21 апреля 2019  19:15 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту
История

 
Николай  Модестов

Москва бандитская



Легенда о всемогущем воре 

8 июня 1995 года крупнейшие информационные агентства включили в подборку горячих новостей не совсем обычное сообщение - арест сотрудниками ФБР в Нью-Йорке пятидесятипятилетнего русского вора в законе Япончика. Объяснялось это не отсутствием политических скандалов или потрясений мирового масштаба - в Чечне и Боснии гремела артиллерийская канонада, Италия готовилась к судебному процессу над бывшим лидером государства, в НАТО была поставлена под сомнение репутация главы крупнейшего военного блока, а в России, на фоне углубляющегося экономического кризиса, оставался открытым вопрос о полной трудоспособности отца демократических реформ Бориса Ельцина. Тем не менее ни одно из этих событий не умалило значение акции американских спецслужб. Электронные средства связи мгновенно оповестили мир о задержании Славы Япончика, а сам патриарх российского криминалитета впервые появился на миллионах телеэкранов - угрюмый, с опущенной головой и скованными за спиной руками в наручниках. Чем же уголовный авторитет заслужил такое внимание к своей персоне? 
Япончик был фигурой выдающейся и по влиянию в преступных сообществах, и по своим волевым и психофизическим данным. (Любопытно, что в окружении спецагентов ФБР Япончик остался верен себе. Двигаясь мимо группы тележурналистов, он смачно плюнул в одного из них, а другому едва не разбил ногой видеокамеру.) О свирепости и жестокости именитого вора говорили с благоговением, о его богатстве ходили легенды. Тем не менее убежден, что арест вызвал столь необычный резонанс по иной причине. Япончик долгие годы был своеобразным символом огромной гулаговской России, породившей и самих воров в законе, и мощнейший аппарат политического сыска. Таким же символов стало и его сенсационное задержание в США. Но чтобы лучше понять значение этого события, его скрытый смысл, стоит перелистать страницы досье именитого вора… 
Из агентурного сообщения: "Подручным Монгола был уголовник по кличке Калымский или Битумщик. "Он освободился из Камских лагерей, сидел за то, что облил бензином человека и поджег. Свое прозвище Битумщик получил после того, как разогрел паяльной лампой битум в кружке, позвонил в квартиру и выплеснул содержимое в лицо открывшему. Ему около пятидесяти лет. За убийство человека он просит 100 рублей, за "битум" - 500… Живет под чужим именем с поддельным паспортом. У Монгола есть несколько таких исполнителей". Именно в банде Монгола, прогремевшей в Москве и других городах еще в 70-е годы, Япончик прошел "уголовные университеты". Вор в законе Геннадий Корьков, которого все называли Монголом, сколотил банду из 32 отпетых рецидивистов. Япончик оказался среди них вовсе не случайно. Еще в школе он преуспел в занятиях боксом и даже выполнил норматив кандидата в мастера спорта. Однако, хотя тренеры считали его восходящей звездой - несколько побед на районных и городских соревнованиях, Вячеслав Иваньков, получивший позже кличку Япончик за своеобразный восточный разрез глаз, предпочел карьеру в иной области. Монгол, тяготевший к спортсменам-силовикам, приметил упрямого и бесстрашного бойца, готового без раздумий выполнить любой приказ бригадира, и взял его в ученики. Новобранец оказался очень талантливым и позже превзошел учителя по многим показателям. Но у Монгола было чему поучиться. 
Банда, имевшая осведомителей среди валютчиков, проституток, фарцовщиков, отличалась изощренной жестокостью и большим умением скрывать следы преступлений. Жертвы выбирались из числа подпольных миллионеров, работников торговли, собирателей антиквариата и богатых цеховиков. Монгол хорошо понимал, что потерпевшие после налета в милицию не побегут. Потому что объяснять в прокуратуре, откуда у рядового советского гражданина появились ювелирные украшения или картины стоимостью сотни тысяч рублей (по тем временам это были астрономические суммы), никто не захочет. Причем, чтобы конвейер действовал безостановочно, кроме откупного бандиты требовали дать им очередную наводку. Трудилась бригада Монгола и на ниве улаживания взаимных претензий цеховиков и антикварщиков, предлагала услуги по возвращению долгов с условием отчисления процента за беспокойство и хлопоты. 
В группе Монгола были настоящие мастера своего дела, умевшие найти "взаимопонимание" с любым самым несговорчивым человеком. Бандиты вывозили жертвы и членов их семей в лес, подвешивали женщин за ноги к веткам деревьев, заставляли вырывать себе могилы. Особо строптивых отдавали в руки некоего Быкова, имевшего кличку Балда, наркомана, регулярно попадавшего в психбольницу с диагнозом "шизофрения". Балда расправлялся с людьми просто: запихивал живыми в гроб, заколачивал гвоздями крышку и начинал пилить доски двуручной пилой. Тут уж у любых клиентов развязывался язык и они вспоминали все. Даже то, чего раньше не знали… 
Банду Монгола московский уголовный розыск разгромил в 1972 году. Каждый, в соответствии со способностями, получил достойное наказание. Балда был осужден на 13 лет и отправился в психиатрическую больницу специального типа. Монгол "заслужил" на год больше. Кстати, после освобождения он держался в тени, громко о себе не заявлял. Уже в постперестроечное время собрал команду из крутых спортсменов - борцов, боксеров, штангистов. С их помощью старый вор легко добывал средства к существованию - обложил данью кооператоров, автосервис, лоточников и владельцев частных магазинов в районе Тушина. На рестораны и наркотики Монголу хватало с лихвой до самой его кончины летом 1994 года. 
В мир иной, в отличие от большинства своих собратьев-мафиози, Монгол отошел в шестьдесят четыре года тихо и без посторонней помощи. Но безмятежной и благостной его кончину не назовешь. Патриарх отечественного рэкета на излете жизни тяжело болел - сказались годы, проведенные в тюрьмах, изоляторах и лагерях. Последние дни Корьков провел в отдельной престижной палате под наблюдением специалистов Московского онкологического центра на Каширском шоссе, куда он попал вскоре после гибели хорошо ему знакомого Отари Квантришвили. Похороны Монгола проходили скромно, без обычного в таких случаях скопления "аристократии" преступного мира, братвы и не меньшего числа милиции и переодетых в штатское оперативников. В конце жизни законник несколько растерял свой авторитет. По некоторым данным в период очередной отсидки Монгол проштрафился - чересчур глубоко запустил руку в воровской общак и на очередной сходке был с позором развенчан. Так что провожать в последний путь "прошляка", Так на блатном жаргоне называют разжалованного вора в законе, явились лишь самые близкие и несколько особо сентиментальных авторитетов… 
Но вернемся в семидесятые, к периоду становления героя. Хотя практически все члены банды Монгола получили максимальные сроки, Япончик, снабжавший Корькова и его дружков оружием и принимавший непосредственное участие в преступлениях, сумел избежать наказания. Он скрылся от следствия и суда, а материалы в отношении него в отдельное производство выделены не были. Случившееся заставило Иванькова сделать соответствующие выводы. Из самых проверенных и опытных бандитов он создал собственную группу, сократив ее численность до нескольких человек.
Прошло всего два года, и Япончик снова оказался объектом внимания милиции. В марте 1974 года около трех часов ночи в ресторане "Русь" Иваньков и его знакомый Асаф сцепились с сидевшими за соседним столиком грузинами. Во время драки Асаф выхватил пистолет, застрелил некоего Дгебуадзе и скрылся. Япончик был задержан за хулиганство и подделку документов (после изъятия фальшивого водительского удостоверения). В Бутырской тюрьме, где оказался Иваньков, его встретили с подобающим уважением - молва уже шла по Москве. Там же в 1974 году сидевшие в Бутырке воры "короновали" Япончика, еще больше укрепив его авторитет в уголовном мире. Оставшиеся на свободе друзья Иванькова времени тоже не теряли, и, когда начался суд, основные свидетели ночной перестрелки в ресторане "Русь" стали вдруг давать совсем иные показания, а часть потерпевших начала жаловаться на частичные провалы в памяти. В результате Иваньков отделался смехотворным наказанием за подделку документов. 
Сыщики получали достоверную информацию о давлении на следствие и подкупе свидетелей. Причем, как следовало из агентурных источников, дирижером угроз и "наездов" был не кто иной, как сам Япончик. Ему не мешали толстые стены Бутырки, на волю с верными людьми он отправлял малявы, где подробно инструктировал подельников, давал советы, кто и что должен говорить на суде. Одновременно шла обработка следователя, который за развал дела, по оперативным данным, получил крупную взятку. Правда, доказать ее не удалось, и здесь Иваньков оказался хитрее… 
К началу восьмидесятых Япончик уже имел три судимости (первую в 1966 году за карманную кражу, вторую - за перестрелку в ресторане "Русь", третью в 1978 году за ношение холодного оружия), каждый раз получал минимальные сроки и быстро выходил на свободу. Он четырежды подвергался стационарному обследованию в институте Сербского, дважды признавался невменяемым и дважды полноценным - в зависимости от тяжести грозившего ему наказания. Вор использовал и свои мужские чары. Одна из его сожительниц была ведущим врачом Центральной клинической больницы - знаменитой "кремлевки" - и охотно консультировала Япончика по всем медицинским вопросам. Милиция безуспешно пыталась поймать Иванькова на чем-нибудь серьезном. Досье на него распухало, похождения обрастали все новыми невероятными деталями, но он был слишком изворотлив и каждый раз ускользал из ловушек. 
Маленькие штрих к образу Япончика. Как рассказывают оперативники, он пользовался успехом у женского пола. Когда его поместили в больницу на обследование, Иваньков сумел так очаровать врачей и медсестер, что позже получил все нужные бумаги и соответствующие рекомендации для убедительности медицинского диагноза. Вероятно, на барышень производили впечатления обеды в ресторане "Русь", куда Слава Япончик возил их развеяться. Очевидцы утверждают, что, как только Иваньков входил в зал, ресторанный оркестр прерывал исполняемый номер и гремел на всю округу "Славься!". 
Впрочем, лучшей характеристикой будет рапорт, написанный в 1979 году со слов одного из негласных сотрудников МВД: "Источник рассказал, что недавно побывал на свадьбе у цеховика Вити. Там же был недавно освободившийся из спецбольницы Слава Япончик, с ним пришли вор Рафик Багдасарян и Асаф. Слава выглядел плохо, был худ, но весел. Интересовался новыми "работами" и новостями преступного мир. Нужно подчеркнуть, что Япончик действительно болен воровской идеей. Он с 14 лет воровал, никогда нигде не работал и, даже имея на кармане 100-200 тысяч наличными, всегда шел на любую работу. Даже в том случае, если был большой риск, а навар оказывался минимальным. Делает это он ради своего воровского авторитета. 
Япончик сидел мало, но сумел у окружающих создать впечатление, что полжизни провел "на принудке". Он ненавидит и враждует с московскими и украинскими ворами - Черкасом, Гиви Резаным, Антибиотиком, Гиви называет "бензоколонщиком". Ругает их "цеховиками" и "комсюками" за то, что те давно не сидели и не любят "ставить шею", получая "дармовые доли". Япончик очень дружен с теми, кто отбыл по 20-30 лет в колониях и тюрьмах, в особенности с ворами Закавказья. У них он пользуется огромным авторитетом, и поддержкой. Его считают ничем не запятнавшим себя в воровской жизни и причисляют к "терпигорцам". Япончик близок с окружением Монгола - Ильей-татарином и Васькой (они освободились недавно). Источник уверен, что первым делом Япончик возьмет "жигуль", затем найдет себе квартиру и будет совершать преступления, используя форму сотрудников милиции или удостоверения КГБ…" 
Дерзость, с которой Действовал Иваньков, ошеломляла даже опытных сыщиков Петровки, 38. Вместе с освободившимся к тому времени Балдой, рецидивистом Сливой и имевшим четыре класса образования отпетым уголовником Асафом Иваньков, под видом сотрудника правоохранительных органов, производил обыски у теневиков-миллионеров. Он гастролировал по стране. Ставил под нож антикваров в Риге, совершал разбои в Казани, только на один день появился в Свердловске, где дочь известнейшего уральского цеховика Тарланова сама вручила ему всю имевшуюся в доме "ювелирку". (Япончик представился сотрудником милиции и предложил добровольно, для облегчения участи, выдать компетентным органам незаконно нажитые ценности.) В каждом регионе, по оперативным, а следовательно, нереализуемым официально данным, он оставлял трупы. 
В Казани расправился с утаившим часть барыша налетчиком по кличке Чарлик, в Риге отправил на тот свет богатого спекулянта Яшу… 
В начале 1980 года похождения Япончика получили такой резонанс, что ими заинтересовался КГБ СССР. Для разработки банды были выделены дополнительные силы, подключились службы, которыми располагал комитет и милиция. Оперативники установили нелегальные квартиры и дачи, где жили преступники, более тридцати легковых автомашин, которыми они пользовались. Любопытно, что в Москве Балда и Япончик некоторое время жили на квартире одной из ведущих популярнейшей детской телепередачи "Спокойной ночи, малыши!". 
Иваньков и его приятели, хорошо знакомые с методами оперативных служб, даже по телефону говорили условными фразами, выставляли контрнаблюдателей в местах встреч, устраивали на машинах "карусель", чтобы проверить и отсечь хвост. В мае 1981 года стало известно, что бандиты собираются на отдых к Черному морю. И хотя документирование преступлений было далеко до завершения, руководители спецслужб откладывать арест не решились. Япончика с его маскарадами и вооруженными налетами терпеть дольше было невозможно. Накануне отъезда 14 мая заранее спланированная акция по задержанию членов банды удачно проведена сыщиками Петровки, 38 и их старшими братьями из Комитета госбезопасности. 
Из пикантных деталей ареста. Япончик, которого в "шестерке" блокировало сразу несколько автомобилей, сдаваться без боя не хотел. Он даже таранил машину оперативников, а те вынуждены были дважды стрелять по колесам. После задержания у вора в законе, официально являвшегося шизофреником инвалидом II группы, изъяли три поддельных водительских удостоверения и четыре паспорта на разные имена, но с его, Иваньковской, фотографией. Это не считая множества бланков, трудовых книжек и прочих документов строгой отчетности. Примерно при таких же обстоятельствах проходило задержание дружков. 
Как и следовало ожидать, следствие и суд оказались серьезнейшими испытаниями для правоохранительных органов. Как рассказал участвовавший в процессе начальник отдела МУРа Владимир Пронь, имелась информация готовящемся нападении на конвой во время этапирования Иванькова из "Матросской Тишины" в зал судебного заседания. Япончика собирался освободить его давний друг рецидивист Бец, который находился в розыске за убийство двенадцати человек. (Позже Беца застрелили в багажнике машины его бывшие подельники.) Нападения не последовало, но меры предосторожности конвой применял серьезные. Каждый раз меняли маршрут движения, впервые был задействован ОМОН. Специальную круглосуточную охрану, такое было тоже первый раз, выделили судье. 
Тем не менее сложностей избежать не удалось. Свидетели вдруг начали жаловаться на забывчивость, доказательная база затрещала по швам, и, если бы не особое внимание, которое уделялось делу Иванькова, приговор, вероятно, оказался бы мягче (в окончательном варианте обвинения фигурировал лишь один эпизод вымогательства под угрозой оружия). Подельники получили солидные сроки, а сам главарь, приговоренный к 14 годам лишения свободы, в ореоле "правильного вора" отправился за решетку. 
6 марта 1983 года Япончик этапом прибыл в Магадан. Продержался он там совсем недолго - уже 30 июля за злостное несоблюдение режима московского вора направляют в знаменитую зону тюремного режима СТ-2 города Тулуна Иркутской области. Там Иваньков и пробыл весь оставшийся срок. Причем с первых же дней повел себя как "отрицала"-заключенный, отказывающийся идти на какой-либо контакт с администрацией. Вот лишь некоторые из подвигов Япончика в Тулуне. 
10 января 1984 года он наносит тяжкое телесное повреждение осужденному Гребенцу, за что получает еще один год "довеска". Затем новая выходка, добавившая к сроку очередной год Япончик бросает стул и травмирует сотрудника СТ-2. Без последствий осталась драка с заключенным Лыткиным, выдававшим газеты и журналы. Иваньков потребовал чужой номер еженедельника "За рубежом". Услышав справедливый отказ, Япончик схватил палку для прочистки унитаза и до потери сознания избил Лыткина. Выходка осталась без наказания, потому что свидетелей избиения не оказалось… 
За время заключения Иваньков 58 раз нарушал лагерный режим, 35 раз водворялся в штрафной изолятор и карцер, на два месяца переводился в помещение камерного типа. При этом Япончик сохранил лицо, не просил пощады, а заваливал начальство жалобами на произвол И беззакония. Он не опускался до примитивных обвинений, типичных матерщины и оскорблений. Заявления так же, как и письма домой, грамотны, рассудительны и говорят сами за себя: "…из ста суток моего нахождения здесь - около восьмидесяти суток (в общей сложности) меня содержат в штрафных изоляторах под различными вымышленными предлогами. Фактически водворяют туда не за нарушений, а беспричинно, из-за какой-то жандармской перестраховки, и в конечном итоге дополняют недуг, который и сам по себе приносит мне физические страдания и крайне ограничивает передвижение". 
Имея статус вора в законе, не позволяющего ему по принятым в уголовном мире правилам трудиться, Иваньков тем не менее обращается к администрации с заявлением: "Прошу предоставить мне физическую работу во вверенном Вам учреждении, так как у меня нет денег на лицевом счете и по состоянию здоровья работа мне необходима". 
Положение Япончика кажется особенно печальным, поскольку, как выяснили командированные для проверки в Республику Коми сотрудники Петровки, 38, его подельник вор Асаф жил на зоне припеваючи. За время нахождения в ИТК Коми Асаф не работал ни единого дня, зато по нарядам перевыполнял нормы и получал деньги. Ни разу он не был и в общей столовой колонии. В его распоряжении всегда имелась черная и красная икра, осетрина, шоколад, французский коньяк и американские сигареты. Асаф неоднократно получал разрешения на длительные свидания с женой. В сравнении со своим дружком Япончик выглядит несгибаемым бойцом, предпочитающим умереть, но не склонить голову перед ментами. О нем говорят как о подвижнике воровской идеи, систематически вступающем в конфликт с тюремным и лагерным начальством. Правда ли это? 
В 1988 году в Москве за грабеж был задержан некий Варламов, долгое время сидевший в тюрьме города Тулупа под Иркутском вместе с Иваньковым. Его рассказ соседям по камере о житье-бытье "правильного вора" выглядит иначе. С Япончиком Варламов прожил два с лишним года. С его слов Иваньков "в тюрьме взял верх", координировал любые действия осужденных, был полным хозяином. Япончик мог зайти в любую камеру днем или ночью, так как с начальником Тюрьмы был на короткой ноге. В камере они ни в чем не нуждались, из продуктов ели то, что на свободе простой смертный даже не видел. Отмечая какое-либо событие, пили только коньяк. Когда Варламов освобождался, всю ночь не спали, отмечали проводы. Япончик дал ему инструкции, одел с барского плеча в спортивный костюм и лайковую куртку. По словам Варламова, на праздники Иваньков получал поздравления и посылки от известных певцов и поэтов, которых знала вся страна. 
Между тем многочисленные друзья Япончика, используя все возможные средства и связи, активно эксплуатируют версию об угасании в советских казематах несправедливо осужденного законопослушного гражданина Иванькова. Его жена направляет соответствующие прошения депутатам, правительственным чиновникам, судебным органам. Настойчивость родных и знакомых возымела действие. 11 и 13 сентября 1990 года в Президиум Верховного Совета РФ и Председателю Верховного Совета РСФСР Б. Ельцину отправляются два депутатских запроса. 
13 сентября оба запроса были переданы в отдел помилований Верховного Совета РФ. А 15 октября в Тулунскую СТ-2 УВД Иркутской области был отправлен запрос секретариата ВС РСФСР за N 3/676 с просьбой выслать характеристику и прочие документы для рассмотрения вопроса об изменении срока наказания осужденного Иванькова. Даже учитывая, что администрация тюрьмы прислала сфальсифицированные документы, где Япончик представлялся вставшим на путь исправления, осознавшим и раскаявшимся, вряд ли можно было рассчитывать на чудо. Досрочное освобождение Япончику не светило. Кривая преступность с 1990 года резко шла вверх, а в феврале 1991 года, вопреки эйфории, вызванной перестройкой и горбачевскими реформами, выходит в свет Указ "О мерах по усилению борьбы с наиболее опасными преступлениями и их организованными формами". Серьезность проблемы возрождения массового бандитизма в стране становится настолько очевидной, что в МВД СССР создается специальный главк по организованной преступности и наркобизнесу. Тем не менее сенсация состоялась. Рассмотрев очередное прошение о снижении срока Иванькову, заместитель председателя Верховного Суда РФ А. Меркушев ходатайствует о смягчении приговора. И в конце 1991 года пятидесятилетний вор в законе на пять лет раньше срока возвращается в Москву. 
Пока в коридорах Петровки обсуждались последствия возвращения Япончика в столицу, пока газеты наперебой возмущались коррупционерами, позволившими крупнейшему мафиози выйти на свободу, уголовный мир чествовал своего "рыцаря". Иваньков быстро освоился в новых перестроечных условиях и предстал прежним лидером. К нему на поклон поспешили "сливки" криминалитета: воры Дато Ташкентский, Паша Цируль, Гиви Резаный, Гога Ереванский, Малина, авторитеты нового призыва Роспись, Сильвестр, Марик и, конечно, друзья, столько сделавшие для него в период заточения - братья Отари и Амиран Квантришвили, Слива, Балда. Все ждали развития событий, Помня нелюбовь Япончика к "лаврушникам", чеченцам и его обещания очистить столицу от черных. Но войны мафий не последовало. А дальнейшее превзошло самые смелые предположения. 
Оперативное сообщение: "Отарик Квантришвили готовит для Япончика служебные паспорта, чтобы тот вместе с женой смог поехать на отдых в ФРГ. Там Иваньков должен объехать русских эмигрантов и бизнесменов, чтобы они платили дань не чеченцам, а ему. При выходе из тюрьмы Япончику дали несколько миллионов, чтобы он встал на ноги. С помощью своих подельников Амирана Квантришвили, Быкова и Максимова он быстро вникает в расстановку сил в столице, выступает судьей в спорах. В декабре 1991 года он ездил с Амираном Квантришвили на разборку к солнцевским…" 
Хотя после освобождения Иваньков должен был находиться под административным надзором и регулярно общаться с участковым, он даже близко не подходил к "родному" 117-му отделению милиции. Более того, Япончик неожиданно для всех пересекает границу и выезжает в ФРГ, а позже обосновывается в Нью-Йорке… 
После ареста вора агентами ФБР все без исключения газеты вспоминали об отъезде Япончика за рубеж с прямо-таки мистическим страхом перед могуществом мафии. Однако такой поворот в судьбе Иванькова кажется вполне объяснимым, а разговоры о неведении компетентных органов, их растерянности в связи с английским прощанием русского вора со своей исторической родиной и вовсе не убедительны. Милиция, не говоря уже о КГБ, была прекрасно осведомлена не только о месте пребывания Япончика в Москве, но и о его планах. Было известно, что Квантришвили готовит Для Иванькова и его жены заграничные паспорта, причем тайные переговоры между заинтересованными лицами, где назывались конкретные имена и цифры, фиксировались и оформлялись соответствующим образом. Уход Япончика с российской сцены был запрограммирован, причем именно его уход, а не кого-либо другого. 
Вспомним время, когда происходили события. 1992 год, легальный бизнес прочно переплелся с криминальным. Вчерашние теневики, молодые миллионеры, тех, кого называют новые русские, банкиры и вовремя сориентировавшиеся номенклатурные аппаратчики расширяли деловые контакты с зарубежьем, проводили грандиозные валютные операции. Эмиссары уголовного мира разъезжали по Европе и США, связывая российский бизнес с западными партнерами и бывшими выходцами из СССР. В этих условиях в интересах некоторых российских кругов было появление за границей людей, умеющих и знающих, как держать в руках ниточки многочисленных контактов. Причем людей, которые уважаемы и знакомы не только с законопослушными гражданами. 
В уголовном мире есть такой термин - "смотрящий". Это человек, контролирующий ситуацию, не прибегая к помощи официальных государственных институтов. Нельзя утверждать, что Иваньков согласился выполнять "деликатное" поручение. Скорее всего люди из его окружения являлись агентами спецслужб, что большой разницы не имело. Нужная фигура вошла в игру, поставлена на доску. А расстановка сил в России и за ее пределами, подвижки и перспектив развития событий, одним словом, вся картина изменений в преступной среде и зонах ее влияния попадала в оперативные досье соответствующих служб. Сам Япончик, даже если и подозревал о роли, которую выполняет, сделать ничего не мог. Кому как не ему, названному "крестным отцом" русской мафии, хорошо известно, что есть предложения; от которых нельзя отказаться. 
Иваньков занял на Западе подобающее его положению место. В Нью-Йорке поначалу поселился у продюсера известного певца-эстрадника, выходца из России, а позже купил дом и разъезжал по стране, налаживая деловые контакты с русскими преступными группировками, итальянскими мафиозными семьями и Латиноамериканскими наркосиндикатами. По некоторым данным, одна из итальянских структур, опекавшая игорную индустрию Далласа, признала его авторитет и определила долю отчислений от дохода. Сумму, понятно, назвать трудно, но, очевидно, размер дани уважения оценивался цифрой со многими пулями. Есть сведения, что и наркодельцы не обидели русского коллегу. Говорить о соотечественниках не приходится. На счета Япончика в Вене и Нью-Йорке регулярно поступали суммы от большинства российских группировок. В США постоянно ездили представители отечественной уголовной элиты. За два года у Иванькова перебывали практически все известные лидеры и воры в законе. Япончик общался с Сильвестром, Аверой, Михасем, Макинтошем, Петриком и другими. Не теряли связи с "патриархом" и грузинские воры. Самый авторитетный из них кутаисский законник Ониани бывал в США несколько раз. 
Ждали Япончика и в Москве. Насколько реальны были эти ожидания, судить не берусь. Но в агентурных сообщениях встречалась такая фраза: "Из общака долгопрудненской группировки Иванькову передавали 350 тысяч долларов. Но он остался недоволен такой суммой, ждал больше. Он сказал, что, если долгопрудненские не "подогреют" его в ближайшие 10-20 дней, с ними будет разбираться. Япончик обещает приехать в Россию и поставить некоторых людей на место. Поедет скорее всего под чужими данными". 
Акция, после которой Иваньков и пятеро его боевиков были задержаны агентами ФБР, вряд ли объясняется банальным рэкетом в отношении руководителей нью-йоркской фирмы "Саммит интернэшнл" Волошина и Волкова, у которых, по официальной версии, подозреваемые вымогали 3,5 миллиона долларов. Сумма так себе - даже для бандитов средней руки. Что уж говорить о Япончике, имеющем по оперативным данным десятки миллионов в год. Теперь известно, что Иваньков организовал в Бруклине на Нептун-авеню, 6А собственную фирму "Prayslt". Только за первое полугодие 1993 года одно из московских акционерных обществ закрытого типа перечисляло на Япончика 1 миллион 300 тысяч долларов. Другая столичная корпорация за три последних года перевела на счета лондонских фирм, находящихся под патронажем Иванькова, 17 миллионов долларов. "Крестный отец" русский мафии владел 80 процентами капитала приморской судовой компании, активно внедрялся в золотодобывающую промышленность Хабаровского края. Очевидна связь Япончика не только с печально известным банком "Чара", но и со счетами других, вполне респектабельных и имеющих как будто бы безупречную репутацию банков Нью-Йорка и нескольких европейских столиц. Иваньков постоянно держал связь со своими эмиссарами во всем мире (в изъятых записных книжках вора указаны телефоны авторитетных мафиози в десятках стран); тем не менее 68 аудиокассет радиоперехвата, приобщенных сотрудниками ФБР к делу, лишь подтверждают хитрость и осторожность опытного гангстера. Об этом же говорит наличие четырех паспортов, найденных у Япончика: двух российских, одного польского и одного британского. Причем последний на имя уроженца Ливерпуля Рэймонда Эустейса, но с фотокарточкой Иванькова. 
Поводов для близкого знакомства с Иваньковым у сотрудников ФБР и раньше было достаточно, а информации наверняка хватало. Скорее всего и в планы американских спецслужб входило использование связей и авторитета русского мафиози, например, для "разгрузки" внутреннего наркорынка США за счет смещения интересов, колумбийских наркосиндикатов в сторону России. Именно этими вопросами, по мнению некоторых оперативников, занимался по поручению Япончика московский гангстер Сергей Борода. Не исключено, что загадочное убийство Бороды помешало реализации планов. Возможно, в устранении Иванькова оказался заинтересован кто-то из боссов местной "коза ностры" Не сбросить со счетов и отечественные спецслужбы, для которых по ряду причин Япончик мог стать неудобной фигурой, и они нашли способ скомпрометировать его перед федеральными властями США. Как бы то ни было, известнейший русский мафиози отправился за решетку. 
Было бы слишком просто завершить легенду о великом Славе Япончике банальным выводом, что-де воры в законе не нужны нынче как прошлогодний снег, как ум, честь и совесть безвозвратно ушедшей криминальной эпохи. Фигура вора Иванькова глубже и богаче - не сочтите за попытку ее вознести. Нельзя забывать, что этот незаурядный криминальный талант стал великим только с благословения кадровой кузницы советского лагеря, был востребован перестройкой и поставлен на международную доску. С его помощью некие структуры наладили прямой контакт, после чего, как водится, кинули посредника Тогда этот финал, хотя и не трагический для снятого с доски ферзя. Если, конечно, спецслужбы обеих стран, вынашивая проект совместного предприятия, не готовят Япончика в американской тюрьме к новому предложению, от которого ему будет трудно отказаться. 

О. Квантришвили. Великий и ужасный 

В табели о рангах столичного истэблишмента Отари Квантришвили занимал совершенно уникальное место. Он был постоянным участником всех значительных светских раутов, запросто общался, с людьми из окружения Бориса Ельцина, водил дружбу с мэром Москвы Юрием Лужковым и другими представителями власти, в частности с генералитетом МВД и спецслужб. Последнее обстоятельство не мешало Квантришвилм иметь огромное влияние в среде откровенных уголовников. И он охотно подтверждал это в многочисленных выступлениях на телевидении и в печати. 
Его искренне считали добрым меценатом, жертвующим деньги на сирот и обездоленных, энергичным и сильным лидером, объединившим для благих целей ветеранов спорта и афганцев, мудрым и справедливым товарищем. В глазах других Квантришвили выглядел циничным и расчетливым дельцом, классическим "крестным отцом" российского смутного времени, нужного и удобного всем - представителям легального бизнесами политики с одной стороны и теневикам с криминальным капиталом с другой. Его личность мало кого оставляла равнодушным, вызывая диаметрально противоположные чувства уважительного поклонения или откровенного презрения. Не признавал полутонов и сам Квантришвили. К цели он шел напролом, никого не боясь и ни о чем не заботясь. Отсутствие гибкости, а порой демонстративная, вызывающая прямолинейность действий, вероятно, и стала причиной его гибели. 
Из оперативной сводки ГУВД Москвы: "5 апреля 1994 года в 18.00 в дежурную часть по телефону поступило сообщение от граждан о выстрелах у дома N 7 по Столярному переулку. Прибывшей на место происшествия группой немедленного реагирования установлено, что на автостоянке у Краснопресненских бань неизвестному причинены три огнестрельных ранения в голову, шею и грудь. Для оказания медицинской помощи потерпевший на частной машине был доставлен в больницу имени Боткина, где от полученных ранений скончался. 
В больнице была установлена личность потерпевшего. О.В. Квантришвили, 1948 года рождения, президент фонда социальной защищенности спортсменов имени Л.И. Яшина…" 
Около 18.00 администратор бань Зимин по просьбе Квантришвили положил в багажник "Жигулей" минеральную воду, мясо и другие продукты. В этот момент рядом с потерпевшим находились А. Залуский, В. Князев и В. Меланин. Никто не успел заметить, с какой стороны звучали выстрелы. Тем более двор окружен зданиями. Да и времени ни у кого не было. Раненого положили в джип и через двадцать минут доставили в отделение неотложной хирургии. Помощь медиков уже не понадобилась. Дежурный врач Н. Галкина констатировала смерть О. Квантришвили от двух слепых ранений в правую височную область головы и огнестрельного ранения левого грудно-ключевого сочленения. 
Как следует из протокола осмотра тела, потерпевший был одет в светлый шерстяной свитер, темные брюки и лежал на удлиненном кашемировом зеленом пальто. В его карманах обнаружено: удостоверение на имя президента фонда имени Л. Яшина, три тысячи долларов США, 1,5 миллиона рублей и паспорт на имя Л. Ардиябы, признанный впоследствии поддельным экспертами ГУВД Москвы. 
Убийство у Краснопресненских бань стало темой N 1 выпусков теленовостей и детально обсуждалось всеми без исключения газетами и журналами. В стороне не осталось ни одно издание, высказывались разнообразные версии, подробно описывалась жизнь Квантришвили. Вот как выглядит его портрет, если обобщить многочисленные публикации и выступления. 
Отари Квантришвили родился в грузинском городе Зестафони, но большую часть жизни прожил в Москве. В прошлом мастер спорта международного класса по классической борьбе. Был азартным карточным игроком, по крупному играл в гостинице "Советская". В 1966 году осужден Московским городским судом по статье 117 УК РСФСР (изнасилование). В 1970 году направляется в психиатрическую больницу общего режима в Люблино с диагнозом вялотекущая шизофрения. 
В начале восьмидесятых годов Квантришвили работал тренером МГС "Динамо", где объединил вокруг себя известных борцов, боксеров, штангистов, часть которых впоследствии вошла в состав преступных группировок: бауманскои, люберецкой, кунцевской, Домодедовской, балашихинской. Он имел близкие отношения с ворами в законе Япончиком (Иваньков), Песо (Кучулория), Рафиком Сво (Багдасарян), другими уголовными авторитетами, причем не скрывал этого от окружающих, а использовал для укрепления своего положения. Первоначальный капитал начал создавать с помощью так называемых "центровых людей", получающих нелегальные доходы в наиболее престижных местах - Центре международной торговли, гостиницах "Интурист", "Метрополь", "Космос". По данным милиции, таких людей насчитывалось около 200 человек. Самые тесные взаимоотношения у Квантришвили были с бауманской бригадой, так как она действовала в центре города на территории Бауманского района. В ней состояло много бывших спортсменов - друзей Квантришвили. 
С 1985 года он начал активно заниматься предпринимательством. Благодаря рекомендации Квантришвили в различные коммерческие структуры внедрялись представители преступных группировок с целью перекачки денег на, счета банд. Фирмы использовались также для отмывания "грязного" капитала. По оценкам представителей-спецслужб, набиравший все больший авторитет Квантришвили стал в бандитской Москве кем-то вроде ответственного по связи с общественностью. По данным МВД он имел свою долю от деятельности казино в ресторане "Гавана", гостиницах "Интурист", "Ленинградская", "Университетская", нескольких банков и коммерческих структур. Эксперты считали, что Квантришвили поставил под контроль весь игорный бизнес Москвы. С его помощью открыто казино "Роял", расположенное на давней "вотчине" Квантришвили - территории Центрального московского ипподрома. 
Разговоры об Отарике (так именовали его в оперативных документах) как о "крестном отце" московской мафии начались с конца восьмидесятых. Однако велись они в основном в стенах кабинетов МВД и КГБ. Единственным человеком, открыто заявлявшем о подлинном лице Квантришвили и его воровском окружении, стала спецкор ТАСС Лариса Кислинская. Она еще при жизни Отарика опубликовала серию сенсационных статей о столичной мафии, чем вызвала его явное недовольство. Как-то поздно вечером он позвонил Кислинской по телефону; "Я чувствую, что с вами произойдет несчастье. Зреет заговор, возможно, что-то произойдет с вами, ноя буду не виноват, о чем сообщил в заявлении на имя прокурора Краснопресненского района". 
К счастью, с мужественной журналисткой беды не случилось. Гораздо меньше повезло ее коллеге Алексею Матвееву, который осмелился критиковать договорные матчи в футболе. После очередной публикации Квантришвили пригрозил Матвееву: "Смотри, не уймешься - бить будем". Алексей "не унялся" и через месяц средь бела дня неизвестные изрезали ему лицо ножом… Не утверждаю, как и сам Алексей Матвеев, что нападение непосредственно связано с Квантришвили. Тем более что уголовное дело по этому факту осталось "висяком". Однако исключить руку "мастера" тоже не берусь - очень уж многое совпадает. 
Между тем самого Отари Квантришвили нисколько не смущал имидж крутого мафиози. Он раздавал интервью направо и налево, не слишком задумываясь о впечатлении, которое производит на слушателей и читателей. О базисе своего благосостояния Квантришвили говорил: "Первые деньги я заработал набегах. И никогда ни у кого ничего не требовал. Просто просил человека дать денег. Вполне хватало, так как желающих удовлетворить просьбу отбоя не было. Ко мне часто обращаются помочь вернуть долги. Я звоню и, как правило, улаживаю дело без конфликта…" 
Занимаясь коммерцией, Квантришвили искал контакты с политиками, деятелями культуры. Одним из его компаньонов и друзей стал Иосиф Кобзон. Позже Отари и Анзором Квантришвили была организована "Ассоциация XXI век". Но скоро Какилашвили отделился и Квантришвили вынужден был создать фонд Л. Яшина. Меценатская деятельность Отари, успешно пропагандируемая с помощью друзей и выступлений средств массовой информации, позволила ему завести полезные знакомства в правительственных кругах. Эти связи трансформировались в режим наибольшего благоприятствования для коммерческих структур, находившихся под его крышей. Незадолго до гибели он начал активную работу по созданию и популяризации своей политической партии "Спортсмены России". 
К этому досье, не претендующему на исчерпывающую полноту, нужно добавить немаловажную деталь: в течение многих лет О. Квантришвили интересовались специалисты с Лубянки… 
Отработка жилого сектора на месте происшествия позволила найти оружие убийцы. Оно лежало на чердаке дома 4/29 по улице Пресненский вал у слухового окна, выходящего во двор бани. Это была малокалиберная немецкая винтовка "Аншутц" N 1392909 с оптическим прицелов N Б-70875, изготовленным в Санкт-Петербурге на заводе "ЛОМО". Стрельба велась из положения с колена под углом 30 - 40 градусов. Для удобства киллер сделал подставку из четырех кирпичей. Эксперты-криминалисты определили, что он использовал патроны иностранного производства с усиленным пороховым зарядом, а в ожидании жертвы курил. У слухового окна было найдено семь сигаретных окурков. 
В течение нескольких часов оперативные группы побывали в квартире убитого на Крылатских холмах, на даче дома отдыха "Успенское" и в офисе Квантришвили на Тверской в гостинице "Интурист". Ничего существенного осмотр документов не принес. Другого ожидать не приходилось. Судя по всему, убийство было тщательно спланировано, его организаторы хорошо предусмотрели каждую мелочь и явных зацепок не оставили, Исполнителем оказался настоящий профессионал. Стрельба велась под неудобным углом, с расстояния около 100 метров. Тем не менее убийца в считанные секунды трижды спустил курок и каждый раз попадал точно в цель. Любопытно, что среди версий обсуждалась и такая: стрелял мастер спорта по биатлону. Чем еще можно объяснить высочайшую точность при минимуме времени? Брошенная винтовка (у нее был разбит приклад) тоже говорила о многом. Организаторы наверняка позаботились о том, чтобы поиски ее владельца не вывели на правильный след. Однако сыщики начали работу именно с розыска хозяина винтовки "Аншутц". 
Оперативники установили, что подобное оружие калибра 5,6 производится в Германии на заводе города Зулле. 17 мая 1993 года партия винтовок, в которой находилась и та самая под N 1392909, была отправлена для реализации в Тампере официальному дилеру изготовителя в Финляндии торговой фирме "Финэнтерпрайз". А 9 декабря, меньше чем за четыре месяца до убийства, партия винтовок, включая оружие киллера, была закуплена эстонской общественной организацией "Лаанема Каайтселит" - военизированным радикальным формированием, стоящим на националистических позициях. С помощью Интерпола и коллег из Эстонии сыщики установили торговца оружием. По просьбе российской прокуратуры Гражданин Эстонии, бывший спортсмен-десятиборец, а ныне заведующий международным отделом АО "Спорди Агент", А. Хеллер, дал показания в Арестанском доме N 1 Таллинна. На допросе он рассказал, что возил оружие из Финляндии для некоего Сергея. Заказчика он никогда не видел, фамилии не знал, а контакт поддерживал только по телефону. Причем Сергей звонил Хеллеру сам. 
Передача оружия проходила по четкой схеме. Купив стволы по документам АО "Спорди Агент", Хеллер укладывал их в багажник автомобиля и заезжал на паром, курсирующий между Финляндией и Эстонией. После отплытия торговец встречался в каюте с неизвестным мужчиной, передавал ему ключ от багажника машины, тот забирал стволы и, возвращая ключ, расплачивался с Хеллером за товар. Увы, как и следовало ожидать, пройдя по цепочке изготовитель - посредник - покупатель, сыщикам не удалось выйти на последнего хозяина винтовки. След оборвался: Но параллельно отрабатывались другие версии. Они предоставили обильную пищу для размышлений. 
Некая фирма "Аван" должна была продать змеиный яд фармацевтической организации в Москве. Цена товара составляла 1,5 миллиарда рублей. Когда дело дошло до оплаты, начались неувязки. По показаниям свидетеля М., помочь в завершении сделки вызвался Квантришвили. Его вмешательство не понравилось покупателю, недовольство вылилось в серьезный конфликт и угрозы. Другая версия рассматривала спор Отари с "Ассоциацией XXI век" из-за помещения для ресторана "Ацтека" в гостинице "Интурист". Кроме того, появились сведения, что Квантришвили имел косвенное отношение к кровавой разборке у Театра Российской Армии. Тогда в перестрелке участвовало несколько человек, погибло четверо боевиков, пострадала случайная прохожая. По агентурным данным, одна из сторон представляла интересы Квантришвили. И потерпевшие, у которых получили смертельные ранения лидеры, - обещали отомстить Отари. Наконец, не исключалась организация убийства Сильвестром. Среди членов бауманской и солнцевской группировок ходили слухи, что Сильвестр, контролировавший 60 процентов торговли драгоценными металлами в Москве. - хотел стать монополистом. Ему мешал Квантришвили и тогда на Украине был найден киллер-профессионал, в прошлом сотрудник спецназа, обещавший выполнить непростой заказ. 
Ни одно из направлений не выдержало серьезной проверки. Обычная для громких дел ситуация - путей много, но правильного не найти. Надежда сузить сектор поиска появилась, когда сыщики МВД, сравнивая обстоятельства резонансных заказных убийств последнего времени, обратили внимание на совпадение. 11 мая 1993 года в Минске снайпером был убит генеральный директор фирмы "Коминвест", председатель Белбизнесбанка А. Лисинчук. Киллер использовал карабин западногерманского производства "Крико" с самодельной оптикой. А закупили оружие на фирме. "Финэнтерпрайз" все те же представители таллиннской общественной организации "Лаанема Каайтселит". Но и в Белоруссии помочь российским оперативникам не смогли. Убийца Лисинчука никаких следов не оставил. 
Для полноты картины упомяну еще два направления работы следствия. Первое-убийство совершено из личной мести фарцовщика, попавшего за решетку в восьмидесятых годах по вине Квантришвили, который наказал его за оскорбление проститутки. Допускалась и "чеченская линия", связанная с разборкой после расстрела Амирана Квантришвили и Феди Бешеного в офисе МП "Водолей" на Якиманке. Полностью исключать такую мотивацию нельзя. Но все же, по мнению большинства оперативников, самая реальная версия была связана с коммерческой деятельностью Отари. 
Квантришвили уже давно вошел в число людей, чья жизнь или смерть мало зависит от слепого стечения обстоятельств, амбиций или претензий конкретного лица, даже если оно наделено влиянием и полномочиями. Президент фона Яшина своей деятельностью выражал не только личные интересы. За его спиной, как справедливо предполагали многие, стояли большие силы и колоссальные деньги. Напомню, что с момента освобождения, после обследования в люблинской психиатрической больнице, Квантришвили, словно, заговоренный, благополучно избегал серьезных неприятностей. Между тем его деятельность никак нельзя было отнести к социально полезной и законной. Он общался с "ломщиками" валюты у "Березок", центровыми проститутками, игроками в карты на катранах и в ресторанах, держал тотализатор на бегах. 
Совершенно конкретные факты связывали Квантришвили с бандой Япончика. Оперативная разработка велась на всю группу, куда, кроме лидера Иванькова, входили воры в законе Асаф Сосунов (кличка Жук), Владимир Быков (Балда), Валериан Кучулория (Песо), авторитет Вячеслав Слива и… Отари Квантришвили. После разгрома банды Японца будущий защитник социальных прав спортсменов почему-то не получил никакого наказания, и даже материалов на него в уголовном деле обнаружить нельзя. В дальнейшем, после освобождения Японца из Тулуна и возвращения его в Москву, по оперативным каналам потоком пошла информация о связи вора в законе и его давнего знакомого Квантришвили, немало сделавшего для досрочного освобождения Иванькова из тюрьмы, Глубокой тайной окутана история получения загранпаспорта матерым рецидивистом Иваньковым, находящимся к тому же под надзорам милиции. К этому, по имеющимся у милиции сведениям, так же приложил руку Квантришвили. И даже учитывая связи последнего и его пост вице-президента "Ассоциация XXI век", остается удивляться случившемуся. Снова возникает вопрос: что или кто стоял за всем этим? 
Можно предположить, что Квантришвили был лишь фигурой в очень крупной игре, где на кон ставились сотни миллиардов. Уместно упомянуть о документе с грифом "для служебного пользования", под которым стояла подпись Президента России. Он появился примерно за полгода до убийства Квантришвили и предусматривал, по предложению Национального фонда спорта России и Российской академии тенниса, создание спортивного центра по типу акционерного общества закрытого типа. Центр, по распоряжению Президента, был наделен фантастическими льготами, в частности, освобожден от уплаты экспортно-импортной таможенной пошлины до 1995 года. Из госрезерва были выделены для продажи на экспорт сотни тысяч тонн стратегического сырья-алюминия, руды, нефти, цемента… Акционерное общество, вероятно, выступало посредником в сделках между зарубежными фирмами и отечественными коммерсантами, получая при этом огромные прибыли. Монополия вызвала раздражение весьма сильных людей, вынужденных пользоваться Услугами спортивного центра и несших при этом огромные убытки. Здесь могла скрываться реальная причина убийства Квантришвили. 
Через полгода после выстрелов у Краснопресненских бань всплыла довольно правдоподобная история. Оперативникам стало известно о существовании некоего кредита в 800 миллиардов рублей. На него претендовала коммерческая структура, которую возглавлял родственник высокопоставленного правительственного чиновника. Но Квантришвили, используя знакомства и влияние, сумел перехватить кредит, чем вызвал ответную реакцию конкурентов. Был найден исполнитель, якобы в прошлом офицер спецназа, согласившийся за 200 тысяч долларов и заграничный паспорт с выездной визой выполнить задание. Не берусь судить, насколько правдоподобна история, но правительственный чиновник ушел в отставку через день после того, как эти сведения были зафиксированы оперативниками. Тем не менее преступление остается нераскрытым до сих пор. 
Подлинные причины устранения столь могущественной и известной фигуры пока неизвестны. Да и вряд ли когда-нибудь они будут рассказаны полностью без утайки. Сейчас это не нужно ни тем, кто стоял за спиной Отари Квантришвили, ни тому, кто оплатил услуги его убийцы. 

"Некоронованый" Сильвестр 

Хотя его имя было известно едва ли не каждому, в биографии Силевестра, в отличит от других главарей преступных кланов, недомолвок и белых пятен хватает. По настоящему он конфликтовал с законом только однажды и отделался минимальным сроком наказания. В Бутырской тюрьме, где Сильвестр пребывал около двух лет, он был возведен в ранг вора в законе, но затем якобы лишен "короны" на той же сходке. Освободившись, авторитет не потерялся, а, напротив, серьезно укрепил позиции. "Некоронованный" Сильвестр считался фигурой равной по значимости самому Отари Квантришвили. С удивительной легкостью он совмещал статус влиятельного мафиози и правопослушного гражданина, не попадала милицейские оперативные сводки и только раз в 1992 году задерживался сыщиками МУРа в ночном ресторане мотеля "Солнечный" на дне рождения своего друга - вора Шурика Захара. 
Сильвестр превращался в легенду уголовной Москвы, чему в немалой степени способствовала его загадочная неуязвимость. Благополучную карьеру "крестного отца" неожиданно прервал взрыв на 3-й Тверской-Ямской улице. Сработавшая под днищем роскошного темно-серого "Мерседеса-600" радиоуправляемая бомба унесла жизнь Силевестра и окутала ее еще более плотной завесой таинственности. 

Последний нокаут 

…Для жителей деревни Клин Новгородской области Сильвестр был Сергеем Ивановичем Тимофеевым, добросовестным парнем (дежурил в оперативных отрядах народной дружины), хорошим спортсменом (занимался рукопашным боем в зале местной милиции) и неплохим трактористом. Окончив десятилетку, Сережа Новгородский задумался о будущем. И тут, как и многих других, его поманили огни далекой столицы. Оставив семью, старшего брата-бульдозериста, двадцатилетний деревенский парень перебрался в Москву, женился, обустроился и оказался перед проблемой: как жить дальше? Специальность водителя - честного труженика городских магистралей, его не прельщала. На зарплату спортивного инструктора по каратэ, которым увлекся новоиспеченный москвич, тоже особо не разгуляешься. И Сережа выбрал другой путь. Правда, это стало известно лишь двенадцать лет спустя, после скандального инцидента около магазина "Белград". 
Драка возникла из-за отказа азербайджанцев оплатить проигрыш местным "воротилам игорного бизнеса" - группе наперсточников, бригадиром которых и был Тимофеев. В потасовке участвовало несколько десятков человек, а кавказец Наврузов получил серьезную травму головы и был увезен "скорой" в 68-ю горбольницу. Его земляки, учитывая численный перевес славян, временно отступили. Но уже к пяти часам вечера со всех концов города стянулись сотни азербайджанцев, решивших отомстить за обиженного соплеменника. Искали они Тимофеева, так как обладали точной информацией (в отличие от местной милиции), кто именно и чем проломил череп Наврузову. Тут уже Сереже пришлось демонстрировать реакцию спортсмена и проворность. Преследуемый толпой, он едва успел Прыгнуть в "восьмерку" своего приятеля и они рванулись под защиту местного 143-го отделения милиции. Однако разгоряченных врагов это не остановило, и будущему грозному лидеру славян и его другу пришлось, перепрыгнув забор "конторы", бежать дальше. Азербайджанцы же устроили во внутреннем дворе отделения настоящий погром, не оставив у брошенной "восьмерки" ни одного целого стекла и детали кузова. Дело получило серьезную огласку и приобретало формы массовых беспорядков. Конечно, квалифицировать таким образом случившееся милицейское начальство не решилось, дело возбудили по фактам нанесения телесных повреждений и хулиганства. 
Инициатора столкновения Тимофеева решили задержать. В то время он еще не был Сильвестром и во всех документах и оперативных сообщениях проходил под уважительной кличкой Иваныч. К месту прописки подозреваемого выехала группа сыщиков, но войти в квартиру ни разу не решились. "Наружка" сообщила, что Иваныч собрав квартире сторонников - двенадцать здоровых ребят. Задержание отложили до утра. Наконец в квартире остались только хозяева. На звонок никто не отреагировал, после недолгих раздумий бойцы ОМОНа выбили деревянную дверь (в те годы бронированные двери в Москве были разве что на ГОЗНАКе) и знакомство с Тимофеевым состоялось. Очевидец событий рассказывал, что жил Иваныч довольно скромно, но уже тогда имел видеомагнитофон с импортным телевизором, модную мебель, держал двух псов. И еще маленький штрих: на холодильнике лежало семь тысяч рублей в банковских упаковках (по ценам 1988 года - стоимость "Волги"). Сопротивления Сережа не оказывал, держался достойно. Впрочем, вел он себя внушительно всегда. Я был свидетелем, как во время уже упоминавшегося задержания в "Солнечном" Тимофеев, уже в "ранге" Сильвестра, спокойно стоял у стены, не опуская глаз под пристальными взглядами горячих ребят из спецназа. 
Повернемся к последствиям стычки у "Белграда". В квартире Иваныча обнаружили игорный реквизит - с десяток наперстков и кучу резиновых шариков. Добродушный Сильвестр продемонстрировал следователю Владимиру Новикову секреты мастерства. Получалось у него довольно ловко, но Тимофеев признался, что практики маловато, у "ребят получается лучше". Он не скрывал источников доходов: "Ну пробовал я на машине "бомбить". Весь вечер ишачил - 31 рубль в карман положил и устал как собака. А за день на наперстке я в сто раз больше заработаю". 
Тимофеев охотно давал показания, приезжая на допросы (через три дня его пришлось выпустить на свободу) на видавшем виды "Москвиче-412". Он даже предлагал сотрудничество: "Вы моих наперсточников не трогайте, а порядок у "Белграда" гарантирую. Никаких карманных краж и хулиганства не будет". Он производил впечатление человека, имеющего конкретную цель - не пил, не курил, каждый день бегал кроссы от дома до места "работы" к автостоянке "Белграда". Вечерами Тимофеев проводил тренировки по каратэ. Уже в тот период у него появились высокие связи в КГБ и МВД. Когда следователь сообщило прекращении дела (Наврузов из больницы сбежал, показания давать отказался), Тимофеев поинтересовался, вернут ли деньги и изъятые наперстки. Услышав ответ, очень удивился: "А меня заверили (он красноречиво закатил глаза наверх), что все отдадут…" Кстати, благосостояние Сережи улучшалось настолько стремительно, что на последние допросы он приезжал на "шестерке", причем за рулем сидел уже не Тимофеев, а водитель. 
Уже в 1989 году его величали не иначе, как Сильвестром. Звонкое погоняло он получил за силу, ловкость и бесстрашие, отличавшие героя американских кинобоевиков. Имидж супермена имеет небольшой изъян, напрямую связанный сместим Тимофеева в иерархии уголовной Москвы. Роль вожака славянских группировок, которую Сильвестр охотно принял, заставляла вести переговоры с главарями этнических банд. Рассказывают, что как-то раз на "стрелку" в чеченское кафе "Встреча" его пригласил лидер Общины Сулейманов. Причем Хоза, также отличавшихся крутостью и физической силой, издевательски посоветовал: "Привози с собой двух "быков", чтобы было кому тащить назад". Сильвестр от разговора не уклонился, но телохранителей с собой все же взял. 
Из оперативной справки: "Тимофеев Сергей Иванович, 1955 г. р. Клички Сильвестр и Сережа Новгородский. Лидер ореховской организованной преступной группировки, сформированной из игроков-наперсточников, квартирных и автоворов, спортсменов. Некоторое время занимался рэкетом проституток у ресторана "Арбат", частных водителей около метро "Каширская". В 1989 году контролировал автозаправки Советского и Красногвардейского районов, частные ремонтные мастерские автомашин. Вместе с солнцевскими опекал наперсточников у магазинов "Польская мода", "Лейпциг", "Электроника", "Белград", около станции метро "Юго-Западная". Неоднократно конфликтовал с чеченскими бригадами, в частности из-за рынка легковых автомобилей в Южном порту". 
Растущее влияние ореховско-солнцевской братвы тревожило не только торговцев, проституток и частных возчиков. Оперативные дела, заведенные на лидеров группировок, распухали от агентурных сообщений и заявлений потерпевших. Количество, как известно имеет обыкновение переходить в качество, и в конце 1989 года вся верхушка преступного Запада столицы - Тимофеев, братья Аверины, Михайлов, Люстранов, Асташкин и Артемов - была задержана сотрудниками милиции. Они подозревались в вымогательстве, а также незаконном хранении оружия, хищении имущества и коммерческом посредничестве. К тому моменту Сильвестр и его друзья Михась и Авера разъезжали На" новеньких "Вольво-740". Каждый из задержанных официально числился работником какой-либо коммерческой структуры. Причем единственной обязанностью вышеперечисленных граждан было получение раз в месяц заранее оговоренной суммы денег. В материалах следствия мелькали названия кооперативов "Фонд", "Магистраль", "Орион", "Солнышко", "Нива", "Дзержинец", фамилии уважаемых и не очень уважаемых людей, а также значительные денежные средства в российских рублях и иностранной валюте. 
Дело, обещавшее стать громким и скандальным, как и многие другие расследования преступлений столичных группировок, закончилось освобождением из-за недоказанности всех подозреваемых. Единственным виновным был признан Сильвестр, получивший по приговору суда три года лишения свободы в колонии усиленного режима. 
Позже подобная ситуация, когда обилие оперативных материалов так и не реализовывалось конкретными карательными мерами, а гора компромата производила на свет серенькую слепенькую мышку куцего приговора, стала повторяться постоянно. Практически последним крупным мафиози, получившим адекватный ответ государственный правовой машины, был Николай Сулейманов, хотя и он, по мнению большинства знакомых с материалами дела, заслуживал более строгой оценки своих деяний… По существу с 1991 года не было ни одного серьезного процесса над "крестным отцом" или лидером группировки. Изредка воры, авторитеты или бригадиры кланов получали символические наказания, чаще же выходили на свободу до суда или приговаривались условно. Имена главарей бандформирований на слуху у каждого, они давно уже превратились в российских ньюсмейкеров, не боятся света софитов и официальных раутов. Точку в их восхождении ставят сегодня не закон и суд, а бомба или пуля анонимного киллера. Ситуация, доступно объясняющая, кто правит бал в государстве. Понять это нетрудно. И Сергей Тимофеев прочувствовал ситуацию хорошо. Во всяком случае, он вышел из следственного изолятора, где отбыл срок наказания, уже тем Сильвестром, которого опасались даже бесстрашные враги. 
Чтобы закончить бутырский период жизни Тимофеева, нужно закрыть вопрос о якобы несостоявшейся "коронации" в стенах тюрьмы. Никто из компетентных собеседников эту информацию всерьез не воспринял. Версия, скорее всего, появилась с легкой руки журналистов либо была запущена самим героем. Ореол вора, пусть даже несостоявшегося, добавлял ему солидности в уголовной среде и помогал вести дела в мире коммерции. Бизнесом же Сильвестр занялся всерьез сразу по освобождении в 1991 году. Его уже не устраивали мелкие, не слишком доходные, но очень хлопотные "наезды" на эстрадников. Известно, например, непосредственное участие Сильвестра (и его спор по этому поводу с Мансуром) в вымогательстве денег у музыкантов рок группы популярного певца Владимира Кузьмина в 1989 году. В прошлом остались интересы в области торговли. Находившиеся под контролем рестораны приносили прибыль, но Сильвестр претендовал уже на большее. Он начал внедряться в банковский бизнес. 
Восстановив свои прежние связи в Тамбове, Киеве, Минске, Одессе, Липецке и Прибалтике, Тимофеев довольно быстро укрепил несколько ослабевшую за период его заключения ореховскую группировку. С недовольными он расправлялся безжалостно, и уже в 1992-м Сильвестр расширил сферу влияния на Юге и Юго-Западе столицы, наладил контакты с группировками Омска, Красноярска, Кемерова, Тюмени и Иркутска. При решении серьезных проблем он прибегал к помощи измайловской, гольяновской, таганской, перовской и ленинской группировок. Сам в конфликтах он участвовал лишь в исключительных случаях, хотя на воровских сходках присутствовал и к слову "некоронованного" Сильвестра законники прислушивались с вниманием. 
В этот период Тимофеев женится во второй раз и оформляет гражданство в Израиле под фамилий Жлобинский. Для установления международных контактов он совершает несколько вояжей, в том числе в США, где встречается с Японцем и другими ворами, многократно ездит в Австрию к своему давнему приятелю, лидеру солнцевской группировки Михасю, посещает Кипр, Китаи, Германию, Таиланд, Венгрию. Его ближайшими связями в России являются воры-единомышленники Роспись, Петрик, Джамал, а также авторитетнейший из законников Паша Цируль. Поддерживает он тесные отношения с "патриархом" уголовного мира Ростиком, контролирующим подольскую группировку. Его знают везде, а у большинства имя Сильвестр ассоциируется с самой сильной в Москве солнцевской мафией. Однако. Тимофеева авторитет и влияние не лишили осторожности. Он никогда не действует наобум, любое начинание получает оценку экспертов и просчитывается аналитиками группировки. Оперативные источники сообщали о том, что солнцевские ведут подробнейшие досье на преуспевающих коммерсантов, банкиров, лидеров шоу-бизнеса, других состоятельных людей. Согласно этим же источникам Сильвестр организует, в Москве несколько убийств, устраняя конкурентов и не желающих платить предпринимателей. 
Ставленники Сильвестра контролируют около трех десятков банков центрального региона России, четверть всех коммерческих структур столицы, несколько совместных предприятий, через которые на счета в Израиль и Австрию было переведено несколько миллионов долларов. Характерно, что сам Тимофеев напрямую не связан ни с какими серьезными финансовыми или коммерческими операциями. Он действует опосредованно, через доверенных лиц. Для устрашения недругов и более крутых дел Сильвестр привлекает известного московского авторитета Круглова, известного по кличке Сережа Борода. Их нередко видят вместе, причем тогда же все чаще появляются слухи о встречах обоих с представителями МВД и ФСБ. Что стояло за этими разговорами - домыслы или намеренная клевета конкурентов? 
Очевидно, люди такого уровня, как Сильвестр, в безвоздушном пространстве существовать не могут. Рано или поздно им приходится делить выбор между взаимовыгодными контактами с равными по уровню в государственной табели о рангах офицерами спецслужб и непрерывным болезненным прессингом со стороны силовых структур в случае отказа. Опытные оперативники утверждают, что каждый разумный авторитет выбирает первый путь. Естественно, такая дружба не афишируется ни одной из сторон, так как крайне опасна для каждого и может стоить карьеры, а то и жизни. 
Оперативное сообщение: "Доминирующее положение в преступном мире Московского региона занимает Сергей Круглов (кличка Борода). В его распоряжении находится около 300 боевиков, вооруженных огнестрельным автоматическим оружием и гранатометами. Часть команды он выкупил в исправительно-трудовых учреждениях и у следствия. Основной источник дохода бригады - валютные поступления от оказания охранных услуг (так называемая крыша), выбивание долгов, получение процентов от сделок опекаемых коммерческих структур. Круглов ездил в США, где договаривался с Японцем о сбыте наркотиков в России. Он претендует на роль эмиссара наркомафии и вел успешные переговоры о получении 400 миллионов долларов для налаживания наркобизнеса в России. По некоторым сведениям, часть денег им уже получена". 
Круглое исчез неожиданно. Последний раз его видели в компании Сильвестра и других авторитетов в "Метрополе". Они собирались обедать, сделали заказ, в этот момент к Бороде приблизился его человек и что-то произнес. Круглов обещал быстро вернуться и вышел. С тех пор живым (его никто не видел. 
Сергея Круглова иногда называли человеком в черной перчатке. Во время одной из стычек с чеченцами он неловко воспользовался гранатой, изуродовал кисть руки и с тех пор ходил не снимая перчатку. Исчезновение вызвало различные предположения, но поскольку Борода никому не доверял, держался обособленно и раньше нередко пропадал без предупреждения, многие решили, что скоро все разрешится само собой. Так и случилось. 5 января 1994 в Яузе был выловлен труп молодого мужчины, с гирями 32 и 24 килограмма привязанными к ногам. Позже тело неизвестного опознали по ботинкам. Утопленником оказался Сергей Круглов. Кто повинен в смерти авторитета? Вопрос ответа так и не получил. 
Через четыре месяца выстрелы снайпера поставили точку в карьере Отари Квантришвили. Те, кто проводил сравнение между ним и Сильвестром, были во многом правы. Их влияние сопоставимо, хотя Отарик взлетел гораздо выше. Стала ли череда громких убийств предупреждением для Тимофеева? Говорят, что он передвигался по Москве только в сопровождении 15 боевиков из Владивостока. Информация вызывает сомнения, так как на свою последнюю встречу в АКБ "Барн" на 3-й Тверской-Ямской, он выехал в "Мерседесе-600", в салоне которого сидел еще один человек. В машинах же сопровождения, мгновенно разъехавшихся вслед за чудовищным взрывом (по оценкам специалистов ФСБ, масса тротилового заряда, прикрепленного магнитом к днищу автомобиля, равнялась 400 граммам), по оперативным данным, находились представители тюменской группировки. 
После смерти Тимофеева активно обсуждались мотивы, послужившие поводом для убийства. Назывались различные причины. И их действительно очень много. Становясь богаче и влиятельней, Сильвестр имел все меньше доброжелательных партнеров и все больше опасных врагов или конкурентов. Он занимался алмазами, золотом, недвижимостью, инвестировал автомобильные предприятия, а в последний период начал активно внедряться в нефтяной бизнес. В АКБ "Барн" он приехал именно для получения консультаций по поводу финансовых вложений в нефтедобывающую промышленность. В офисе банка Сильвестр пробыл 15-20 минут. Его автомобиль находился под постоянным контролем оставшегося в салоне телохранителя, установить взрывное устройство за это время было невозможно. Выйдя из АКБ "Барн", Тимофеев попросил телохранителя передвинуться, сам сел за руль и начал разворачиваться, говоря одновременно по радиотелефону. В этот момент и сработала бомба (очевидно снабженная радиоуправляемым взрывателем). Смерть Сильвестра наступила мгновенно (взрывной волной корпус сотового телефона отбросило на 11 метров), а телохранителя выбросило на тротуар. Он забежал в ближайший офис учреждения, смыл кровь с лица и бросился прочь. На 3-й Тверской-Ямской в одиночестве догорал шестисотый "мерседес", с телом всесильного "крестного отца"… 
Со дня взрыва прошло полтора года, но слухи о появлении живого и Невредимого Сильвестра возникают до сих пор. Говорят, что его видели в Швейцарии, гуляющим по берегу Женевского озера, будто он инсценировал собственную гибель и со стороны наблюдает за событиями, ведя спокойную, беззаботную жизнь на Адриатике. Понятно, кому на руку воскрешение Сережи Новгородского - тем, кто, прикрываясь его авторитетом, держал на коротком поводке состоятельных бизнесменов и финансистов. Но эта наивная версия не выдерживает никакой критики. Тело Сильвестра, обгоревшее до черной головешки, опознали по деталям одежды, личным вещам, среди которых чудом уцелели в огне визитные карточки, в частности одного из членов президентского совета, записная книжка с фамилиями нескольких воров в законе и старших офицеров МВД, заказанный пропуск на имя Тимофеева в казино "Метелица" и спортклуб "Кинг клаб". Свою работу безошибочно узнал и дантист, прилетевший из США на идентификацию платинового зубного аппарата Сильвестра. Кроме того, тело видели бывшая жена и родной брат покойного. 
Но главное даже не в этом. Если бы Сергей Тимофеев захотел отдалиться от дел, решив, что на его век хватит, а ходить по проволоке над пропастью всю жизнь невозможно, он бы избрал более тихий и незаметный способ. В последние полчаса Сильвестра постоянно видели по меньшей мере двадцать человек, двойника они бы раскололи мгновенно. Исчезать же Тимофееву, посвятив в тайну своего ухода целую свиту, да еще посторонних из банка, просто глупо. Также нелепо верить в слухи о возвращении Сильвестра. Его биография закончена, достойно, впрочем, для мафиози такого уровня: не каждый отправляется на небеса прямо из салона "Мерседеса-600"… 
На ринге Олега Коротаева боялись соперники и их тренеры, а каждый сокрушительный удар боксера, достигший цели, вызывал рев на трибунах и приводил к досрочному завершению поединка. Он провел на ринге 196 боев, 187 раз рефери поднимал его руку как победителя, а 160 раз, еще до окончания боя, Коротаев отправлял соперников в глубокий нокаут! 
Все, с кем пришлось говорить об этом выдающемся атлете, называли его звездой первой величины. А некоторые убеждены, что в послевоенном боксе не появлялось в России более одаренного и наделенного такими физическими качествами спортсмена. Коротаев неоднократно становился чемпионом Советского Союза, занимал самые высокие места в различных турнирах, поднимался на пьедестал среди лучших на чемпионатах мира и Европы. Его уважали и любители, и профессионалы. Он дрался с выдающимися из них, и даже если не побеждал, то уходил с ринга не сломленный, с высоко поднятой головой. После одного из боев на европейском турнире английский спортивный обозреватель назвал Олега Коротаева "русским танком". Слава бежала впереди него… Многие уверены, что закат карьеры начался после того, как стало известно о предложенном Коротаеву контракте на выступления в США. Цифры называли разные, например - миллион долларов. (Никому ранее американцы ничего подобного не предлагали.) Стоит ли напоминать, к чему это могло привести в семидесятых годах, когда любой выездной спортсмен проходил собеседование, напоминавшее допрос с пристрастием, получал "добро" парторга и профорга и лишь потом включался в коллектив идеологически стерилизованной дружины, куда непременно входил и добрый опекун из соответствующего ведомства. Коротаев же, хотя политикой никогда не интересовался и антисоветских мыслей не высказывал, тем не менее не раз попадал в черные списки за нарушение спортивного режима, опоздания на тренировки, прямой и ершистый характер. 
Недругов у Олега Коротаева было предостаточно. Мало кому нравилось, что спортсмен раз за разом отправляет соперников в нокауты, не взирая на титулы и чины их тренеров. К тому же в большом спорте, кроме праздничного фасада, где честные парни в поте лица добывают себе высокие награды, есть еще очень многое, остающееся за кадром телеэкранов и ярким светом тренировочных залов. 
Можно говорить даже о сговоре в отношении Коротаева (есть и такое мнение), но скорее всего, кроме интриг недоброжелателей и завистников, лихой боксер сам сделал немало для досрочного и скандального завершения блестящей карьеры звезды. Речь идет прежде всего о неразборчивости в знакомствах, которая объяснялась скорее добродушием и простотой, нежели какими-то его криминальными пристрастиями. 
…Не секрет, что имена великих спортсменов, особенно боксеров, привлекают не только толпы восторженных почитателей и искренне преданных друзей. Мафия любит сильных, и во все времена выдающиеся мастера ринга получали знаки внимания и приглашения к дружбе тех, кто силен и авторитетен вовсе не в спорте. Так, легендарный негритянский тяжеловес-боксер американец Джо Луис пользовался покровительством главарей гангстерских синдикатов. Его земляк, непобедимый Роки Марчиано, тяжеловес итальянского происхождения, подозревался в связях с "крестными отцами" сицилийской мафии. Подобных примеров соседства спорта и мафии в России ничуть не меньше. Вспомним хотя бы преуспевающего общественного деятеля и мецената Отари Квантришвили. Кстати, с Коротаевым они были прекрасно знакомы. 
Коротаев имел две судимости. Первую получил еще в 1977 году, когда был задержан московской милицией за нанесение тяжких телесных повреждений, хранение наркотиков и незаконного огнестрельного оружия. Вторая судимость, за хулиганство и менее тяжкие телесные повреждения, относится к 1983 году. К тому времени он был отлично известен сотрудникам МУРа. 
Олег Коротаев был на короткой ноге с влиятельными ворами в законе Японцем, Калиной, Цирулем, Захаром, находился в дружеских отношениях с авторитетами - Сливой, Михасем, Макинтошем, Сильвестром, Мансуром, Севастьяном, Лазарем, своим товарищем по рингу, тоже великим боксером, Игорем Высоцким, борцом Мансуром Шелковниковым… Многих из них уже нет в живых. 
Коротаев тесно контактировал с имеющим влияние в Москве профессиональным карточным игроком Завадским, охранял его вместе с боксером Соломиным и Геной Свиридовым (оба убиты при невыясненных обстоятельствах). Коротаев не принадлежал к какой-то бригаде, был скорее сам по себе, как всякая неординарная фигура (чем и заслужил уважение братвы), но тяготел к так называемой нагатинской группировке. Выходец из Свердловска, он не терял связь со своими земляками с Урала. Последнее обстоятельство, по мнению многих, и стало причиной его гибели. 
Впервые о некоем зловещем списке оперативники заговорили в начале девяностых годов. Правда, зловещим он стал называться гораздо позже, когда упоминаемые в нем воротилы свердловского криминального, бизнеса и связанные с ними коммерсанты начали систематически попадать в очень скверные истории. В июле 1991 года выстрелом снайпера через окно убит один из лидеров уралмашевской группировки Григорий Цыганов. 20 сентября 1991 года бесследно исчез генеральный директор фирмы "Уралмет" Сергей Богданов, продававший за рубеж большие партии цветных металлов. А в новом, 1992 году начался повальный отстрел екатеринбургских авторитетов, заставивший заговорить о войне мафий. В течение полугода убиты бригадиры вагинской группировки, подручный Цыганова, контролировавший торговлю в центральном районе Екатеринбурга, расстрелян в "мерседесе" владелец группы коммерческих магазинов, зарублен топором преступный авторитет по кличке Доктор, убит последователь воровских традиций уголовный пахан Чинарь… 
В марте неожиданно исчез Павел Тарланов, сын крупнейшего екатеринбургского теневика Игоря Тарланова. А в мае настал черед отца. Тарланова-старшего убил неизвестный снайпер точным выстрелом с чердака дома медсанчасти КГБ. Чуть позднее смерть нашли уголовные лидеры Итальянец и Хорек. А в сентябре в собственном автомобиле "вольво" расстрелян из пистолета Макарова президент ЕвроАзиатской компании, активно занимавшейся экспортом цветных металлов, мультимиллионер Виктор Терняк. Месяц спустя во дворе дома вместе с тремя телохранителями убит один из богатейших предпринимателей Урала Олег Вагин. Киллеры изрешетили Вагина и его людей автоматными очередями. Отголоском выстрелов в Екатеринбурге стал расстрел в Москве компаньона Вагина банкира и бизнесмена Владимира Толмачева. 
Всех перечисленных в мартирологе (и некоторых в него не вошедших) объединяла не только причастность к криминальным структурам. Их имена якобы были указаны в том самом списке. Не берусь судить, существовал ли он. Не исключено, что это не более чем ловко запущенная кем-то "утка". Но разговоры о нем не раз велись различными сотрудниками МВД, занимающимися оперативной работой и имеющими доступ к конфиденциальной информации. А самым убедительным аргументом в пользу его существования становились венки на свежих могилах обозначенных в списке людей. 
Один из оперативников, давно знакомый с Олегом Коротаевым, по своим каналам узнал о готовящемся покушении на бывшего боксера. Услышав предупреждение, Коротаев усмехнулся: "Брось ты, кому я мешаю?" Но скоро он сам убедился в худшем. В один из дней Коротаев заметил за собой слежку. Он понял, что кто-то сделал на него заказ. 
Уехав в 1992 году в США, Коротаев в Россию так и не вернулся. Живым не вернулся. Гроб с его телом привезли в январе 1994 года, пуля все-таки нашла свою цель. Никто толком не знает, чем он занимался в США. Врагов у него как будто не было, а новые друзья появились. Так, Коротаев собрал 50 тысяч долларов на операцию русскому боксеру Артемьеву, получившему серьезную травму головы на ринге в бою с израильским спортсменом. Еще он очень скучал по родным, друзьям, часто звонил в Москву. За несколько дней до случившегося он разговаривал по телефону со знакомым, был такой же, как всегда. Хотя в роковой день, по дошедшим до Москвы отголоскам трагедии, словно ждал чего-то. 
После вечера, проведенного за столиком нью-йоркского ресторана "Арбат", Коротаев вышел на улицу. Стоявший у входа посыльный, хорошо знавший завсегдатая, предложил машину. Но Коротаев отмахнулся и мрачно сказал: "Пустое все, меня убьют сегодня…" 
Это не ода бывшего боксеру, подавшемуся в мафиози, а только попытка рассказать о человеке сложной судьбы, талантливом и сильном. Не обеляю Коротаева, почти постоянно с 1977 года находившегося не в лад с законом. Но и не ставлю вровень с разным отребьем, увивавшимся вокруг и использовавшим в своих интересах его авторитет и бесстрашие. Любопытная и характерная деталь, о которой рассказали сыщики МУРа. Олега Коротаева часто приглашали на разборки. На любую встречу он приходил без оружия, никого и ничего не боялся. И об этом знали не только его друзья, но и враги. 
Можно строить версии и догадки относительно мотивов убийства. Не исключено, что Коротаев причастен к екатеринбургским операциям с цветными металлами, в результате которых были задеты интересы "крестных отцов" международной мафии. Кто-то верит в случай: Нью-Йорк, как и Москва, город немаленький, там тоже, бывает, убывают просто так. Говорят, что позже убийцу нашли (не полиция, разумеется) и разобрались с ним без формальностей. Есть также версия, связанная со старым знакомым по кличке Кот, прибывшем в США незадолго до убийства. 
…Хоронили Олега Коротаева в Москве у входа на Ваганьковское кладбище. Проститься с другом приехали спортсмены, видели у могилы уголовных авторитетов, воров в законе, специально на похороны из Америки прилетал "патриарх" российской уголовной братвы вор Ушатый. Цветы, венки, слезы и слова. Всего было с избытком. Но, пожалуй, лучше и точнее других сказал Завадский, знавший Коротаева два десятка лет. Его фраза вместила многое и могла бы стать эпитафией к жизненному кредо самого Завадского, застреленного позже таким же способом в Москве: "Мы жили в другое время и друг другу в затылок не стреляли". 

Пловцы большого бизнеса 

Сергей Мамсуров, больше известный по кличке Мансур, был фигурой заметной и своеобразной. Он не относился к числу воров в законе, хотя лично знал многих из них. Некоторые оперативники во время неоднократных задержанний Мансура нередко ошибочно причисляли его к криминальной элите, указывая в спецсообщениях о поимке вора в законе. Он и в самом деле был незаурядной личностью - имел незаконченное высшее экономическое образование, что помогало ему заниматься полулегальной коммерцией, был богат, достиг неплохих результатов в спорте (по некоторым сведениям, выполнил норму мастера спорта по дзюдо). Мансур любил стихи, классическую музыку, читал философские книги, обладал живым умом и оригинальным мышлением. 
Отчасти это объясняется природными Данными. Но в основном воспитанием и семейными традициями. Отец Мансура был морским офицером и закончил службу в звании капитана 1-го ранга. Мать читала лекции по искусствоведению в одном из престижных столичных институтов. Поначалу Мансур вел жизнь вполне правопослушного гражданина - поступил в вуз, получил комсомольский билет. Но скоро он сошелся с московскими авторитетами Леонидом Завадским, Федей Бешеным, боксером с уголовным уклоном Олегом Коротаевым и по-иному посмотрел на общепринятые ценности. С этого момента жизнь мальчика из хорошей семьи стала складываться не так удачно. Впрочем, и неудачной назвать ее нельзя. Хотя Мансур в течение пяти лет постоянно конфликтовал с законом, серьезных ударов судьба ему не наносила. 
В 1990 году тридцатилетний Сергей Мамсуров, в ранге директора фирмы "Осмос", стремительно вышел на орбиту большого бизнеса. Авантюрная операция с закупкой на Западе компьютерной техники принесла Мансуру первые миллионы. Тогда им заинтересовались компетентные органы. Выявились не только серьезные финансовые нарушения в деятельности фирмы, но и махинации с огромными суммами денег теневиков, в том числе грузинских воров в законе и московских валютчиков. Кстати, личностью Мансура в тот период интересовался и КГБ, оперативный аппарат которого доказал причастность Мансура к попытке контрабандного вывоза ювелирных изделий из СССР через таможню аэропорта Шереметьево-2. 
До сих пор остается загадкой, каким образом Мансур и его подельники сумели избежать хотя бы формального наказания (напомню, что шел только 1991 год), но в итоге уголовное дело развалилось, а глава "Осмоса" оказался на свободе. Правда, дышал он ею не так уж долго. 
11 марта 1992 года Мансур и его бригада были задержаны сыщиками отдела по борьбе с бандитизмом МУРаза вымогательство у главы ТОО "Пирс", расположенного на вещевом рынке ЦСКА. К этому моменту Мансур занимался "правоохранительной деятельностью" - возглавлял фирму "СекьюритиФорт". В следственном изоляторе (где Мансур сочинял забавные стишки и философские письма мафиозно-проповеднического содержания) он просидел лишь два месяца и, внеся залог в один миллион рублей, благополучно вышел на свободу. Любопытно, что на момент задержания в портмоне вымогателя находилось три миллиона рублей, 400 долларов США и на такую же сумму ювелирных изделий (цепи, перстни, носить которые Мансур обожал, часы и прочее). 
Эту страницу биографии Мансура можно закончить образчиком его творчества - стихотворением, сочиненным в стенах СИЗО Петровки, 38 (стилистика и орфография сохранены): 
Вот вам предмет карикатур! Опять в тюрьме сидит Мансур У оперов есть мнение: - Предъявим обвинение! 
Они уверенно твердят: мы всех изловим Мансурят За то, что били много рож Мы их посадим за грабеж 
Чтоб не повадно было - у них ведь есть терпила А их терпила - вот те раз: Савинов - чистый пидорас. 
От жадности трястись готов - Оклеветал всех пацанов Но главная задача: "Мансура я упрячу". 
Однако ж все не просто так: Следак Володя не мудак! 
Не хочет он как дура, в тюрьму сажать Мансура: - Виновность нужно доказать, А сам Савинов просто…! Что просто очевидно и следаку обидно! 
Но я скажу сейчас всерьез: Мне скоро нужно на допрос. 
Все будет класс, ребята - Мне нужно адвоката И я в момент все докажу, По полкам правду разложу. Потом скажу вам прямо: Меня ведь ждет Татьяна. 
Она вздыхает: ой да ой Короче мне пора домой! 
Едва глотнув воздуха свободы, Мансур снова пустился во все тяжкие. Его задерживают во время разборки с боевиками таганской группировки. В качестве вещдоков сотрудники МУРа изымают несколько автоматов, гранаты и взрывчатку. Вместе с Мансуром за решеткой оказывается его близкий приятель - абхазский вор в законе Делан Тванба. Но, как уже бывало, внеся залог, на этот раз 20 миллионов рублей, Мансур снова выходит на волю. 
Последнее задержание Мансура было связано с убийством его хорошего знакомого Леонида Завадского, о котором стоит рассказать подробнее. Ленчик, как друзья называли Завадского, родился в 1947 году в Бресте, но уже давно жил в столице. Его биографию украшало несколько судимостей (одна из них - приговор за незаконное хранение и ношение огнестрельного оружия к 14 годам лишения свободы). Завадский специализировался на азартных играх, операциях с валютой и антиквариатом. Он имел огромный авторитет в криминальных кругах, был на "ты" с Японцем и в свое время выдвигался в воры в законе, но предпочел остаться рядовым мафиози. 
С началом экономических преобразований в России Завадский занялся коммерцией. "Я пловец большого бизнеса", - говорил он о себе друзьям, и это соответствовало действительности. Ленчик был осторожным, хитрым и серьезным воротилой теневого капитала. По некоторым данным, через него проходили колоссальные суммы, связанные с добычей алмазов и нефтью. Завадского знали на Урале, в Тюмени, Екатеринбурге, Прибалтике и на Украине. К его мнению прислушивались не только в столице и крупных городах России. Уехавшие на Запад воры поддерживали с ним связь, улаживали с его помощью конфликты, узнавали важные новости. Характерно, что, когда в начале 1995 года в прессе и на ТУ появились слухи о гибели Японца во взорванной машине, первым, кто опроверг эти сообщения, был Завадский, позвонивший "убиенному" в США. 
Бизнес не мешал Завадскому оставаться азартным игроком. Ночи он проводил за карточным столом, начиная в одиннадцать вечера поездку из квартиры на Садово-Кудринской по казино и игорным домам. Любимыми местами развлечений в обществе молодых дам для Завадского были "Метелица", "Роял", "Савой", "Габриэлла", "Черри-клуб". Ему нередко везло, но он мог увлечься и проиграть за ночь до 40 тысяч долларов. Некоторое представление об азартности Ленчика говорит такая цифра: за два года он, по собственному признанию, оставила игорных домах 700 тысяч долларов. Понятно, что такое мог позволить себе только богач. 
С Мансуром Завадского связывали давние дружеские отношения. С годами они укрепились. И не только из-за совместных коммерческих предприятий. Те, с кем они начинали большой бизнес, в лучшем случае жили за океаном, а в худшем… Их хороший приятель Федор Ишин, по кличке Федя Бешеный, был убит чеченцами вместе с младшим из братьев Квантришвили Амираном в офисе фирмы "Водолей". В Нью-Йорке на Брайтон-Бич неизвестный застрелил Олега Коротаева, бывшего когда-то звездой мирового бокса. Погибли многие из казанских, был застрелен вор Глобус и авторитет Бобон, "пропал" Гиви Резаный, умер Рафик Сво… Оставалось все меньше людей их поколения, а сами они попадали под прессинг милиции чаще, чем раньше. 
В последнее время Завадский разъезжал на белом "ягуаре" с единственным телохранителем. Он бравировал этим: "От судьбы не уйдешь". Когда его труп с огнестрельными ранениями в ухо и глаз нашли на Немецком кладбище в Лефортово, предположений было много. Тем более Ленчик лежал рядом с могилами Шайхуллина, телохранителя вора Росписи, и известного московского мафиози Артура Тюрьмы. Казалось, убийца специально подбрасывал милиции версию. Но след привел совсем в другую сторону. 
Завадского и Мансура связывала финансовая операция, неудачно завершенная в одной из европейских стран. Убийство Завадского было совершено с ведома и при участии Мансура. Оружие, которым был застрелен Ленчик, участники преступления спрятали, а один из свидетелей убийства начал шантажировать Мансура, что выдаст ствол милиции. К тому моменту оперативники уже располагали данными о причастности Мансура к убийству Завадского. Подозреваемый в очередной раз попал в СИЗО Петровки, 38, но, даже не отбыв 30 суток по Президентскому Указу, благополучно вышел на свободу уже через 20 дней; Первым делом он постарался избавиться от свидетелей. Угрожавший выдачей оружия милиции боевик был убит. Причем его тело расчленили, сожгли в огромном камине квартиры Мансура, а останки вывезли и бросили в реку. 
Можно ли поверить таким кровавым деталям? Зачем убивать и расчленять тело, пусть даже врага, в собственной квартире? Здесь многое объясняет психическое состояние Мансура. Последнее время он и его подруга Татьяна Любимова "сели на иглу". Они употребляли сильнодействующий крэк - производное кокаина. Спиртное Мансура уже не "забирало". Он мог за вечер выпить литр "Смирновской" водки и внешне оставался таким же, как всегда. По отзывам близких, Мансур плохо понимал, что с ним происходит. Он начал подозревать всех в предательстве, мог позвонить глубокой ночью, чтобы выяснять отношения. Не исключено, что именно эти обстоятельства привели к конфликту с Завадским, жестокому убийству авторитета, его подруги и телохранителя (их тела были найдены позже). И уже, во всяком случае, этим объясняются драматические события, свидетелями которых стала вся Россия, когда 8 апреля 1995 года телевидение показало освобождение из квартиры Мансура взятых в заложницы женщин, его яростное сопротивление и гибель. 
Огромная квартира в центре Москвы на Петровке, 19 оказалась последним прибежищем Мансура. О происходившем в доме узнали случайно, когда подвергавшийся пыткам заложниц воспользовался невнимательностью своих сторожей и смог убежать. Затем последовал штурм милиции квартиры Мансура. Сдаться тот отказался, заявив, что будет убивать находившихся с ним рядом женщин. Когда группа специального отряда быстрого реагирования РУОП ГУВД Москвы ворвалась в квартиру (один из сотрудников СОБРа получил тяжелое ранение - хозяин стрелял из пистолета и помпового ружья), Мансур затеял перестрелку и был убит. Погибла и находившаяся с ним рядом Татьяна Любимова… 
Как сказал о судьбах мафиози один из героев американского боевика "Суд присяжных": "Они добровольно выбирают свой путь и вприпрыжку бегут навстречу собственной смерти". Судьба Мансура не оказалась исключением. 

Версия 

Загадочное убийство председателя Московского профбанка Александра Петрова, едва ли не первого перестроечного финансиста, имевшего привычки представителя партийной номенклатуры и убеждения монархиста-русофила, вызвало немало домыслов и версий. Однако мало кто сомневался, что преступление было заказным и безукоризненно подготовленным, а киллер свое дело знал хорошо. 
С тех пор прошло почти пять лет, список погибших банкиров и коммерсантов еженедельно удлиняется с удручающим постоянством, а новые трагедии заслоняют значение старых. Тем не менее убийство Александра Петрова заслуживает особого разговора. Оно стало первым актом уголовного террора в отношении коммерсантов государственного уровня. И приподняв завесу тайны над его смертью, мы сможем понять истинные причины других загадок, связанных с крахом КПСС и развалом огромной империи СССР, - так и не выясненный вопрос о судьбе партийных денег, немотивированное самоубийство всеведущего управделами ЦК Николая Кручины, неожиданную переориентацию многих партийных бонз и высоких чинов КГБ и МВД в воротил рыночной экономики… 
В 23.10 на лестничной клетке послышался шум. Было похоже, что кто-то несколько раз сильно ударил в дверь палкой. Сосед выглянул из квартиры и сразу насторожился: в коридоре стоял свежий запах порохового дыма. Выйдя на площадку, мужчина обнаружил знакомого ему Александра Петрова, лежавшего на полу лицом вниз. Сосед тут же позвонил в дверь Петровым. 
Прибывшая следственно-оперативная группа получила очевидное объяснение случившемуся - умышленное убийство. Жертва имела сквозное пулевое ранение головы, слепые пулевые ранения груди и живота, а также сквозное огнестрельное ранение правого предплечья. По утверждению судмедэксперта три первых ранения были смертельными. Убийца стрелял из револьвера системы "Наган", пули калибра 7,62 мм, извлеченные из тела и обнаруженные на полу, оказались пригодны для идентификации. Однако в гильзотеке Петровки, 38 оружия, использованного преступником, не значилось. 
Из акта о применении розыскной собаки Блэка: "Обнюхав место происшествия, собака проработала по маршевой лестнице до второго этажа, повернула направо вдоль квартир, затем вернулась на первый этаж. Из подъезда проработала по тротуару 30 метров, повернула за угол дома, проработала прямо и еще раз повернула налево за угол. Пробежав по тротуару 40 метров, собака работу прекратила…" 
Осмотр вещей убитого финансиста добавил немного. В его карманах лежали ключи от квартиры, абонементные талоны на транспорт, около пяти тысяч рублей. Там же обнаружили три счета из валютных ресторанов, 40 талонов на бензин "Экстра" и технические паспорта на лимузины "ЗИЛ-117" и "ЗИЛ-115"Всеэто свидетельствовало о том, что преступник получил конкретные инструкции. Ему "нужна была только жизнь человека, ценности убийцу не интересовали. 
Сыщики провели беседы с соседями Петрова, опросили служащих расположенного рядом завода имени Бадаева, работавших на момент совершения преступления, установили владельцев шести автомашин, припаркованных у подъезда дома N 10 по Кутузовскому проспекту. Информации, представляющей интерес для следствия, получить не удалось, за исключением незначительных деталей. Одна из женщин незадолго до выстрелов слышала мужские голоса - высокий и низкий. Собеседники о чем-то горячо спорили. Оперативники нашли также несколько окурков. Убийцы ждали Петрова на лестнице, курили, затем произвели выстрелы и скрылись на ожидавшей их за домом машине… 
Это было время, когда страна еще жила воспоминаниями о недавнем августовском путче. Победа сторонников новой экономики исключала возврат к прежнему укладу. Но люди все еще робко и с недоверием следили за появлением непривычных, а в понимании большинства даже противозаконных, частных предприятий, магазинов, ассоциаций и банков. Взявшие на себя роль пионеров рынка предприниматели в глазах сограждан были смелыми новаторами, готовыми к риску и борьбе, как первопроходцы на Диком Западе. Действительность между тем была гораздо прозаичней. 
Партийная номенклатура планомерно и скрупулезно, в течение нескольких лет начиная с 1985 года, овладевала главенствующими высотами трансформируемой экономики. По некоторым данным, к 1991 году из страны был вывезен практически весь золотой запас. Вчерашние партработники, подучив депутатские мандаты или став хозяйственниками, засучив рукава включились в распределение сырьевых ресурсов и недвижимости, добывали лицензии на экспорт, разрешения на торговлю государственными фондами на биржах и получали громадные беспроцентные кредиты. Тысячи совместных предприятий перекачивали деньги на счета в западные банки, оборотистые авантюристы в кратчайшие сроки сколачивали состояния. В Цюрихе, Женеве, Нью-Йорке и Париже вчерашние борцы с буржуазной идеологией открывали представительства своих фирм, используя связи и возможности всемогущего КГБ и его резидентуры. 
Но было бы нелепо обходить вниманием ту сферу, которую называют кровью экономики. Финансы сразу попали под особый контроль номенклатуры. В растущих как грибы после дождя банках прокручивались многомиллионные суммы, обналичивались "воздушные" деньги, открывались валютные счета. Правда, финансовые вопросы - область особая, тут недостаточно понимать "важность текущего момента" и обладать связями и корпоративностью бывшего аппаратчика. Поэтому во многих банках кадры подбирались так же, как руководители партийной верхушки в республиках бывшего СССР: первый секретарь - местный товарищ, а второе лицо-человек Москвы. (Зачем изобретать велосипед - исторический опыт на что?) Глава банка, разумеется проверенный и надежный, назначался из настоящих профессионалов, а его заместитель подбирался из соответствующих кругов… 
Почему председателем Московского профбанка оказался Александр Петров? Выбравшие его кандидатуру действовали, конечно, осознанно. Петров родился в Люберцах, в простой семье, окончил Московский финансовый институт, считался отличным специалистом в своей области. Он работал в Министерстве цветной металлургии, преподавал в заочном финансовом институте. Кроме того, Петров выезжал за границу, что в те годы говорило о многом. Один из руководителей Московской федерации профсоюзов, допрошенный в качестве свидетеля после августовского путча, когда проверялась версия о переводе денег КПСС под видом профсоюзных на счета коммерческих банков, дал покойному Петрову интересную и неожиданную характеристику. По его утверждениям, председатель профбанка не раз упоминал о своем коротком знакомстве с крупными финансистами Англии. Трудно сказать, насколько точна информация, но скорее всего Петров являлся не тем, за кого его принимали даже знавшие долгие годы люди. 
И все же главенствующей версией, проверявшейся вначале следствием и оперативными службами, был уголовный мотив преступления. Это вполне объяснимо и логично - банки интересовали бандитов во все времена. К тому же среди клиентов профбанка нашлось немало "темных лошадок". Сыщики, например, тщательно проверяли государственное малое предприятие "Формика". Мелькали названия других коммерческих организаций - "Кронус", "Импульс". Одним профбанк не выдал кредит, с других не получил вовремя долги. Многое укладывалось в схему, если учесть, что некий коммерсант, связанный с "Формикой", был выловлен из Яузы с признаками насильственной смерти. 
Среди клиентов Московского профбанка, а средства, которыми обладал Петров, мизерными никак не назовешь - кредиты по 40-30 миллионов в то время считались немалыми, числились МП "Гринстар", акционерный коммерческий банк "Аэрофлот", Коммерческий банк промышленных стройматериалов. Пытались контактировать с Петровым и нынешние киты финансового бизнеса - "Менатеп", "Межкомбанк". Однако ни по одному из контактов ничего, указывающего на серьезный конфликт или претензии, найти не удалось. Зато штрихи к портрету убитого банкира каждый из партнеров добавил любопытные. 
Петров был эрудированным, широко образованным и увлекающимся человеком. Близкие родственники считали его мягким и добрым, а сотрудники отмечали аристократические манеры и хорошее воспитание шефа. Он не скрывал монархических взглядов, православных убеждений, являлся большим знатоком истории автомобилестроения, выступал даже с лекциями на эту тему. После такого доклада в 9-м Управлении КГБ СССР (это сведения, полученные от бывшего сотрудника госбезопасности, возглавлявшего при Петрове охрану профбанка) будущий банкир познакомился с зампредом КГБ, а позже с его помощью начал покупать правительственные лимузины из гаража особого назначения - знаменитого ГОНа. 
Контакты с "девяткой" КГБ Петров, по некоторым данным, не прекращал. На момент смерти у него во владении находились "ЗИЛ-110", "ЗИЛ-111", "ЗИЛ-115", "ЗИЛ-117", а кроме того, "Чайка", "Волга", "Жигули" и" "Запорожец". Часть автомобилей стояла в гараже под метромостом на Смоленской набережной (помещение гаража, где был проведен первый осмотр, напоминало ангар - 50 метров в длину, десять в ширину и четыре в высоту). А основной автопарк, зарегистрированный в целях безопасности в Люберецком ГАИ с государственными номерами, находился в другом месте. "Девятка" госбезопасности способствовала Петрову не только в приобретении автомобилей. Как-то он рассказал коллеге из банка "Аэрофлот", что знакомые из КГБ помогли отбить ему "наезд" и угрозы. О чем шла речь в данном случае, выяснить у сотрудников ГОНа следствию так и не удалось… 
Характеристика Петрова этим, однако, не ограничивается. Вот разрозненные факты, которые делают портрет банкира периода перестройки более полным. Скромный в быту, он не отказывал себе во вполне объяснимых мирских радостях - любил обедать в частном ресторане "Анна Монс" в Лефортове, нередко посещал номера сауны в спорткомплексе "Сокольники" в обществе молодых людей. Одного из них, некоего Александра П., банкир взял под опеку (по словам сослуживцев, Петров называл молодого человека потомком Рюриковичей), выхлопотал ему прохождение воинской службы в Москве и даже добился предоставления права покидать гарнизон в любое время суток. 
Профбанк входил в число наиболее мощных коммерческих структур. Этим объясняется, что в мае 1991 года Петров, вместе с руководителями еще пяти банков, встречался с сотрудниками газеты французских коммунистов "Юманите". Контакты с представителями зарубежья он имел и на слете соотечественников в августе того же года. Участники Координационного совета молодежных организаций вспоминали об Александре Петрове, как о человеке твердых монархических убеждений, готового "жертвовать деньги на двуглавого орла". Он посещал дворянские собрания и встречи членов партии "Российского народного фронта". По имеющимся в деле показаниям представителей Московской Патриархии, Петров готов был создать совместный с церковными организациями банк. И еще одно утверждение. Некий член Ассоциации христианской молодежи, ссылаясь на не установленного следствием отца Николая, говорил, что Петров провел через свой банк немало укрытых от налогов церковных дел. 
Конфликт в профбанке, давший повод милиции подозревать в причастности к убийству одного из уволенных сотрудников, возник с приходом нового заместителя председателя. По мнению большинства финансистов, он был "полный ноль" в банковском деле, однако активно вмешивался в работу и подталкивал Петрова к кадровым перестановкам. (Познакомились они через тот же ГОН.) С его подачи председатель уволил другого заместителя, которого все считали отличным профессионалом. Обстановку в банке на тот период лучше всего характеризовать как нервозную. Люди подозревали друг друга в слежке. Замечал хвост за собой и Петров. Правда, ни один из фактов подтвердить не удалось. 
Можно лишь предполагать, почему Петров неожиданно отстранил от работы заместителя-профессионала, с которым начинал финансовый бизнес, а сам все глубже уходил в личные проблемы. Вот точка зрения одного из сотрудников: "Банком он уже почти не занимался. Большую часть времени тратил на посещение дворянских собраний и ремонт автомобилей. Вся работа лежала на уволенном заме…" Что переживал Петров, мы уже не узнаем. Но своему другу Александру П. он сказал однажды, что ему угрожают по политическим мотивам. 
Незадолго до трагедии на Петрова было совершено нападение. Позже об этом рассказал его новый заместитель следователю. Неизвестный мужчина набросился на Петрова в подъезде, разбил ему очки и часы. Но у Петрова оказалась с собой монтировка (странное стечение обстоятельств), и он, как выразился свидетель, "отмахнулся" от напавшего. Тот же зам, контактировавший с банкиром в роковой день, указывал на его плохое настроение. Петров выглядел мрачным и подавленным: "Плохое предчувствие, наверное, пора отдохнуть - устал". 
Дурное предчувствие было и у жены банкира. Когда ей в дверь позвонил сосед и сообщил, что "муж лежит в коридоре пьяный", женщина ответила: "Он не пьет, его убили". 
…Розыск шел по двум версиям. Первая-убийство организовано людьми из близкого окружения в банке или их связями с целью получения или сокрытия незаконного налога. Вторая версия - уголовно-преступного направления. Предполагалось, что кто-то пытался вымогать у банкира деньги. Сыщики, с которыми приходилось беседовать, о перспективах дела отзывались без энтузиазма. Тем не менее о серьезности отношения к работе свидетельствует такой факт. В день гибели Петров восемь раз пользовался радиотелефоном своей "Чайки". Все восемь абонентов были розыском установлены и проверялись на причастность к преступлению. Сыщики не пренебрегли даже "оккультными силами". Дважды по данным экстрасенса водолазы делали попытки найти оружие убийства в Москве-реке на набережной улицы Крылатские холмы и в Серебряном бору. 
Почему у Александра Петрова и его близких было плохое предчувствие? Узнаем ли мы когда-нибудь правду о гибели банкира? Не имею намерений упрекать кого-то в бездействии. Нет у меня и доказательств в пользу той или иной версии. Выскажу свое частное мнение. 
Петров был удобной фигурой для тех, кто создавал финансовую систему новой экономики. Профессионал со связями, не принадлежавший к элитарному советскому слою, он был достаточно умен, чтобы оценить выдвижение руководители банка и внимание к нему со стороны сильных мира сего. Он хорошо понимал и ущербность собственной позиции. (Кто лучше нас самих знает свои слабости?) Можно не сомневаться, что обсуждавшие кандидатуру Петрова изучили не только видимую сторону его биографии, но и заглянули в известное досье… 
Поначалу никто не жалел о назначении протеже. Банк процветал, появлялись новые связи, но потом ситуация стала выходить из-под контроля. Петров слишком большое внимание уделял не только "нейтральному" финансовому бизнесу, но и национал-политическим организациям. И хотя он ожидал неприятностей, даже хотел установить на снимаемой квартире подслушивающее устройство (чтобы, зная о слежке, сделать упреждающий ход?), такого скорого финала он не предполагал. Конечно, это всего лишь версия, основанная на разрозненных фактах и субъективных мнениях очевидцев. Она не претендует на истину в последней инстанции, а лишь подтверждает аксиому: раскрываются лишь те преступления, которые должны быть раскрыты.  
Свернуть