21 августа 2019  01:41 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту
Поэзия

 
Юргис Балтрушайтис

Балтрушайтис Юргис Казимирович (20 апреля (2 мая) 1873, Поантвардзе, Россиенского уезда, Ковенской губернии, ныне Паантвардис Юрбаркского района, Таурагский уезд, Литва — 3 января 1944, Париж) — русский и литовский поэт-символист и переводчик, дипломат. 
Родился в крестьянской семье. Самоучкой выучился грамоте. Начальное образование получил под руководством местного ксендза. С 15 лет жил самостоятельным трудом: зимой давал уроки, летом пастушил. Учился в Ковенской гимназии (1885—1893) и на естественном отделении физико-математического факультета Московского университета (1893—1898). Одновременно слушал лекции по филологии, истории, изучал иностранные яз. и литературу. Сблизился с С. А. Поляковым, учившимся на математическом отделении физико-математического факультета, и через него познакомился с К. Д. Бальмонтом и В. Я. Брюсовом, позднее с В. И. Ивановым; друг и почитатель поэта и композитора А. Н. Скрябина. 
В августе 1899 тайно венчался с Марией Ивановной Оловяшниковой (1878—1948). 
Еще в гимназии Юргис Балтрушайтис начал писать стихи на русском языке. (Первое стихотворение на литовском языке опубликовано в 1927.) Осенью 1899 опубликовал первое стихотворение в «Журнале для всех» В. С. Миролюбова. В 1899—1906 Балтрушайтис принимал участие в деятельности московских символистов, занимая все более отчётливо обособленную позицию в символистской поэзии и литературной жизни. Этой позиции соответствует доминирующие в его медитативной философской лирике образы отшельника и одинокого путника. 
Вместе с Поляковым, Брюсовым и Бальмонтом основал издательство «Скорпион», деятельность которого началась изданием совместного перевода Балтрушайтиса и Полякова драмы Генрика Ибсена «Когда мы, мёртвые, проснёмся». В автобиографии Балтрушайтис пишет: «Что касается моих общественно-политических взглядов, то уже само мое происхождение из среды малых мира сего могло воспитать во мне только одно чувство и одно убеждение, что глубочайшим долгом человека является пожизненная борьба за общую жизнь, одинаково справедливую, одинаково полную для всех...». 
Был сотрудником альманаха «Северные цветы», журнала «Весы». Позднее выступал в газете «Русь», в журналах «Правда», «Золотое руно», «Русская мысль», «Русские ведомости», «Заветы» (1912—1914), «Северные записки», в английском журнале «The Mask» (1913). 
Балтрушайтис член литературного бюро Театра-студии МХТ (1905), принимал участие в работе Cвободного театре во главе с К. А. Марджановым, МХТ, Камерного театра. 
Подолгу жил за границей (Италия, Скандинавские страны, Германия). Много путешествовал по Европе и Америке. В годы революции Балтрушайтис был председателем Всероссийского союза писателей. Работал в Лито Наркомпроса (1918), был председателем Московского Союза писателей (1919), участвовал в работе издательства «Всемирная литература». С 1920 Юргис Балтрушайтис — представитель (вначале формально советник так и не назначенного представителя) Литовской Республики в Москве, с 27 апреля 1921 в ранге поверенного в делах, с 1922 — чрезвычайный и полномочный посол Литовской республики в СССР. В 1926 участвует в подписании советско-литовского договора. Одновременно представитель Литвы для Турции (1932) и Персии (1933). Содействовал выезду за рубеж деятелей русской культуры, практически спасая их от большевистского террора. 
Почётный доктор Университета Витовта Великого в Ковне (1932). 
В апреле 1939 Балтрушайтис уехал из России, получив назначение советником посольства Литвы в Париже. В Париже, где ещё раньше обосновался его сын Юргис Балтрушайтис-младший, историк искусства, прошли последние годы жизни. 
В 1940—1943 в Париже Балтрушайтис подготовил три сборника стихотворений на литовском языке («Asaru Vainikas», русск. «Венок слёз», I и II части; «Aukuro dumai», русск. «Дым жертвенника» ) и поэму «Ikurtuves» (русск. «Новоселье»). Считается, что они представляют собой мастерское завершение предыдущего творчества. Первая книга стихов на литовском языке Балтрушайтиса вышла лишь в 1942. Посмертно выпущен сборник литовскоязычных стихотворений Балтрушайтиса: «Poezija» (русск. «Поэзия»; Бостон, 1948). Самый полный сборник литовскоязычной поэзии «Poezija» (1967). 
Общее количество написанных Балтрушайтисом стихотворений около 400. Стихотворения переведены на английский, армянский, болгарский, венгерский, голландский, латышский, немецкий, польский, французский и другие языки. 
Балтрушайтис внёс значительный вклад в искусство перевода. Переводил преимущественно стихотворные и драматические произведения, на первых порах выполняя символистскую программу ознакомления русской публики с западноевропейской литературой, затем вводя в репертуар русского театра зарубежную драматургию. Перевёл произведения английского поэта Д. Байрона («Видение Страшного суда», «Бронзовый век»), норвежских писателей Г. Ибсена («Пер-Гюнт», «Фру Ингер из Эстрома», «Строитель Сольнес» и «Гедда Габлер») и Кнута Гамсуна («Голод», «Виктория», «Игра жизни», «Вечерняя заря» и «Тамара»), немецкого писателя Г. Гауптмана («Бедный Генрих», «Праздник Примирения», «Шлюк и Яу»), Г. Д’Аннунцио («Мёртвый город», «Джиоконда», «Слава»), отдельные произведения Оскара Уайльда, Августа Стриндберга, Германа Зудермана, Гуннара Гейберга, Мориса Метерлинка, Рабиндраната Тагора и других. Переводил стихотворения армянских поэтов для подготовленной В. Я. Брюсовым антологии армянской поэзии (1916), также еврейских поэтов. 
Умер Юргис Балтрушайтис в Париже, похоронен на кладбище Мон Руж. 

Вифлеемская звезда 

Дитя судьбы, свой долг исполни, 
Приемля боль, как высший дар… 
И будет мысль – как пламя молний, 
И будет слово – как пожар! 

Вне розни счастья и печали, 
Вне спора тени и луча, 
Ты станешь весь – как гибкость стали, 
И станешь весь – как взмах меча… 

Для яви праха умирая, 
Ты в даль веков продлишь свой час, 
И возродится чудо рая, 
От века дремлющее в нас, – 

И звёздным светом – изначально – 
Омыв всё тленное во мгле, 
Раздастся колокол венчальный, 
Ещё неведомый земле! 

* * * 

Я видел надпись на скале: 
Чем дальше путь, тем жребий строже, 
И всё же верь одной земле, 
Землёй обманутый прохожий… 

Чти горечь правды, бойся лжи, 
Гони от дум сомненья жало 
И каждой искрой дорожи – 
Цветов земли в Пустыне мало… 

Живя, бесстрашием живи 
И твёрдо помни в час боязни: 
Жизнь малодушному в любви 
Готовит худшую из казней. 

ВСЯ МЫСЛЬ МОЯ - тоска по тайне звездной... 

Вся мысль моя - тоска по тайне звездной... 
Вся жизнь моя - стояние над бездной... 
Одна загадка - гром и тишина, 
И сонная беспечность и тревога, 
И малый злак, и в синих высях Бога 
Ночных светил живые письмена... 
Не дивно ли, что, чередуясь, дремлет 
В цветке зерно, в зерне - опять расцвет, 
Что некий круг связующий объемлет 
Простор вещей, которым меры нет! 

Вся наша мысль - как некий сон бесцельный... 
Вся наша жизнь - лишь трепет беспредельный... 
За мигом миг в таинственную нить 
Власть Вечности, бесстрастная, свивает, 
И горько слеп, кто сумрачно дерзает, 
Кто хочет смерть от жизни отличить... 
Какая боль, что грозный храм Вселенной 
Сокрыт от нас великой пеленой, 
Что скорбно мы, в своей тоске бессменной, 
Стоим века у двери роковой! 

ВИФЛЕЕМСКАЯ ЗВЕЗДА 

Дитя судьбы, свой долг исполни, 
Приемля боль, как высший дар... 
И будет мысль — как пламя молний, 
И будет слово — как пожар! 

Вне розни счастья и печали, 
Вне спора тени и луча, 
Ты станешь весь — как гибкость стали, 
И станешь весь — как взмах меча... 

Для яви праха умирая, 
Ты в даль веков продлишь свой час, 
И возродится чудо рая, 
От века дремлющее в нас,— 

И звездным светом — изначально — 
Омыв все тленное во мгле, 
Раздастся колокол венчальный, 
Еще неведомый земле! 

НА БЕРЕГУ 

Как привольно, протяжно и влажно 
Одинокие волны поют... 
Как таинственно, плавно и важно, 
Чуть белея, их гребни встают... 

Божий шум так ласкающе ровен, 
Божья ласка так свято нежна! 
Этот трепет и чист и бескровен, 
Эта вещая ночь так нужна! 

Только звездная полночь и дышит, 
Только смертная грудь и живет, 
Только вечная бездна колышет 
Колыбель несмолкающих вод! 

И безбольно, с отрадною грустью, 
Трепетанием звезд осиян, 
Как река, что отхлынула к устью, 
Я вливаюсь в святой океан... 

ЛУННЫЕ КРЫЛЬЯ 

Из лунных снов я тку свой зыбкий миг, 
Невольник грез, пустынник душ моих... 

И в лунных далях близится межа, 
Где молкнет гул дневного мятежа... 

И призрачны, безмолвствуя вдали, 
Дневная явь и пестрый круг земли... 

И в звездный час разъятия оков 
Я весь - пыланье лунных облаков... 

И длится тишь, и льется лунный свет, 
Вскрывая мир, где смертной боли нет... 

И тих мой дух, как сладостен и тих 
Пустынный цвет пустынных снов моих... 

И молкнет мысль, и меркнет, чуть дрожа, 
Все зарево земного рубежа... 

И будто тая, искрится вдали 
Немой простор в серебряной пыли... 

И в тайный миг паденья всех оков 
Сбывается алкание веков... 

Все - сон, все - свет, и сам я - лунный свет, 
И нет меня, и будто мира нет 

ПРИЗЫВ 

Сквозь пыль и дым, и шум и звон, 
Взвивайся, Дух, прервав свой сон, - 

И, весь - дыхание зари, 
Над смертным жребием пари! 

Над суетой сердец людских 
И чахлою любовью их, 

Над всем, что - горечь, трепет, бой, 
Теряйся в бездне голубой, 

И в синеве, где меркнет цвет, 
Где ни луны, ни солнца нет, - 

У зыбкой грани смертных дней, 
За рубежом ночных теней, 

Увидишь Ты запретный край, 
Где зреет звездный урожай, - 

И, только пламя, только дух, 
Рождаясь вновь, рождаясь вдруг, 

Войдешь, тоскуя и любя, 
Во храм Изгнавшего тебя! 

МОЛИТВА 

С. А. Полякову 

Забвенья, забвенья! Всей малости крова! 
Всей скудной, всей жалкой отрады людской - 
Усталым от дали пути рокового, 
Бездомным, измученным звездной тоской! 

Мгновенья покоя средь вихря мгновений — 
Свершающим заповедь зыбкой волны, 
Во мраке без искры, средь зноя без тени 
Всей смертною кровью питающим сны! 

Убежища бедной душе, осужденной 
На горестный подвиг томленья в пыли, 
И жребий изгнанья, и трепет бессонный 
На вечном распутье в пустынях земли! 

Ночлега влачащим свой посох железный 
И боль и убожество смертной сумы, 
И ждущим забвенья от выси, от бездны, 
От горькой повторности света и тьмы! 

Есть среди грёз одиноких одна... 

Есть среди грёз одиноких одна 
Больше всех на земле одинокая... 
Есть среди стран недоступных страна 
Больше всех для стремленья далёкая... 

В радостный час неземной высоты 
Эта грёза зарницею светится — 
Счастлив, кто в недрах немой темноты 
С этой искрой таинственной встретится... 

В тёмном пути по откосам земным 
Всё изгладится в сердце, забудется — 
Только она с постоянством живым, 
Будто сон упоительный, чудится. 

Только она нас незримо ведёт 
Каменистой тропой бесконечности. 
Тихо, как мать над малюткой, поёт 
О ликующих празднествах Вечности...  
Свернуть