь себе, другу-напарнику, который прикрывает твою спину, и АКСу. Все.
      А пошел я выручать Андрея, пожалуй, чтобы не сойти с ума. Желание было неосознанным, спонтанным. То, во что я ввязался, авантюра чистой воды. С первой минуты, без всякого анализа я знал это, и пошел.
      Может быть благодаря именно этой поездке я пока не спился? Но впереди меня ждет возвращение домой. Снова квартира, поиски работы. Снова тоска и одиночество, пустые вечера дома. Несколько бутылок пива с телевизором или книгой, дрема в кресле под мерцающий экран. И все, пустота! А мне это надо? Боевой офицер станет просто крысой, забившейся в угол.
      Может, немного покашлять кровью врага, вцепившись ему в горло зубами? Где? В России? А почему бы и нет? Как? Пока не знаю. Но вот эта спокойная, размеренная жизнь не для меня. Ой, не для меня. Иначе так и буду жить лишь воспоминаниями.




2.



      На следующий день все было тихо. Тоска от вынужденного безделья начала грызть. Попытался разогнать ее физическими упражнениями. Помогло, но ненадолго. Ужинать сели рано.
      После первой бутылки водки нас потянуло на воспоминания. Как служили, не считаясь с личным временем. Как ходили по девчонкам. Андрей, так же как и я, несмотря на то, что был женат, не пропускал ни одной привлекательной юбки. А где вы видели офицера, который был бы верен?
      Еще в курсантскую пору был популярен анекдот. Идет совещание офицеров. Выступает генерал: "Статистика говорит, что офицеры много изменяют женам. И по количеству измен стоят на втором месте после артистов. Это безобразие! Я лично ни разу жене не изменил!" Голос молодого лейтенанта из задних рядов: "Вот из-за таких козлов мы и находимся на втором месте!"
      Вот мы и вспоминали наши "шалости", походы по девчонкам. Ведь мы не делали при этом никакого разделения по национальному признаку, лишь была бы симпатичная и сговорчивая.
      - Алексей, а из-за чего вы развелись? Понимаешь, меня интересует не просто так. Из любопытства. Кто знает, может, меня ждет такая же ситуация?
      - Не ждет.
      - Вот и я говорю, что меня, может, жена и ждет.
      - Ждет, я имел ввиду, что ситуация тебя такая не ждет.
      - Ну, а все-таки?
      - Черт его знает. В происшедшем львиная доля вины - на мне.
      - Не понял. Ты же был на войне, а она дома.
      - Началось все еще задолго до всей этой катавасии. Еще когда мы поженились, я ей сказал, что на первом месте для меня будет служба, а потом все остальное, в том числе и семья. Мол, я шел в военное училище для того чтобы служить Родине. И прочая мутота. Сам знаешь, как нам тогда мозги промывали.
      - М-да. Это делалось основательно... Плюс ко всему еще и школьное патриотическое воспитание, дома также помогали. Книги о Великой Отечественной, фильмы на военную тематику, война в Афганистане...
      - Вот-вот, и я про то. Как раньше говорили: "Мне бы шашку да коня!" Я хотел повоевать, страсть как хотел. Повоевал в Баку, в Грузии. Эх, хорошо там было. Повоевал в Чечне, там тоже хорошо было. Ни забот, ни хлопот. Одна задача и проблема - выживи и принеси максимальную пользу своей части и всем, кто с тобой воюет. Вот и все. Не надо больше думать ни о чем.
      - Ну, и...
      - "Ну, и..." Вот и получилось, что всю семейную жизнь я провел на службе, отдавал себя без остатка...
      - Не надо газетных передовиц... Теперь жалеешь?
      - Не знаю. В тот момент мне казалось, что это самое главное, а сейчас и вспомнить нечего про эту службу. Когда служил в армии, то были бесконечные дежурства, занятия, учения, еще что-то. Постоянные заботы, которые повторяются каждые полгода, каждый период обучения, и снова одинаковые задачи и проблемы. В военной контрразведке - те же яйца, только вид сбоку. Давай. Давай показатели, давай источников, давай разработки оперативные, да поглубже. Чтобы до самых гланд достать. Не до семьи было. Вот так и дочь выросла как-то мимо меня. Да и жизнь тоже прошла как-то мимо. Потом были неприятности по службе, я домой приходил "под газом"... Если жена делала мне замечание или говорила что-то против - взрывался как сто тонн тротила. Хотя любил и, наверное, люблю до сих пор. Абсурдно звучит. Семья. А я только это сейчас понимаю, была какая-то отдушина, через которую я мог сделать глоток свежего воздуха, не зашориваясь на службе. Э, да что об этом говорить!.. Мне бы шашку да коня, да в чисто поле, врагов погонять
      - Какие у тебя планы?
      - В смысле?
      - Ну, дальше как будешь жить-то?
      - Дальше? А хрен его знает, Андрей, не знаю точно. Есть мечта - купить домик на берегу моря и жить-поживать, капитал наживать.
      - И все?
      - И все.
      - А не свихнешься от тоски? Ты только что говорил, что тебе нравится действие, например, война.
      - Нравится, не нравится, а что толку? Кто же теперь меня пустит туда? Я теперь персона нон грата. Если поймают с тобой, или докажут связь с тобой, то мне одна дорога - в петлю. В тюрьму я не пойду. Был бы пистолет или граната, то убил себя при задержании. Нет, лучше пистолет. Гранатой можно зацепить невиновных. Хотя гранатой наверняка... Лег на нее пузом, рванул кольцо, отпустил рычаг - и все... Ни боли, ни забот, ни хлопот.
      - Бога-то не боишься?
      - Бога, говоришь. А где он, Андрей? Где? Когда мы пачками умирали в Чечне, корячились, но шли вперед, и пацаны, у которых молоко на губах не обсохло, и которые в этой гребаной жизни не видели ничего, кроме мамкиной сиськи, упирались рогом и гибли. Гибли отделениями, взводами - где тогда был Бог? Я тебя спрашиваю, где был этот Бог? И не покарал же он тех, кто послал этих необстрелянных мальчишек на смерть. Вон, включи телевизор - показывают эти морды, и ничего им не делается. Если бы можно было, то расстрелял бы их публично... Э, да что об этом говорить. Бесполезно, они как командовали нами, так и будут. А мы только и сможем мотать сопли на кулак, сидя на кухне, да проклинать своих правителей, которых сами избрали на свою голову, призывая на помощь того же самого Бога, и упрекая его в том, почему же он до сих пор не покарал этих уродов. Без толку. Ситуацию можно изменить лишь вооруженным восстанием, а также всенародным голосованием. Но мне лично нравится первое.
      - Любишь хаос?
      - Нет, люблю действие, динамику. Пытался одно время вникнуть, что происходит, по телевизору смотрел заседание российской Государственной Думы, но знаешь, этих гадов выбрали, чтобы они интересы народа защищали, а они таким онанизмом занимаются, что мама не горюй! Поэтому никто нам не поможет - "ни Бог, ни царь и не герой!"
      - Тебе нравятся коммунисты?
      - Терпеть их не могу. Они же как были у власти, так и остались. Смена формаций не влияет на смену руководящей партии. Закончил свое тестирование?
      - Я не тестировал, мне просто было любопытно, из-за чего же произошел развод, почему от тебя ушла жена?
      - И какой же ты сделал вывод?
      - Для семейной жизни ты ни хрена не приспособлен. Ты готов лечь на пулеметное гнездо, повторив подвиг Матросова, но не сможешь понять и выслушать жену, не будешь вникать в ее проблемы. И кран водопроводный ты починишь лишь после десятого напоминания, или то, если он будет тебе мешать спать.
      - А зачем его чинить, накинь тряпочку на ночь и не услышишь, как он капает. А вообще, ты, психолог хренов, доморощенный, откуда ты все это узнал?
      - Сам потому что такой же. Только я последнее время влезаю в авантюры из-за денег, а ты из-за чувства долга, из-за ответственности перед Родиной, долгом, честью и прочими символами.
      - А у тебя, значит, ни флага, ни Родины?
      - Можешь так сказать. Мне хорошо там, где мне хорошо, и при этом я зарабатываю деньги, которых хватает на достойное содержание моей семьи. Если окажется, что я могу зарабатывать больше денег в Канаде, Египте, то поеду туда, и там будет моя Родина.
      - А к березкам не тянет?
      - Нет. К могилам предков, к местам детства, юности, вот туда и тянет, а так... - нет! Но по этим местам можно просто туристом проехать, и совсем необязательно упираться рогом, кричать, что это моя Родина и я буду здесь подыхать, несмотря на то, что я подыхаю здесь с голоду. По большому счету, мы все - люди, и населяем планету под идиотским названием Земля.
      - Почему идиотским? Чем тебе название не нравится?
      - Почему? А ты сам вдумайся. Земля. Название ассоциируется с чем? С земледелием, с сельским хозяйством. Почему человек дал красивые названия другим планетам? Например, Венера, Марс, Юпитер? А свою планету назвал Земля? Ведь ты и я - жители всей, вдумайся в слова - всей Земли. И лишь раньше, много раньше определили, что тут живут славяне, тут - евреи, здесь немцы. В те времена это было необходимо, чтобы выжить. А сейчас? Сейчас-то зачем? Мы все - жители Земли. Понапридумывали границ, правительства всякие. Вот тебе - нормальному, здоровому мужику - нужно правительство? Именно правительства начинают все войны. Потому что не могут по-человечески договориться с другим правительством. А кто есть правительства? Люди, всего лишь люди. Которые волею случая попали наверх и управляют, решают судьбы мира, и именно твою судьбу они решают. Хотя им глубоко наплевать на то, что ты воевал, защищал интересы этого же правительства, что погибло несколько сотен тысяч граждан этой же страны. И все лишь ради того, что оно решило - нужно поступить именно так. А ты знаешь, что можно было сделать все иначе. И была бы достигнута цель, и обошлись бы без человеческих жертв. Что, не так?
      - Так. Снайперского выстрела было бы достаточно, или вообще могли бы не создавать эту "банановую" республику. Все так. Мне правительство ни к чему. Но необходима милиция-полиция, прокуратура...
      - Для чего, Алексей, для чего? Для того чтобы, опять же, от имени того же самого правительства, которое сознательно уничтожает своих граждан, карать и миловать. Возьми известных бандитов, которые у всех на слуху, на которых крови много, очень много, и простого рядового смертного. Возьми даже самого себя. Ты не хочешь идти в тюрьму и готов покончить жизнь самоубийством. А за что? Только за то, что спас меня из рук бандитов. И за этот благородный поступок тебя могут упрятать на много лет за решетку. Сломать тебя физически, морально, сделать инвалидом, отбросом общества. За что? Еще раз спрашиваю, Алексей, за что? Только за то, что ты спас меня. При этом ты убил двух негодяев. Которые помогали бандитам под самым носом специальных служб и правоохранительных органов. Так зачем тебе это правительство?
      - Чего ты хочешь? Завербовать меня?
      - Да пошел ты со своими гэбешными штучками. На хрена мне тебя вербовать! Я хочу предложить тебе стать гражданином Мира.
      - Гражданином Мира? Это евреем что ли?
      - При чем тут "евреем"! Мира, понимаешь - Мира!!! Это значит, что ты выбираешь спокойно любую страну, любую местность. Можешь круглый год перемещаться по всему земному шару. Какое твое любимое время года?
      - Осень.
      - Ну вот, ты можешь круглый год перемещаться за осенью, менять континенты, полушария. Северное, Южное.
      - Ты что, с Луны свалился? Это ж какие деньги нужны!
      - Я тебе предлагаю заработать эти деньги.
      - Каким образом? Продать тебе те сведения, которыми я располагаю? Говорю сразу, они максимум на пятнадцать тысяч баксов тянут. Не более того, и ничего, что интересует Моссад и прочие разведки. Службы Израиля я не знаю. Они, правда, могут потом передать их в ЦРУ, БНД, СИС, Ми-5, МИ-6. и прочим, но все равно, это мало, очень мало денег стоит. А меня ждет тюрьма на Урале, но уже за измену Родине. Мне это надо? Хватит уже того, что я помогаю тебе.
      - Ни хрена ты не понял, Алексей!
      - Так поясни. Мне очень понравилась твоя идея стать гражданином Мира. Но нужны такие деньжища!
      - Сколько тебе надо?
      - Это прямо как в "Золотом теленке", когда Остап Бендер спрашивает у Шуры Балагнова, сколько ему нужно денег для счастья. Так вот, ты не Остап, а я не Шура Балаганов.
      - Так сколько тебе денег для счастья надо? Нет, просто скажи.
      - На всю оставшуюся жизнь?
      - На всю оставшуюся жизнь.
      - Минимум два миллиона баксов.
      - Почему два? Почему именно два?
      - Миллион я потрачу на свои мечты, а второй - на жизнь. Видишь, у меня скромные запросы. Так как же ты хочешь мне предложить заработать эту кучу денег, липовый археолог? Ограбить в Египте гробницу фараона?
      - Нет. Послушай, но не перебивай. В Чечне нам удалось выйти на след одного хранилища.
      - Хранилища?
      - Не перебивай. Есть в Чечне один засекреченный объект, очень засекреченный, в советские времена о нем знало во всей республике не более пяти человек, ну, может, в Москве еще с десяток знали, а сейчас тоже не более пяти. Там хранится так называемое "золото Дудаева".
      - Чего-чего?
      - Золото Дудаева. Он боялся хранить свои ценности в банках. Во-первых, потому что как всякий нормальный советский человек доверял лишь трехлитровому банку. Государство его уже столько раз обманывало, что поневоле начал прятать деньги в чулок. И во-вторых, он боялся, что его друзья в Кремле могут добиться того, что все его авуары...
      - Чего-чего?
      - Авуары - это вложения, в том числе и банковские, в недвижимость, акции предприятий и прочее.
      - А-а, понял. Не дурак. Был бы дурак - не понял бы. Продолжай.
      - Ну вот, я и говорю, что все банковские авуары были бы заморожены, а то и хуже того - конфискованы. Вот поэтому, как только раздолбали в ноябре 1994 года колонну танков, то он как военный смекнул, что близится военная фаза. Все свои капиталы вывез в горную, трудно проходимую часть Чечни и спрятал. А там, Алексей, поверь мне - денег много, очень много, столько, что ты не унесешь.
      - Так Дудаев жив, и вряд ли что-нибудь там осталось. Все хозяин прибрал.
      - Дудаев мертв. Это я тебе очень авторитетно заявляю.
      - Так же как и Гамсахурдия? Его-то видели в Иордании. Ходят слухи, что и Дуда там же окопался. В их парламенте, да и вообще в стране очень много этнических чеченцев.
      - Дудадев мертв. И это непреложный факт. Золото и деньги спрятаны там, где я тебе укажу. О них мало кто знает.
      - Ладно, не надо петь военных песен мне, рассказывай подробненько, а потом я уже решу, стоит связываться со всем этим дерьмом или нет.
      - Ладно, слушай. Ну вот. Весь мир, в том числе и ваш покорный слуга, внимательно следил за тем, что творилось в Чечне. Следил с самого начала образования этой "банановой" республики. И чем дальше развивались события, тем страшнее они становились Я не в плане того, что касается России. У нас свои проблемы с палестинскими террористами. Очень многие скрывались в Чечне. Была налажена хорошая связь и обмен эмиссарами с Палестиной, Ливией, Ираном, Иорданией, Эмиратами, Турцией, Афганистаном. Ты и сам все это лучше меня знаешь. Все это публиковалось в открытой печати за пределами России.
      - Знаю. Читал сводки, - кивнул я. Пока ничего нового я для себя не услышал, все это было давно известно, в том числе и из средств массовой информации.
      - Ну так вот. Мне предложили поехать в эту экспедицию. Видимо сказалось то, что я имею опыт боевых действий, физически развит прилично. В экспедиции зарекомендовал себя хорошо. Я-то думал, что весь этот поход имел гуманитарную направленность. Не шпион я, а так, не пришей к кобыле хвост. И занимался я охранными функциями, ну, как грузчик тоже работал, иногда и шоферил по разбитым дорогам Чечни. Но не все так ясно и благородно оказалось на самом деле. Многие вещи стали меня настораживать, потом понял, что не все тут чисто.
      - Андрей, не держи меня за лопуха. Если это разведывательная миссия, то там не будет ни одного постороннего человека, потому что это может поставить на грань срыва всю операцию. Из-за маленького человеческого фактора все полетит коту под хвост. Так что еще раз говорю - не надо петь военных песен.
      - Ладно, ладно. Знал я, кто они такие и зачем едут.
      - Вот это уже похоже на правду. Еще осталось тебе признаться, что ты из Моссада или близких к нему структур, и все встанет на свои места.
      - Я из конторы, которая очень напоминает военную полицию. Объяснять долго. Что-то типа военной комендатуры. В основном занимаемся силовыми операциями. Стало известно, что известный террорист Абу Амир, за которым мы много лет охотимся, стал активно финансировать чеченских сепаратистов. Цель одна - создать Чеченскую исламскую республику на Кавказе, а затем весь Кавказский регион превратить в один огромный халифат. Для этого надо много денег, очень много, немало времени, человеческий фактор также играет немаловажную роль. Для этого стали завозить, печатать на Ближнем Востоке литературу как на чеченском, арабском языках, так и на русском. Инструкторы, полевые командиры и простые бойцы, а также любители войны - наемники, как мусульмане, так и просто авантюристы, стали съезжаться в Чечню со всего света. И, поверь, если бы не ваша война в Чечне, то через пару лет ситуация во всем кавказском регионе была бы дестабилизирована до такой степени, что мир был бы втянут в третью мировую войну.
      - Каким образом?
      - Турция - член НАТО, а она очень заинтересована в Кавказском регионе. Былая слава Османской империи не дает им покоя.
      - Чушь собачья. И ты это серьезно?
      - И даже очень. В ЦРУ имеются большие наработки в обучении специалистов во время войны в Афганистане. Не забывай еще, что Великобритания также заинтересована в возвращении своего влияния на Кавказе. А также того, что во время войны в Афганистане первые базы и лагеря террористов были организованы в Шотландии. Там рельеф местности очень подходил для тренировок душманов. Там же бойцы ирландской республиканской армии познакомились с моджахедами Афганистана. Потом уже ирландские террористы прибывали в Чечню. Тоже обучали боевиков, сами воевали против федеральных войск. И все это делалось с подачи и при одобрении английского правительства. С одной стороны шел отток ирландских боевиков из страны, с другой - была возможность насолить России. Одним ударом - двух зайцев. Соблюдены интересы Короны, и Корона вроде бы здесь ни при чем.
      - Тьфу! Уроды! - я сплюнул, налил себе полстакана вина, выпил. - Продолжай!
      - Ну, а также тот момент, что в Европейской части есть нефтяные запасы. И есть развитая инфраструктура. Минимум вложений - и нефть более дешевая, чем с Ближнего Востока, потечет в Западную Европу. Тут нужна Турция как перевалочная база. И не забывай, что ни США, ни Англия не заинтересованы в сильной России. Чем хуже - тем лучше, если бы не ядерное оружие, то от страны давно бы ничего не осталось. А также так получается, что Татарстан, Башкортостан, Казахстан, Туркмения, Узбекистан, Таджикистан и еще ряд республик, где есть залежи полезных ископаемых, по иронии судьбы являются странами, республиками, где исповедуется ислам. И вот идея-фикс: объединение всех этих исламских государств в огромный конгломерат. И все должно было начаться с Чечни. Большую лавину вызывает маленький камушек. Главное, чтобы все было подготовлено.
      - Ну, а твоя роль здесь где?
      - Так вот, мы давно охотились за Абу Амиром. Он один из идейных вдохновителей террористических актов, он же и является разработчиком тактики проведения этих актов на территории Израиля, а также одним из финансистов и эмиссаров террористического движения. Ездит по свету, собирает деньги для организации взрывов. И ко всему тому, что я перечислил выше, он тоже приложил руку. Был частым гостем в Чечне. Организовывал переброску денег, исламистов, оружия в Чечню. Ну, и в Израиле он также много дел натворил. Не рядовой боец, опьяненный идеями и наркотиками, а фигура высокого полета. Во время войны в Чечне возил деньги, и организовал переброску наемников, добровольцев, прочей дряни, желающей повоевать в Чечне, на стороне бандитов его младший брат Амир Амир. Он же отправлял на лечение раненных боевиков в Турцию, Азербайджан., на Украину, в Эмираты, Германию, Великобританию.
      - И почему я с ним не познакомился? Когда меня ранили, глядишь, организовал бы мне поездку в Баден-Баден.
      - Тебя бы они медленно четвертовали. Предварительно вытряхнули бы информацию.
      - Да я так, шучу. Понятно, что вместо солнечного курортного города с минеральными источниками меня ждал бы зиндан с отходами человеческой жизнедеятельности. Извини, что перебил.
      - Ну так вот, чтобы добраться до этого самого Абу Амира, нам нужен был Амир Амир - его младший брат.
      - Вы что вполне серьезно хотели его эвакуировать с территории Чечни и России?
      - Нет, конечно. Нужна была только информация. Не забывай, что в Израиле официально смертная казнь запрещена.
      - И поэтому вы наплевали на все традиции, и поехали под флагом Красного креста? Так? Для вас же всегда Россия была запретной территорией? Не вели вы здесь разведку, особенно нелегалами, с позиции посольства только.
      - Так то оно так, но об этом я позже расскажу. Все международные организации завопили, что в Чечне бедное население пострадало от войны, что русские варвары устроили геноцид несчастного народа и прочую ересь. Кстати, особенно усердствовали американцы, англичане, ну, и страны, которые я перечислил, мечтающие о создании единого кавказского халифата. И вот не успели вы подписать акт капитуляции, как хлынул поток денег, эмиссаров от всех исламистких конфессий, гуманитарная помощь. Да, еще, сам видел как под видом питания прибывало оружие.
      - Дай угадаю, наверное, в документах значился зеленый горошек, - я вспомнил, как Федор Якоби предлагал мне ввезти в страну "Толстую Берту" под маркой зеленого горошка.
      - Да, а ты откуда знаешь?
      - У меня такое ощущение, что вся контрабанда, которая ввозится в страну, маркируется как зеленый горошек. Ладно, проехали, извини.
      - Ну вот и мы тоже поехали.
      - А не могли поехать под другой вывеской? Например, гуманитарная организация "Фонд озеленения Луны"? Или еще что-нибудь подобное? Нет, надо своими грязными лапами замарать такую контору!
      - Я-то здесь при чем, Алексей? Сказали, что едем под таким прикрытием, вот и поехали. Если надо, так могли бы приехать под флагом ООН. Но это было бы слишком заметно. Сам-то что - "чистый"?
      - Я такой фигней не прикрывался.
      - Будешь слушать или будем лаяться?
      - Давай дальше. Пить будешь?
      - Наливай!
      - В Израиле вино хорошее?
      - Классное. Дай бог, выберемся - приедешь ко мне - напою до зеленых соплей.
      - А ты какого Бога упомянул? Ты теперь какому Богу молишься? Православному или еврейскому? Не знаю, кто у вас там.
      - Просто Богу. Там храмов всяких много. И католических и православных и мусульманских.
      - Понятно, одним словом - земля обетованная. Ладно, давай выпьем!
      - За что?
      - За то, что мы вырвались и встретились. Ты - из чеченского плена, а я - из ФСБэшного.
      - За это стоит выпить.
      Выпили, закусили колбаской. На щеках Рабиновича заиграл румянец, глаза заблестели от выпитого. Ну вот, наконец-то стал похож на человека. А врачи еще что-то смеют говорить о вреде алкоголя! Они просто жизни не видели!
      - Амира-то поймали?
      - Нет. Амира мы не поймали, - он покачал головой.
      - Жаль.
      - Мне тоже. Все было гораздо прозаичнее. Мы въехали в Чечню на трех грузовиках. Везли палатки, теплую одежду, одеяла, тушенку, крупы различные.
      - Откуда заезжали?
      - Со стороны Ингушетии.
      - И что, вы вот так наивно полагали, что путем опроса найдете своего Амир Амира? Ну, ребята, вы или полные идиоты, или ваши начальники полные кретины.
      - Скорее всего второе. Я сам был категорически против.
      - Вы как заходили? Под какими национальностями?
      - Все там были англичанами и финнами, я лично был англичанином.
      - А как же раскусили, что ты израильтянин? Вместе с кем-то на брудершафт пописал?
      - Слушай дальше. Если ты был опером, то должен понимать, что была у нас сеть.
      - Агентура?
      - Именно.
      - Не расскажешь, как же вам удалось организовать сеть? С ума сойти, евреи в Чечне организовали агентурную сеть! Извини, Андрей, но ты, по-моему, просто врешь, или разводишь меня как лоха на ровном месте.
      - Ты меня провоцируешь, Алексей? Хочешь, чтобы я доказал тебе, что у Моссада имеется в Чечне агентура? Не получится. Поверь просто на слово. Она есть. Более в этом направлении я тебе ничего не скажу. Будешь слушать дальше?
      - Извини, я сам повел себя как мальчишка. Извини.
      - Ну вот, мы везли этот груз. Попутно встречались с источниками. Оплачивали получаемую информацию. Короче - работали.
      - Как тебе Чечня?
      - Если в двух словах - лунный пейзаж. Особенно поразил Грозный. Прямо кадры из хроники Сталинград-2. Чувствовалось, что вас там ждали.
      - Ждали, еще как ждали. Ну, и что вам агентура сообщила?
      - Много чего. Передали списки арабов-наемников.
      - И сколько там арабов-террористов?
      - Мы успели собрать списки более двухсот человек. Интересно то, что многие по нашей картотеке значились как погибшие. Ошибки и "накладки" бывают везде. Отсидятся и потом под новыми именами возвратятся в Палестину да в Израиль.
      - Списки где?
      - Вот здесь, - Андрей постучал себя по виску.
      - Недаром за тобой ФСБ охотится. Ты прямо хранитель мировых тайн.
      - Потом один "крот", старый дядька, еще со времен СССР работает на нас...
      Ну, ты загнул. Откуда у Моссада агентура среди "чехов" со времен СССР, сейчас - понятно, а раньше?
      - Я уже говорил тебе о чеченских иудеях. Мы используем малейшую возможность для получения информации, в том числе и этих "законспирированных" евреев. Так вот этот источник и сообщил, что Амир Амир в Чечне. Где именно, он не знает, но одно время у него был охранником Ислам Муслимов. Знаешь такого?
      - Вроде нет, - я покачал головой. - Ты что думаешь, я запоминаю все имена, с кем общался в Чечне? Некоторые не выживали после моих бесед. Болевой шок, несчастный случай, инфаркт и прочее. Всех не упомнишь. Нет, не помню такого.
      - А он тебя вспомнил. Ты его кровник... - последовала пауза, я соображал, но не мог вспомнить этого чечена. - Был кровник.
      - Кончили? И откуда он меня знает?
      - Ты поймал его брата Мусу Муслимова, он был связником.
      - А-а, что-то припоминаю, припоминаю. Был такой случай. Ждали мы этого хлопчика двое суток на тропе. Вымокли до нитки, но взяли. Было дело, было. Ты смотри, как информация обо мне просочилась. Не думал я, что такая популярная личность в Чечне. Так кончили вы его? А то, может, бегает по Чечне и кричит, что Салтымаков его кровник?
      - Болевой шок, - Андрей усмехнулся.
      - Понятно. И что он перед комой успел рассказать гражданам, привезшим гуманитарную помощь?
      - Много. Но про Амир Амира он толком не рассказал. Информация у него была трехмесячной давности, так что ее оперативной по времени назвать было очень сложно. Но узнали другое.
      - Что я его кровник?
      - И это тоже. А также, что этот Ислам был личным охранником сначала Джохара Дудаева, а затем, после гибели последнего - его брата - Лечи Дудаева. Кстати, именно Ислам подтвердил, что Дудаев погиб, и он сам лично принимал участие в его похоронах, указал нам место и приметы захоронения.
      - Это уже интересно.
      - Так вот, по его словам, есть хранилище, в котором спрятано золото Дудаева. Валюта - как настоящая, так и фальшивая. Золотые слитки, драгоценности. Все это предназначено для борьбы за независимость Чечни.
      - Давай я угадаю, где это спрятано.
      - Попробуй.
      - В районе Бамута.
      - Правильно! - Андрей был поражен. - Ты что, мысли читаешь?
      - Нет, просто он вам "впарил" от дохлого осла уши. Эту байку я слышал еще в Чечне. В районе Бамута стояли ракетчики-"стратеги". Там полно подземных коммуникаций, многие из них взорваны. И вот, якобы, на одном из КП (командный пункт) или ЗКП (запасной командный пункт или заглубленный командный пункт) спрятаны несметные сокровища. Али-Баба по сравнению с ними просто бомж на помойке. Проходили мы все это. Знаю, что было много охотников за этим золотом. Только поначалу многие там рвались на минах-ловушках. Потом разминировали, прочесали с миноискателями и собаками все, что можно, но кроме тех ушей, которые я упомянул, не нашли ровным счетом ничего. Так что Ислам оказался верным воином ислама и стал шахидом. Сейчас где-нибудь на небесах, в окружении гурий он рассказывает, как ему удалось ловко провести хитрых евреев. И он не сказал, где скрывается Амир Амир. М-да, Андрей, легковерные бывают не только у нас.
      - Ты все сказал?
      - Продолжай.
      - Это он все пел, когда мы беседовали с ним обычными методами. А потом мы начали его "лечить" медикаментозными способами.
      - "Мыло"?
      - Какое мыло? - Андрей был в недоумении, видимо это вещество на их сленге называлось иначе.
      - Производная пентотала натрия?
      - Вчерашний день, - Андрей откровенно потешался надо мной. - Хотя, основа та же. - Потом подумал и добавил: - Получается, что на самом деле "мыло". А как ты стал "кровником"?
      - А черт его знает! У меня таких "кровников" по всей Чечне, наверное, сейчас много. Я же старался особо не афишироваться, мне реклама ни к чему. Всю черную работу разведка делала. Официально я был офицером штаба и не более того. Видимо, где-то прокол, осечка.
      - А может сдали? - сделал предположение Андрей.
      - Может и сдали, - я кивнул головой. - Отчего не сдать, когда тебя на куски живого режут. Сдашь все. Это же не регулярная армия, их материальная часть твоего вооружения не интересует. Это в училище военном говорили: "Учите ребята матчасть - пригодится! По крайней мере, когда попадете в плен, есть шанс спасти свою жизнь!"
      - Так как ты с Муслимовым познакомился?
      - Забавный случай был. Слушай.




3.



      - Стояли мы, значит, в деревне. И пакостили нам духи из местных. То мину заложат, то фугас радиоуправляемый. И оперативные данные поступают, что верховодит всем этим местный глава администрации. Но тогда уже нельзя было кишки на локоть мотать, для этого основания нужны были. Широкомасштабных действий уже не было, а мелкие диверсии, в результате которых гибли как наши солдаты, так и местные жители - не в счет. И чуем, что связь поддерживается с бандой. А вот сделать ничего не можем. И я, и Женька Дзюба - командир разведроты пошли ва-банк.
      Женька Дзюба - мужик преинтереснейший, должен тебе сказать. Сам откуда-то с Волги, ростом как я, около метра восьмидесяти, но силищи! У него был коронный удар ножом. Он не как все нормальные бил в сердце, в живот, или сонную артерию резал, нет. Он бил по черепу, и не просто, а именно туда, где на затылке, ближе к макушке сходятся пластины черепа, кажется, "теменной шов" называется, но я могу ошибаться. Так вот, это был его коронный удар. И после этого удара не надо было придерживать тело, чтобы оно не билось в конвульсиях, а то мог шум пойти. Просто мешком падало. Банду когда брали, Дзюба таким макаром трех часовых по-тихому снял. Ну, а так как кулачище у него как два моих, то иногда и кости черепа ломал. Большой он любитель был черного юмора. Любимый анекдот у него был такой: "Сидит мальчик безногий в кресле-каталке. Папа смотрит по телевизору футбол. Мальчик жалобно: "Папа. Переключи канал, там мультики идут!" Папа: "Возьми, да переключи!" "Но у меня же ножек нет!" - мальчик чуть не плачет. "Нет ножек - нет мультиков!" -резонно замечает папа". И вот Женя постоянно применял эту последнею фразу: "Нет ножек - нет мультиков!" Сам он - душа компании. Рассказчик отменный. Однажды рассказывал, как пытался в детстве спасти голубя. Нашел его зимой. Крыло что ли сломано у того было, не помню подробностей. Принес его домой, на балконе из коробки сделал домик, насыпал крупы, воды налил и пошел в школу. Приходит - голубь упал в воду, замерз, вмерз в эту чашку с водой крупу всю рассыпал. Вот такая история. Печальная, правда, но когда, Дзюба рассказывал, все вокруг ползали под столом от смеха.
      Был у него боец по фамилии Ким. Его предки были корейцами. Он по-корейски ничего не знал, но всегда очень гордился, что в паспорте написано - кореец. И вот этого бойца ранили в перестрелке. На колонну духи напали, обстреляли из "зеленки" и ушли. Убитых не было - только раненые, в том числе и Кима зацепило.
      Зацепило по легкому, руку навылет, кость цела. В медроте заштопали. Потом вместе со всеми ранеными на аэродром Северный, что в Грозном, а потом - в Моздок, а оттуда куда направят: Ростов, Москва, Нижний.
      Ким чуть на коленях не стоял, чтобы его не отправляли в тыл. Ранение - это конец твоей войны. Все, дембель и домой. Он - нет, уперся, хочу воевать и все тут! Отправили его со всеми на Северный. На следующий день он уже в расположении части был.
      Командир матом его кроет. Из Северного звонят, что боец пропал! ЧП! Снова засунули Кима на "броню", оттартали на Северный, под конвоем погрузили с другими ранеными на "вертушку", ну, все! Из Моздока уже не сбежишь! Хрен там все угадали! Через три-четыре дня вот он, красавчик! Как он сумел добраться из Моздока уже никто и не спрашивал. Оставили его при кухне, пока рука толком не заживет. Он после этого воевал, потом со всеми вместе вышел из Чечни, собирался поступать в военное училище, не знаю - получилось или нет, но воин отчаянный.
      Ну вот, Дзюба вызывает Кима и говорит, чтобы тот что-нибудь приготовил корейское. А смысл такой - чтобы мясо не было похоже на мясо. Забыл сказать, что хоть Ким и не знал ни слова по-корейски, но секреты национальной кухни знал. Мог из кузнечиков такое блюдо сделать, что пальчики оближешь, или мясо с сахаром тоже. Ешь и не поймешь, что же это такое.
      А накануне у нас на растяжке дух подорвался. Знатный дух. Борода, оружия целый арсенал, повязка зеленая на башке с арабскими письменами, все как положено. Разорвало его хорошо. Весь организм по запчастями на ветках развесило.
      Ну вот, Дзюба, не будь дураком, взял и подобрал оторванный палец. Стереотипное мышление. Пригласили мы главного духа - главу администрации деревни на ужин. Принесли это мясо, приготовленное, не как обычное. А оно как бы в сахарной глазури что ли. Соус кисло-сладкий, но вкусно, слов нет. Гостю - самый лучший кусок. Самый большой, большущий кусманище. Сидим, чавкаем. Водочку попиваем.
      Душара и спрашивает, а что за мясо такое вкусное, понять не может. Мы и отвечаем, что вчера боевика разорвало на растяжке, вот, мол, его кушаем. Он смеется, а вот когда кусочек стал поменьше, он поднимает его, а под ним палец, который Дзюба подложил ему в тарелочку. Стереотипное мышление.
      Что тут началось! Как стало этого деревенского старосту полоскать. Мы ему ведерко сразу и подсунули, а пока его рвало, пару раз по почкам саданули и спросили, не желает ли он стать нашим завтраком.
      При этом Дзюба с хозяйским видом начал ощупывать бока духа, похлопал по спине, оценивая жирный мужик, или нет. Шею пощупал, в ухо заглянул. Потом достал свой нож громаднейших размеров. Он его с духа снял и очень им гордился. Нож был действительно устрашающих размеров, что-то типа мачете.
      И начинает Евгений возле морды этого духа махать мачете, прикидывая, как лучше ему снять голову одним ударом, и у меня спрашивает, куда кровь лучше сливать? А также Женя ему говорит, что мы можем его начать есть еще живым, отрезать по кусочку и готовить. И прочие методы психологического устрашения тоже применялись. При этом и он, и я оговаривали, как лучше его освежевать и приготовить. Оговаривались соусы для различных частей тела. И при этом нельзя было переиграть.
      Староста вообще голову потерял от этих разговоров. И при этом, заметь, мы его пальцем не тронули, не считая пары легких ударов по почкам. Может, он вообще не дух, или не расколется. Что с ним потом делать?

      - Дух - гордый вайнах. Настоящий нохча повалился на колени, и молил о пощаде, ну мы и давай у него спрашивать про боевиков. Много рассказал. Что в деревне семь боевиков на "отсидке", отъедаются, сил набираются, нам диверсии устраивают, а координирует их действия - этот глава администрации. А завтра встреча у него на тропе с посланцем банды. И вот тогда же одни духи должны уйти, а новые - прийти. Смена караула. Сигналом для этого должен послужить сход граждан. Селяне приходят к КПП части, осаждают его, требуют прекратить войну, и прочая белиберда, а пока военные спорят с жителями - происходит смена духов, и староста получает новые инструкции от этого посланника. А звали этого проводника Муса Муслимов.
      Ну вот, мы устроили засаду на этой тропе. Долго мучаться не стали. Мины "МОН-90" установили, радиовзрыватели. По радиостанции сообщили, что народ стал собираться. Блокируют КПП, блок-посты тоже блокируются. Но наши были готовы к развитию таких событий. С их стороны послышались шаги. Отдохнувшие духи собирались. Отдохнули, морды наели. Осторожность потеряли, что-то весело переговаривались. Минут через сорок с другой стороны подошли духи. Около десяти человек. Ободранные, но обвешанные оружием. Боевики. Стали обниматься. Целоваться с отдохнувшими. Потом что-то стали обсуждать. Предлагать им сдаться - себе дороже, мы рванули три "МОНки". Хорошо рванули! Сами чуть не оглохли, потом из стрелкового оружия добили. Живьем нам никто не достался, да и особо не старались. Глава администрации лежал рядом связанный, во рту тряпочка, у затылка ствол. Потом я сделал по контрольному выстрелу, ну, а потом я Муслимова "заполосатил" - завербовал. Он мне много что написал.
      - Какую кличку ты ему дал?
      - Не кличку, а оперативный псевдоним.
      - И какой?
      - Хотел "Задов", но потом передумал - "Хвостов".
      - Хрен редьки не слаще. И что дальше? Начальникам доложил?
      - Я что, похож на идиота?
      - Вроде нет.
      - Кто же, находясь в здравом уме и трезвой памяти, отдаст агентуру в зоне боевых действиях? Никто. Вот и эту образину я с собой утащил.
      - Неплохо, неплохо.
      - Так что к смерти Муслимова я имею самое относительное отношение, прости за тафталогию. И почему меня записали в кровники - хрен его знает.
      - Так как насчет того, чтобы немножко разбогатеть? А, Алексей?
      - Андрей, ты сам не веришь в эти бредни, а меня втягиваешь во все это. Даже на секунду допустим, что я соглашусь, и что? Что дальше?
      - Дальше? Мы с тобой идем в Чечню. Идем под видом иностранных журналистов, насмотрелся я, как они работают, сумеем пробраться к базе. Много и долго будем идти и ехать. Потом проникаем в хранилище, берем столько, сколько сможем, в первую очередь - счета в банках.
      - Знаешь, мое государство научило, что самый лучший банк - это трехлитровая банка. Не силен я в этих науках, не экономист, не банкир. Не верю я бредням, которые вам наплел этот "муслим" в наркотическом бреду.
      - Но с Муслимовым - правда?
      - Частично. Ты хоть сам-то представляешь, что и как делать? Это же не мирная воскресная прогулка, и даже не турпоход? Да, кстати, нас могут схватить чечены, и ты снова окажешься в плену. Как тебе такой расклад? Понравилось у них? Милости просим еще в гости. Если твоя Родина способна выкатит еще миллион долларов, то моя порадуется, что удалось сэкономить на следственных, судебных и тюремных расходах. При этом можно раздуть шумиху в прессе, что злые чечены захватили бывшего участника Южного похода. Меня, может быть, наградят... посмертно. Помнишь фильм "Бриллиантовая рука"?
      - Помню. Но, несмотря на то, что я был в чеченском плену, и хлебнул столько, что не снилось тебе и в кошмарном сне, то прекрасно понимаю, что именно меня - нас там ждет. Пойми, если я сейчас вернусь в Израиль, то из меня выудят эту информацию. И что дальше? Что?
      - Все достанется дядям из Москвы и Тель-Авива. В Москве много евреев, они сумеют договориться со своими родственниками с исторической Родины? Но ты-то сам-то хоть веришь, что такое возможно?
      - Что возможно?
      - То, что где-то в горах Чечни расположено хранилище финансовых средств покойного Президента Ичкерии?
      - Да, Алексей, я верю, - голос у Рабиновича был тверд, он смотрел в глаза прямо, не отворачиваясь.
      - И ты отдаешь себе отчет в том, что необходимо пройти вражеской территории без оружия несколько сотен километров, совершенно без оружия, незаметно проникнуть в горно-лесистую местность, а там захватить, или же просочится мимо охраны на секретный объект, похитить там много денег, незаметно вынести их, и так же протопав много сотен километров в обратном порядке, выйти на территорию России, где нас могут схватить и лишить, как денег, так и свободы. Ты в этом отдаешь себе отчет?
      - Да. Отдаю. Но пойдем мы не совсем "голые". Кое-что мы с собой прихватим!
      - Пару ножей и открывашек для консервов?
      - Нет. Мы заложили тайники на территории Чечни.
      - Нафига?
      - Я понимаю так, что групп сопротивления.
      - Сопротивления кому? России? Так Чечня уже почти не входит в состав РФ.
      - Нет, для оказания сопротивления чеченскому режиму.
      - Ты меня за советскую власть-то не агитируй. Говори толком.
      - Это все, что знаю, я-то был всего лишь грузчиком-водилой, но кое-что понял, подслушал. А местоположение тайников и способы, как их снять, я знаю.
      - Археолог хренов. Что там есть?
      - Много, очень много, - уклончиво ответил Андрей, всем своим видом показывая, что не расположен дальше развивать эту тему.
      - Оружие?
      - И оружие тоже.
      - А что еще?
      - Некоторые предметы носят двойное, а то и тройное назначение, все закамуфлировано под обычные предметы домашнего обихода.
      - Только один хрен, не смогут они тягаться с Калашниковым и гранатометом. Я предполагаю, что данные предметы всего лишь куча взрывчатки, спрятанная во всевозможных бритвах, ручках - и прочая дребедень. Она хороша для кино, или же для точечных операций. Но для такого масштабного мероприятия, которое ты предлагаешь, этого будет явно маловато.
      - А что ты предлагаешь, Лёша? Танк?
      - Лучше пару танковых колонн. Первая отвлекает противника, вторая штурмует высоту. А лучше - десант на вертушках, сначала авиация обрабатывает высоточку. А потом - ВДВ. Кайф, правда? Сколько там денег?
      - Не унесешь все. Можешь стать гражданином мира. Весь мир перед тобой!
      - Предполагаемая охрана?
      - От отделения до взвода. Вооружение - легкое, стрелковое. Возможны минно-взрывные заграждения. Плюс ловушки в самом сооружении. Бункер строился на века, так что там возможно все. Сама охрана вниз не спускается, несмотря на то, что там имеются помещения для отдыха, запасы воды, подача воздуха. Живи - не хочу.
      - Почему не спускаются?
      - Запрещено. Помещение опечатано. Раньше кто-то предпринимал попытки проникнуть, но приезжали инспектора, и расстреливали всю команду охраны. Расстрельщики занимали место охраны, и так два раза.
      - Почти как в ЧК в 1937-39 годах. Действует безотказно, серьезные люди стоят за всем этим. Что удерживает людей в горах? Можно грабить на равнине, там ни славы, ни почета, баб там тоже нет.
      - Деньги. Каждый ежемесячно получает по три тысячи долларов. Ни боев, ни риска, кормежка бесплатная. Каждый месяц одного отпускают вниз, к семье на две недели. Всех по очереди. Все знают, что если проболтаются о роде и характере службы - секим башка. Включая и тех, кому это стало известно.
      - Уважаю. Серьезные ребята. Кто такие, что о них известно?
      - ДГБ, плюс личная бывшая охрана Дуды.
      - Департамент государственной безопасности. Для нас это был лакомый кусочек. Каждый сотрудник для нас был желанной добычей. Каждый из них - кладезь информации. Они охотились за нами, а мы - за ними. Обоюдная охота.
      - Чего ты боишься, Алексей? Что ты потеряешь? У нас же будут документы прикрытия.
      - Знаешь, бьют не по документам, а по морде. Это во-первых. Во- вторых. Боюсь потерять здоровье, жизнь, свободу.
      - Если ты останешься в России, ты также можешь потерять жизнь, здоровье и свободу. Ты теперь - вне закона, или забыл про это? Зато, если удастся, то у тебя будет ВСЁ! Ты понимаешь? ВСЕ! Абсолютно все! Ведь ты по своей натуре зверь. Для тебя животные были дороже, чем люди. Вспомни, как ты опоздал на работу, потому что нашел подыхающего щенка и отвез в ветеринарную клинику. Там тебе сказали, что у него перебит позвоночник, и щенок крайне истощен. Врачи тебе предложили усыпить его, но ты отказался, и повез его снова на такси в часть. А по дороге щенок умер. Прямо у тебя на коленях. Ты похоронил его за казармой, у забора, и посадил цветы на его могиле. Так?
      - Дальше.
      - А вот убить человека для тебя - просто, без сожаления. Раз, и все. Так?
      - Дальше.
      - Ты - зверюга. Я еще удивляюсь, как с тобой жена столько лет вместе жила? Хотя отец ты заботливый. Сам видел, как ты возился со своей малышкой. Усталый, небритый с полигона приезжал, и только умывшись, ребенок тебе садился на шею, и ты катал ее. У тебя было педагогического терпения и навыков больше, чем у жены. Ребенка ты баловал, позволял из себя вить веревки, но для остальных окружающих ты был зверем. Вспомни, как в Приднестровье тебе попался раненый румын. Он был пленный, но он был снайпером, убившим в твоей роте двух человек. Ты просто пристрелил его. Выстрел в голову. Потом пошел и даже не обернулся. Пристрелил, как муху прихлопнул. Не знаю, что ты в Чечне вытворял, но думаю, что никто из твоих рук живым не вышел. Не зря тебя в кровники записали. Чего-то ты не договариваешь.
      - Ты тоже многое скрываешь. Если я такой зверюга, которым ты меня рисуешь, так скажи мне - не боишься, что я тебя прибью, или использую, а потом предам, брошу?
      - У тебя есть принципы - не предавать тех, кто с тобой в одной стае. Ты будешь биться до последнего, собой можешь пожертвовать, не бросишь и не продашь. Возвращался сам под обстрелом, чтобы двух бойцов из-под обстрела вытащить. На них ступор напал. Вытащил. Ни царапины - ни у тебя, ни у бойцов. Что ты им сделал? Ничего, только каждому по уху по разу заехал, и все. Потом выпил стакан вина и приказал всем окружающим заткнуться и не вспоминать этот эпизод никогда. Хотя, по большому счету за это надо давать "Героя"...
      - Ага, посмертно! - перебил я его. - Ты к чему клонишь?
      - Между нами и деньгами лишь несколько сотен километров. Есть еще масса досадных помех, но наш опыт поможет вытащить их. Если бы я не знал наверняка, что там деньги, неужели ты думаешь, что я сам бы полез туда?
      - Хрен тебя, Андрей, знает. Откуда я знаю, может, тебе это пригрезилось в чеченском плену, а может, тебе дезу подсунули, и ты ее благополучно схавал? Сколько вы не дошли до места?
      - Около тридцати километров.
      - А счастье было так близко! - я усмехнулся, выпуская дым к потолку.
      - Потеряли бдительность, - Андрей потупил взгляд.
      - Вам задавали вопросы про это место?
      - Нет. Они сами не знали, что к чему. Если бы знали, то просто прикончили бы нас. У них денег-то должно было быть много, и этот миллион - так, на сигареты.

      - Миллион никогда лишним не бывает! - я назидательно погрозил пальцем.
      - Так какое решение ты принял? - Андрей настаивал на ответе: - Я могу сам уйти, но могу оттуда уже не выйти, и ты останешься вообще без денег!
      - Ой, вот только не надо на меня давить и мелко шантажировать. Не получится, и не мечтай! Сбавь обороты. Ни жалость, ни шантаж здесь не проходят. Здесь нужен трезвый расчет, очень трезвый. Я посмотрю на твою физическую форму, здесь уравнение со многими неизвестными, и как бы ты не рассчитывай, потом вмешается человеческий фактор, и все пойдет прахом.
      - Почему так думаешь?
      - Потому что знаю людей, от них ничего хорошего не жди, лишь только подлости.
      - Ты что, в свои юные годы разочаровался в людях?
      - Я слишком долго наблюдал за изнаночной стороной человеческой натуры, чтобы понять, что все люди - дерьмо.
      - А ты?
      - А я первое дерьмо.
      - А я?
      - Ты тоже.
      - Так зачем же ты помогаешь мне?
      - Должно же дерьмо помогать друг другу! - рассмеялся я. - Хлопнул Андрея по плечу: - Не бери в голову. Доверять можно только своим родителям, АКСу и напарнику. Сейчас, получается, что ты мой напарник, поэтому пока можно и тебе доверится, тем паче, что АКСа под рукой нет. Я подумаю, Андрей, подумаю. А ты вспомни, что там в тайнички спрятали твои покойные кореша. Это очень важно. И насколько далеко это от границы, и от нашего Клондайка! Там, где ждет нас богатство, и роскошная, полная пошлости и разврата жизнь! Кстати, о птичках и прочих бабочках, ты монахом не стал? А то я соскучился по женской ласке, пусть продажной, но ласке.




4.



      - Без проблем!
      - Окреп?
      - Давай, зови! Только выпить и закусить возьми побольше, да девчонки пусть будут помоложе и не страшные. И обязательно чтобы русские!
      - А то, может, давай чеченок вызовем, заодно отомстишь!
      - Да пошел ты!- Андрей со злостью ударил по столу.
      Оставшийся вечер и ночь мы провели в объятиях двух очаровательных студенток, подрабатывающих проституцией, по крайней мере, это они так нам заявили. Хорошие девчонки попались. Андрей тоже остался доволен.
      Два дня я выпрашивал у Андрея подробности местонахождения сокровищ "Али Дудаева", но он наотрез отказывался сообщать. Лишь указывал приблизительный район.
      На местном базаре я купил листы военной карты Чечни. Забавно было читать в верхнем углу карт грозное слово "Секретно". Я только усмехнулся, когда продавец предупредил меня, чтобы я особо не показывал никому карту. Потом купил несколько листов карты-"трехверстки" различных районов Чечни, в том числе и района, где, по словам Андрея, был спрятан бункер чеченского Гарун-аль-Рашида.
      Война наложила свой отпечаток на приграничный с Чечней регион. Тут можно было купить и карты и оружие, и еще много чего интересного. Все было очень заманчиво, но нельзя было брать это все с собой, каждая мелочь могла нас погубить.
      Теперь мне мои злоключения с ФСБ казались лишь невинной забавой на свежем воздухе. Предстояло то, что называется "билет в один конец".
      Погодный фактор тоже имел не последнее значение. Скоро листва полностью сойдет, опадет. Не будет "зеленки". Когда я воевал, то отсутствие зеленой листвы меня радовало, а теперь огорчает. Все в этой жизни меняется. И скоро пойдет снег. В горах он ляжет и будет лежать до весны. Снег - это следы. Которые остаются надолго, даже слишком надолго. А речь идет о скрытом проникновении к объекту и, возможно, на сам объект. Вся эта авантюра мне нравилась все меньше и меньше.
      И тем не менее подготовка к предстоящей операции меня захватывала все больше и больше. Что мной двигало? Я держал миллион долларов совсем недавно, и почувствовал всю силу денег. Я мог стать свободным и независимым, вот для чего мне были нужны деньги. Стать свободным и независимым... С другой стороны, я мог снова получить порцию тех ощущений, что получал там, в Чечне, в 1995 году.
      Пусть скажут, что я безумец и позер, но тот самый адреналин, вкус жизни, можно получить лишь там. Мирная жизнь пресна и сложна. Там - все просто и понятно. Есть свои и чужие.
      Правда, здесь надо внести одну поправку. Моим напарником в данном случае был израильский шпион. Отличный парень. Но еврейский шпион, может, так же как и я шел в Чечню за деньгами, но могли быть у него были и другие мотивы? Кто знает. Поживем - увидим.

      Следующим этапом подготовки стала экипировка. На местном рынке я подобрал куртки.
      В моде был стиль "милитари", и поэтому полувоенной одежды было много, очень много. Можно было купить полный набор формы как отечественного, так и зарубежного производства, но мы должны изображать мирных корреспондентов правозащитных изданий. А не крутых парней.
      Поэтому и подобрал я две серенькие неприметные курточки, утепленные, в грязных абстрактных разводах, последний писк молодежной моды. Сверху материал грубый, немного шуршащий, непромокаемый. Внутри мягкий. Длина - до середины бедер, множество карманов, стоячий воротник, пристегивающийся капюшон, на локтях и плечах пришит второй слой материала. Многие в городе щеголяли в этих куртках. Штаны - из толстого мягкого материала темно синего цвета, на коленях также пришиты куски материи.
      Насчет обуви - был велик соблазн взять стандартные военные ботинки с высоким берцем, благо, что и выбор был велик, но тогда уж совсем мы переставали быть похожими на безобидных борзописцев. Поэтому я купил обувь Андрею, сам решил остаться в старых ботинках. Можно было и брюки оставить прежние, но уж больно мне понравились новые.
      Оставшиеся деньги разделили поровну, большую их часть спрятали в трусах. Каждый пришил по непромокаемому карману. Никто, ни российский милиционер, ни чеченский бандит не полезет в трусы. Ну, или, по крайне мере, если один погибнет, то второй всегда может забрать у покойного деньги. Мертвому деньги уже ни к чему. Ни я, ни Андрей уже давно не верили в загробную жизнь. А если бы она существовала, эта загробная жизнь, то нас там давно б уже черти со сковородками дожидались.
      Продукты брал высококалорийные. Мёд брал засахарившийся, топленное масло, грецкие орехи размололи на хозяйской мясорубке, туда же добавили изюм без косточек в пропорции два к одному. Две части орехов и одна часть изюма. Это помогает, когда устанешь, для поддержки сердца и печени. Стимулятор великолепный. Знаю, что когда с возрастом наступят проблемы с потенцией, то чайная ложка этой смеси перед приемом пищи поможет мне. Сможет помочь, если доживу до такого возраста. Эх, мама, не горюй!

      Потом мы долго обсуждали, с какой стороны заходить на чеченскую территорию. Легче всего было бы попробовать со стороны Ставропольского края. Ближе к цели - с Дагестана, но решили с Ингушетии. Через станицу Петропавловскую выходим на Аргун, а затем - вперед, на линию прямого броска до денег. На карте все выглядело просто и заманчиво.
      Также было приобретено около полусотни фотографических пленок самой высокой светочувствительности с максимальным количеством кадров. И батареек для фотоаппарата и диктофона полсотни штук. Я был против такого количества - и места много занимают, и вес немалый, и стоят очень-очень прилично. Андрей просил покупать самые дорогие. На мой резонный вопрос, на кой черт ему понадобился такой тяжелый, дорогостоящий и бестолковый груз, Андрей ответил, что, возможно, на месте они нам все пригодятся. Темнит еврейский шпион, ой темнит. Ну, да ладно, будет и на моей улице праздник. Главное, чтобы деньги были, а не очередные сексуальные сказочки про Белоснежку и кучу мужиков маленького роста.
      Я привык к планированию, и поэтому прорабатывал кучу вариантов. От того, каким маршрутом мы будем пробираться, до того, какие вопросы задавать во время интервью. Заставил Андрея выучить легенду. Гонял его несколько часов. Чтобы на вопросы он отвечал незамедлительно, без раздумий. Точно так же я изнурял себя. Последние дни мы уделили физической подготовке. И дело не ограничивалось упражнениями с гантелями, отжиманиями и приседаниями. Мы вместе с Андреем стали вспоминать тактику и способы ведения рукопашного боя. Нам не нужен был длительный красивый спарринг. Один удар - одна смерть. Мы тренировались, как использовать то, что находилось под руками. Ремень от фотоаппарата, батарейка, зажатая между костяшками пальцев. Как мгновенно перерезать горло или вену фотопленкой.
      У каждого человека в карманах и одежде есть масса предметов, которые могут при правильном использовании стать смертельным орудием.
      И поэтому мы телом, мышцами вспоминали и учились заново, как убивать подручными средствами. Ошибка - твоя смерть. Все должно быть быстро и бесшумно. Бесшумно и быстро. Быстрая смерть - безболезненная смерть. Так что мы были гуманистами в некотором роде.
      У Андрея была несколько другая тактика. Если я, например, в отрабатываемой схеме старался сразу пробить глаз или гортань, то Андрей сначала бил в пах или ломал ногу, а только потом уже приканчивал. Коронным номером у Андрея было размозжить голову коленом. Кому что нравится. По мне - проще пробить глаз и добраться до мозга. Но надо отдать должное, у Андрея подготовка была лучше. Техника более оточенная, без лишних движений, и конец упражнения заканчивался фиксацией. Смертью его противника. Не хотел бы я с ним повстречаться в бою. Еще неизвестно, чем бы закончилась наша схватка. У меня как-то больше импровизация получалась. Андрей работал больше на "автомате".
      - Ты этому в археологической экспедиции научился? - спросил я его в коротком перерыве.
      - Понимаешь, некоторые рабочие буянили, с ворами также приходилось работать, - отдуваясь и ничуть не смущаясь ответил Рабинович-Коэн.
      - А потом, что с трупами делал? Выдавал за артефакты?
      - По обстановке, - Андрей усмехнулся. - Попробуем спарринг?
      - Давай.
      Бой вдвоем у нас с Андреем получился. Не знаю, что подумали соседи снизу, но пару раз каждый из нас падал с грохотом на пол.
      Этот поединок я выиграл. Не знаю, самому мне это удалось, или Андрей поддался, но просто я заметил, что Андрей правый боковой "блок" ставит двумя руками, и только на одном уровне. Этим и воспользовался. Сымитировал удар в голову левой рукой. Когда он ее отбил, то тут же нанес удар в печень, сбил с ног и провел "удушение" воротом одежды старым испытанным приемом из дзю-до.
      Конечно, Андрей пытался меня сбросить, и разбить промежность, но я был наготове и душил всерьез. Плюс масса тела помогла. Рабинович не сдавался и не хотел стучать рукой по полу, показывая, что сдается. Он так и бился подо мной, пытался нанести удар мне в лицо, ударить обеими ладонями по ушам, ударить по глазам, сломать нос, но я был настороже, все его попытки прошли впустую.
      Вот он ослаб, глаза закатились, я встал, похлопал по его по щекам.
      Андрей поднялся, стал растирать шею. Начал кашлять.
      - Ну ты, Леха, и садист! - сказал он хриплым голосом в перерыве между кашлем.
      - От садиста слышу. Сам тоже провел бы удушающий или болевой, если бы представилась возможность.
      - Провел бы, - Андрей согласно кивнул головой.
      - Ну вот, видишь. А меня садистом обзываешь. Почему по полу рукой не стучал?
      - Не знаю, хотел победить, - Андрей пожал плечами.
      Похоже, что он никогда не сдается. И хороший и тревожный знак.
      - Что еще можешь показать? - Андрей смотрел на меня уважительно.
      А то! Израильского спецназовца "завалил" российский опер! Пардон, бывший опер.
      - Однажды пришлось "работать" в идиотской ситуации. Я - с ножом, "дух" - в бронежилете, но без оружия, только палка в руках.
      - И что?
      - Он замахнулся, я отошел в сторону: палка ударяет в пол, я хватаю левой рукой кисть его правой руки. Дай кисть, - беру кисть правой руки Андрея. - И ножом ра-аз по вене, - провожу пальцем по вене: - Твои действия?
      - Конечно, хватаюсь за кисть. Кровь идет. Инстинкт самосохранения. Кровь надо остановить! - после некоторого раздумья ответил Андрей.
      - Правильно! Потом легко, плавно, но твердо режу ему сонную артерию справ на шее, тут же - слева. Что ты делаешь?
      - Как что - зажимаю порезы! - Андрей попытался зажать "порезы" на шее и руке.
      - Точно. Я режу артерию в подмышечной впадине слева, а затем паховые артерии или вены, не разбираюсь в анатомии, слева и справа.
      - Охренеть! - Андрей смотрел на меня недоверчиво. - А ну-ка еще раз. Сначала медленно, а потом быстро. Нож возьми на кухне.
      - Ну, держись! - я взял нож на кухне, повернул его незаточенной стороной.
      - Поехали! - Андрей встал в стойку. Намеренно сделал выпад правой рукой, я перехватил кисть. И повторил "упражнение". Сначала медленно, а потом - быстро.
      Андрей ошарашено смотрел на нож и потирал места "порезов", иногда смотрел на руки, не порезал ли я его на самом деле. На лезвие я давил как положено. На шее и руке у него остались красные полосы.
      - А почему ему в пах просто не ударить ножом? Болевой шок, и все.
      - На нем была модель броника, где яйца закрыты. Если бы не было этого свисающего конца бронежилета, то все было бы проще.
      - Сам этот прием придумал? - Андрей смотрел на меня с уважением.
      - Нет - врать не буду. В Новосибирске, в "бурсе" обучили. Нашей группе повезло, у нас был препод - фанат холодного оружия и поручных средств. Именно он научил, заставил фантазировать. Говорил, что любая комната наполнена смертельным арсеналом, надо только уметь им воспользоваться. И в карманах у человека всегда полно всякого оружия. Начиная от обычных ключей, расчески, авторучки, заканчивая пачкой сигарет. Один раз мне точно его знания помогли, а то бы не стоял бы я с тобой рядом.
      - Научи меня этому приему, как вскрыть вены у товарища за пять секунд, - Андрей усмехнулся.
      - Понравилось?
      - Сначала надо попробовать.
      Я показал Андрею, как это надо делать. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Андрей это сделал не менее тридцати раз, потом очень долго "резал" вены и артерии у воображаемого противника.
      - А почему нельзя сразу горло перерезать - и все?
      - А ты попробуй, только не на мне, на воображаемом противнике. Видишь, неудобно, и здесь надо наваливаться, можешь получить удар по корпусу или в пах. А так - держишься на расстоянии и несколькими порезами лишаешь противника жизни. Мелочь, а приятно, согласись!
      - Согласен.
      Рабинович пытался разрезать горло у противника, но всякий раз приходилось приближаться вплотную и "открываться". Он сокрушенно покачал головой.
      Андрей показал мне два приема, как ломать ногу человеку. Это очень просто. Главное - угол. И при желании ломаешь на выбор либо голень, либо колено, с бедром потяжелее, но тоже возможно.
      Даже небольшого толчка достаточно - и летишь на пол, и нога отнимается. Мне понравился этот способ.
      Также мы пришли к согласию, что ломать шею у человека не так просто, как это постоянно демонстрируют в американских боевиках. Я показал, как я это делаю. Хватаю противника за голову сзади, плечо упираю в сочлене череп-шея и резко подныриваю, а в это момент плечо резко идет вверх. Таким образом рвется шейный отдел, противник умирает. Тут, правда, не для слабонервных, у покойного гражданина начинаются конвульсии, судороги. Которые могут продолжаться до пары минут. Но ради сохранения собственной жизни чего не сделаешь!
      Андрей показал мне, как он умеет ломать шею. Он это делал коленом, с размаху прыгал на задний отдел шеи. Также он утверждал, что это можно сделать, если рубануть рукой по тому же "стыку" головы и шейного отдела. Но здесь, по его словам, нужен навык, опыт. Видимо, на мумиях тренировался, археолог хренов.

      Мы потом еще долго разбирались как эффективно пользоваться радиоприемником - радиостанцией - сканером. Я долго слушал радиоэфир. Пытался уловить знакомые позывные разведчиков наружного наблюдения.
      У нас они объект наблюдения называли "кротом", "больным", "шефом". А машину, за которой велось наблюдение - "аварийной". Но не удалось ничего подобного перехватить. Лишь послушали, как пожарные матерились в эфир, когда возвращались уже в пятый раз с ложного вызова. Тут я им посочувствовал. Дураков везде хватает, а пожарные призваны спасть людей и нажитое добро. Пару раз проскакивала иностранная речь.
      Андрей навострил уши, весь подобрался. Начал слушать.
      - Ну, чего? - я тянул его за рукав.
      - Чечены что-то продают неподалеку, вот и переговариваются, озираются и докладывают о подозрительном. Пока тихо.
      - Капусту с радиостанциями не продают, - усмехнулся я. - Скорее всего - либо оружие, либо большая партия наркоты...
      - Нет, Леха, это заложник, даже два заложника, - у Андрея руки сжались в кулаки, по лбу скатилась крупная капля пота.
      - Спокойно, Андрюха, спокойно! - я положил ему руку на плечо.
      - Они привезли их в багажниках двух машин, кажется, перевозят с одного места на другое. И это недалеко от нас.
      - Почему так решил? - мне не очень хотелось втягиваться в эту авантюру. Сначала Андрей втянул меня в аферу с золотом "партии" Дудаева, а теперь, зная его недавнее прошлое - в освобождение заложников.
      - Стационарные посты расположены недалеко - слышно хорошо. Это раз, а во-вторых шумы на улице и шумы в радиостанции одинаковы.
      - Дай, послушаю, - я взял сканер.
      Подошел к окну, открыл форточку и начал сравнивать. Гортанную, "хекающую" речь я не слушал, лишь помехи, шумы города. Сигналы машин, шум машин совпадали. Почти одновременно. Я начал отслеживать шум проезжающих машин. Вот идет "КАМАЗ", громыхает железом в кузове. Он прошел мимо нашего дома и через полминуты я услышал его лязг в сканере. Рядом, очень рядом. Рассказал Андрею.
      - Спокойно, Андрей, спокойно, - я начал разговаривать с ним, чтобы отвлечь.
      Андрей уставился в одну точку и лишь слушал эфир.
      - Тебя разве не учили, что нельзя отвлекаться от главной задачи? Наша главная задача - золото Чеченской Республики, если ты меня не обманул с ним.
      - Не обманул! - голос Андрея был тверд и сосредоточен.
      Он схватил бинокль и рванул в комнату, которая выходила на противоположную сторону. Шарил биноклем по улице. Делал это грамотно, через щель между шторами, не приближаясь к окну. Через минут пять он заорал:
      - Есть! Попались суки! Смотри, Леха, смотри! - он указал направление. - Видишь закрытый гастроном или что там.
      - Вижу. А рядом красная "девятка", стекла тонированные. Рядом с ней пижон "криминальной" национальности. Для форсу очки темные напялил. Руку правую держит на поясе. Могу предположить, что там он прячет пистолет, судя по всему "Макаров". "Стечкина" он бы так не держал. Морда у этого охранника дюже криминальная. Мальчик правое плечо держит выше левого. (В данном случае это, может, ничего и не значило, но по себе знаю, что так получается, когда долгое время таскаешь автомат на правом плече. Мышцы привыкают к нагрузке, и по привычке задирают плечо вверх.)
      - Дай я посмотрю, - Андрей выхватил у меня бинокль. - Хороший, кстати, бинокль.
      - Да, хоть и написано, что "сделано в Китае". Он японский, просто шиндик, что склепали в Китае.
      - Самое главное, не искажает, и каждый монокуляр можно регулировать отдельно. Запиши номерок машинки. А вот и еще пожаловали гости.
      Вид на магазин был не под очень удобным углом. Был виден только угол здания. В ворота складского помещения въехала "Волга". Охранник остался на месте. Ждет еще одну машину. О! Он разговаривает с левым рукавом своей куртки. Видимо, насмотрелся боевиков. Проще и удобнее закрепить гарнитуру под воротником свитера. Двигатель у "девятки" работает, возможно, что кто-то в машине.
      - Андрей, это делается гораздо проще.
      - Как?
      - Я схожу и позвоню из уличного телефона-автомата в ментовку, они приедут, освободят заложников, поломают по паре ребер боевикам, закроют их лет на восемь.
      - Попробуй. Только подождем, когда привезут второго заложника. Леха, ты не представляешь, каково быть заложником в руках этих ублюдков, - Андрей был возбужден.
      - Что, Андрей, руки чешутся сломать пару шей?
      - Заметно? - Андрей вытер тыльной стороной пот со лба, но при этом не отрывался от окуляров бинокля.
      - Очень.
      - Не получится. Я не хочу потерять свои деньги из-за твоего благородного порыва.
      - Ты стал таким черствым?
      - Бисмарк сказал: "Бойся первого порыва, ибо он самый благородный!" Вдвоем мы с тобой, с голыми руками на толпу вооруженных чеченцев, какие шансы победить? И нет гарантии, что заложники останутся в живых. Я мыслю рационально и удивляюсь на тебя.
      - Ты не был в чеченском плену.
      - Мне везет. Ну, что там на улице? Второго привезли? И почему ты решил, что там заложники, может, просто груз контрабандных сигарет?
      - Когда говорят о сигаретах, спрашивают насчет того, не задохнется ли этот вонючий баран-урус?
      - М-да, ребята явно не любят русских...
      - Приехали, - Андрей перебил меня.
      - Смотри на заднюю подвеску машины, она должна быть перегружена.
      - Перегружена. Машина старая, почти багажником скребет по асфальту. Иди звони. Может, твоим бывшим коллегам?
      - Не стоит. Они сначала установят внешнее наблюдение, будут присматриваться, принюхиваться, потом окажется, что кто-то из этой банды работает у них "штыком" - стукачом. Они будут долго думать и планировать, как вывести его из-под удара. Потом будут долго и нудно планировать операцию по захвату, согласовывать с Москвой, а тем временем от заложников останутся лишь рожки да ножки. У ментов все быстрее и проще. Приехали, всех повязали, а потом уже выясняют, кто чей агент. Проверено. Я пошел.

      Я взял пакет, оделся как человек, отправляющийся за покупками в продуктовый магазин. Прошел расслабленной походкой мимо магазина, запомнил адрес.
      Охранник пижонистого вида стоял возле ворот в складское помещение. Внутри стояли две "Волги", я запомнил номера машин. Все номера были "крутыми", начинались с двух нулей. Серия местная. Авторитетные пацаны. Тем больнее им будет падать мордой в асфальт. Жаль, что не смогу поучаствовать в этой операции. Эх, жаль! Руки зачесались непроизвольно, я спрятал их в карманы. Так, что еще?
      У красной "девятки" водительское стекло было приспущено, оттуда поднимался дымок от сигареты.
      Значит так. В "девятке" - минимум один, в "Волгах" по два человека: один не будет перевозить заложника, грузить и выгружать, а также при необходимости одному несподручно выбрасывать "груз". Плюс наблюдатель у ворот. В эфире было три стационарных поста. Значит, где-то неподалеку еще минимум три человека. В случае большого шухера, они могут предупредить. А где? Где?
      Я остановился и начал прикуривать. Ветерок задувал пламя зажигалки, я крутился на месте, стараясь прикрыть огонь от ветра. Делал я это на перекрестке. Ага, вон два поста. Стоят по два человека возле своих машин и курят. Третий, третий пост где? Где этот дух?
      Я бы засунул его на крышу - далеко видать, а на тебя внимания не обратят. Где, где эта вражеская обезьяна засела. Думай, Леха, думай, импровизируй! Где? От напряжения у меня потек пот по спине. Тем временем я поравнялся с одной из машин, рядом с которой стояли предполагаемые наблюдатели.
      Один незаметно разговаривал с левым рукавом кожаного пиджака, второй тщательно прикрывал его. Еще хорошо, что они не прошли специальной подготовки.
      Я видел троих. Что могу сказать про них. Рост - от метра семидесяти до метра восьмидесяти. Возраст - от двадцати до двадцати пяти. Все вооружены. У того, кто возле магазина, минимум два пистолета. Один слева на поясе, второй - за брючным ремнем сзади.
      Также мне показалось, что все увиденные неестественно задирают правое плечо вверх. Эх, ребята, посмотреть бы на ваши плечи и пальцы! Жаль, вас на войне не убили, не воровали бы, да не издевались бы над людьми.
      Я прошагал квартал, не хотел звонить от дома. На следующем перекрестке, на автобусной остановке заметил юношу характерной наружности, который сидел на скамейке на автобусной остановке. Читал газету. Автобусы, люди сновали мимо него, он не обращал никакого внимания на них, спина напряженная, ровная, только проезжающая мимо машина ГАИ заставила его оторваться от газеты и нервно проводить ее взглядом. После этого он поднес часы почему-то не к глазам, а к губам. Сложно держать газету и говорить в часы. Кому что нравится.
      Я прошел за его спиной. Один бросок - и я завалил бы этого боевика на землю и оторвался по полной программе. Сигарета кончилась, я остановился неподалеку и начал прикуривать новую.
      Поначалу я не поверил своим глазам. Пришлось изобразить, что не могу прикурить. Под плащом у этого юноши на правом плече висел АКСУ! Что-то серьезное мальчики задумали. Надо поторопиться. Сегодня суббота. Возможно будет затяжка по времени.
      И еще. Этим делом заинтересуются мои бывшие коллеги. Все переговоры по телефону в дежурной части фиксируются на магнитофонную ленту. Комитетчики быстренько идентифицируют мой голос. Это произойдет не раньше вторника. Понедельник - день тяжелый. Значит надо сваливать из города. Надо сваливать. Эх, заложники, не дали толком все проработать мне все до конца! Не получилось! Вот так всегда! Планируешь, планируешь, а тут вмешивается человеческий фактор и все летит коту под хвост!
      Были даже сомнения - стоит ли звонить в милицию, но потом решился. Духи под самым носом разгуливают с автоматами, сидят с этим грозным оружием на остановке, и могут столько людей накрошить, что просто страшно представить.
      Вот и уличный таксофон. "02" набирается бесплатно. После третьего гудка сняли трубку. Женский официальный голос.
      - Девушка, слушайте внимательно, повторять не буду.
      Я кратко, внятно сообщил им о том, что видел, передал номера машин, адреса, вооружение. Особое внимание заострил на том, что они все, по моему убеждению, бывшие боевики, - хотя, разве боевик может быть бывшим? Рассказал также про юношу с автоматом, сидящего на автобусной остановке такой-то по четной стороне улицы. Сказал, что если милиция поедет туда с мигалками и сиренами, то кроме двух трупов заложников ничего не найдет. Также рассказал про радиосвязь и про то, что бандиты наверняка сканируют милицейскую волну.
      Кто говорит? Конь в пальто! Я бросил трубку. Достал носовой платок, вытер вспотевшие ладони, телефонную трубку, номеронабиратель. Еще не хватало, чтобы милиции достались мои "пальчики". Нет, мне этого не надо.
      А теперь домой, к Рабиновичу, очень надеюсь, что он не пошел в одиночку выручать заложников, тогда - прощай мое золото партии!




5.



      Наблюдатель по-прежнему сидел на остановке в позе сфинкса, уставившись застывшим взглядом поверх газеты. Тыльная сторона пристегнутого к автомату магазина хорошо виднелась на фоне обтянутого плаща на его спине.
      Нормально, парень, все хорошо, только посиди еще полчаса, и тебя ждут бесплатные макароны на ужин в казенном ресторане! Только не дергайся никуда!
      Меня подмывало остаться и посмотреть за захватом. Мальчишество, конечно, но с трудом преодолел соблазн. И пошел дальше.
      Машины наблюдателей стояли на месте. "Волги" и "девятка" тоже были на местах. Хороший знак. Жаль, что у нас один бинокль.

      Рабинович просто прилип к биноклю, между лопаток темнело пятно. Волнуется, переживает мужик. Я подробно ему рассказал об увиденном. В эфире было слышно, как чечены переговариваются. Что все спокойно и они замерзли. На что им ответили, чтобы заткнулись и ждали. Дисциплина у них была на месте.
      Я нашел милицейскую волну. Не знаю какого РОВД, или ГУВД по области, но все было спокойно. Там какой-то дебош, там - ложный вызов. Там ограбили, а там - проверьте, поступил сигнал, что убийство. Ежедневные милицейские будни. А кому легко?
      От всех этих треволнений и тренировок мне захотелось поесть, а может, просто нервное. Пошел на кухню, стал готовить яичницу с колбасой. Андрей отказался. Наше дело маленькое - пригласили, а не хотите - как хотите.
      Когда яичница была почти готова, Андрей заорал, я чуть сковороду от неожиданности не выронил.
      - Леха! Леха! Началось! Смотри!
      Я кинулся к окну, Рабинович бинокль не отдал, казалось, вогнал окуляры себе в глазницы, пальцы подкручивали регуляторы изображения.
      Я увидел, что трое гражданских сначала "окучивали" ногами двух наблюдателей у "девятки". Особенно мне понравилось, как вытащили водителя из машины. Все как положено. Резко открывают дверь, захват кисти, рывок на себя, только показался корпус - удар в живот, а потом вяжут руки. С заднего сиденья выволокли еще одного гражданина.
      Не знаю откуда, но вдруг появились мужики в бронежилетах и касках-"сферах". Они уже вытаскивали пятерых бандюков из магазина. Всех мордой в асфальт. На руках поблескивают браслеты. Браво, мальчики, браво!
      Потом вывели на свет мужчину и женщину. У них были связаны руки, они закрывали глаза руками от солнечного света, с трудом передвигая ноги. Было видно, что передвигаться им тяжело, каждое движение причиняло невыносимую боль. Мужчина был одет в порванный костюм, ворот когда-то белой рубашки был наполовину оторван и болтался за спиной. Из-за расстояния нельзя было определить возраст и состояние мужчины. Мне лишь показалось, что лицо у него сильно опухло.
      На женщине одежда тоже была изодрана. Как на груди, так и на поясе. То, что болталось, даже нельзя было назвать остатками одежды. Какие остатки от рванины. Видимо эти сволочи насиловали ее, и не раз.
      Руки сжались в кулаки. Жаль, что не могу пару-тройку раз приложиться к каждому бандитскому ублюдку.
      Кто-то из милиционеров перерезал веревки на руках несчастных, те стали растирать запястья. Потом подъехали машины уже с мигалками, сиренами. Из "девятки" достали два автомата. Из здания магазина вынесли еще пять автоматов и кучу всякого железа. Банда серьезная.
      Подогнали те две машины, которые стояли "наблюдателями". Из них выгрузили пятерых задержанных, в том числе и юношу с остановки. То, что у него была растрепана прическа, и плащ был порван справа-сзади, меня позабавило.
      - Молодцы менты! Отменно сработали! Так держать! Все, Андрей, пошли отметим это событие! Мы с тобой молодцы! Если бы не твои познания в чеченском языке, то хрен бы что вышло! Если бы мы не были в розыске, то могли получить по ценному подарку, как бдительные граждане, или как борцы с террористами.
      - Сейчас, Леха! Хочу досмотреть, чем закончится.
      - Это долгая песня. Сейчас все это будут осматривать, составлять протокол осмотра.
      На улице послышался вой "Скорой помощи". Сначала одной, потом второй машины. Вышедшие врачи бегло осмотрели бывших заложников, и помогли им сесть в разные машины.
      А из магазина, который числился на ремонте, все продолжали выносить оружие, средства связи, форму, боеприпасы. При желании они могли долго здесь держать оборону.
      Я положил руку на плечо Андрея. Он весь дрожал и был мокрый от пота.
      - Пойдем выпьем, отметим. И самому станет легче, отпустит.
      - Попозже. Ты пей, я потом догоню.
      Я пошел на кухню. Налил себе полстакана вина. Яичница уже успела остыть. Но в качестве закуски годилась. Я успел выпить еще стакан вина, доесть сковороду яичницы, когда зашел Рабинович. Вид у него был измочаленный. На груди от воротника до живота - темный треугольник от пота, одышка, бледный весь.
      - Такое ощущение, будто ты отмахал километров десять с полным комплектом. Автомат, БК, ОЗК, шинель в скатку, и вещмешок. Тебе не плохо?
      - Тебе не понять! - он не то что сел, а рухнул на табурет, взял мое вино, выпил одним залпом. - Еще, - протянул стакан.
      - Пей, не жалко, есть будешь?
      - Нет! - он выпил полный стакан, пошатываясь пошел в спальню. Было слышно, как он разделся и лег. Минут через пять послышался храп, потом стоны.

      И с этой развалиной мне предстояло идти по территории, захваченной врагом. Физически он крепок, форму быстро набрал, а вот морально... Если бы не я, то пошел бы Андрей в одиночку на банду вооруженных до зубов духов...
      Вечером в новостях показывали задержанных, при этом было сообщено, что они длительное время находились в разработке, но потом скрылись и были объявлены в розыск. И лишь благодаря анонимному звонку были взяты с поличным. Также сообщалось, что банда занималась вымогательством, грабежами, захватом заложников.
      И - что особенно приятно, задержанные проверяются на принадлежность к незаконным вооруженным формированиям в Чечне. Показали арсенал изъятого у них. У них были даже "Шмели" и "Мухи", пара мин направленного действия.
      Выступила пара высоких милицейских чинов, которые с важным видом говорили что-то о неотвратимости наказания. Показали лица задержанных в анфас и в профиль. Призвали тех, кто пострадал от них, обращаться в органы правопорядка.
      Я помню лица четырех. Спесивые были. Сильные. Холеные. А теперь от этого ничего не осталось. При задержании хорошо постарались. Лица были разукрашенными наливающимися синяками.
      Налил себе вина, чокнулся с экраном телевизора, как раз показывали какого-то самого старого в этой банде, подмигнул ему, выпил. Знай наших!
      Раньше за такую операцию целый год бы хвалили, а теперь я даже не могу прийти и сказать: "Вот он я - награждайте!" Этот героический поступок, без сомнения, был бы засчитан судом как смягчающее обстоятельство, но мне это надо?
      Андрей, ворочаясь, проспал до утра; он стонал, хрипел, что-то бормотал. Я уже привык к его ночным крикам, поэтому не обращал никакого внимания. Зато начал готовится к походу.

      Проверил свою одежду, снаряжение. Начал укладывать сумки. Завтра воскресенье - самый оптимальный срок для выезда из города. Силы милиции минимальны. Граждане заняты подготовкой к зиме.
      Позвонил в справочные железнодорожного и автовокзалов, узнал, как добраться до столицы Ингушетии.
      Через полчаса встал Рабинович.
      Рассказал Андрею, что говорили в новостях. Он выглядел уставшим, но принял мои доводы разумными, и тоже начал собираться. Смотрю - он складывает в сумку масло подсолнечное, все таблетки нафталина, которые нашел у хозяев. Слава богу, я знаю, для чего они предназначены.
      - Эй, орел! Ты что, совсем сдурел? - я начал возмущаться.
      - А в чем дело? - Андрей сделал невинное лицо.
      - Ты тут "дурака" не включай. Хрен с этим хозяйственным мылом, маслом, аэрозолями, все это можно объяснить, я насчет нафталина!
      - От моли! - по-прежнему невинная рожа у Рабиновича.
      - Это можно объяснить милиционеру, а вот чечену, который прошел курс минно-взрывного дела, не получится. И даже не пытайся. Весь этот набор выдаст тебя, - все равно, что обвешаешься оружием с ног до головы.
      - Да ну!
      - Я тебе дам "да ну!" Мне, чтобы сварить взрывчатку, понадобится гораздо больше времени и компонентов, нежели тебе, но я все же знаю, как это делается. И чичи знают. Нашелся мне тоже читатель журнала "Юный сапер"! - я продолжал бушевать еще минут пять.
      "Почистив" сумку Андрея (выкинул оттуда напильник, марганцовку и мазь Вишневского), наказал Андрею строго-настрого обходится безо всякой самодеятельности, поручил навести порядок в квартире. Сам тем временем сбегал в магазин, набрал две сумки продуктов.

      Как договаривались с Виталием Черепановым, забили хозяйский холодильник продуктами, хозяину персонально купил литровую бутылку водки, ее убрал в морозилку. Позвонили чудо-казаку, поблагодарили за помощь. Оставили на видном месте двадцать долларов, перекрестились, посидели "на дорожку" и тронулись.
      Услугами такси не воспользовались, поехали на автобусе. Андрей, долго не выходивший на улицу, смотрел во все глаза.
      Забавно было наблюдать за ним. Вроде здоровый мужик, а вел себя как ребенок, приехавший в город из деревни. Всему искренне восторгался. Приходилось его одергивать, мог привлечь излишнее внимание, а нам этого не нужно было делать.
      Билеты до Назрани купили без проблем. Мне понравилось ездить в спальных вагонах. Не знаю как они сейчас называются, а раньше были сокращенно - "СВ". К хорошему привыкаешь быстро и даже удивляешься, как это я мог раньше ездить в этих плацкартных и купейных вагонах!
      Вокзал проскочили быстро. В холле болтался без дела милиционер. Времени определится - есть "наружка" за нами или нет, не было. Пошли внаглую - "на арапа".
      Набрали газет, как местных, так и центральных, воды минеральной. Было желание набрать пива побольше, но не очень хотелось привлекать к себе внимание, когда мы перепьемся. На войне сухой закон. По крайней мере на ЭТОЙ, невидимой войне.
      На настоящей войне я выпивал за неделю столько, сколько нормальный среднестатистический человек выпивает за год. Только тогда алкоголь помогал нам выжить, а СЕЙЧАС он мог нас погубить в самом начале операции.

      Проводницей была молодая симпатичная девчонка лет двадцати пяти. Эх, если бы не вся эта афера с долларами, то можно было бы и позаигрывать с ней. Нельзя, Леха, нельзя! Мы выглядели как два командировочных.
      Проводница лишь взглянула на наши билеты. Мы для нее были очередными пассажирами в длинной веренице похожих друг на друга лиц. Хотелось бы таковыми и остаться.
      В купе мы разлеглись и стали глазеть в окно. Хороший край, хорошая земля. Поезд ехал не быстро, да я особо и не спешил навстречу с тем, что отделяло меня от золота и свободы!
      Так как с питанием будет не очень хорошо, мы налегали на мясо и мясопродукты. Калорийные орехи и изюм, конечно, хорошо, но мне больше нравится не растительная пища. Пили только минеральную воду. В тамбур выходили курить по очереди.
      Отоспаться мы отоспались на квартире, сейчас продолжали прорабатывать варианты встреч с представителями милиции и чеченских бандформирований. Просматривали газеты. На первых полосах местных газет были репортажи о ликвидации крупной чеченской банды. Крупным планом - арсенал бандитов. Также говорилось, что бандиты дают показания. Ниточки связей банды вели в Чечню. Но, как писали журналисты, там и теряются. Так что все газеты констатировали тот факт, что взяли лишь исполнителей, но не удалось ликвидировать всю преступную цепь.
      Рабинович, когда прочитал все это, вслух заметил:
      - Тогда надо ликвидировать всю Чечню.
      - Андрей, есть время не идти туда, только скажи точно, что там.
      - Я очень надеюсь, что там золото.
      - Хотелось бы верить. Так что едем.
      И опять в сотый раз мы начали повторять ответы на предполагаемые вопросы.
      - Слушай, Алексей, у каждого журналиста должен быть спутниковый телефон для связи со своей редакцией, а наш где?
      - Добрые люди в камуфляжной форме сказали нам, что он нам ни к чему, и забрали его. Видимо, они сильно нуждались в нем, - я загнусавил голосом юродивого.
      - Не переигрывай! - голос Андрея был сух.
      - А если эти добрые самаритяне по своему спутниковому телефону свяжутся с нашей редакцией и спросят, посылали они двух придурков в Чечню для сбора материала или нет?
      - Скажут, что посылали, - уверенно ответил мой попутчик. - Не мы первые, не мы последние.
      - Хорошо у вас - археологов - все "схвачено", - "подковырнул" я Андрея.
      - Работа такая! - парировал он мой выпад.
      Мы постоянно высматривали, нет ли за нами "хвоста". А черт его знает! Нельзя вдвоем определить, ведется ли за нами наружное наблюдение. Ограниченное пространство вагона...
      Прекрасно осознавая возможность, что нас могут прослушивать, мы, не сговариваясь, больше ни разу не упоминали "пещеру с сокровищами". Для меня эта "пещера", этот бункер стал капищем.
      У древних славян капищем называлось место, где они поклонялись своим богам. В первую очередь - Перуну, Богу Солнца.
      Я же стал поклоняться Богу Денег - Золотому Тельцу. И поэтому гигантское хранилище денег стало моим "капищем". Там я собираюсь поклонятся своему идолу. Но лишь поклоняться, а не умирать. Это в мои планы не входит. Деньги - это хорошо, но свобода и жизнь дороже.

      Поезд вновь стучит колесами по стыкам рельсов. Сначала я ехал с миллионом долларов для спасения Рабиновича. Теперь еду с Рабиновичем за миллионом долларов. Ирония судьбы. Последнее время у меня были то миллион, то Рабинович. Теперь хотелось бы, чтобы у меня был и миллион и Рабинович. Очень хотелось. Рабинович был пропуском в мир моих мечтаний, а миллион - тем самым миром. Миром, где я буду человеком мира. Звучит сладко. Но есть старая армейская поговорка: "Посчитали на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить!"
      До столицы Ингушетии мы добрались быстро. Потом на автобусе до границы с Чечней.
      Особенно старательно не "проверялись", но ничего не заметили. В данной ситуации нам нужно было добраться до Чечни как можно быстрее. Не думаю, что "наружка" ломанется за нами. Вряд ли.
      С каждым километром приближаясь к Чечне, я начинал нервничать. Меня охватывало возбуждение. Сказать, что я не боялся, значит соврать. Несколько патетично, но мне казалось, что я чувствую, как со стороны Чечни веяло холодом, страхом, смертью.
      Хотя, может быть, это просто нервы разыгрались. Рядом с нами ехали обычные люди. Они ехали, не проявляя никаких признаков беспокойства.
      Я закрыл глаза, попытался расслабиться, не знаю, как внешне это выглядело, но внутри меня по-прежнему лихорадило. И как бы я ни старался себя успокоить, это плохо получалось.
      Посмотрел на Андрея. У того тоже вид был неважнецкий. Он то облизывал пересохшие губы, то прикладывался к бутылке с минеральной водой. На лбу и на верхней губе выступил пот, он его вытирал носовым платком. Если так дело пойдет дальше, то нервозный и взвинченный вид выдаст нас еще до начала операции "Золото партии"! Так два нормальных журналиста из правозащитной газеты себя не ведут. Так ведут два дешевых контрабандиста с контейнерами героина в желудках.
      Не объяснишь же людям, что Андрей чудом вырвался из духовского плена, а я был в двух командировках, на которых потерял очень много замечательных друзей. И сейчас снова туда!!! Не хочу! Водитель, останови автобус! Я пешком убегу к себе в Сибирь! На хрен мне нужны эти деньги! Не хочу в Чечню! Пусть кто-нибудь мне принесет их оттуда! Не хочу! Не желаю к духам, к черту в зубы! Может, у черта и лучше, чем в плену у этих уродов! Твари! Я не могу их убивать, я не могу поквитаться с ними за своих товарищей! Не могу! Вместо этого я должен как баран блеять, ах, какие же вы несчастные! У, эти проклятые федералы! Хуль вам всем в зубы! "Несчастные"! Бандитское племя! И я, идиот, сам снова туда, без оружия, "голый"... Придурок!
      Я вытер пот со лба. Нервы ни к черту, совсем ни к черту. Если кто-то из окружающих скажет хоть слово, могу взорваться как сто тонн тротила и порвать всех на британский флаг.





6.



      Ловлю сам себя на том, что машинально расстегиваю и защелкиваю браслет на часах, там нож. Проверяю пряжку на поясе, там тоже метательное оружие. Пальцы ног шарят по выпуклостям подошв ботинок, там тоже ножи. Все как перед боем.
      Руки машинально, автоматически проверяют наличие оружия и снаряжения. Все ли на месте, все ли подогнал как надо. И возбуждение почти такое же, как перед большим боем. Когда крестишься и плюешь перед собой. Прежде чем взять автомат в руки, если есть время, то плюешь на ладони, растираешь руки и берешь свой родной, самый дорогой в жизни АКС.
      Я взял у Рабиновича бутылку с водой. Хватит одному глотать, дай и мне смочить горло. Вот так лучше. Мы все это время ехали почти молча. Так не пойдет. Это же алогично, когда вместе едут, но не говорят друг другу ни слова, а лишь озираются по сторонам и потеют. Это либо недобрые люди, либо два гомика поссорились перед поездкой.
      Я начал разговор ни о чем, так, просто, чтобы заполнить дорожную паузу.
      Вспоминали Кишинев. Службу в нашей славной части. Сослуживцев. На нас никто не обращал внимания, потом мы сообразили, что не следует в прифронтовой полосе вспоминать военную службу. Мы не военные, а всего лишь два мирных журналиста. Эх, надо было волосы отрастить подлиннее. Но всякий, кто длительное время носил короткую стрижку, знает, что стоит волосам отрасти чуть длиннее положенной армейской нормы, и чувствуешь себя как-то неуютно.
      Поэтому разговор перешел в плоскость семейно-бытовых отношений.
      - Лех, у тебя в Кишиневе была собака немецкая, экзотической породы, с первого раза без стакана не выговоришь ее название. Как ее? Резинка, нет. Ну, как?
      - Ризеншнауцер. Резинка! Сам ты резинка от трусов!
      - Во-во, как она? Ты что-то про нее ничего не рассказываешь.
      - Никак. Умерла. Но собака была грамотнейшая! Умница, а не собака. Во-первых, в советское время на границах было много массовых переходов. Но не со шпионской целью, а контрабандисты. Часто это происходило на советско-румынской границе. С одной стороны, вроде как Румыния из социалистического лагеря, и сильно укреплять границу, по типу как с Китаем - не стоит, но тем не менее есть граница, и от этого никуда не уйти. И когда контрабандисты идут массово, то есть человек пять-семь, то с собой берут "корову".
      - Не понял. Кого берут? Корову? А на хрена она им нужна? Тем более через границу. Не понял, поясни! - Андрей был озадачен.
      Я сам представил, как группа контрабандистов ночью перетаскивают корову через границу. Ночь, луна, облака. Двое, упираясь в землю каблуками, тянут за веревку, привязанную к рогам коровы. Корова, нагнув голову, упирается всеми четырьмя копытами, присаживается назад, мотает головой. А сзади бедной животины пять-шесть человек, мешая друг другу, толкают корову вперед. Корова от натуги пускает газы и испражняется "по-большому" на "толкачей", что стоят сзади. И все это на глазах изумленных пограничников, которые стоят на другом берегу небольшой реки. Все. Занавес.
      Я невольно улыбнулся своим мыслям.
      - Нет. Это не та корова, что мычит и телится. "Корова" - новичок, первый раз идущий в переход через границу. Как правило - случайный человек. Ничего о группе не знает. Пацан сопливый, которого соблазнили на участие в этой авантюре большими деньгами. Как только через границу перешли, то сразу бьют "корову". Как правило по голове и поддых. А сами деру. "Корова" лежит в полуобморочном состоянии. Не в состоянии ни побежать следом за товарищами, ни вернуться через границу домой. В это время идет сигнал о нарушении границы на пульт дежурного по заставе. К месту происшествия высылается ближайший наряд. Впереди идет собачка, как правило - овчарка. К этому времени нарушитель, он же "корова", уже оклемался и пытается отползти, забиться под ближайший куст. Собачка его находит, вынимает его оттуда. Наряд ждет подхода тревожной группы. Тревожная группа приехала, пока туда-сюда, основная группа контрабандистов уже садится на поджидающую машину и растворяется на бескрайних просторах Советской Родины.
      Была поставлена задача подобрать и подготовить собаку, которая была бы вынослива и могла автономно преследовать и бороться с группой нарушителей, в том числе и вооруженных. Несколько лет велись изыскания. Пробовали многие породы собак. И даже пытались переучить овчарок. Ничего не получилось. Вспомнили про ризеншнауцеров. Во время второй мировой войны немцы использовали именно эту породу при охране концлагерей. Это в кино показывают, что охранялись они восточно-европейскими овчарками. Эта порода появилась лишь после войны и то в СССР. Недоработка режиссера. На самом деле охраняли концлагеря с помощью ризешнауцеров и немецких овчарок. Такие черные псины. Они поменьше в холке, чем восточно-европейские, но покоренастее будут. Овчарка вцеплялась мертвой хваткой в одного, в одну конечность, и все. Ризеншнауцеры более мобильны, умеют контролировать толпу. Но после войны из-за ненависти к их работе в концлагерях их почти полностью истребили. Нашли потомков ризеншнауцеров, которые работали на "фабриках смерти". В отличие от людей у собак на уровне генетической памяти закрепляются те рабочие навыки, которыми владели их предки. Вот поэтому они представляли определенный интерес. Осталось лишь несколько десятков экземпляров собак в Германии и Венгрии. Попробовали их на границе. Результат превзошел все ожидания. Собаки шли по следу группы. Догоняли первого, прыгали на него, выкусывали кусок затылка, вместе с костью, естественно, бросали его, куда он к черту денется! Потом следующего. И когда собака чувствовала верхним чутьем...
      - Как это - "верхним чутьем"? - переспросил Рабинович.
      - Это когда след по воздуху, а не по земле. Тем более, что только что прошел запашистый от пота и возбуждения гражданин. По собачьим понятиям вонь стоит нестерпимая.
      - Понятно, - кивнул головой Андрей.
      - Ну вот, когда собака чуяла, что все, это последний клиент, или силы ее на исходе, то она последнего, подчеркиваю, последнего клала на землю и скалила зубы в нескольких сантиметрах от его шеи. Потом приходила тревожная группа, а это могла произойти через несколько часов, пока она соберет раненых или трупы, а собачка стоит и нежно скалит ба-а-а-альшущие зубки. Также он мог бороться с вооруженным противником. Я взял щенка у инструктора, который обучал ризенов службе на границе. Потом перестройка-перестрелка, развал всего и вся, он забрал своих собак - кобеля и суку и ушел на вольные хлеба. Стал разводить собак, тренировать для своих и чужих. Открыл школу служебного собаководства. Парень специалист высочайшего класса. Из самого дурного, свирепого пса делал послушную, дрессированную собаку. Вот у него я и взял у него щеночка. И вот как-то мы гуляли. Он со своими двумя собачками. Я - с подросшим щенком - Лоттой. И задаю ему вопрос. А как, мол, быть, если человек вооружен огнестрельным оружием. Показывает. Подзывает пса. Помнишь старые офицерские бушлаты? Не эти утепленные куртки-"афганки", а толстые бушлаты на вате. Он был одет именно в такой. И вот он прячет руку в рукав и резко вскидывает руку. Пес как стоял, так и отпрыгнул в сторону, потом оттолкнулся задними лапами и ударил своей квадратной головой в живот хозяина. А пес здоровенный - весил больше семидесяти килограммов. Юрка-хозяин полетел спиной назад. Поза - согнутый пополам. Руки по инерции идут вперед. Пес хватает рукав бушлата и рвет его. Хозяин кричит ему: "Фу!". Пес останавливается. Юра поднимется с земли, трет отшибленную задницу, потом растирает ушибленный живот, рассматривает почти оторванный кусок рукава, из которого в разные стороны торчит вата, качает головой. Пес в это время сидит и виляя култышкой купированного хвоста, преданно смотрит в глаза хозяину. И когда мы вечерами гуляли всей семьей (дочь тогда маленькая была), то собака очертила для себя круг, за который нельзя отпускать ребенка. Мы с женой в центре круга, а ребенка нельзя отпускать не дальше трех метров. Любую попытку прорыва собака пресекала, становясь у дочери на пути. В то же время, если кто-то подходил ближе трех метров к ребенку, будь то собака или человек, она щетинилась и скалила зубы. На глазах у ризенов челка, глаз у них практически не видно, это еще сильнее пугает. Мы не воспитывали ее специально, видимо, кровь предков заговорила, но она терпеть не могла на дух пролетариат.
      - То есть как? - переспросил Андрей?
      - Например, идет человек, который просто работает на заводе. Все нормально, чисто одет. Ну, на лице у него написано. Она рвется, хрипит, хочет его порвать на части. Я не говорю уже про бомжей.
      - И что с ней стало?
      - Умерла от гепатита. Обидно. Плакал я как ребенок. Все-таки член семьи. Собаки мне нравятся больше, чем люди. Больше.
      - Не пытался себе завести еще собаку?
      - Нет. Была мысль из командировки привезти щенка кавказской овчарки, но передумал. И правильно сделал. Хотя у нас многие привозили. Сейчас живут, гоняют всех дворовых собак.
      - Видел я этих кавказских овчарок! - Андрей поежился при воспоминании. - Здоровые как телята: когда было скучно хозяевам, то они натравливали на больного раба собак. Если тот быстро бегал, значит - симулянт, получал с десяток ударов палками и снова на работу. А кто не мог убежать или сопротивляться собакам, то те загрызали их насмерть. Поэтому я не питаю никакой любви к кавказским овчаркам, ни к их хозяевам. - Последнюю фразу Андрей сказал понизив голос: - Но вот ты меня заинтересовал ризеншнауцерами. Может, потом взять к себе в семью ризена? У нас сейчас модно иметь в доме все, что связано с холокостом. Так, например, один делец предложил на продажу мыло из концлагерей, сделанное из человеческого жира. Утверждал, что оно сделано из евреев.
      - И по какой цене?
      - Что-то около трехсот долларов.
      - Цена хорошая, но на фига это надо держать дома?
      - Мода! - Андрей пожал плечами. - Мне оно и даром не надо.
      - Ну и что, купили?
      - Продал несколько кусков. Но тут покупатели потребовали, чтобы продавец представил доказательства. Что оно сделано исключительно из евреев.
      - Ну, и?
      - Не смог. Поэтому к нему охладели. Что дальше он сделал с этой гадостью - не знаю.
      - Я смотрю - у вас там тоже процветает махровый национализм.
      - Еще какой, Леха! Смотрят, родился ли ты в Израиле или нет. Из СССР выходцев не любят, называют нас "русской партией" или "русской мафией". Боятся нас. В структуры власти стараются не пускать. Я тебе говорил уже про это.
      - Говорил, - я кивнул.
      - Здесь бились за место под солнцем, доказывая, что ты не еврей, а там - доказывая, что еврей, - все это Андрей говорил, полушепотом.
      - Территория населена мусульманами и не очень здесь любят евреев. Да, и ни к чему нам привлекать излишне внимание.
      - Эх, курить охота! - Андрей потянулся.
      - Мне тоже. Вот в Грузии, когда был в командировке, то там мужики курили в общественном транспорте, а здесь, видимо, не принято.
      - Жаль. Сидишь, и как в машине куришь. Здорово!
      Так, за болтовней о пустяках, прошло время. Я и сам успокоился. Нервная дрожь прекратила меня бить, Андрей тоже внешне успокоился. Я сосредоточен, внимательно отслеживаю происходящее. Мышцы находятся в тонусе, готовы в любую секунду сработать на опережение ситуации. Мозг работает ровно, четко фиксируя мелочи, обрабатывая из, складывая в общую мозаику. Так, не особо рассматривая пассажиров, замечаю, что у мужика лет сорока пяти, сидевшего впереди нас через проход, наплечная кобура с пистолетом.
      И пистолет не Макарова, а Стечкина. Хорошая машина. Оперативники такие не носят. Ими вооружены либо "силовики", те, кто принимает непосредственное участие в задержании, либо бандиты. На того, кто постоянно тренируется и находится в хорошей физической форме, этот обрюзгший, с двумя с половиной подбородками мужик не похож, значит, второе. Бандит. Ну, а ты чего хотел увидеть, рядом с "территорией зла"? Пионеров-тимуровцев? Остальные пассажиры, были похожи на мирных. Посмотрим.
      Своими выводами и умозаключениями я поделился с Андреем. Тот согласился. А вот и остановка.

      Первым делом сигарету в зубы, и в туалет, избавится от лишней жидкости. Стоянка долгая, тридцать минут. Мужчины степенно потянулись в кафе. Я не любитель придорожных забегаловок. Есть печальный опыт - потом мучаешься расстройством желудка.
      Рядом с дорогой располагался рынок. Мы купили там копченную курицу и немного вяленного мяса с собой в дорогу. И тут же отошли в сторону, начали есть курицу. Хорошая курочка попалась.
      Пока ели, я смотрел на этот мирный сейчас рынок и вспоминал события зимы 1994 года. Вроде, и времени немного прошло, но кажется, будто целая жизнь минула.

      - Именно по этой трассе наша колонна двигалась в сторону Чечни. Московское командование, планировавшее эту операцию, хуже дня выбрать не могло. Было воскресенье, самый базарный день. И вот, когда подъехали к этому рынку, то живая стена из кричавших, визжавших женщин преградила нам дорогу. За их спинами стояли здоровые мужчины, а за ними была сложена баррикада из сломанных торговых навесов, прилавков и прочего хлама. Для легковой машины это было непреодолимое препятствие, но только не для БМП и танков.
      Женщины блокировали нам движение. Не готовы мы были к этому. Никто не был готов воевать, полагали, что мы просто устраиваем акцию устрашения, так, побряцаем оружием и все. Я не был провидцем, пророком, но имея опыт боевых командировок на Кавказ, понимал, что одним лишь блеском начищенного оружия здесь не обойтись. И вот первая "ласточка" напротив этого рынка подтвердила мои опасения.

      Колонна стала. Лишь только стали, как невесть откуда взявшиеся пацаны кинулись и натолкали в гусеницы БМП всякой дряни типа арматуры. Насмотрелись телевизора, когда в августе 1991 года москвичи так развлекались.
      Десант быстро спешился и, отогнав пацанов, вытащил весь металл из гусениц. На них накинулись женщины.
      Никогда тебе, Андрей, не приходилось общаться с разъяренными женщинами на Кавказе? Мне Ближнего Востока хватило. Там женщины погорячее, чем здесь, - Андрей горько усмехнулся.
      Такое топтание на месте продолжалось около четырех часов. Командование пыталось проводить какие-то переговоры. Бесполезно. Потом из-за спин женщин в нас полетели камни, бутылки с бензином. "Коктейль Молотова" называется. Пламя с машин сбивали брезентом. Слава богу, что ни на кого из солдат не попало. Ну, а потом уже не выдержали нервы у комбата первого батальона, у него солдату камень разбил лицо. Плюс начались одиночные выстрелы из-за женской толпы. Пуля попала солдату в бронежилет. Опрокинула на броню. Стреляли жаканом - самодельной пулей из охотничьего ружья. Кроме синяка и поврежденного бронежилета - ничего страшного.

      И вот разъяренный комбат встал в полный рост на броне первой БМП-2 и над головами толпы дал длинную, в полмагазина очередь. Народ присел, затих. Тут прибежало целое местное отделение ментов, все - местные. Начальник - толстый, старый майор. Размахивал пистолетом над головой, кричал: "Кто стрелял?" и пробирался к головной машине, на ней первый комбат сидит
      Толпа расступается и пропускает его, показывает на комбата. Комбат командует механику-водителю: "Вперед!" БМП дернулась вперед, толпа немного осела, но не уходит.
      Тут начальник РОВД нарисовался, хрен сотрешь. "Почему стреляли, я вас задерживаю!"
      На броне рядом с комбатом сидел ротный, он дал команду своим бойцам. Те схватили в охапку этого местного ментовского начальника, подняли на броню, пистолет отобрали. Дали еще пару раз очередь из автомата над головами, так, чтобы горячие гильзы сыпались на этого придурка, и поехали вперед.
      - Он что, у вас был заложником? - Андрей даже оторвался от курицы.
      - Почему заложником? Просто нам было по пути, и мы решили подвезти хорошего человека, - я усмехнулся. - Толпа, было, ринулась вперед, но механики уже устали от бестолкового стояния на месте и потихонечку, "в натяг", двинули машины. На первой пониженной. Толпа теснилась, пятилась назад, но потом сама была прижата к баррикаде, тут люди и начали растекаться по сторонам. Солдаты взяли оружие наизготовку, спешились, отпустили майора милицейского, отдали ему пистолет, правда, без патронов. БМП разогналась и врезалась в кучу металлолома. С третьей попытки удалось пробить проход. Толпа стояла по сторонам и материла нас почем зря.
      - А вы?
      - Сказать, что все бойцы вели себя с честью и достоинством, нельзя. С нашей стороны несся отборный мат. Правда, старались не провоцировать чеченцев на активные действия. Но это село я запомнил на всю жизнь. Да, забыл сказать, что неизвестно откуда взялись журналисты, в том числе и западные, которые снимали это противостояние. Потом по всему миру показали, как мы идем. Что-то вроде предупреждения было: "Русские идут!" И не надо было затрачивать средства на спутниковую, радиотехническую разведку. Подбирать и готовить агентуру. Сами все рассказали. И лишь потому, что у кого-то мяса в голове не хватило перенести начало нашего "Южного похода" на день-два вперед-назад.
      - Может, был расчет на то, что чечены увидят войсковые колонны и в панике разбегутся?
      - Издеваешься?
      - Да.
      - Пусть бы умники: те, кто планировал этот бред, перечитали бы на досуге Лермонтова и Толстого. Я перед поездкой две ночи штудировал, и после спокойно перечитал.
      - Помогло?
      - Нет. Просто убедился еще раз, что России не везло на командование ни тогда, ни в эту войну.
      - Я тоже перечитал все, что было известно по Кавказу, перед нашей гуманитарной миссией, - Андрей облизывал пальцы.
      - Ну и что?
      - Нынешние порядки в Чечне мало отличаются от тех, которые описывал Толстой. Лишь с поправкой на блага цивилизации.
      - Особенно для тебя была бы актуальна книга "Кавказский пленник"? Ее надо переработать и распространить среди западных журналистов и гуманитарных миссий, отправляющихся в Чечню, как пособие по выживанию. А также поднатореть в охмурении малолетних чеченских барышень.
      - Да пошел ты, - Андрюха беззлобно ругнулся.
      - Не было рядом с тобой чеченской прелестницы, чтобы ты ей построил глазки, а она тебя освободила, ты бы ее потом обесчестил и удочерил.
      - Начнем с того, что они страшные как сибирская язва...
      - Но-но! Сибирская язва - это моя бывшая жена! Так что не надо!
      - Так вот. Эти чеченские женщина и подростки... - Андрей сделал паузу и выжидательно посмотрел на меня, не собираюсь ли я его перебивать, я спокойно жевал курицу. - Мы для них были как домашний скот. Ну, умер. Жалко, конечно, что курица сдохла, но есть же еще. Закончится - муж еще наловит. Не проблема. А тем более евреи - вообще не люди. Подумаешь одним больше, одним меньше. Плюс - еврея можно продать за приличные деньги, и на эти деньги, допустим, подлатать крышу на своей даче в Анатолии.
      - Где-где? - я оторвался от еды. - Не слышал в Чечне такого города.
      - Это не в Чечне, а Турции.
      - У них, что и там тоже дома есть? Хорошо люди зарабатывают на войне и заложниках. Может, тоже переквалифицироваться?





7.



      - Не получится. Они конкурентов убирают. Это их вотчина. А дома у них есть во многих странах мира. Они здесь зарабатывают деньги. Отдыхают за рубежом. Выходят на пенсию, когда чувствуют, что хватит денег, или конкуренция стала невыносима и уезжают в Германию, Турцию, Англию, по всей Европе их много. Там рассказывают легковерным и слабым на слезу обывателям сказочку - какие они несчастные и пострадавшие от произвола России, получают политическое убежище и живут, в ус не дуют.
      - Бля, хорошо быть чеченцем! Слушай, Андрюха, а если я приеду в Европы и скажу, что, мол, невинно пострадавший от чеченского произвола, мне дадут политическую "крышу"?
      - И не мечтай. Не вписываешься в принятую канву поведения. Запомни: чечены - жертвы аборта, а русские - изверги. И не надо путать европейских буржуа. Их же там разводят как гусей на убой. Чтобы все было чистенько и спокойненько, все как в больнице для умалишенных. Нельзя нервировать и травмировать пациента. Если ему сказать, что это белое, показывая на зеленое, значит это и должно быть белым. А если вдруг явится смутьян и возмутитель спокойствия, как ты, и попытаешься рассказать им правду, что это зеленое, а не белое, и чеченцы являются бандитами и доят мирных буржуа, то тебя упекут в лучшем случае в клинику для буйных. А то ведь могут и объявить военным преступником, принимавшим участие в геноциде мирного чеченского населения. Понял?
      - Кое-что. Понял лишь одно, что все в Европе как в старой поговорке: "Пипл это любит, пипл это хавает!"
      - Точно, не в бровь, а в глаз! Ладно, Леха, заканчиваем обжираловку, автобус скоро тронется.
      Мы собрали остатки курицы с собой. Помыли жирные руки водой из бутылки. Сели в автобус. Нервы успокоились лишь мозг работал четко и точно. Трое вышло, больше никто не подсел. Ехать еще около трех часов.
      - Слушай, Леха, это вы так им дороги разбили? - Андрей кивнул на то, что осталось от дорожного плотна.
      Действительно, асфальтовое покрытие было лишь кусками. Все остальное - разбито. И дорога была уже давно не дорогой в полном понятии, а направлением движения. И поэтому наш старенький автобус скорее не ехал, а пробирался между ям и рытвин, тяжело переваливаясь с боку на бок.
      - Рабинович - вы шовинист, - яростно зашипел я ему в ухо. - Считаете, что если у местных аборигенов нет хорошей дороги, то во всем виноваты военные, а не местные власти? Да. Не исключаю такой возможности, что начало этому положили мы два года назад, но за это время могли бы отремонтировать. Выставили бы счет министерству обороны и отремонтировали бы. С таким же успехом я могу сказать, что это сделали евреи!
      - Это еще почему? - Андрей опешил.
      - А в России всегда во всем виноваты жиды. Воду в кране выпил кто?
      - А-а, - протянул Андрей, - ты в этом смысле. Тогда понятно.
      Остаток дороги мы сонно кивали головами в такт движения автобуса. Сытная еда, нервное напряжение последних дней, мерное укачивание транспорта сделали свое дело.
      Ну, вот и доехали. Автобус остановился. Водитель громко и четко на русском и ингушском языках потребовал, чтобы все покинули автобус.

      Вышли. На улице уже вечерело.
      - Куда тронемся? - спросил Андрей.
      - Будем надеяться, что в это дыре есть что-то похожее на гостиницу. Все-таки приграничное село. Должны же где-то приезжие отдыхать. Тем, кто продает заложников, надо кому-то их продавать. Такое нейтральное местечко. Там же должен быть маленький ресторанчик и шлюхи.
      - Ты проезжал через эту деревню?
      - Ну, проезжал, но я был на БМПэхе, а не на "Мерседесе".
      - Вам что, не выдавали "Мерседесы"? - у Рабиновича было игривое настроение.
      - Если у вас в Моссаде будут выдавать - поделись.
      - Обязательно - вышлю посылкой, - кивнул головой Андрей, прикуривая сигарету.
      - Ну что, тронулись?
      - Пошли.
      По пути у прохожего мы узнали, что в деревне действительно есть гостиница, и он указал нам направление. Так же нас поразило, что деревня была утыкана новостройками. Дома строились основательно, богато, с размахом.

      Если в Грузии было принято строить дома, надстраивая этажи над уже имеющимися. Так встречались четырехэтажные дома, у которых первых этаж был сложен из дикого камня, второй этаж - из обработанного камня, потом из красного кирпича, а последний - из белого. Начинал строить прадед, потом дед надстраивал, потом следующие поколения как могли возводили дом.
      Здесь же все начиналось с нулевого цикла. Огромные котлованы, некоторые даже забивали сваи в основание дома. Деньги были вложены громадные. Андрей заметил, что такой дом в Израиле обойдется не меньше, чем в двести тысяч долларов. На наши российские рубли эта цифра не переводилась, настолько громадной она мне показалась.
      Обменявшись мнениями, мы пришли к выводу, что на сельском хозяйстве такие деньжища не заработаешь. Сказывалась приграничная зона с "Территорией Зла". Взаимный поток денег, заложников, оружия, нефти и ее продуктов, наркотиков омывал эту деревеньку. От нее не то что пахло. От нее просто нестерпимо воняло деньгами. Огромными деньгами. Для кого война, для кого - мать родна.
      Вот и гостиница. Мимо нее было сложно пройти. Мы остановились и я присвистнул от удивления.
      Первое, что поразило - огромная неоновая вывеска, которая горела в сумерках, как пять прожекторов. На ней витиевато английскими буквами было написано "Hollywood".
      - А ты предпочел бы, чтобы она называлась "Привал боевиков" или у "Джохара"? - Андрей затянулся сигаретой, рассматривая вывеску.
      - Тогда уж лучше "Перевалочная база заложников". Интересно, а у них есть обменный пункт заложников на деньги и наоборот?
      - Тут есть все, - я зашвырнул окурок своей сигареты в урну. Расстояние было метра три, но мне удалось попасть. Хороший знак.
      Перед входом была большая автостоянка. Она была забита дорогущими иномарками. Все были внедорожниками. Стояли последние модели "Тойоты Ленд Крузера", "Рэндж Ровер", "Гранд Чероки", квадратный "Мерседес", "Ниссан Сафари" и многие такие, которые я не видел раньше
      Рядом стояли водители, они курили, переговаривались, откровенно рассматривали нас. Одеты они были по последней местной моде - в камуфляжную форму, сверху - короткие кожаные куртки. То, что они были вооружены, почему-то не вызывало у нас никаких сомнений.
      Само здание было четырехэтажным, построено из красного кирпича в обычном для местной архитектуры стиле. По фасаду кирпичом были выложены узоры в виде арок, виднелись и орнаменты.

      На первом этаже располагался ресторан, из окон которого неслась местная музыка.
      Я не националист, но она стеганула по нервам. Эта мелодия у меня ассоциируется со смертью хорошего парня. Русского лейтенанта Сашки Калинина, по прозвищу "Калина". После выхода из Грозного он стал командиром блок-поста. Мне сообщили, что ночью, при попытке обойти пост, подорвался на мине какой-то дух. При нем была обнаружена записная книжка, где были записи с зарисовками месторасположения наших подразделений и батальонов соседней части.
      Я приехал за этой книжкой, заодно рассмотреть труп, может, что еще обнаружу. Осмотр места происшествия. Вышел покурить. Тут идет подросток лет пятнадцати. На плече магнитофон, который орет именно ту песенку, что играли в местном кабаке. Идет пацан, улыбается. Пританцовывает. Хорошо, солнышко светит, не холодно, не жарко. Весна душу греет. Калина притоптывает в такт музыке, пацану машет. Мол, иди сюда. Тот головой кивает, идет. Радостный такой. Будто нет войны. И вот когда осталось уже метров десять до лейтенанта Калинина вижу - отлетает от магнитофона блестящая штука, а потом негромкий хлопок. Граната!
      - Калина, беги за стенку! - ору я ему.
      Сдергиваю автомат с плеча и вскидываю, сам продолжаю орать. Саня как завороженный смотрит на пацана и притопывает в такт этой гребанной музыке! Пацан кидает магнитофон в Саньку. А сам деру. Я стреляю в гада. Пуля попала в голову.

      Магнитофон оказался начинен взрывчаткой, а граната была лишь запалом. От Сани "Калины" осталась лишь верхняя половина тела...
      Мгновенно я вспомнил то, что было. Как будто это было секунду назад. Ногти впились в ладони, на лбу испарина, между лопаток пот бежит противной холодной лентой, словно змея, до пояса брюк и ниже.
      Не знаю, что означала эта музыка для окружающих. Мотив веселый, задорный, может про любовь, а может, про посевную или уборочную кампанию в колхозе, не знаю.
      Но для меня это означало одно - враг рядом. Эх, как бы хотелось, чтобы у меня в руках была не спортивная сумка, а автомат. Плечи в голову, согнувшись, рывком подбежать к окну, гранату "Ф-1" из кармана, усики разогнуть, кольцо пальцами левой руки на себя, правую руку отвести за спину и с размаха бросить гранату в полуоткрытое окно ресторана. Отпрянуть за стену. Через несколько секунд, которые покажутся вечностью, громкий взрыв. Из зала полетят стекла вместе с каким-то мусором. Воздух сразу пропитается кислым запахом сгоревшего тротила, и выскакиваешь из-за стены, и в окно автоматную очередь, одну, вторую. В зале все в пыли, в дыму, кто-то шевелится, кто-то пытается ответить огнем. Подавить все огневые точки, снова за стену, сменить магазин у автомата, прыжок в зал, перекат, и с живота уже обозревать зал. Пресекать все попытки к оказанию сопротивления. Ах, да, не забыть еще нейтрализовать противника у входа - водителей.
      Я все это явственно представил. Вздрогнул, когда Андрей тронул меня за руку.
      - Леха, ты чего?
      - Так, ничего. Песенка знакомая, - внезапно осипшим голосом сказал я.
      - Понимаю. Мне тоже мотив не нравится, но помни, мы здесь не для того, чтобы мстить, у нас другая миссия.
      - Жаль, - я сплюнул вязкую слюну. - Пошли.
      Массивная деревянная дверь с затейливой резьбой неожиданно легко открылась.

      Большой холл. Хороший ремонт в стиле "а-ля местный колорит". Но сделано очень хорошо, делали мастера высокого класса и опытная рука дизайнера чувствовалась.
      Стойка бара была тоже из темного дерева, точно такого же, что и входная дверь, и такая же резьба. Приглушенный свет, толстые ковры на полу, глубокие кресла. Прямо не деревня. А минимум Назрань. Мы подошли к стойке. На ней стоял металлический звонок. Все как в кино. Я много раз бывал в командировке, но такой штуковины видеть не доводилось.
      Я шлепнул по нему. Раздался короткий, отрывистый звонок. Из-за портьеры появился молодой человек. При виде его у нас с Андреем отвисли челюсти. Он был одет в черкеску с газырями. Белая сорочка. Сапоги, на голове небольшая папаха, перепоясан узким наборным ремнем, на боку кинжал. Морда слащавая, небольшие усики. Он, видимо, привык к такой реакции на его появление. И поэтому смотрел на нас снисходительно.
      - Слушаю вас, - голос с сильным акцентом, но слова проговаривает правильно, проблема только с ударениями.
      - Нам нужен номер.
      - Какой? Есть президентский, есть супер-люкс, есть люкс. К сожаленью, королевский занят. На какой срок?
      - Нам чтобы поскромнее. Мы здесь в командировке на пару дней.
      - Понятно, - он кивнул головой. - Значит, полулюкс на двоих. Ванная комната нужна?
      - Да, конечно.
      - Документы.
      - Вот, - я подал наши корреспондентские удостоверения.
      - О, так вы корреспонденты. А какого направления? Позавчера от нас уехали корреспонденты.
      - Мы из правозащитной газеты, - с пафосом сказал Андрей тоном, не терпящим возражения.
      - А что вас интересует? - молодой человек с интересом рассматривал нас, что-то записывая в толстый регистрационный журнал.
      - Права человека, простого человека во время недавних боевых действий.
      - А-а, понятно, - он кивнул головой. - Тут много кто вам порасскажет, как федералы арестовывали их якобы за поддержку боевиков и работорговлю.

      Мы с ним рассчитались. Сумма была внушительная, около пятидесяти долларов. И это для деревни. Видимо, народ сюда приезжал.
      Потом он ударил по звонку. Из-за той же портьеры выскочил подросток лет двенадцати.
      - Двести второй, - он отдал хозяину ключи.
      Н втором этаже стоял - как бы его назвать... То ли коридорный, то ли вышибала. В спортивном костюме, сверху короткая кожаная куртка. Слева подмышкой оттопыривался пистолет. Крепыш даже и не старался его скрыть. На нас он смотрел оценивающе. Как на машину, стоит ее угонять или нет. Про таких говорят: "Этот может все!"
      С лестницы мы пошли налево, а направо ковры были побогаче, и вышибала там стоял. Из коридора за его спиной доносились какие разговоры на повышенных тонах. Видимо, там и находились королевские апартаменты.

      В коридоре второго этажа также был сделан современный ремонт с намеком на местные обычаи. На стенах висели фотографии гор. Сделано все было очень профессионально, правда не было уверенности, что здесь изображены именно местные горы, а не Альпы. Висели мумифицированные бараньи и оленьи головы. На деревянных подставках - ножи, сабли.
      На их месте я бы повесил головы заложников и автоматы с тесаками, которыми они рубили головы рабам с одного удара. Адово местечко - духовское гнездышко, разнести бы его из гранатомета к едрене фене.
      Эх, были времена, были!
      Двери в номер были выдержаны в одном стиле, в том, что и входные, но попроще.
      Полулюкс - двухкомнатный номер. Спальня с двумя раздельными кроватями, зал с набором мягкой мебели, совмещенный санузел. В маленьком коридорчике шкаф. Сопровождающий мальчуган нам все это показал, включил свет и стоял, предано смотря на нас. Уходить явно не собирался.
      Первым сообразил Рабинович. Сунул руку в карман, достал денежную купюру и протянул маленькому вымогателю. Бумажка мгновенно исчезла в кармане мальчика. Он повернулся и вышел.
      Я выглянул в коридор - мальчик шел на выход, верзила смотрел в сторону номера, из которого уже раздавались крики. Еще немного, и может начаться стрельба. Нам еще этого здесь не хватало. Дверь на ключ.
      Номер мог прослушиваться, поэтому мы с Андреем решили не искушать судьбу и говорили лишь о бытовых пустяках. Хорошо работать с тем, кто мыслит с тобой одними категориями. И он после всего этого, будет мне лепетать, что он археолог!

      Умылись, сняли одежду, переоделись в спортивные костюмы и ходили, махали руками. Длительное сидение в автобусе сковало все тело. Раздался стук в дверь. В двери глазок. Смотрю - тип в милицейской форме. Кого черт принес? Открываю.
      - Здравствуйте. Участковый инспектор старший лейтенант Наздраев! - представился он. - Проверка паспортного режима. Предъявите документы, цель вашего прибытия?
      - Вот, - я нарочно трясущимися руками, путаясь в сложенной одежде, протягиваю ему наши корреспондентские удостоверения.
      Он внимательно читает. Очень медленно. Потом просит подойти то одного, то другого, зачем-то повернуться к нему в профиль. Время затягивается. Понятно. Я сую руку в карман и достаю сложенные пополам десять долларов. Наклоняюсь перед ним, якобы поднимаю с пола деньги, протягиваю участковому.
      - Ой, это вы, наверное, уронили?
      - Я ронял двадцать долларов, - он сначала внимательно осмотрел купюру, что я ему подал, потом не спеша взял вторую десятку, осмотрел ее и обе купюры положил в нагрудный карман.
      - Все в порядке. Нужна будет помощь - обращайтесь ко мне. Я много знаю, могу показать и рассказать, - на прощанье он солидно кивнул головой.
      - Как думаешь, стоит у него взять интервью? - Андрей откровенно ёрничал, после того я закрыл дверь.
      - Ага, если у тебя есть лишняя сотня баксов. А также если опять хочешь попасть в заложники - прямая дорога через этого барыгу в погонах.
      - Слушай, Алексей, а есть вообще честные менты?
      - Сколько угодно. Я могу тебя познакомить во многих городах Сибири с сотней честных милиционеров. Но - чем дальше отъезжаю на юг страны, то плотность честных ментов на квадратный километр падает с каждым градусом широты. Необъяснимый парадокс географии. Ничего удивительного, если он будет честным в этой деревне, то завтра сам будет заложником. Плюс родственные связи, менталитет и прочая, прочая, один раз кому-то помог, а потом завяз. Может, он и начинал службу как порядочный милиционер, но жизнь внесла свои коррективы. Но заметь, как быстро он пришел. Регистрация в журнале. Звонок участковому. Тот проверяет документы, получает свою копеечную мзду. Плюс, наверное, еще какой-нибудь маленький бизнес.
      - Ничего себе маленький, - Андрей ворчал. - У нас за десять баксов можно вдвоем в ресторане хорошо поужинать.
      - Ты не равняй свою деревню с Ингушетией! - голос мой был торжественен. - Кстати, пойдем-ка поужинаем.
      - Судя по местным расценкам, ужин нам влетит в копеечку, - Андрей злился.
      Ну, что с него взять, еврей - он и Ингушетии еврей скупой.
      - А ты не бери много, ты что сюда - обжираться приехал?
      Мы спустились в ресторан на первом этаже. В коридорчике возле двери оставили небольшие метки - несколько крошек от табака положили в определенных местах. При проникновении в нашу комнату их непременно бы потревожили. Мы на вражеской территории, осторожность лишней не будет.

      Зал в ресторане оказался на удивление большим. Народу было много. Столы стояли буквой "П". Что-то гуляли. На сцене надрывался магнитофон, рядом стоял диск-жокей в папахе. Местный колорит. Рассказать кому-нибудь в Сибири такое - не поверят, вруном обзовут.
      - Не хватало нам еще попасть на какой-нибудь местный праздник, напиться и оказаться утром а Чечне с мешком на голове, - прошептал мне Андрей.
      - Значит так. Заказываем еду и сваливаем в номер. Ужинать будем там, - ответил я.
      - Годится.
      - Смотри, наш милиционер гуляет тоже, - я кивнул головой на стол.
      - Уважаемый человек...

      Быстрым шагом мы прошли к барной стойке, заказали по шашлыку (специи, соус, хлеб), по салату, паре бутылок минеральной воды. Воду не открывать - нам больше нравится с газом. Тут же рассчитались, сдачи не надо. И пока на нас никто не обратил внимания, мы удалились.
      Когда уходили, я заметил то, на что сразу в полутемноте зала не обратил внимания. В самом темном углу зала был накрыт стол, там сидело человек шесть, все были вооружены, пистолеты у них были видны демонстративно. Спиртного на столе не было, но кушаний было много. Они не ели, а следили за залом. Охрана. Значит, гуляют серьезные люди. И музыка. Музыка. Которую я слышал уже неоднократно, бьет по нервам. Спокойно, Леха, спокойно, ты всего лишь журналист. Ты должен осветить в прессе как страдали эти люди, когда ты здесь катался на броне. Бля! Ну почему же я их тогда не кончил?! Спокойно, Леха, очень спокойно. Вдох-выдох, вдох, задержи дыхание, сделай самое идиотское лицо, которое ты можешь сделать, ведь ты же офицер, поэтому ты можешь все. Абсолютно все. Спокойно.
      Мы быстрым шагом поднимаемся наверх. Коридорный верзила на месте, на нас никакого внимания. Шум в "его" номере стих. Открываем свой номер. Табачные крошки на месте, не сдвинуты. Не потревожены. Мелочь, а приятно.


8.



      Минут через двадцать принесли ужин. Бутылки с минеральной водой были закрыты, как мы и просили; перед тем, как открыть, мы обсмотрели их, нет ли где прокола. Это не шизофрения, просто достаточно небольшой дозы, чтобы нас вырубило надолго и всерьез.
      Хотя, с другой стороны, ничто не мешало желающим просто ворваться и скрутить нас в бараний рог. Командировочные журналистские удостоверения были слабым прикрытием. В Чечне немало исчезало и журналистов. Они что, не товар? Товар, на них можно и прославится, заработать себе имя. Заявить о себе, так сказать, на весь мир. Сначала ты работаешь на авторитет, а потом авторитет на тебя.
      После ужина унесли посуду, мы умылись. Выкурили по сигарете в коридоре. Верзила был на посту, на нас он уже не обращал никакого внимания.
      - Леха, а дальше что? - спросил Андрей вполголоса.
      - Завтра мы идем брать интервью по списку, который нам предложат в холле гостиницы. А сами потихоньку пробираемся к одному домику.
      - Какому домику?
      - Там живет интереснейший человек. У него очень живописная биография. Ему около пятидесяти лет. Пятнадцать из них он отмотал по лагерям. До вора в законе не дорос, но кое-какой авторитет заработал. Был завербован КГБ еще во время первой посадки. В 1991 году во время захвата здания КГБ в Грозном принимал активнейшее участие. Громил все и вся. Особенно его интересовала картотека и алфавитный учет агентуры. Одним из первых запалил все это. Потом занимался угонами автотранспорта на территории остальной части России под заказ. Перегонял в Чечню. Под это дело организовал целую банду. Сам лишь отдавал приказы, оставаясь вне досягаемости. По мелочи мышковал продажей оружия, наркотиков. Зачастую работал посредником в мелких операциях. Пытался подняться. То корчил из себя политзаключенного, то ярого националиста, - мол, за это и пострадал, то матерого уголовника.
      - Так чего же не поднялся? - Андрей был в недоумении.
      - Потому что он не чистокровный нохча. Во-первых, из казачьего тейпа. Когда казаки бежали после разгона казачества на Терек, то им было разрешено основать свои тейпы, потом произошла ассимиляция. Но все равно, потомкам казаков не простили, что их предки были русские. Скажем так, тейп у него худой, хреновый. Во-вторых, мамаша у него - осетинка, а папа наполовину ингуш, а наполовину - чеченец. То есть, как не крути, в современном чеченском иерархическом табеле о рангах место его у параши. Но человек сидел, что у духов почитается, поэтому они позволяют ему иметь свой шакалий кусок хлеба. До серьезных дел не допускают, но кормиться мелкими делами позволяют. Вот он и основался на границе. Что-то перекинуть, что-то достать, разузнать, прочая мелочевка. Про КГБ и свой оперативный псевдоним "Сопка" этот верный воин своего народа уже забыл. Имею желание ему напомнить об этом завтра. Самое замечательное то, что я знаю про его две операции по переправке оружия в Чечню. Небольшие партии по местным меркам, всего-то три КАМАЗа. Руки у меня до него не дошли, но, насколько мне известно, на нем нет "прямой" крови. Мелочь, а приятно. Коммерция, дурно пахнущая, но без "прямой" крови.
      - А ты откуда знаешь? Откуда тебе известны такие подробности?
      - Хороший вопрос, грамотный вопрос. В свое время, когда был в командировке, то нашел старого опера, вернее не его самого, а его архив. Личный архив. У него на связи и был "Сопка". Картотеку-то они при штурме республиканского КГБ уничтожили, но забыли про существование личных и рабочих дел агентуры. А старичок-оперок все в норку сволок. Я тогда помогал бабушке старенькой - русской. А она мне. Когда узнала, кто я такой, и сделала подарочек. Сорок папочек подарила. Двадцать агентов. Десять папок с личными делами, а десять - с рабочими. Сын у нее спрятал в марте 1991 года. Потом сын был убит. А папочки хранились у мамаши... Вот и дошел до них черед. Двадцать агентов. Все, кто был на связи у покойного опера. Хороший был опер, толковый, от бога опер. Почитал я некоторые донесения, что писал "Сопка". Знаешь, такое солидное, толстенькое рабочее дело. Как на зоне своих вкладывал. Как здесь, в 89-м и 90-м, чеченцев тоже закладывал. "Стукачок" знатный. За деньги маму родную продаст. Но и платили ему соответственно. В листе "поощрения агента" места свободного не было. Все "шкуры" - донесения - писал собственноручно. Иметь такого "штыка" оперу - бед не будешь знать, и у начальства на хорошем счету.
      - Что с папками сделал?
      - В печку. А куда их еще? Отдать начальству, чтобы они всю агентуру засветили. А установочные данные на основных "полосатиков" я запомнил. Привычка у меня такая, а также основные вехи их агентурного пути. Посмотрим, глядишь, завтра и пригодится.
      - Ты поведешь беседу? - Андрей смотрел на меня как на Бога.
      - Конечно, ты только сопи для солидности, но не переигрывай. Калач тертый, по зонам хаживал не раз. На арапа его не возьмешь. Может и не придется вспоминать о его "подвигах", просто договоримся о переправке в Чечню.
      - Когда ты согласился на эту экспедицию, ты уже знал про этого, как его... "Сопку"?
      - Андрей, я привык все планировать. Иногда хорош экспромт, но он хорош за столом, а боевую операцию надо выверять до мелочи, до коробка спичек.
      - Я смотрю, Алексей, что ты был хорошим опером.
      - Не подлизывайся. Был, Андрей, был. Были времена. Сейчас другое время, иные задачи. Но цель одна - выжить и выполнить задачу. Так что мы теперь с тобой напарники, каждый прикрывает спину другого. Пошли спать.
      - Пошли.

      В номере мы подперли входную дверь стулом. Под окно пододвинули стол, на него стул. По крайней мере, если кто и полезет, то грохот будет солидный, нас с постели поднимет.
      Я не стал раздеваться полностью. Лег в спортивных штанах и футболке. Андрей удивленно посмотрел на меня. Я пояснил, что близость Чечни не позволяет мне дрыхнуть сном праведника.
      Ночь проворочался в беспокойном забытье. Не знаю, может и правы всякие авантюристы насчет ауры и всякого такого, может просто нервы не давали толком заснуть, но снилась мне снова война, снова бой в "зеленке", где прикрывал отход наших разведчиков. Ночные бои, когда мы теряли своих бойцов от огня невидимого противника. Я много раз просыпался и переворачивал мокрую от пота подушку на другую сторону. Футболка тоже вся была мокрая. И Андрей ворочался на своей кровати. Что-то невнятно бормотал и скрежетал зубами.
      Наутро мы встали, слегка размялись и позавтракали в ресторане. Надо отдать должное, - помещение было убрано и проветрено. Никаких следов ночного веселья.
      Ничего особенного мы не заказывали. Нам подали кофе, кстати, очень ароматный, заварной. Яичницу с местной ветчиной, бутерброды с маслом, джем. С собой мы взяли минеральную воду.
      У театрально одетого дежурного портье спросили список, у кого можно взять интервью, да еще, чтобы не попасть на тех же людей, у которых брали интервью раньше.
      Ну, что же. Вперед! Возле подъезда гостиницы не было уже автомобилей. Утро, деревня живет своей жизнью, кое-где видны люди. Идем по адресам, указанным в бумажке. Я в голове прикидываю адрес, по которому живет особо ценный агент под оперативным псевдонимом "Сопка". С другой стороны много воды утекло, может, и нет этого гражданина на месте. А может и на этом свете, бизнес-то рискованный, да и сам он "метис", а таких не особо жалуют в местных краях.

      По первому адресу оказался огромный домина. Стандартные металлические ворота, окрашенные в зеленый цвет. Что в Чечне, что в Ингушетии, ворота окрашиваются в зелень. Оттенки могут быть самые разнообразные. Тем самым подчеркивается, что хозяева дома придерживаются ислама. У зажиточных на воротах из приваренного металлического прута исполнены всякие орнаменты. Как правило, незатейливые стилизованные изображения полумесяца.
      На воротах, возле которых мы остановились, были приварены целые узоры в арабском стиле. Андрей прочитал даже какое-то изречение из Корана. Богатый мужик, этот хозяин дома.
      На косяке под козырьком из жести - кнопка электрического звонка. Перед тем как позвонить, вешаем на шеи корреспондентские удостоверения. Рабинович стал "Коэном". Надписи с двух сторон, на русском и на английском. Где по-английски - наружу. Жмем кнопку звонка.
      Открывается глазок в калитке. Голос с сильным акцентом интересуется, кто такие, и зачем пришли. Никакой душевной теплоты в голосе, а где же знаменитое кавказское радушие? Мы робкими голосами объясняем, кто мы и зачем мы здесь. Команда от собеседника - ждать. Стоим, курим, топчемся под дверью. Я уже хотел снова нажать на кнопочку. Прошло около пятнадцати минут. Внутри стала нарастать волна злости. Чтобы я - боевой офицер - стоял вот так под дверью духа!
      Тут же сам себя уговариваю, что я уже никакой не офицер, а просто жулик, выдающий себя за журналиста. И что моя цель не выбить из духа признательные показания, а всего лишь взять никчемное интервью. И самое главное - это те деньги, за которыми я иду. Сигаретным дымом загоняю злость внутрь. Спокойно, Леха, спокойно. И вот снова глазок открывается, нас разглядывают, на месте ли мы, и никто не добавился?
      Потом скрежещет засов, щелкают два замка, снимается цепочка, открывается калитка. Жестом показывают, что нас приглашают. Заходим, оглядываемся. Ворота изнутри укреплены так, что даже на грузовике тараном их не вышибешь. Стальные листы воротного полотна укреплены, усилены швеллером, обрезки двутавровых балок подпирают обе створки ворот.
      Двор выложен брусчаткой, большой двор, даже большущий. Здесь же стоит беседка, увитая виноградной лозой. Хорошо здесь летом посидеть, попить холодного вина с водой, поесть холодных фруктов. У хозяина есть вкус к жизни.
      У него был не дом, а неприличная домина. О трех этажах, также виднелись подвальные окошки. Входные двери были разукрашены точно такой же резьбой, что и у гостиницы. Очень даже может быть, что хозяин гостиницы и решил лично познакомится, что за птицы пожаловали в его вотчину.
      На первом этаже - холл, много мягкой мебели, очень много подушек, подушечек, еще чего-то мягкого. И ковры, ковры, ковры. Они были всюду, на полу, на стенах, на мебели. В углу стоял огромных размеров проекционный телевизор, здесь же музыкальный центр. На потолке - многоярусная хрустальная люстра. В нашем городском театре ненамного больше будет.
      От всего этого не то что веяло, а воняло огромными деньжищами. Я, может, повторюсь, но эта был роскошь по-восточному, она бросалась в глаза, она просто подавляла. Я| бывал в домах богатых людей, но после всего этого их дома и квартиры мне показались лачугами плебеев. Про свою квартиру мне не хотелось вспоминать вообще! Единственное, что портило все это великолепие, так это запах. Запах пота, немытых тел и ног смешивался с приторным запахом ароматизированных палочек. Их для благовония сжигают, терпеть не могу этот запах. Голову точно обручем стягивают. А здесь сочетание вони от человеческих тел и запаха этих благовоний вообще было чудовищным.
      Мы топтались на месте, рассматривая холл, он занимал весь первый этаж. Углы его терялись в темноте. Чтобы отбить "аромат", я нюхал свои прокуренные пальцы, изображая, будто у меня чешется нос. Нас явно "мариновали", показывая, кто здесь хозяин положения. Сначала у ворот, а затем - здесь. Явно дальше холла нас не пустят, поэтому и держат тут.
      На второй этаж вела лестница. Ступени были сделаны из отполированного дерева, почти полностью закрыты ковровой дорожкой, перила были тоже деревянные, украшенные затейливой резьбой. Не знаю, во сколько обошелся весь дом, но уже одни перила стоили огромных денег. На верхней площадке показался, наконец, хозяин.

      Бородатый мужик лет пятидесяти. Рост около ста семидесяти сантиметров, широк в плечах. На голове - папаха, перехваченная поперек зеленой лентой. Значит, побывал в Мекке, совершил хадж. Ну, с его-то деньгами это не удивительно. Серый костюм из тонкой шерсти, шелковая рубашка со стоячим воротником. На ногах - кавказские сапоги из тонкой мягкой кожи, на тоненькой подошве. Штанины заправлены в сапоги. Экзотическое зрелище.
      Он нарочито медленно спускался, преисполненый собственного достоинства и уважения к собственной персоне. На безымянном пальце сверкал золотой перстень, украшенный тремя большими камнями по углам, в середине из маленьких камушков выложен полумесяц. Не разбираюсь в камнях, но отчего-то был уверен, что это бриллианты.
      И вот его сошествие по лестнице закончилось. Руки скрестил на своем большом животе, смотрел на нас как на вещь в магазине, оценивал товар. Можно ли нас и захватить и продать. Все это ясно читалось на его лице. Одна мысль сменяла другую, мимика менялась.


9.



      Вот он прикидывает в уме, за сколько нас можно продать. Глаза пошли вверх, потом снова на нас и снова в потолок. Губы шевелятся. Затем взгляд его скользит по нашим фигурам, точно так же смотришь на лошадь и прикидываешь, сильна ли она, вынослива ли, какой приплод может принести. Взгляд наталкивается на наши журналистские удостоверения, он, медленно бормоча, читает их. Затем сокрушенно качает головой. Не стоит связываться с этими заложниками. Хлопотно будет. А жаль! Все это было написано на лице этого субъекта.
      Верный нукер стоял рядом, ловя каждый вздох, взгляд хозяина, готовый сбить нас с ног и, связав, утащить в подвал. Что там имеются камеры для бедолаг, я не сомневался. Эх, тряхнуть бы эту хибарку, вывернуть ее наизнанку, зачистить! Много чего интересного бы здесь нашлось, не на один состав преступления хватило бы! Зато местные милиционеры и ФСБэшники благодушествуют, видимо команды не было. Кормит "дядя" кого надо, поэтому и не трогают его, оберегают. Дойная корова, однако.

      - Вы хотели взять у меня интервью? - голос властный, с сильным акцентом.
      - Да, если вы позволите, - начал Андрей. - Мы представляем либеральную газету, являемся рупором правозащитных организаций. Очень хотелось бы узнать любые факты и ваше, - Рабинович сделал ударение на слове "ваше", - мнении о времени оккупации федеральными войсками Чеченской республики, ну и вашей деревни.
      - Да, было время оккупации, - мужик важно кивнул головой. - Хвала Аллаху - кончилась! - он воздел руки вверх, потом отер лицо, бороду. - Присаживайтесь, - он указал на один из диванчиков, сам уселся в кресло: - Чаю! - негромко приказал он охраннику.
      - Итак, начнем! - Рабинович достал диктофон. - Как правильно вас звать?
      - Это статья выйдет в России или за границей? - хозяин дома занервничал и заерзал в кресле.
      Боишься, гад! Так тебе и надо!
      - За границей, в зарубежной прессе, - успокоил его Коэн.
      - Это хорошо! - важно кивнул головой и заметно успокоился интервьюируемый.
      - Так как вас зовут? - Коэн настаивал.
      - Асламбек Исмаилов! - представился дух, при этом распрямился в кресле, подобрал живот, развернул грудь.
      - Будьте любезны, расскажите, как вы страдали под оккупацией федеральных войск.

      И тут Асламбек поведал нам удивительную историю. Когда русские проходили через его село, то они украли у него две коровы, пятнадцать баранов, двух дочерей и сына. При этом детей он назвал в последнюю очередь. Чтобы вызволить из плена домашний скот и детей, Исмаилов отправился вслед за русскими на чеченскую территорию. И потом пошел откровенный бред, который часто печатают в бульварной прессе толка. О том, как он, толстозадый толстопуз, пробирался по буеракам вслед наступающей колонне, потом ночью зарезал десять солдат, угнал грузовик КАМАЗ, туда погрузил свой скот, детей и ночью приехал в свою деревню. Грузовик оформил на свое имя и перевозил различные грузы. Так и зарабатывал себе на хлеб, так и построил этот дом. Асламбек обвел все вокруг руками.
      Я с трудом сдерживал смех, делал серьезное лицо и, приседая вокруг этого враля и Рабиновича-Коэна, сделал несколько снимков.
      Андрей с умным видом что-то помечал в блокноте. Принесли чай, халву, печенье, яблоки.
      - А можно спросить у ваших детей, что они чувствовали, как это все было? - невинно поинтересовался я, отхлебывая чай из пиалы.
      - Нет! - Исмаилов был непреклонен.
      - А почему?
      - Э-э-э-э-! - пауза. - Их нет дома, они к родственникам в город уехали. А вы что, мне не верите? - подозрительный взгляд исподлобья в нашу сторону.
      - Что вы, верим, верим! Читателям было бы интересно увидеть фотографии бедняжек и прочитать их воспоминания, может, это способствовало бы увеличению гуманитарной помощи в Чечню, и, естественно, в вашу деревню.
      - Вах! - он сокрушенно покачал головой. - Нет детей, уехали.
      - Ну да ладно, спасибо за правдивую и страшную историю. Мы вам должны за интервью, скажите сколько. Правда, у нас газета не поддерживается государством, но мы готовы заплатить разумные деньги, - я начал прощаться с Исмаиловым.
      - Что вы, что вы, какие деньги. Главное, чтобы правда дошла до читателей. Вы сможете прислать экземпляр газеты?
      - Конечно. Мы сейчас обойдем еще несколько человек, в гостинице посоветовали заглянуть именно к ним, - я протянул листок с адресами. - Полагаю, что целый номер посвятим вашей деревне, с фотографиями, комментариями.
      - Это хорошие люди, сходите к ним. А я позвоню им, скажу, чтобы говорили все как есть. И денег мне не надо! - он был торжественен. - Если статья будет хорошая, то я сам, клянусь, вышлю деньги на поддержку вашей хорошей газеты. Проводи гостей! Всегда буду рад вас видеть, заходите!
      Он стал с нами прощаться. Еще пять минут, и целоваться полез бы.

      - Ну, как тебе? - спросил я у Андрея, закуривая сигарету.
      - Бред полнейший, а как воняет у него дома! Они что, вообще никогда не проветривают помещений?
      - Давай вернемся - спросим.
      - Пошли по следующему адресу. Далеко еще до твоего "друга"? Если его нет в списке, не очень подозрительно будет, если мы зайдем к нему без приглашения?
      - Скажем, что перепутали дом, он такой же бандит, как и этот Исмаилов, только рангом пониже. Пошли, время - деньги.
      Мы зашли еще в два адреса. Дома там были поплоше, победнее, чем первый, но по сравнению со всей деревней, большие хоромины. Ни один из интервьюированных не сообщил ни одного конкретного факта, что русские солдаты кому-то в этой деревне сделали плохо. Одни общие фразы, что русские здесь творили зло. И не более того. Лишь причитания, лишь невнятное бормотание. Денег от нас никто не брал, говорили, что звонил "уважаемый Асламбек", поэтому денег не берем. Нам же и лучше! Сэкономленные - заработанные деньги!
      Попутно себе обеспечили алиби. Спрашивали, к кому еще можно зайти, чтобы взять интервью. Был назван и наш "Сопка" - Мустафа Эмиров.
      Потом мы посетили агента "Сопку". Дом не из бедных, украшенные ворота, расписанные в типичный зеленый цвет. Дом двухэтажный, кирпичный, новый. Двор вымощен кирпичом, на привязи две здоровые кавказские овчарки. Страшные зверюги, отцепи таких - порвут. Калитку на наш стук и лай собак открыла женщина, видимо, жена.
      - Здравствуйте, Мустафа Эмиров здесь проживает? - начал я.
      - Здесь. А вы кто?
      - Мы - журналисты! - я как можно шире улыбнулся. - Хотим взять у него интервью, - фраза уже заучена, улыбка стала дежурной.
      - Я сейчас спрошу, - женщина ушла, вернулась минут через пять. - Проходите.
      - Слушаю вас, - а вот и хозяин.
      Теперь очень важно правильно, ненавязчиво выстроить беседу. Грамотно ее провести. От ее результата очень многое зависело. В том числе и наши жизни. Спокойно, Алексей, спокойно, улыбайся, это расслабляет противника, улыбайся, а не скалься. Радушие из меня так и прет, мать его за ногу!
      - Уважаемый Мустафа Эмиров, ваши соседи нам порекомендовали вас как очень грамотного и авторитетного, уважаемого человека, - я расточал елей.
      - Кто именно? - взгляд быстрый, настороженный.
      Я по бумажке прочитал имена и фамилии соседей, которые наравне с другими упомянули и Эмирова. Зачитал и их домашние адреса. Все это выглядело очень убедительно.
      При этом я сутулился, щурил глаза, поднося бумажку то близко к глазам, то удаляя на расстояние вытянутой руки. Человек со слабым зрением, согласно стереотипу мышления, не должен вызывать чувство опасности или настороженности. Искоса я бросал взгляды на Эмирова, он немного расслабился и теперь изучал наши бирки на шеях.
      - Заходите.
      - Мы не займем у вас много времени, - я семенил ногами, быстро блеял что-то невразумительное. - У нас очень солидная газета, правозащитного плана, мы можем заплатить за те рассказы, что вы нам поведаете.
      - Понятно. Проходите в дом.

      Дом у "Сопки" был поскромнее, чем у Асламбека. Но все равно хорош. Вот так надо жить, совмещать профессию стукача и бандита! И будет тебе счастье!
      На первом этаже кухня и гостиная. Большая, квадратов сто, наверное. Мягкая мебель, ковры, большой импортный телевизор, видимо, здесь такая мода. Посередине огромных размеров дубовый стол, тоже импортный, вместо столешницы - толстое стекло. На столе газеты, в том числе и центральные, какие-то рекламные проспекты туристических агентств с пароходами и видами на синее-синее море. Многие буклеты на английском языке, рядом лежит толстенный "Англо-русский словарь". Забавно, бандит собрался эмигрировать? Или в круиз?
      Небрежным жестом Эмиров сдвинул все бумаги в сторону, потом накрыл газетой. Не был бы у меня натренирован глаз, или оглядывал бы я комнату, то не заметил бы, что за бумаги лежат на столе.
      Осторожный, хитрый, а значит - опасный. Внимание, Леха, внимание - очень аккуратно, очень!
      Чай, кофе? - поинтересовался он.
      Если можно, кофе. Чаю мы уже сегодня напились, - подал голос Андрей.
      Тут я был с ним солидарен. Чай уже стоял у горла, и желудок еще одну чашку чаю не принял бы. Тиамина в организме было в избытке, надо было его разбавить кофеином.
      Когда принесла жена нам кофе - мужу крепкий чай, печенье, и прочие сладости, я начал устанавливать с ним психологический контакт. Как здоровье, немного расскажите о себе. При этом делал самое заинтересованное и искреннее лицо из всех, которые мог изобразить. Андрей, видя мою игру, тоже старался изо всех сил. На каплю меду можно поймать больше мух, чем на целую бочку уксуса - непреложная истина каждого опера. И тем паче, учитывая его прежнюю биографию, приходилось стараться. Этот "кадр" психологическое образование получал в течении пятнадцати лет по тюрьмам и зонам, при этом рисковал своей жизнью ежеминутно, выполняя задания органов государственной безопасности.
      Меня очень интересовало, почему и как он стал источником. Мало того, он работал на протяжении длительного времени, и даже когда "отмотал" свой последний срок и вышел на свободу, имея полное право послать всех подальше, тем не менее, регулярно информировал о своих земляках.

      Есть несколько категорий источников. Самые хорошие - добровольцы, эти работают на правоохранительные органы и спецслужбы с энтузиазмом. Их нужно лишь гладить по голове, говорить, что, выполняя задание, они приносят огромную пользу обществу и государству. И на самом деле это так. Благодаря таким вот "энтузиастам" в Чечне удалось спасти много солдатских жизней, и многие населенные пункты остались целыми. И низкий поклон им за это.
      Судя по тем отчетам, которые "Сопка" исполнял собственноручно, задания он отрабатывал не за страх, а за совесть. И, несмотря на то, что у него было среднее образование, плохое знание письменного русского языка, все им исполнено было грамотно, обстоятельно, не упускалась ни одна мелочь.
      Я бы эти сообщения перенес в закрытые учебники для слушателей учебных заведений ФСБ. И на основе анализа всех сообщений и отрабатываемых агентом заданий я сделал вывод, что он из категории завербованных и действующих на "идейно-патриотической основе". И хоть платили ему деньги, причем немалые - по сто, сто двадцать рублей, средний оклад инженера, но он рисковал жизнью, и поначалу "работал" на голом энтузиазме.
      С другой стороны, может, ему доставляло удовольствие выполнение заданий. Адреналин. Ощущение собственной важности. Причастность к сильным мира сего. Контора всегда умела показать источнику, как она его ценит. Что-что, а запудрить мозги конторские всегда умела.
      Возможность поквитаться с врагами? Пожалуйста! Дай лишь материал, и государство покарает виновных!
      Обделывание своих "темных" делишек? В пределах нормы.
      То, что он устранил руками Конторы двух своих конкурентов, тоже было видно. Два сообщения были наиболее подробны. Кроме сухих фактов, там присутствовала и личностная оценка. Очень эмоциональная. "Сопка" торжествовал, когда писал эти сообщения.
      И даже когда он вновь садился, то Контора уменьшала ему срок "посадки". Давали меньше меньшего, и это притом, что он шел как рецидивист.
      На "зоне" он работал активно, был на правах "положенца" и, тем не менее, ему сокращали срок, выпускали на условно-досрочное освобождение, на поселение, расконвой. Не понятно, как он это все объяснял своим товарищам. Наверняка кто-нибудь подозревал его в сотрудничестве с правоохранительными органами. Тем не менее, - проносило. Значит, умеет поставить себя так, чтобы не возникало и тени сомнения в его честности. В противном случае - убили бы, или поставили его на самый низкий уровень тюремной иерархии. Умеет.
      Он стал рассказывать, как пострадал от государства за свои политические убеждения, как он не боялся при Советской власти говорить правду, и за это невинно страдал. В его личном деле агента отчего-то не упоминалось, что он занимался политикой.
      Первый срок - вооруженное нападение на таксиста-частника. Второй - налет на квартиру богатого еврея. Остальные - сбыт наркотиков, угон транспорта.
      И при этом он ни разу не покушался на государственную собственность. Только на личную собственность граждан. А сейчас забивает нам баки про политику: пой, ласточка, пой. Мы же лопухи из правозащитной организации.
      Потом он перешел на националистическую пропаганду. Что он, мол, чистокровный чеченец был вынужден скитаться вдали от Родины из-за козней, творимых в отношении его народа, и прочие бредни пьяной собаки.
      Мы с Андреем все это добросовестно писали на диктофон, я щелкал фотокамерой, и сбоку и в анфас, потом камеру взял Андрей.


10.



      Я тем временем рассматривал Мустафу Эмирова. Внешность говорит о многом. Итак, факты, сопоставления, анализ. Все это должен получить из невербальных источников - внешность, поведенческие функции. Анализ.
      Потом анализ речи, сопоставление с ранее полученной информацией. Работаем, Леха, работаем! На Андрея здесь полагаться не стоит. Он лишь "силовик". А у тебя мозги, вот и думай или, думай.
      Итак, внешний вид. Возраст. На вид около пятидесяти пяти. На самом деле моложе. Понятно, тюрьма здоровья не добавляет. Рост. Около ста семидесяти сантиметров. Телосложение - крепкое. Шея накачана. Видно, что не заплыла жиром, а накачена. Широкие плечи, сильно развитая грудная клетка. Короткая шея, руки. Бицепсы я не вижу, но можно предположить, что тоже развиты неплохо. А вот кисти рук и мышцы предплечья внушают уважение. Хорошо бы держаться от таких рук подальше.
      Какие выводы можно сделать? Занимался спортом, предположительно борьбой. В ближний бой с ним не вступать, знает приемы, с учетом его криминального прошлого может пойти на крайние меры защиты и нападения.
      На кистях, пальцах не видно никаких "партаков" - татуировок, рассказывающих о положении человека в криминальном обществе.
      С одной стороны это подозрительно, чтобы человек так много отсидел и не заработал ни одной наколки. А с другой, помню сообщения оперов, которые обслуживали зоны: они утверждали, что он в авторитете.
      Любая татуировка относится к категории особых примет. Если у Эмирова хватило ума не портить кожу наколками, это вызывает уважение. Значит, мозги на месте.
      Смотрим дальше. Голова. Крепкий, массивный череп. Большой открытый лоб. Волосы уложены назад. На голове маленькая зеленая шапочка, что-то исламское, не знаю, как называется, но многие мусульмане носят такие дома.
      Можно предположить, что мужик сторонник веры. А может, просто дань традиции - он ни разу не упомянул Аллаха, значит, не сильно-то и верующий. Обычно, когда слушаешь чеченца, то он через предложение поминает Аллаха и Пророка. В этом ничего плохого нет, только когда чеченец начинает говорить "клянусь", это значит, что он тебя обманывает, и, если есть возможность, надо сваливать.
      Мустафа ни разу не помянул имя своего Бога всуе, и ни разу не сказал "клянусь". Хотя рассказывает откровенную чушь. О чем это говорит? Правильно - притворяется, и делает это искусно. Значит, мастер этого дела. Большой мастер. Очень большой.
      Дальше. Уши. Большие, высоко посаженные, мясистые, мочки удлиненные, приросшие к скулам. Сами уши явно были неоднократно поломаны.
      По мнению женщин, у мужчин с сильно развитыми ушами высокий уровень тостестерона, кажется, так называется гормон, отвечающий за потенцию. Надо взять на заметку, что от случайных половых связей мужик теоретически не откажется. Поможет это или нет - неизвестно, но надо запомнить.
      Официально медицина отвергает теорию Ломброзо, но контрразведке плевать на официальные версии, она берет все, что полезно, невзирая на теории. Если это полезно и приносит пользу, результат, то всегда будет применяться на практике.
      И нас учили по теории Ломброзо, что если кончики ушей у человека расположены выше лини глаз, то он склонен к интеллекту. Другой вопрос - где он найдет применение своим мозгам. У этого чеченца уши были расположены высоко, и кончики их были заострены. Прямо как волчьи.
      Брови. Сросшиеся - одна бровь на два глаза.
      Подбородок. Массивный, рассечен надвое узкой глубокой "ямкой".
      Надбровные дуги сильно развиты и нависают над глазами. Смотрел он, поэтому, как из бойниц. Взгляд быстрый, тяжелый, стегающий.
      Нос. Широкий, перебитый, весь в крупных порах, из ноздрей торчат волосы, даже много волос.
      Глубокая носогубная складка. Усы. Какой же джигит без усов!? Усы небольшие, правильной формы, он периодически их приглаживает. Один из признаков, что человек врет, - когда во время своего монолога он прикасается к лицу. Как бы хочет закрыть рот.
      Рот. Губы не гармонируют со всем лицом. Небольшие, жесткие. Когда что-то вспоминает, то они вытягиваются в ниточку. Зубы крепкие, часть зубов из желтого металла, может и золота, а может напыление из нитрида титана. Такими зубами можно проволоку перекусывать. Челюсти тоже хорошо развиты.
      Весь внешний вид Эмирова говорил о том, что он из породы кровожадных хищников. И перед ним не стоит расслабляться. Этот всегда может нанести удар. Смертельный удар.

      И вот в нашем "интервью" мы подошли к теме войны и мира.
      Мустафа начал расписывать, какие сволочи эти русские. Какой в Чечне до этого был порядок. Все работали, никаких бандитов не было. И русских никто не обижал. Жили все дружной интернациональной семьей.
      На вопрос, участвовал ли он в боях, "Сопка" ответил уклончиво, мол, непосредственно в боестолкновениях он не участвовал. Помогал, де, беженцам, снабжал их продовольствием и гуманитарной помощью. Прямо Мать Тереза, а не бывший уголовник и агент органов безопасности.
      Ладно, пора брать быка за рога.
      - Скажите, Мустафа, - начал я спокойным голосом, - вы не встречали в Чечне Грохотова Евгения Николаевича?
      - Кого?! - мой вопрос был для Эмирова как удар поддых.
      - Старшего оперуполномоченного майора Грохотова, - уточнил я.
      - Нет, - произнес неуверенно "Сопка", облизал губы. Потом схватился за свою чашку с чаем.
      - Интересные вещи он поведал про вас, уважаемый агент "Сопка" из категории особо ценных, - добил я его, но надо наступать дальше, закрепить успех. - Вы же сами очень гордились тем, что отнесены к категории особо ценных. Гордились, Мустафа? В глаза, в глаза смотри! - я крикнул ему в лицо. - Так гордился или нет?! Отвечай!
      - Да я вас сейчас! - Мустафа начал подниматься.
      Все ведомственные инструкции запрещают сообщать агенту к какой категории источников он относится, но многие опера используют этот факт для стимулирования сексота. Кстати, в слове "сексот" нет ничего оскорбительного, расшифровывается как "секретный сотрудник".
      Надо пресечь в корне его попытки к сопротивлению, подавить "бунт на корабле". Сейчас! Немедленно! Иначе все проиграем.
      - Сядь! Сидеть! - снова крикнул я (смотреть только в глаза, кто кого сильнее!). - И деньги ты, "Сопка", получал немалые. Сидеть! Кому сказано! Так получал?! Может, тебе копии расписок предъявить?! Получал?! Говори! Ну!
      - Получал, - Эмиров сел, как будто воздух из него выпустили, "сдулся".
      - И многим было бы интересно узнать, как ты помогал органам в зоне. Благодаря тебе был предотвращен побег. Спасибо тебе за это. Ты об этом помнишь? - я развивал наступление. - Говори, помнишь?!
      - Да, - голова опускается ниже, а это тревожный симптом.
      - В глаза смотри, в глаза!
      Он медленно, нехотя поднимает голову, смотрит в глаза. Взгляд как у затравленного, но не сломленного зверя. Это опасно, очень опасно.
      - Руки на стол! - снова командую я.
      Он подчиняется.
      - В глаза смотреть! Что думал, если ты помогал уничтожать документы учета в КГБ Чечни, так и все? Ты уничтожил лишь статистику, и не более того. А все, что ты писал про своих друзей, осталось. "Рукописи не горят"! - процитировал я классика.
      - Откуда вы взялись? - он напряжен, но еще не сломлен.
      - Из п... на лыжах! - парировал я. - Хочу напомнить тебе, как ты устранил своих конкурентов по наркобизнесу Ахметова и Гаджиева. Помнишь, как они тебя пренебрежительно называли "полукровкой" и не подпускали к большому куску, использовали как "шестерку" на посылках. Кстати, они были лидерами нарождающегося чеченского движения за выход из состава России. Помнишь, как их в девяностом арестовали, и именно благодаря твоей информации. Взяли на наркоте. С поличным. Упрятали на много лет. И за это тебе тоже наше огромное "мерси". Помнишь это, Эмиров? Помнишь?!
      - Да...
      Все, он мой!
      По теории, да и на практике, если "клиент" подряд сказал пять раз "да", то значит, он твой! Три раза - это обязательно, а два - контрольные. В данном случае "пережимать" не надо. Можно "сорвать резьбу". Теперь переходим к закреплению контакта.
      - Сейчас ты напишешь очередное сообщение - про Исмаилова! Что ты мне глазки строишь? Думаешь, нам ничего не известно про три КАМАЗа, которые ты загнал духам во время войны? - я сделал ударение на слове "нам". - Только с учетом твоих прежних заслуг тебя не трогали, "законсервировали", оставили в "спящем" режиме. Неужели ты такой наивный, и полагаешь, что Организация оставит тебя в покое? После всего того, что ты сделал для Конторы, а Контора для тебя? Другого за такие бы шалости с оружием порвали бы, как Тузик тряпку. Или просто "слили" информацию армейским разведчикам. Знаешь, что бы они с тобой сделали? В глаза смотри, - последнюю фразу я сказал уже без "нажима".
      - Что вы хотите? - все, "клиент поплыл".
      - Нет, "Сопка", так дело не пойдет. Ты неправильно сформулировал вопрос. Не что Организация хочет, а что ты хочешь? Жить хочешь? - я спрашивал, шипел прямо в лицо, глядя в глаза, между нашими носами было не больше сантиметра.
      Конечно, я рисковал, его могучие ручищи могли навечно сомкнутся на моей шее. Андрей же недаром суетился с фотоаппаратом, он страховал меня, готовый прийти на помощь. Вот Андрей напрягся.
      - Хочу! - после секундной паузы, ответ звучит искренне.
      - Пиши! - я пододвинул ему свой "журналистский" блокнот и ручку. - Про Исмаилова пиши. Только подробненько, очень подробненько, как ты писал про своих друзей-наркобаронов, освободителей чеченской нации от русских оккупантов.
      "Сопка" начал писать, смахивая пот со лба. Потеет, волнуется, во время разговора он лишь побледнел, но ни капли пота не было. А тут вспотел. Это и хорошо и плохо. Хорошо, потому что проникся мыслью о том, что "попал". Плохо, потому что сейчас он, может, соображает, как выйти, выкрутится. Вот он кинул искоса быстрый, тяжелый взгляд в сторону Андрея, который стоял, готовый броситься на Эмирова, затем "Сопка" посмотрел на меня.
      Я сидел напротив, курил, пуская струйки дыма в потолок.
      - Если что-нибудь "выкинешь", какой-нибудь фортель, то больше никто не придет с разговорами. И умирать будешь долго и мучительно. Правда, не знаю, от рук своих "друзей" или от армейских. Так что пиши. Все как в старые времена.
      - Дай сигарету! - хрипло попросил агент.
      - Не помню, чтобы ты курил, - я напрягся, это могла быть ловушка.
      - Завязал давно, да разве с вами бросишь! - уже без злобы, но все равно надо быть начеку.
      - На, - я бросил через стол сигареты и зажигалку.
      - Спасибо, гражданин начальник! - в голосе ирония.
      - Не юродствуй - пиши.
      - Пишу, пишу, - пробормотал он, закуривая.
      Потом минут двадцать мы сидели молча. Эмиров писал. Я пил остывший кофе. Андрей как тренированный бультерьер стоял у агента за спиной, готовый пресечь любую попытку к сопротивлению. Археолог хренов.
      Агент и я курили одну сигарету за другой, скоро кончится пачка. Наконец Эмиров откинулся в кресле. Пододвинул мне блокнот.
      - Ручку отдай и подержи руки на столе, - бросил я Мустафе, беря блокнот.
      - Боишься, начальник? - голос насмешлив.
      - Остерегаюсь. Ты давно не работал с органами, может, кое-что и успел позабыть.
      - Про вас забудешь! - сожаление в голосе.
      - Но ты ведь получал удовлетворение от работы? Как моральное, так и материальное. Ведь так? - я начал читать.
      - Получал, - агент вздохнул.
      - Так и не жалей! В тайне содеянное, тайно судимо будет. А сейчас помолчи и не мешай мне, заодно не дергайся, посиди спокойненько, руки на столе подержи.

      Агент не забыл, как писать сообщения. С упоминанием всех подробностей, свидетелей, соучастников Эмиров описал деяния Исмаилова.
      Наркоторговля, работорговля, переброска оружия в обе стороны, фальшивые деньги и фальшивая валюта. Организация бандформирования, хранение, ношение, изготовление, ремонт оружия, вымогательство, постоянная поддержка связи с чеченскими бандитами, организация переброски боевиков за границу на лечение, отдых и обратно. Весь этот "букет" тянул на пожизненное заключение. Эх, жаль, что я не опер, так бы, глядишь, и повышение заработал.
      - Хорошо написано, молодец. Теперь еще один момент...
      - Просто так я работать не буду! - предупредил Эмиров.
      - А никто и не собирается тебя использовать как идейного, - усмехнулся я. - Пиши расписку, что получил от органов госбезопасности тысячу долларов США. Но сейчас получишь пятьсот. А остальные пять сотен после маленького путешествия.
      - Куда?
      - В Чечню. У тебя есть "окно", - Эмиров встрепенулся, - есть, есть, не дергайся, мы знаем.
      - А что там делать?
      - Нас отвезешь. Поездка в один конец. Отвез и там оставил. Только если мы пропадем по твоей милости, то извини, ты тоже пропадешь где-нибудь. Сам знаешь правила игры. Можешь попасть на "конвейер". Слышал о таком?
      - Слышал, - угрюм, что-то соображает.
      - Ну, вот видишь, играем по-взрослому. Пиши расписку.
      В том же блокноте он пишет расписку. Я достаю пятьсот долларов. Пять бумажек по сто. Читаю его расписку. Протягиваю деньги. Эмиров берет их, каждую купюру трет, трогает выпуклости, смотрит на свет.
      - Мустафа, мы не фуфлыжная организация, которая расплачивается фальшивыми долларами, как твои соплеменники в Чечне.
      - Доверяй, но проверяй! - буркнул он, убирая доллары в объемистых размеров портмоне из дорогой натуральной кожи.
      - И это правильно.
      - Когда едем? - он уже настроен на работу, деньги сделали свое дело.
      - Завтра, часов в семь.
      - Куда именно едем? - он готов к поездке.
      - В Чечню, - усмехнулся я. - А там мы уже скажем.
      - Не боитесь? - взгляд исподлобья.
      - Не боится только дурак, только потом тебе не долго по земле ходить, если что. Я тебе про это уже говорил. Все, завтра в шесть пятьдесят у гостиницы.
      - Хорошо знаете, что гостиница принадлежит Исмаилову. Не боитесь оказаться в заложниках?
      - Посмотрим. В твоих интересах, чтобы с нас волос не упал.
      - А бумаги, что с ними будет? - забеспокоился Эмиров.
      - Хоть раз тебя контрразведка подставляла?
      - Нет, - он не раздумывал.
      - То-то же. Мы ценим своих людей, и рассчитываем на взаимность.
      - А что с Грохотовым? Хороший мужик, встретится бы с ним, выпить чарку-другую... - интересуется или проверяет?
      - Погиб он. На войне погиб. Твои земляки его и убили, - я был жесток, сделал упор на "твои земляки".
      - Понятно... Жаль мужика. - Мустафа искренне вздохнул.
      Кто знает, может, он сам и убил Грохотова. С него станется. Зверюга. Напоследок мы проинструктировали его по поводу интервью, что мы якобы брали у него, предлагали, мол, десять долларов, но он отказался.
      Мы вышли, сердечно, - так, чтобы было видно соседям, - попрощались с Мустафой.
      После этого обошли два оставшихся адреса, указанные в списке, переданном нам портье. Потом отправились в гостиницу.
      - Как думаешь, Алексей, а этот Мустафа не сдаст? Бяку не сделает?- Андрей заметно нервничал.
      - Черт его знает. От этого засранца всего можно ждать - я пожал плечами.
      - А зачем ты с него стребовал все эти бумаги?
      - От бумаги вечностью веет. Не помню, кто сказал, но очень верно подмечено.
      - И что, ты их будешь с собой таскать? - Андрей озаботился.
      - Эх, Андрей, Андрей! Я же не идиот.
      Потом шли молча. Андрей отчего-то начал нервничать и потирать то щеки, то подбородок.
      - Что с тобой? - поинтересовался я.
      - Понимаешь, Леха, я тут подумал, что надо было мне изменить внешность. Понимаешь, а вдруг мы встретим тех козлов, что захватили и уничтожили нашу группу.
      - Раньше, Андрей, надо было думать, раньше, хотя... - я посмотрел на него выжидательно.
      - Что? Ну? Говори! - Андрей напрягся.
      - Есть старый шпионский трюк, как за пять минут изменить внешность
      - Как? - Андрей был само внимание.
      - Очень просто... - я сделал паузу. - Раствор концентрированной серной кислоты очень быстро изменит твой облик до неузнаваемости.
      - Придурок! - Андрей рассмеялся. Оценил шутку.
      В номере была проведена уборка. Контрольных меток не было. Также не было контрольных отметок на вещах. Шмон. Вещи были с виду не тронуты, все на месте, но некоторые были сложены немного не так. Мелочь, но неприятно. Хотя мы прекрасно осознавали, что все так и будет. "Территория зла" распространила свое влияние уже за пределы Чечни. Ей уже принадлежала и эта деревня. Надеюсь, что я не увижу, как вся Россия станет частью "Территории зла". Очень на это надеюсь. Очень.

      Конец второй части
 
Свернуть